Не сбежишь

Элиас понял, что что-то изменилось, не из-за действий Тома. А из-за их отсутствия. Раньше Том всегда оставлял след. Письмо. Вещь. Знак. Напоминание о том, что он рядом. Теперь ничего не было. И именно это заставляло нервничать сильнее. Тишина от Тома была не пустотой. Элиас уже понял это. Том никогда ничего не делал просто так. Если он молчал — значит, думал. Планировал. Ждал. Эта мысль раздражала. Потому что она означала: где-то в стороне от его жизни происходило что-то, о чём он ничего не знал. Элиас решил действовать первым. Он вернулся к старым книгам. Не к тем, что изучал в Хогвартсе. К более редким. Тем, которые касались связей между магами. Клятв. Договоров. Истинных пар. Он не искал способ разорвать связь. Он искал способ понять её. Потому что если Том готовил что-то, знание было единственной защитой. В библиотеке Министерства он провёл почти неделю. Архивариус уже привык видеть его там каждый день. — Вы ищете что-то конкретное? Элиас поднял голову. — Ритуалы привязки. Мужчина замер. — Это довольно опасная тема. — Именно поэтому я её изучаю. Архивариус внимательно посмотрел на него. — Вы работаете с кем-то? Элиас хотел ответить «нет». Но не смог. Потому что это была бы ложь. — Возможно. Старик ничего не сказал. Но в его взгляде появилось понимание. Через несколько дней Элиас нашёл первую зацепку. Древний текст. Почти уничтоженный временем. В нём говорилось о редком виде магической связи. Не браке. Не клятве. А соединении, которое невозможно было разорвать обычными способами. Сильнейшие маги прошлого использовали его для создания союзов между родами. Но у ритуала была цена. Добровольность. Связь, созданная против воли, становилась нестабильной. Опасной. Элиас перечитал этот фрагмент несколько раз. Добровольность. Это было важно. Очень важно. Если Том знал о ритуале, то должен был знать и об этом. А значит... Том либо собирался убедить его. Либо собирался обойти это правило. И вторая мысль заставила сердце забиться быстрее. В этот же день Элиас заметил новую деталь. Защитные чары на его квартире. Они изменились. Не были сняты. Не повреждены. Просто стали сильнее. Тонкая работа. Почти незаметная. Но он уже научился узнавать такие вещи. — Том... Имя прозвучало тихо. С раздражением. И с тревогой. Тем временем Том действительно готовился. Он не торопился. Спешка была ошибкой. А Том не любил ошибки. Перед ним лежали несколько вариантов ритуала. Каждый он отбрасывал. Слишком грубо. Слишком нестабильно. Слишком много риска. Он искал идеальный вариант. Не для того, чтобы получить власть. Власть у него уже была. Ему нужна была гарантия. Абраксас наблюдал за ним несколько минут. — Ты понимаешь, что если он узнает... — Узнает. Том даже не поднял головы. — Он всё равно узнает. — Тогда зачем скрывать? Том остановился. — Потому что сейчас он будет сопротивляться. — А потом? Пауза. — Потом будет поздно. Абраксас нахмурился. — Ты говоришь так, будто его мнение перестанет иметь значение. Том посмотрел на него. — Нет. — Тогда что изменится? Ответ был тихим. — Возможность исчезнуть. Элиас тем временем продолжал искать. Он не собирался ждать. Он слишком хорошо знал Тома. Если Том решил что-то сделать, уговоры не помогут. Нужно было понять его слабое место. Но проблема была в том, что у Тома почти не было слабостей. Кроме одной. Элиас. Это открытие ему не понравилось. Потому что оно означало: Том не просто хотел контролировать его. Он зависел от его существования. И эта зависимость была опаснее обычной одержимости. Поздним вечером Элиас вернулся домой. На столе лежала новая вещь. Не письмо. Не книга. Небольшая деревянная коробка. Он не открывал её несколько минут. Потом всё же поднял крышку. Внутри лежал старый пергамент. С его именем. И только одна фраза: Нам нужно поговорить. Без угрозы. Без приказа. Без объяснений. Элиас закрыл коробку. Теперь он был уверен. Что бы Том ни готовил... Время ожидания закончилось. В поместье Том стоял у окна. На столе лежала пустая страница. Он долго смотрел на неё. Потом написал: Элиас Лоран. Остановился. Добавил ниже: Истинная пара. И впервые за долгое время позволил себе признать мысль, которую раньше считал слабостью. Не любовь. Не нежность. Что-то другое. Более опасное. Он боялся потерять. И именно поэтому был готов сделать всё, чтобы этого не произошло.