Pull u closer

      Своего рода дежурство Кадзухи продолжалось уже неделю. Всю эту неделю на блондине висел огромный груз ответственности, который он сам на себя взвалил. Куча переживаний, размышлений по поводу Скарамуччи терзали его голову, не прекращаясь даже ночью. Кадзу постоянно думал о том, как он может помочь ему сейчас. Было страшно даже думать о том, что одна его ошибка может привести к чьей-то смерти. Каэдэхара просто не мог допустить этого. Он не хотел, чтобы еще один хороший человек погибал из-за этого общества.       Чем больше проходило времени, тем больше, не находя в стенах университета Скарамуччу, тревога нарастала, а мыслей становилось все больше. У Скары ведь, кажется, совсем нет родственников, если информация в его деле не врала. А вдруг он закончил то, что хотел сделать на крыше, но уже у себя дома? А ведь в таком случае его, вероятно, даже искать никто не стал бы. Кадзуха встряхнул головой. Нет, такого не произойдет. Он тревожится напрасно. Но на всякий случай постарался узнать хотя бы район, в котором живет Скарамучча, чтобы если что пойти его искать.       Виновника его тревоги, к слову, в университете он увидел только на следующий день. Сказать честно, хоть то, что он живой, прогнало всякие мысли, лучше выглядеть тот не стал. Не то, чтобы Кадзу помнил, как Скарамучча выглядел прежде, но невозможно было не заметить эти огромные мешки под глазами. Создавалось впечатление, что эту неделю Скара не ел и не спал вовсе. Что же творилось в голове этого темноволосого парня? Каэдэхаре ужасно хотелось узнать. На обеденном перерыве Кадзуха теперь ел исключительно у входа на крышу. Ему даже любезно поставили там скамейку, за что он был безумно благодарен.       В его оранжевом украшенном рисунками кленовых листочков бенто красовались два онигири, аккуратно нарезанные овощи и два куриных нагеттса. Каждое утро Каэдэхара вставал пораньше, чтобы собрать себе бенто. С самого начала учебы в университете он жил отдельно, не без помощи его матерей — Нин Гуан и Бэй Доу с большой инициативой сняли ему квариру в Инадзуме и даже до сих пор оплачивали её, за что Кадзухе до сих пор было неловко, хоть он и понимал, что для Нин Гуан это и не деньги вовсе. Возвращаться сюда по началу было действительно волнительно, ведь родная страна сильно отличалась от уже привычного ему дружелюбного Ли Юэ.       Инадзума и правда была жестокой. Кадзуха не мог рассказать почти ничего здесь — не о своей ориентации, не о том, что рос он в однополой семье. Иногда он даже боялся рассказать о своей любви к литературе и поэзии, ведь один раз за это его уже высмеяли, назвав подобное увлечение слишком сентиментальным и «девчачьим». Да уж, количество самоубийств здесь и правда зашкаливало, но правительство не видело в этом проблемы. Ужасно, но ничего не поделаешь.       Каэдэхара тяжело вздохнул, подцепляя палочками кусочек болгарского перца. Из мыслей его выдернули шаги по лестнице. «Тома, наверное,» — подумал было Кадзуха, но предположение сразу полетело в мусорку. Он увидел человека с темно-синими волосами, выглядывающими из-под капюшона черного худи. Скарамучча.       — Привет, Скарамучча. Извини, на крышу сейчас нельзя, — Кадзуха мило и чуть виновато улыбнулся, когда Скара вопросительно поднял бровь, смотря на дежурного.       — Это типа потому что я прыгнул? Серьезно блять? — кажется, все недовольство мира сейчас было внутри этого темноволосого парня.       Кадзуха чуть усмехнулся, кивая. Боже, кажется, Скарамучча действительно не ел всю эту неделю. Каэдэхара действительно начал переживать, заметив, какими, оказывается, худыми были его ноги.       — Ага. Если ты предпочитаешь быть на крыше, чтобы тебя не беспокоили, то можешь посидеть здесь. Я не стану задавать тебе вопросов и шуметь тоже не буду. Но позволь предложить тебе онигири. Они с креветкой, будешь? — Кадзуха вновь осторожно улыбнулся, протягивая бенто Скарамучче. Тот посмотрел на этот идеально сложенный обед и поморщил нос.       — Я не буду брать твою еду, даже не думай, что мы сможем стать друзьями с тобой. Но сидеть здесь до конца перерыва останусь. Просто потому что в остальных частях этого блядского здания полно людей. Если ты все же попытаешься заговорить со мной — я убью тебя и закопаю прямо во дворе универа. Это не шутки, — не дожидаясь ответа, темноволосый достал наушники, включая музыку на максимальную громкость, и сел спиной к Кадзухе прямо на ступеньки, показывая тем самым свое нежелание контактировать с кем-либо.       