Pull u closer

— Какого хуя ты все еще тут? - Скарамучча смотрел на Кадзуху, мирно сидящего на скамейке, и практически скалился. Зачем за ним присматривают? Он что, ребенок? Это раздражало безумно, да и в целом, упав на батут спасателей, он понял, что лучше бы сделал это дома. По-тихому и каким-нибудь другим способом. Тогда его не нашли бы, тогда на него не косились бы почти все в универе, не присматривали бы и не ограничивали в личном пространстве. — Не хочу, чтобы ты снова ставил свою жизнь под угрозу, - Кадзуха лишь пожимает плечами и слегка улыбается. Скарамуччу это злит еще сильнее, он встает и подходит к блондину ближе, снимая наушники и, комкая, бросает их в карман худи. Какое ему вообще дело до его жизни? И почему все вокруг вдруг решили, что имеют право выбирать, как ему самому жить? Это дикость и это выводит из себя. Кадзуха не знает о нем ничего, кроме имени, так чего это вдруг он решил за него беспокоиться? Лицемерие раздражало, ведь и идиоту понятен мотив - просто втереться в доверие, завоевать авторитет. Кадзуха выглядел как такой человек, ведь его посещаемость, его оценки и инициативность были всегда на высоте. Прямо пример для подражания, не иначе. — Блять, не неси бред, - почти шёпотом произнёс Скара, отводя взгляд. – я ведь не дурак и всё понимаю– он лишь вздохнул, но в этом вздохе читалось всё разочарование, что накопилось внутри. — Просто оставь меня в покое, окей? – после недолгой паузы сказал парень. Кадзуха притих еще сильнее. Он слегка нахмурился, внимательно изучая язык тела брюнета. Он явно сказал что-то не то и сейчас пытался понять, что так травмировало Скарамуччу в прошлом. Очевидно, что брюнет думал, что Кадзуха действует из корыстных целей и видит в нем лишь эгоиста. Это задевало, но Скармучча имел полное право на эти мысли и Каэдэхара даже не думал осуждать его. Он лишь хотел донести и показать, что не все здесь плохие, что он может открыться и довериться. Кадзуха вздохнул и, сняв сумку с колен, поставил ее рядом, а сам поднялся, заглядывая Скарамучче в глаза. — Куникудзуши, я знаю, что у тебя много боли внутри и я понимаю, почему тебе хочется всех от себя оттолкнуть. Мне не нужно доказывать что-то в студсовете, если ты об этом. Я правда не хочу, чтобы ты травмировал себя или еще чего похуже, - Кадзуха говорил следка неуверенно. Он называет Скару его родным именем, пытаясь придать разговору серьезность, пытаясь быть услышанным. Но было страшно, ведь парень понимал, что любое неверное слово может стать фатальным, поэтому Кадзуха говорил как можно спокойнее и не торопился, - я не прошу довериться мне за час, что мы условно знакомы. Это невозможно, и тебе просто не нужно. Но я хочу, чтобы ты был в порядке, окей? Каэдэхара осторожно улыбается, поднимая обе руки вверх, мол, "сдаюсь", только не убейся. Только будь в порядке, говорили его глаза. Он правда надеялся, что Скарамучча понял его, надеялся, что не сказал лишнего. Но как бы он не старался быть тактичным, тяжело понять, за какие слова зацепиться Скара... Например, как сейчас. Он услышал своё родное имя. Имя, которое он так хотел забыть, ведь даже первые пару букв заставляли сердце издавать звонкий стук, а мозг возвращаться к воспоминаниями. Стереть бы их, эти воспоминания, жаль только, что учёные не придумали способ. У брюнета давно в голове всё разделилось на "добро" и "зло". Нет ничего серого. Нет "золотой середины". Лишь два полярных понятия. Одно неверное движение или слово, и мозг сразу считывал угрозу в лице окружающих. — Как ты назвал меня, ублюдок?! - злость затуманила разум, глаза налились кровью и в голове не было ничего, кроме доносящегося эхом "Куникудзуши". Он схватил Каэдэхару за ворот белоснежной рубашки, притягивая его ближе и поднимая кулак с полной уверенностью, что ударит. Но он не смог. На секунду даже показалось, что Скара испугался своих собственных намерений. Испугался застывших эмоций на лице Кадзухи, который, хоть и боялся, но