Дракон Высокой Башни

Джейн родилась в семье мельника в небольшой деревне к югу от Староместа. После смерти отца мать одна растила четверых детей, и денег едва хватало даже на еду. Когда староста объявил, что в замок требуются служанки, она без колебаний отправила туда старшую дочь. Служба под покровительством дома Хайтауэров считалась редкой удачей: но исправное жалованье, теплая постель и сытная еда стоили тяжелого труда и долгих часов на ногах. Джейн едва исполнилось восемнадцать. Невысокая, крепко сложенная, с густыми русыми волосами, которые она каждое утро наскоро заплетала в косу, и россыпью веснушек на носу, она совсем не походила на утонченных леди, о которых пели менестрели. Ее ладони огрубели от работы, походка была уверенной, а взгляд — слишком прямым для девушки, впервые оказавшейся при дворе. Мать не раз упрекала ее за длинный язык и привычку совать нос в чужие дела. Джейн редко молчала, если считала себя правой, и еще реже уступала, когда ее пытались поставить на место. Любопытство не раз заводило ее туда, куда благоразумнее было бы не заглядывать, но именно оно чаще всего помогало ей замечать то, что ускользало от других. До Староместа ее мир ограничивался мельницей, рыночной площадью и соседней деревней, где жил старший брат отца с семьей. Высокую Башню Джейн знала с детства. В ясные дни ее белоснежные стены поднимались над Староместом так высоко, что казалось, будто вершина касается самого неба. Но оказавшись внутри, она быстро поняла: величие этого места скрывалось не в богатстве, а в порядке. Здесь каждый знал свое место. Каждый шаг, каждое слово и даже случайно брошенный взгляд подчинялись неписаным правилам. Не кричали через весь двор, как в деревне, не смеялись во весь голос за работой и не пререкались со старшими. Любая оплошность могла стоить не только строгого выговора, но и самой службы. С раннего утра и до позднего вечера служанки не знали отдыха. Они натирали до блеска каменные полы, меняли белье в покоях господ, носили воду для купален, растапливали камины, зажигали свечи с наступлением сумерек и без конца бегали по бесчисленным винтовым лестницам с поручениями мейстеров, септ и благородных господ. Уже к концу первого дня ноги Джейн ныли так, словно ей пришлось пешком пройти половину Простора. Другие служанки приняли ее без особой теплоты, но и без неприязни. За вечерней трапезой они охотно перемывали кости рыцарям, жаловались на суровую экономку и украдкой посмеивались над новым поваренком, который умудрился пересолить похлебку для всей дворцовой стражи. Джейн быстро поняла: в Высокой Башне слухи разносятся быстрее ветра, а неосторожно сказанное слово может обойтись куда дороже, чем разбитая тарелка. И все же было одно имя, которого избегали даже самые болтливые. Стоило кому-нибудь вскользь упомянуть леди Алирию, как разговор сразу затихал. Кто-то поспешно менял тему, кто-то делал вид, будто ничего не услышал, а старшие служанки бросали такой взгляд, что дальнейшие расспросы отпадали сами собой. Именно это молчание заинтриговало Джейн сильнее любых придворных сплетен. Иногда люди скрывают не то, о чем никто не знает, а то, о чем знают слишком многие. Еще до приезда в Высокую Башню Джейн слышала, что на воспитании у лорда Ормунда находится принцесса из дома Таргариенов. Для деревенской девушки, никогда не видевшей никого знатнее местного рыцаря, это звучало почти как сказка. Она представляла себе леди с серебряными волосами до пояса, в шелковых платьях, расшитых драгоценными камнями, и была уверена, что настоящие принцессы ступают так легко, будто вовсе не касаются земли. Ей не терпелось хотя бы мельком увидеть дочь древнего драконьего рода. Не из праздного любопытства — Алирия казалась частью того далекого мира, о котором Джейн прежде слышала лишь в песнях трубадуров и рассказах странствующих торговцев. Впервые она увидела принцессу спустя несколько дней во внутреннем дворе, когда та возвращалась из септы. Джейн невольно остановилась. Не потому, что увидела принцессу, а потому, что не сразу поверила, что это она. Перед ней стояла совсем не та девушка, которую рисовало ее воображение. Ни серебряных волос, ни фиалковых глаз, ни тяжелых платьев, переливающихся жемчугом. Простое серое одеяние, темные волосы, собранные без всякого украшения, и опущенный взгляд делали ее больше похожей на послушницу, чем на дочь древнего правящего рода. И все же было в ней что-то, что заставило Джейн смотреть ей вслед. Не красота, не роскошь и не высокомерие, которых она ожидала увидеть, а тихое достоинство, странно сочетавшееся с глубокой, почти осязаемой печалью. Очень скоро Джейн поняла, что жизнь Высокой Башни держится на труде десятков людей, которых почти никто не замечает. По вечерам, когда работа наконец заканчивалась, девушки собирались в общей комнате. Кто-то чинил порванный передник, кто-то расплетал волосы, другие просто сидели на кроватях, растирая натруженные ноги. Именно тогда начинались разговоры — о рыцарях, поварах, мейстерах Цитадели и обо всем, что успело случиться за день. Джейн быстро влилась в эти беседы. Она смеялась громче остальных, охотно пересказывала деревенские истории и не стеснялась поддразнивать молодых оруженосцев, неизменно вызывая смех у девушек. — Говорят, сир Гарольд снова наведывается на кухню вовсе не из-за ужина, — прыснула одна из служанок. — А из-за Мэри, — тут же подхватила другая. Девушки