Королевство Михаэля

--- Корета остановилась. Шумахер выпрямился и первый вышел из кореты. Алонсо стал и начал выходить следом, но чуть не рассчитал размер ступеньки и наступил мимо, тем самым чуть не упав, пока его не подхватила сильная, быстрая, четкая рука Шумахера. Он подхватил Алонсо за талию, тем самым придержав его. Алонсо резко нашел в себе силы вернуть равновесие и выпрямился, но щеки предательски покраснели. Он чуть попытался отстраниться от Шумахера, убрать его руку со своей талии, но он вцепилась мертвой хваткой. Шумахер смотрел ему в глаза: серые глаза на мгновение показались черными в приближающихся сумерках. Алонсо загляделся в них, и сердце забилось быстрее. Шумахер не отводил ледяной взгляд от глаз Алонсо, но на долю секунд поглядывал на его губы. Он расцепил хватку и убрал руку с талии. Бок предательски заныл после того, с какой силой его сжимали: ткань чуть помялась, и на коже проступил холодок после того, как Шумахер убрал свою горячую руку с его талии. Шумахер чуть, кажется, замешкался и молниеносно отвернулся от Алонсо и направился прочь, даже не проронив ни слова и не оборачиваясь в след. Алонсо стоял как вкопанный, не знал, что сейчас произошло. Он не мог издать ни звука: ни «извините», ни чего. Он просто стоял почти в притык к королю и откровенно пялился на него, пока рядом шушукался народ, наблюдая за этой нелепой картиной. Алонсо был готов под землю провалиться, но через минуту Алонсо отвис и направился в самую гущу этой тусовки. Там он встретил товарищей, с кем приехал на службу, и стоял так минут 20, общаясь с ними, то и дело чувствуя, как кто-то наблюдает за мной. Я обернулся и увидел Шумахера, который смотрел прямо на меня. В руках у него была настойка, которую все пили. Алонсо посмотрел на Шумахера дольше, чем надо, останавливаясь на его чертах лица, его острых скулах и тонких губах, заглядывался в его серые глаза и осматривал его с ног до головы. Затем его товарищи вернули его в реальность и принесли ему наливку. Он взял один стакан и улыбнулся друзьям. — А никто не знает, какой здесь вообще праздник, в честь чего или кого? — сказал Алонсо с явной заинтересованностью. — Так вроде сегодня ровно 15 лет, как Шумахер правит. Народ его просто обожает, как оказалось, а с виду и по слухам такой черствый, — сказал один из товарищей Алонсо. — Черт, я ведь даже не поздравил, стыдно как-то, — пробубнил Алонсо; в его голосе слышались нотки уязвимости и мелкого стыда. — Надо сейчас поздравить, — добавил Фернандо. Он хотел уже поставить наливку, но его товарищи перебили его идею, предложив сначала выпить, а потом идти поздравлять. Фернандо подумал, что на трезвую голову он вряд ли переживет новую волну стыда, так что он согласился и поднял стакан, чокаясь с товарищами: — Вы правы, ребята, давай выпьем ща, первый день службы! — радостно сказал Фернандо, и на его лице появилась нежная искренняя улыбка. После примерно 10 стаканов наливки абсолютно все гости были пьяны, включая короля, и все потихоньку расходились по домам. И Фернандо решил, что это идеальный шанс поздравить короля. Он шел, чуть шатаясь, еле передвигая ноги, но пытался идти уверенно. Шумахер сидел один, как и весь вечер: он сидел один, и Алонсо это видел. Он подошел и сел рядом, совсем рядом, так что их колени и плечи почти соприкасались. Он тоже подвыпил, но он не терял вид и лицо, он казался самым трезвым. — Ваше высочество, мне стыдно... мне стыдно, что я упал на вас перед каретой, а еще что не поздравил вас с знаменательной датой правления. Вы... вы большой молодец, извините за наглость... — еле сказал Алонсо, заикаясь и икая, явно перебрав с алкоголем. — Спасибо. Спасибо, я ценю вашу искренность. Ничего, давайте забудем историю с каретой. Вам не пора домой? — голос Михаэля был приглушенный, тихий, спокойный и нежный; этот голос убаюкивал. Алонсо посмотрел в серые уставшие глаза Михаэля и сказал: — Пора, думаю... думаю, точно пора. Не подскажете, как здесь арендовать лошадь? — промямлил Алонсо, чуть ли не падая на плечо Шумахера, но вовремя отрекаясь. На площади оставалось буквально человек 10, и то они уже расходились. — Я вас довезу, вы не сядете на лошадь в таком состоянии, — сказал Фернандо серьезным тоном. Алонсо сделал удивленное лицо, но потом кивнул и добавил: — А знаете, я не против, я точно не доеду. Голова Алонсо на секунду упала на плечо Михаэля, и Шумахер напрягся, но не отстранился и не убрал голову; правда, Алонсо сам поднял голову, потерев глаза от сонливости. Когда все разошлись, Шумахер помог Алонсо залезть на лошадь и сам сел сзади, придерживая Алонсо, чтобы тот не упал на ходу. Михаэль прижался к теплому, беззащитному телу