Не сбежишь

Утро началось необычно тихо. Большинство студентов отправились в Хогсмид. Замок заметно опустел. В длинных коридорах эхом отдавались редкие шаги, а в библиотеке свободных мест оказалось больше, чем занятых. Элиас не поехал. Ему хотелось тишины. Последние недели превратились в бесконечную цепочку вопросов, на которые он не мог найти ответа. Он больше не верил в совпадения. Но и объяснить происходящее не мог. Каждый раз, когда он убеждал себя, что всё это лишь игра воображения, появлялся Том. Спокойный. Безупречно вежливый. Словно заранее знающий, где они встретятся. После обеда Элиас вышел во внутренний двор. Осенний ветер срывал с деревьев последние листья. Он направился к старой галерее, соединявшей западное крыло с часовней. Здесь почти никогда никого не было. Именно поэтому он выбрал это место. Он хотел наконец разобраться. С самим собой. Не с Томом. Но судьба, словно насмехаясь, распорядилась иначе. — Господин Лоран. Элиас остановился. Медленно обернулся. Реддл стоял в нескольких шагах позади. Никакой спешки. Никакой тяжёлой походки. Казалось, он возник здесь совершенно бесшумно. — Реддл. — Надеялся встретить вас. Элиас едва заметно усмехнулся. — Не сомневаюсь. Том внимательно посмотрел на него. — Сегодня вы раздражены. — Неужели? — Обычно вы скрываете это лучше. Эти слова окончательно лишили Элиаса терпения. — Довольно. Улыбка на лице Тома не исчезла. Лишь стала чуть менее заметной. — Простите? — Я хочу задать вам вопрос. — Конечно. — И получить честный ответ. — Если смогу. Элиас сделал шаг вперёд. Их разделяло меньше двух метров. — Вы меня преследуете? Ветер на мгновение стих. В галерее стало так тихо, что было слышно потрескивание факелов. Том не ответил сразу. Он смотрел на Элиаса спокойно, будто тщательно подбирал слова. — Нет. Коротко. Без колебаний. Элиас почувствовал разочарование. Он ожидал отрицания. Но не настолько уверенного. — Тогда почему вы постоянно оказываетесь рядом? — Хогвартс не настолько велик. — Не настолько. Элиас кивнул. — Но всё же достаточно велик, чтобы не встречать одного и того же человека каждый день. Несколько секунд Том молчал. Потом произнёс тихо: — Если бы я решил тебя преследовать... Он впервые отбросил официальное «вы». Элиас заметил это сразу. — ...ты бы узнал об этом последним. Слова прозвучали почти мягко. Без угрозы. Без насмешки. И именно поэтому показались особенно тревожными. Элиас внимательно посмотрел на него. — Это была шутка? — Нет. — Тогда что? Том слегка наклонил голову. — Констатация. — Странная. — Возможно. Он сделал небольшую паузу. — Люди, которые действительно хотят оставаться незаметными, редко позволяют себя заметить. Элиас почувствовал, как по спине пробежал холод. Он понимал смысл этих слов. Слишком хорошо понимал. И ему совсем не нравилось то, к чему этот смысл вёл. — Тогда надеюсь, вы никогда не решите никого преследовать. — Уже поздно надеяться. Ответ прозвучал почти неслышно. Элиас не был уверен, действительно ли услышал его. — Что? Том спокойно улыбнулся. — Я сказал: надеюсь, вам никогда не придётся проверять эту теорию. Будто предыдущей фразы вовсе не существовало. Когда Элиас ушёл, он не заметил, что всё это время за дальней колонной стоял Абраксас Малфой. Он вышел только после того, как шаги Лорана окончательно стихли. — Любопытный разговор. Том не повернулся. — Давно ты здесь? — Достаточно. Абраксас скрестил руки на груди. — Кто он? — Студент. — Не лги. Том молчал. — Ты никогда не разговариваешь с людьми просто так. Никогда. Особенно несколько недель подряд. Том перевёл взгляд на осенний двор. — Ты ошибаешься. — Нет. Абраксас покачал головой. — Вопрос в другом. Что именно тебе от него нужно? Прошло несколько долгих секунд. — Пока не знаю. И это была первая полностью честная фраза за весь разговор. Вечером Элиас сидел у окна своей спальни. За стеклом медленно падал дождь. Он вспоминал каждое слово. Каждый взгляд. Каждую паузу. «Если бы я решил тебя преследовать...» Почему эта фраза никак не выходила из головы? Она не содержала угроз. Но звучала именно как предупреждение. Он поднялся. Подошёл к столу. Открыл чистый лист пергамента. Некоторое время смотрел на него. Потом медленно написал всего одну строчку. Том Реддл знает обо мне слишком много. Чернила ещё не успели высохнуть, когда Элиас решительно скомкал лист и бросил его в камин. Нет. Это безумие. Нельзя превращать собственные подозрения в записи. Нельзя позволять страху управлять собой. Он смотрел, как бумага превращается в пепел. И не замечал, что впервые за всё время знакомства мысленно назвал происходящее именно страхом. Не тревогой. Не беспокойством. Страхом. А несколькими этажами ниже Том Реддл стоял у окна гостиной Слизерина. На его лице не было ни улыбки, ни раздражения. Лишь спокойная сосредоточенность. Сегодня Элиас впервые задал правильный вопрос. Не потому, что узнал правду. А потому, что перестал искать для происходящего невинные объяснения. Это означало, что игра изменилась. И Том, сам того не желая, поймал себя на мысли, что ему интересно, какой ход противник сделает следующим.