Королевство Михаэля

Свет бил в глаза: яркие ранние утренние лучи пробивали облака и светили прямо в глаза. Алонсо лежал в гамаке и только-только пытался открыть глаза, и он почувствовал чью-то руку на своем бедре. Он резко открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть, с кем он лежит, ведь он ничего не помнит после вчерашнего вечера: всё болело, и помнил он смутно. Медленно повернул голову, и у него просто остановилось дыхание, сердце на мгновение перестало биться. Рядом с ним лежал и беззаботно спал само высочество Шумахер. Они были прикрыты лишь рубашками, что закрывали их достоинства. Алонсо моментально покраснел и прикрыл лицо руками, пытаясь хоть что-то вспомнить. Как... как он мог переспать с королем в первый день службы? У него просто в голове не укладывалось. Пока тот думал, Шумахер посапывал ему в шею, и его рука нежно покоилась на его бедре. Алонсо даже думать не стал, что делать: инстинкты всё делали за него. Он убрал руку Шумахера с его бедра, медленно встал, стараясь не издать ни звука, чтобы не разбудить короля. Он поднял с травы свои брюки, оделся так же тихо и взглянул на часы: время было полпятого утра. Лошадь лежала в четырех метрах от гамака и ждала хозяина. Фернандо не знал, сколько ему предстоит идти пешком, и он принял самое глупое решение, о котором он явно будет жалеть и стыдиться: он медленно подошел к лошади, сел на нее, и она послушно встала. Алонсо не особо умел кататься на лошадях, но сейчас это было необходимо. Он ухватился руками за повозку и попытался поехать. Ему очень повезло, что у Шумахера чуткий сон. Он поехал в сторону города, бросив короля посреди поля. Лошадь мчалась и всё больше пугала Фернандо своей скоростью. Через 10 минут он был в городе и доехал до общежития. Он оставил лошадь в ближайшем загоне и поднялся в свою комнату. Он чуть ли не забежал в комнату, закрыл дверь с силой и бросился в сторону душа: он хотел смыть с себя это чувство стыда. Он зашел в душ, снял с себя вещи и включил душ. Горячая вода смывала с него остаток вчерашнего вечера вместе с головной болью от похмелья. Он стоял в душе, держа себя за голову, облокотившись об стенку, пока по нему стекала вода. Когда он наконец вышел из душа, он обернул полотенце вокруг бедер, и его мокрые растрепанные волосы чуть прикрывали лоб. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и обдумывал всю абсурдность истории. А ведь ему еще пол года находиться на службе, а он в первый день всё испортил. Он винил себя, что выпил вчера, что подошел к Шумахеру, что поехал с ним вчера на лошади. Но когда он вспоминал лицо Шумахера, его накрывало чувство нежности и, может, любви? Алонсо не мог позволить себе этого чувства на службе, не мог позволить этого чувства к этому человеку: он не подходит Шумахеру по статусу. И когда он об этом думал, он грустил. Он не знал, что он чувствует к нему: все эти взгляды вчера, его теплые руки, серые глаза и острые черты лица, которые очень будоражили его. Алонсо сел на кровать, посмотрел на часы: время было 5:20, до службы оставалось 40 минут. Он быстро оделся и откинул эту ситуацию на задний план. Он не знал, что делать дальше, но не явиться на службу было недопустимо. Он подумывал о переводе в другую часть, но это он должен был согласовать с королем, и ему казалось, что после бурной ночи Шумахер вряд ли его отпустит в другую часть, но удачу надо было попытать. Время было полшестого, он вышел из общежития и направился в сторону замка короля на службу. Он зашел в замок и, идя по коридору, смотрел в пол, чтобы ни с кем не пересечься взглядом, и ровно в шесть он стоял на посту. Фернандо не знал, есть ли в своем кабинете Шумахер или нет, и его это очень сильно волновало. Он стоял там около часа и ждал указаний, патрулировал территорию замка и боялся издать хоть звук. Ровно в 7 часов послышались шаги по коридору: размашистые, властные, тяжелые. Алонсо точно знал: это был Михаэль. Алонсо среагировал моментально: он отвернулся в сторону картины и делал вид, что