Фернандо и бесшумно вдохнул его запах. Они ехали в тишине. Тело Михаэля было напряженно. Они ехали по пустому полю и остановились у одного одинокого гамака под деревом в пустом густом поле. Шумахер чуть отодвинулся, чтобы Алонсо мог повернуться лицом к Михаэлю. Алонсо не понял, что произошло, и он повернулся к Михаэлю, сев лицом к нему. Он смотрел молча на его лицо, вглядываясь в его лицо; между ними было пара сантиметров, но никто не двигался ни туда, ни сюда. Но Михаэль был на исходе, и он первый сократил расстояние: он одним рывком подтянул Алонсо за затылок к нему и поцеловал. Это был жадный, горячий, властный поцелуй с языком; Михаэль пытался завладеть Фернандо. Алонсо не отстранился, он наоборот запустил руки в уложенные волосы Михаэля и ответил на поцелуй, вжимаясь в Михаэля, пытаясь найти там защиту от самого себя, от своих чувств. Они на секунду неохотно отстранились, тяжело дыша, и Шумахер хрипло прорычал: — Черт, Алонсо, ты бы знал, как я тебя хочу... у меня подкашиваются колени от твоего вида, черт... Затем одним рывком он слез с лошади и спустил Алонсо. Он поднял его на руки и положил на гамак, и сам лег и навис сверху. Он тяжело дышал и продолжал разглядывать Алонсо. Тот молчал, прикрыв глаза, и лишь через раз, чувствуя обжигающее дыхание Шумахера у губ и шеи, он тихо, почти простынывал имя Михаэля. Михаэля это очень заводило. Он осмотрел его, его расстегнутую рубашку и очень нежно поцеловал его в губы. Это был нежный поцелуй, не такой, как в первый раз: там не было доминации, там были чувства, как оголенные провода. Алонсо не ожидал такой нежности и не сдержался и простонал Михаэлю прямо в губы. Затем Шумахер начал спускаться губами ниже, по шее к ключице. Одна рука Михаэля лежала на талии Алонсо, а вторая блуждала под рубашкой, очерчивая весь рельеф тела рыцаря. Шумахер чувствовал, как у Алонсо в паху все закаменело; он сам был не лучше: у Михаэля давно там все горело. Михаэль аккуратно спускался рукой к паху Алонсо, пока тот послушно лежал и стонал в губы Шумахера, даже не пытался перехватить инициативу. Шумахер нащупал стояк, и Алонсо шумно выдохнул и откинул голову назад, сдерживая стоны. Михаэля это сводило с ума: он медленно трогал стояк через ткань, но его терпение лопнуло. Он двумя руками вцепился в ремень и одним движением расстегнул его и стянул брюки, а следом полетели боксерки, и Алонсо оголенный до пояса. Алонсо вцепился руками в широкие плечи короля и ждал следующих действий. Шумахер, дразня, опустился вниз и сначала, дразня, рукой дрочил ему: медленно, потом ускорялся и снова медленно. Потом он сначала облизал его стояк, а потом взял в рот. Алонсо стонал и закусывал губу; он не мог терпеть, он был на пределе. Он помогал Шумахеру рукой, поддавая его голову ниже, чтобы тот брал глубже, и сам поддавался бедрами вперед. Пара толчков — и Алонсо кончил, и Шумахер послушно проглотил его сперму. Алонсо откинулся назад, тяжело дыша и постанывая имя Михаэля. — Мм... Михаэль, пожалуйста... — пробубнил от изнеможения Алонсо. — Что? Что «пожалуйста»? Скажи, что ты хочешь, малыш... — игриво парировал Михаэль, изводя Алонсо из себя. — Мм... трахни меня, войди в меня... я хочу чувствовать тебя внутри, хочу, чтобы ты кончил в меня, хочу, чтобы ты оттрахал меня как последнюю шлюху, пожалуйста... — жалобно простонал Фернандо, моля Михаэля. Михаэль не стал медлить: он снял с себя брюки, оставшись только в одной рубашке. Алонсо посмотрел на него и, закусив губу, откинул голову назад; его руки плотно сжимали гамак. Алонсо притянул колени к себе, дав возможность Михаэлю, и тот не стал медлить: он сначала решил подготовить Алонсо и запустил в него 2 пальца, растягивая его, входя до упора; затем он добавил еще один палец чтобы растянуть его, и в итоге Алонсо кричит от боли и удовольствия, выкрикивает имя Михаэля, пока тот подготавливает его, потом резко убирает и заполняет пространство своим членом. Он двигается уверенно, быстро, толчки до упора и рваный ритм. Затем через 5 минут такого темпа они оба содрогнулись в оргазме, и Алонсо кончил прямо себе на живот. Михаэль устало рухнул на Алонсо, и когда они улеглись, накрывшись своими рубашками, Алонсо, тяжело дыша, слушал дыхание Шумахера, лежа у него на груди, а Михаэль лежал и перебирал его волосы руками, целуя его в макушку. Они лежали в тишине, пока Михаэль не сказал: — Фернандо... ты... ты просто великолепен. Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. С тобой я чувствую себя живым, настоящим... — хрипло сказал он. Но Алонсо ничего не ответил, лишь сильнее прижался к Михаэлю и поцеловал его в ключицу, а потом уткнулся в шею, и они вместе заснули в поле в обнимку.