был готов. Мол, заслужил. — Хватит с меня, - пронеслось, будто из самой глубины души. - ты просто в пустую тратишь время, идиот. Меня аж блевать тянет. - опустив обе руки, сказал Скарамучча. Говорил ли он сейчас правду? Не так важно, если на кону стоит безопасность. Он ведь может спасти себя от непрекращающейся боли, поэтому его не волнует, что нужно поставить ради этого. Он знал, как нужно себя вести, чтобы не подпустить к себе. — С чего ты вообще, нахуй, решил, что я буду доверять тебе? Я скорее доверюсь уличному коту, чем такому, как ты. Скара старался максимально ранить в самое сердце, чтобы оттолкнуть. Если он будет противен Кадзухе, то тот бросит всё это. Зачем возиться с тем, кто за человека тебя не считает? Зачем продолжать бросать спасательный круг тому, кто даже не собирается цепляться за него? Брюнет говорил с полной уверенностью в голосе, ни капли сомнений и переживаний. Цель одна - избавиться. Откуда таким, как Кадзуха, вообще знать, через что он прошел? И так видно, что Каэдэхара вырос в почти пробирочных условиях, такой весь правильный, пытается даже одеждой показать, что он ангел. Но такие люди не бывают ангелами, Скарамучча не верит. Он не верит, но Кадзуха почему-то продолжает доказывать ему что-то, пытается показать, что он такой, какой есть. И выглядел он так, словно его ничуть не ранили, будто не пытались прописать минуту назад и не оскорбили. Он даже почти не шелохнулся. — Прости, я и подумать не мог, что ты не любишь свое настоящее имя, мне оно показалось очень красивым. Но буду звать тебя Скарамучча, - Кадзуха вздыхает, поправляя кардиган и заплетая заново длинные белые волосы в хвост - они выпали от туда после попытки Скарамуччи ударить его, - и я не прошу тебя доверять мне, ты не обязан. Я просто хочу, чтобы ты был в порядке, хотя бы физически. В остальном я не собираюсь лезть к тебе в личное пространство, если ты не хочешь этого. У Скары внутри было столько эмоций и злости, сколько он просто не мог показать. Не хотел снова слушать раздражающие литературные монологи Кадзухи. Он не понимал, почему блондин просто не наорал на него в ответ, ну или хотя бы не ушел. Желания на дальнейшие разговоры не было, но до конца пары еще было время, хоть и меньше половины. Это значило, что ни одному из них нет смысла появляться в кабинете - вызовет много внимания и не принесет пользы. Скарамучча достал наушники и принялся их распутывать. — Класс. Рад, что ты понял. А теперь отъебись, пока я не передумал ударить тебя, - он воткнул наушники в уши и, включив музыку, решил все же уйти с крыши хотя бы в туалет и досидеть остаток пары там. Понимал, что Кадзуха не заткнется, продолжит свой никому не нужный разговор про доверие и тогда он уже точно не сможет избежать насилия. Ему этого не хотелось, Скара почти никогда не бил первым и без цели самообороны. Он злобный, закрытый, а не жестокий. Кадзуха остался один на плохо освещенной лестнице. Он впервые пропустил пару без уважительной причины, интересно, почему на его телефоне ни одного уведомления от одногруппников? Но пока это неважно, юноша так много понял за их короткий диалог. Он почувствовал, что нужен Скарамучче. Ни физически и ни морально, это что-то большее, чем то, что можно описать словами. Каэдэхара не наивный, он наблюдательный. Он видел страх. Не тот страх, который появляется перед дракой или экзаменом. Другой. Старый. Приросший к человеку настолько крепко, что становится частью его характера. Скарамучча не боялся людей. Он боялся, что люди однажды подтвердят всё то плохое, во что он уже давно поверил. Кадзуха опустил взгляд на свои руки и тихо усмехнулся. — Уличному коту, значит... Странно, но от этих слов не было обидно. Наоборот. Он вспомнил худых дворовых котов, которые сначала шипят, царапаются и убегают от любой протянутой руки. Не потому что злые. Потому что слишком часто получали пинок вместо еды. Он медленно начал спускаться вниз. На лестнице стало совсем тихо.