Дракон Высокой Башни

Покои леди Алирии были лишены всякой роскоши, которой славились залы Высокой Башни. Ни ярких гобеленов с символом дома, ни тяжелых бархатных штор с золотой вышивкой - лишь скудная мебель и узкая кровать, больше подходящая для служанки, чем для дочери дома дракона. Семиконечная Звезда на дубовом аналое была единственным украшением комнаты. Не трехглавый дракон ее предков покрывал одинокую стену, а символ веры, перед которым она должна склонить голову и каяться. В ее покоях неизменно пахло ладаном. Его терпкий аромат въелся в старый камень, одежду, волосы и пожелтевшие страницы молитвенника. Казалось, даже воздух здесь был пропитан смирением, которого от нее так настойчиво требовали. Сидя на коленях перед священным писанием, Алирия повторяла заученную молитву, прося милосердия и прощения за свои поступки. Слова привычно слетали с ее губ, но давно не находили отклика в сердце. - Матерь, даруй мне милость принять то, чего я не могу изменить. Успокой мой гнев и научи меня смирению. Прости мои резкие слова и гордость мою, что ведет меня к ошибкам. Дай мне мудрость быть лучше, чем я была вчера, и силу исполнить свой долг. Долг был словом, которое она впитала в себя с молоком матери, и тем о котором ей неустанно напоминали в Староместе. Его повторяли септы, мейстеры и сам лорд Ормунд. Долг требовал молчать, когда хотелось спорить, склонять голову, когда хотелось возразить, благодарить за то, что еще недавно показалось бы унижением. Со временем Алирия перестала понимать, где заканчивается долг и начинается безмолвная покорность. Иногда ей казалось, что Старомест не просто изменил ее, а медленно стирал ту девочку, что когда-то носила имя Таргариен с гордостью. Тогда она еще не просила прощения за каждое сказанное слово и не искала в чужих глазах позволения быть собой. Принцесса Таргариен осталась где-то далеко в Красном замке, уступив место ее жалкой тени. Она знала причину своего очередного наказания. Спор о наследии Валирии, резкие слова, сказанные септе Ровене, были лишь частью вины. Гораздо хуже было то, что за ними скрывалось - упрямство, которое она не желала признавать, и гордость, от которой лорд Ормунд требовал избавиться. Алирия мысленно перебирала каждое сказанное слово, надеясь найти тот момент, когда еще могла промолчать. Если бы она склонила голову раньше. Если бы сумела удержать язык за зубами… Сколько если и бы, могли исправить этот день, но Боги покинули ее сегодня, оставив разбираться с последствиями самостоятельно. Поток ее мыслей прервал негромкий стук. Не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась, и в комнату вошла молодая служанка, почтительно склонив голову. - Миледи, - тихо произнесла она. - Лорд Ормунд велел передать, что ожидает вас. Служанка умолкла, словно ожидая ответа. - Я сейчас приду. Алирия медленно поднялась с колен. Затекшие ноги отозвались тупой болью, но она едва заметила ее. Сердце сжалось сильнее, чем за все часы, проведенные перед Семиконечной звездой. Перед святыней она просила прощение молитвой, вина перед лордом будет искуплена душой. Подойдя к зеркалу, она на мгновение задержалась. Темные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи. Каждый раз, встречаясь с собственным отражением, Алирия невольно вспоминала серебро волос своих родичей. В ней текла кровь драконов, но зеркало всякий раз убеждало в обратном. Она дракон без крыльев, принцесса без власти, леди, заточенная в высокой башне. Расправив дрожащими пальцами складки простого серого платья, Алирия бросила последний взгляд на свое отражение и направилась к двери. Каменные коридоры Высокой Башни встретили ее привычной прохладой. Сквозь узкие окна проникал тусклый вечерний свет, а где-то далеко глухо звонили колокола Староместа. Шаги Алирии эхом отдавались под сводами, нарушая тишину, которой славилась башня. Она знала этот путь наизусть. Поворот налево, коридор. Поворот направо – ступеньки. Дорога всегда заканчивалась у одной и той же двери. Чем ближе она подходила, тем тяжелее становилось дышать. Последние шаги до двери показались ей длиннее