разглядывает ее. Он скрестил руки на груди и стоял с очень важным и заинтересованным лицом. Шаги сзади прекратились, и Алонсо подумал, что пронесло, но прямо за спиной Фернандо тихо, бесшумно появилась массивная фигура короля. По его фигуре было видно, что он напряжен. Он медленно положил руки на талию Алонсо и голову положил на его плечо. Фернандо моментально среагировал: он отрекнулся от него, выбравшись из его объятий. Алонсо был напуган: его рука легла на кинжал на ремне, а вторая была вытянута, почти упираясь в широкую грудь Шумахера. Михаэль не шарахнулся: его лицо было расслаблено, а на лице была нежная улыбка. Он не был холодным королем сейчас, перед Алонсо он был лишь мальчиком, которому пообещали ящик конфет. Алонсо убрал руку с клинка и серьезным тоном спросил: — Какие-то приказы, Ваше высочество Шумахер? — Ваше высочество Шумахер? Фернандо, не смеши меня, пожалуйста. Ты вчера переспал со мной, а сегодня вообще бросил в поле с утра пораньше и забрал лошадь: я шел пешком. Давай я тебе прощу это, а ты будешь называть меня Шуми или Михаэль просто, без формальностей. Алонсо покраснел от таких явных насмешек, он опустил глаза в пол и тихо, почти шепча, сказал: — Это была ошибка... я был пьян, я очень... очень сожалею. Я... я едва вас знаю, а вы обо мне уж точно ничего: я всего лишь ваша слуга, если можно так выразиться. Мне стыдно за мой поступок, и я бы хотел перевестись в другую часть по собственному. Я спокойно дослужу свой срок, и мы больше не встретимся. Прошу вас, Михаэль... переведите меня в другую часть, я... я не смогу здесь служить. — Сказал Фернандо, и вид у него был не очень: он был бледным и выглядел болезненно. Шумахер замер: его зрачки сузились, а плечи напряглись. Он пытался выглядеть собранно, но у него это не очень получалось; в его глазах читалась страх и паника. Да, он не знаком с Алонсо прям так плотно, но отпускать его он не собирался. — Я не переведу тебя в другую часть, — твердо заявил Шумахер, и в голосе прорезалась сталь. — Давай поговорим нормально, Алонсо. Я хочу тебя узнать, хочу с тобой познакомиться, хочу опустить формальности, но ты мне не даешь этого сделать сейчас... Прошу тебя, Алонсо, хочешь, я на колени встану? Алонсо еще сильнее побелел, и по спине потек холодный пот. Он чуть отшатнулся назад и врезался спиной в холодную стену позади. Он не знал, что ответить: ему перед ним сейчас хочет опуститься на колени сам король. — Я не стою этого, Ваше высочество, не стоит, пожалуйста, не надо... — возмолился Фернандо. Михаэль ничего не ответил, лишь аккуратно поднял руку, медленно, чтобы не спугнуть, и будто спрашивая разрешения, прикоснулся ко лбу Алонсо тыльной стороной ладони. Алонсо лишь прикрыл глаза, но руку не убрал. — У тебя жар... Фернандо, вернись в общежитие, ты горишь. Я прикажу, чтобы тебя отвезли и подменили, и да, открою тебе больничный на сколько скажешь. Только... только, пожалуйста, иди в постель, я правда беспокоюсь. Алонсо ничего не ответил, он лишь сам прикоснулся к своему лбу, чтобы удостовериться в словах Михаэля. Он и вправду себя не очень чувствовал, и правда лоб был очень горячий. Ноги моментально подкосились, и он чуть не сел на пол от такого перепада, но быстрые руки Шумахера подхватили Алонсо за талию. Но потом Михаэль посмотрел в глаза Алонсо и тихо прошептал: — Можно? Я лишь хочу тебе помочь, я доведу тебя до служебной кареты и всё, я отстану от тебя. Я же человек, а не изверг... В глазах Шумахера была надежда и нежность. Фернандо обхватил одной рукой шею Михаэля и кивнул, дав свое немое согласие. И так они двинулись по коридору: рука Михаэля аккуратно поддерживала Алонсо, не давая упасть, и чуть сжимала талию. Когда они дошли до служебной кареты и Михаэль усадил его внутрь, сказал своим фирменным ледяным тоном: — Довести его прямиком до комнаты! Алонсо вздрогнул от такого тона, но внутри разливалось чувство нежности. Он хотел сказать Михаэлю, чтобы он поехал с ним, но при слугах и посторонних нельзя было этого делать, и он промолчал.