Не сбежишь

Прошла неделя. Для большинства студентов новый учебный год уже вошёл в привычное русло. Коридоры снова наполнились разговорами перед занятиями, библиотека — теми, кто откладывал домашние задания до последнего вечера, а Большой зал каждое утро встречал сонных учеников запахом свежего хлеба и крепкого чая. Для Тома же эта неделя стала упражнением в самоконтроле. Он больше не искал нового студента взглядом. Не задавал вопросов. Не пытался узнать о нём через преподавателей. По крайней мере, так это выглядело со стороны. На самом деле он старательно проверял самого себя. Если это всего лишь ошибка, навязанный инстинкт исчезнет. Если нет... Том не позволил себе закончить мысль. Утром он пришёл в Большой зал раньше обычного. За окнами ещё висел туман. Студенты заходили небольшими группами, лениво переговариваясь. Том спокойно налил себе чай и открыл книгу. Он действительно читал. До тех пор, пока двери снова не распахнулись. Запах. Тот самый. Ненавязчивый. Едва различимый. Но теперь Том понял одну неприятную вещь. Он начал узнавать его раньше, чем видел самого человека. Книга медленно закрылась. Неосознанно. Без единой эмоции на лице Том проследил, как омега проходит к столу Когтеврана, здоровается с несколькими студентами и занимает одно и то же место у окна. Одно и то же. Интересно. Он отметил это автоматически. Как отмечал всё остальное. На лекции по Защите от тёмных искусств они оказались в одной аудитории. Семикурсников разделили на смешанные группы. Том вошёл одним из последних. Свободных мест почти не осталось. Кроме одного. Рядом с новым студентом. Несколько человек заметили это одновременно. В аудитории стало чуть тише. Реддл редко садился рядом с кем-либо. Он спокойно поставил книги на стол. — Не возражаешь? Вопрос прозвучал безукоризненно вежливо. — Нет. Ответ был таким же спокойным. Том сел. Профессор уже начал объяснять тему занятия. На протяжении всего урока между ними не прозвучало больше ни слова. Но Том успел заметить многое. Аккуратный почерк. Ни одной помарки. Привычку делать короткую паузу перед тем, как начать новую строку. Левша. Перо держит немного выше обычного. Не любит лишних сокращений. Записывает не всё подряд, а только действительно важное. Том поймал себя на этой мысли. И медленно перевёл взгляд обратно на доску. Это было... Лишним. Совершенно лишним. После занятия их пути разошлись. И всё же вечером Том неожиданно понял, что может без труда вспомнить весь сегодняшний день нового студента. Во сколько тот пришёл. Что ел на завтрак. Сколько раз поправил рукав мантии. Какие книги взял из библиотеки. Каким маршрутом возвращался в башню Когтеврана. Слишком много. Он раздражённо захлопнул лежавший перед ним фолиант. — Что-то случилось? Абраксас Малфой поднял голову. — Нет. — Тогда ты уже десять минут смотришь в одну страницу. — Правда? — Да. Том перевёл взгляд на книгу. Страница действительно была той же. Он даже не заметил. Это раздражало сильнее всего. Тем временем новый студент сидел в библиотеке. Перед ним лежали три книги по древним рунам. Он пытался сосредоточиться. Безуспешно. Кто-то наблюдал. Нет. Не сейчас. Это ощущение преследовало его всю неделю. Он несколько раз резко оборачивался. Никого. Проверял отражения в окнах. Пусто. Даже применил простое обнаруживающее заклинание. Безрезультатно. И всё же... Интуиция упорно твердила обратное. Он поднял голову. В дальнем конце библиотеки за высоким стеллажом мелькнула тёмная мантия. Когда он подошёл ближе, там уже никого не оказалось. В тот же вечер Том сидел в своей комнате. На столе лежал чистый лист пергамента. Он редко записывал мысли. Но иногда это помогало привести их в порядок. Перо коснулось бумаги. «Имя.» Он остановился. Имя. Он даже не узнал имени. Странно. Не потому, что хотел познакомиться. Потому что привык знать всё о людях, которые могли хоть как-то повлиять на его жизнь. А этот человек уже повлиял. Самим фактом своего существования. Том отложил перо. — Это не имеет значения. Он произнёс слова вслух. Спокойно. Уверенно. Словно убеждал не комнату, а самого себя. Но внутренний голос лишь холодно возразил: «Ты уже начал его изучать.» Том долго смотрел на погасший камин. Потом усмехнулся. — Нет. Это просто осторожность. Он привык изучать потенциальные угрозы. Не более. Однако где-то глубоко внутри уже возникло чувство, которое он пока не желал называть. Не привязанность. Не интерес. И уж точно не любовь. Это было желание понять. Разобрать по частям. Выяснить, почему один-единственный человек способен нарушить идеальный порядок его мыслей. И Том не любил оставлять подобные загадки без ответа.