Каэдэхара прекрасно понимал, что на то, чтобы хотя бы заговорить со Скарамуччей понадобиться достаточно много времени и он был готов ждать, пытаясь до этого момента анализировать его язык тела, стиль в одежде, даже пытался услышать музыку, которая играла в его наушниках. В этом парне интересовало абсолютно все. Хотелось помочь ему очень сильно. Каэдэхара видел, что Скарамучча не был плохим человеком. Он видел только израненную душу, которая на самом деле кричала о помощи, но одновременно с этим было так страшно. Именно поэтому Скара предпочитал отталкивать людей и быть для всех плохим. Это был его способ перестать страдать от чужих рук. Ведь только человек может нанести рану, которая будет ныть больше царапины от кота и заживать дольше шрама после схватки с медведем.       Кадзуха достал телефон, быстро печатая Томе сообщение: «Сюда пришел Скарамучча. Он сидит рядом на лестнице, поэтому можешь не приходить ко мне перед началом пары. Боюсь, это очень напугает его.». Может, такое предположение было и ошибочным, но Каэдэхара чувствовал, что должен защищать Скарамуччу сейчас, ведь любой контакт с людьми вгонял темноволосого в стресс. А стресса сейчас и без людей у него было много, Кадзуха понимал это.       Оба парня погрузились с головой в свои мысли, но в воздухе висел немой вопрос «Почему?». «Почему я так пытаюсь ему помочь? Почему меня это волнует?». «Почему меня не могут оставить в покое?». Из-за перегрузки пространства вокруг потяжелел и воздух. Мозг перестаёт здраво мыслить, когда углекислый газ в помещение преобладает над кислородом.       Кадзуха всё топтался на месте, пытаясь найти тему для разговора, ведь молчание ужасно давило на него, но и безумные вопросы были бы бесполезны. Не будем делать поспешных выводов о притяжение блондина к Скаре, просто Каэдэхара был таким человеком. Тяжело… Ужасно тяжело, когда вокруг тишина. Парень чувствовал себя обязанным: перед Куникудзуши, перед советом, перед… миром? Он что, герой какой-то? Кадзуха был тем, кто умел расценивать свои силы, а сил у него было много. Блондин знал, где думать о всех людях, где о родных, а где о себе. Он мягок, но может сказать «нет». Он показывал себя доверчивым, но это было далеко не так. Дело не в том, что Каэдэхара гнилой, просто люди привыкли, что их всегда будут слушать — вот он и слушает, ничего более. Это достаточно объективная позиция — выслушать, покивать и, если не просят совета, сделать свои выводы. На этом сформировался он — Кадзуха Каэдэхара.       В свою очередь, неподалёку сидел Скарамучча. Волнует ли его тишина? Нет. Хочет ли он лишних разговоров? Определённо нет. А почему? Всё просто. Боль. Снова случайный разговор — снова боль. Эта хронология достаточно ясна. Сначала вы заговорите, найдёте много общего, будете общаться, строить совместные воспоминания, а потом конец. Причина может быть абсолютно разной, почему человек уйдёт, но это никогда не было предлогом для Куникудзуши. Всё, чему он смог научиться у матери — вечность. И перенёс их он только на людей. Он отдавал им всё, до последней капли своих сил, а в ответ безразличное «Прости, мы разные». Это никогда не было искреннем прости. Ради приличия, чтобы не обидеть. Он переживал чужие проблемы, как свои, будто от этого зависит его жизнь, а в ответ «Ты думаешь только о себе». А ведь Скара никогда не думал о себе: пытался всех понять и простить, пытался всем помочь. А эгоист именно он. Отсюда и сформировалось его мнение о людях. Просто плевать и ничего более.       Есть одна вещь, которая объединяла их. Она, в принципе, объединяет всех людей на планете. Нужда. Все нуждаются в чём-то.       У Кадзухи была любимая книга «Солярис» от Станислава Лема, а в ней всем известная цитата «Человеку нужен человек». Блондин не так за неё цеплялся, и зря… Это именно то, что действительно важно. Да, нужда в деньгах, славе, красоте тоже для кого-то имеет огромное значение, но нужда в человеке может сделать из людей самых страшных зверей и снизошедшых Богов. Вселенной нужен баланс, который должен достигаться во всём.       Издалека раздался уже родной звонок, что означало начало новой пары. Скара и не собирался вставать, а вот Кадзуха, торопясь, начал собирать свои вещи. Взор блондина упал на подозрительное спокойствие за спиной. В его кругу нет тех, кого не волнует опоздание на пары. Долго гадать не нужно было, и так понятно, что Куникудзуши хотел просто дождаться, когда тот уйдёт, чтобы закончить начатое. На лице Кадзухи появилась добрая улыбка, но из груди сердце вырывалось от переживаний и сомнений: с одной стороны, учеба и хорошая репутация, а с другой, жизнь человека.       Каждый из нас остался бы с нуждающимся… или нет? Кадзу поставил сумку обратно и медленно сел на скамью, еле заметно подёргивая ногой. Он относился ко многому тревожно, поэтому даже такая, казалась бы, мелочь, била по душе острым лезвием, но он не мог, не мог поступить иначе.       Не сумев сдержать своего удивления и разочарования, брюнет выпалил:       — Какого хуя ты всё ещё тут?