всего пути. Дверь в кабинет лорда Ормунда была приоткрыта. Алирия остановилась на мгновение, прежде чем войти. Сделала глубокий вдох и тихо постучала. - Войди. Едва переступив порог, Алирия почувствовала знакомый запах - теплого дерева, горящего воска и старой кожи. Кабинет лорда Ормунда казался продолжением его самого - строгим и лишенным всего, что могло отвлечь. Серый камень стен, тяжелая мебель из темного дерева, полки с книгами и воинские трофеи. Алирия вошла в покои и остановилась у двери, склонив голову. - Милорд. Он не сразу поднял голову. За широким дубовым столом горела единственная свеча, бросая теплый свет на кипу писем. Лорд медленно дочитал последнее предложение, провел большим пальцем по сургучной печати, словно размышляя о содержимом. Несколько долгих секунд, показавшись Алирии вечностью, он просто смотрел на него, прежде чем отложить в сторону. Лишь после этого он вспомнил о присутствии девушки. Лорд откинулся на спинку кресла, переплел пальцы на груди и, молча, изучал ее. - Подойди. Она сделала несколько шагов вперед и остановилась перед столом. - Знаешь, что я никак не могу понять? - спросил он. Ответа не последовало. Лицо его было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах застыл холод. - Я воспитываю тебя не для того, чтобы однажды увидеть, как кровь Таргариенов берет верх над разумом. Она подняла подбородок. - Я не понимаю... - Нет, понимаешь. Его голос стал тверже. - Весь ваш род – позор Семи Королевств. Вы считаете себя выше остальных. Власть над драконами окончательно затмила вам разум. Вы глупцы, погрязшие в своих пороках. Он медленно поднялся из кресла. Дерево тихо скрипнуло под его весом. Обойдя стол, он подошел ближе. Алирия не отступила, хотя сердце стучало так громко, что ей казалось - его слышно во всем кабинете. - Я учил тебя чести, сдержанности, ответственности. А сегодня ты повела себя так, словно драконья кровь освобождает тебя от последствий. Ты забыла, что здесь ты не принцесса, а моя воспитанница, здесь ты должна подчиняться моим правилам. Или ты решила последовать примеру своей шлюхи-сестры? - Это не так. - Тогда объясни мне сегодняшний поступок. Она открыла рот, собираясь ответить. Но рука Ормунда взметнулась неожиданно быстро. Пощечина эхом разнеслась по кабинету. Голова Алирии резко повернулась в сторону. Каштановые волосы рассыпались по плечам. Несколько секунд она стояла неподвижно, чувствуя, как по щеке разливается жгучая боль. Во рту появился солоноватый привкус крови — она, должно быть, прикусила губу. Но поднять руку к лицу или отступить она себе не позволила. На одно короткое мгновение в ней вспыхнуло желание ответить. Не ударом — словом. Напомнить, что она не виновата в том, чья кровь течет в ее жилах. Но почти сразу этот порыв столкнулся с другой частью ее самой — той, что выросла под крышей Высокой Башни. Той, что годами искала его одобрения, дорожила каждым редким словом похвалы и привыкла видеть в Ормунде не только своего сюзерена, но и человека, заменившего ей семью. Гнев и обида боролись с чувством вины. Ей хотелось возразить, оправдаться, закричать, что он ошибается. Но вместо этого Алирия лишь медленно выпрямилась и снова встретила его взгляд. Щека горела, в груди болезненно сжималось сердце, однако голос, когда она заговорила, остался ровным. - Мой лорд... - Драконы дали вам силу, -  произнес он. - А вместе с ней - уверенность, что законы смертных писаны не для вас. Но скажи, почему же ты, Таргариен без дракона, смеешь нарушать покой моего дома. Алирия опустилась на колени. С каждым разом это действие давалось ей легче, чем прежде. - Я была неправа, - тихо произнесла она. – Мои слова были сказаны из глупости и неопытности моих лет. Она опустила взгляд к его руке, украшенной перстнем дома, которому она теперь должна служить, и коснулась его губами – как знак признания его власти и своего раскаяния. - Простите меня, милорд. Ормунд долго смотрел на нее, словно пытаясь понять, были ли эти слова искренними или она лишь научилась произносить именно то, что он от нее ждет. - Сегодня ночью не опаздывай…