дружно рассмеялись. — Клянусь Матерью, сир Роннет сегодня снова улыбался тебе, — хихикнула рыжеволосая Китти, толкая соседку локтем. — Мне? Он смотрел на жаркое, а не на меня. — Конечно. Именно поэтому попросил добавить ему хлеб три раза. Комнату наполнил дружный смех. — Мужчины в замке все одинаковые, — фыркнула Джейн. — В моей деревне сын мясника тоже клялся, что жить без меня не сможет. А потом его застукали с дочерью кузнеца на сеновале. — И что ты сделала? — Вылила ему на голову ведро с мочой. Девушки расхохотались еще громче. Когда смех немного стих, Джейн как бы невзначай спросила: — Я сегодня впервые увидела принцессу. Она такая бледная, может больна? Никто не ответил. Она огляделась. Еще мгновение назад служанки перебивали друг друга, а теперь в комнате слышался только треск поленьев в очаге. — Ну что? — усмехнулась Джейн. — Неужели никто не знает? Молоденькая служанка уже открыла рот, но сидевшая рядом женщина постарше незаметно наступила ей на ногу. — Ай... — Джейн, — спокойно сказала старшая, не поднимая глаз от шитья. — Есть люди, о которых лучше не судачить. — Почему? — Потому что стены Высокой Башни слышат лучше, чем кажется. — Да брось. Я всего лишь спросила. Старшая наконец подняла на нее взгляд. — И я всего лишь советую: если хочешь сохранить место, любопытство держи при себе. Больше никто к этой теме не возвращался. Разговор снова пошел о кухне, о рыцарях и о предстоящем празднике в честь встречи гостей, но Джейн уже не слушала. Если в Высокой Башне боялись даже произносить имя принцессы, значит, дело было вовсе не в ней. Здесь боялись чего-то другого. Прошло несколько дней, прежде чем Джейн вновь увидела Алирию. Та сидела одна во внутреннем саду, под старым вязом, склонившись над раскрытой книгой. Вокруг цвели белые розы и пели птицы, но Алирия будто ничего не замечала. Казалось, она читала не потому, что хотела, а потому, что так было велено. В какой-то момент Алирия будто почувствовав на себе взгляд подняла голову. Их глаза встретились лишь на секунду. Она слабо улыбнулась — коротко, почти виновато, — и снова опустила глаза в книгу. Ночью Высокая Башня казалась совсем другой. Днем ее коридоры были наполнены голосами слуг, шагами стражников и звоном колоколов Староместа, теперь же тишину нарушал лишь треск факелов да редкое эхо шагов. Джейн задержалась после работы дольше, чем собиралась. Экономка поручила ей закончить уборку в западном крыле, и теперь она спешила в комнату служанок, мечтая лишь о теплой постели. Она уже почти свернула за поворот, когда заметила фигуру в конце коридора. Сначала Джейн решила, что это кто-то из слуг, но затем узнала темные волосы и очертания фигуры. Леди Алирия шла медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом. На ней был простой домашний халат, волосы свободно спадали на плечи. Джейн сразу заметила, что девушка прихрамывает. — Миледи? — осторожно окликнула она. Алирия остановилась и обернулась. На ее лице на миг промелькнуло удивление, словно она не ожидала встретить здесь кого-то еще. — Кто вы? Служанка смутилась от неловкости момента. — Простите, миледи. Я заметила, что вам нехорошо. Может, вам помочь? Несколько мгновений Алирия молчала. Ее взгляд скользнул куда-то мимо Джейн, словно она решала, стоит ли вообще отвечать. — Приготовь мне ванну, — тихо сказала она наконец. — Сейчас, миледи. Алирия уже хотела уйти, но остановилась. — И добавь побольше горячей воды. Джейн кивнула, но не удержалась: — Вам плохо? На мгновение в глазах Алирии мелькнула усталость. — Нет, — ответила она слишком быстро. — Просто хочу смыть этот день. Эти слова прозвучали так, словно она повторяла их уже не впервые. Джейн молча смотрела ей вслед. Впервые за все дни в Высокой Башне она поняла: молчание, окружавшее леди Алирию, возникло не случайно. За ним скрывалось что-то, о чем здесь боялись говорить вслух. Покои леди Алирии удивили Джейн больше, чем она ожидала. Она вошла с кувшином горячей воды и стопкой чистых полотенец, приготовившись увидеть комнату, достойную дочери дома дракона. Может быть, не такую роскошную, как покои лорда Хайтауэра, но хотя бы украшенную дорогими тканями, гербами и вещами, напоминавшими о ее происхождении. Однако комната оказалась почти пустой. Пока Джейн наполняла небольшую купальню, взгляд невольно скользил по убранству. Несколько книг на столе. Простой деревянный сундук. Узкая кровать. Аккуратно сложенное платье на спинке стула. На аналое лежала Семиконечная Звезда, рядом — старый молитвенник в потертом кожаном переплете. «Странно, — подумала Джейн. — Разве так живут принцессы?» У окна сидела Алирия. Она не обернулась, когда вошла служанка. Только смотрела на огни Староместа, мерцавшие далеко внизу, и на темную ленту Медовички. В свете свечей ее лицо казалось почти прозрачным. — Вода готова, миледи, — тихо сказала Джейн. Алирия словно очнулась от своих мыслей. — Благодарю. Это простое слово прозвучало так искренне, что Джейн невольно растерялась. Она ожидала надменности, подобающей принцессе, но перед ней была девушка, чья жизнь казалась удивительно простой. Джейн поставила рядом с купальней последний кувшин с горячей водой. Только теперь Алирия поднялась. Она развязала пояс халата и на мгновение обнажила плечи. Джейн невольно заметила темные пятна на светлой коже — старые синяки, еще не успевшие исчезнуть. Она застыла. Синяки ей доводилось видеть не раз. В деревне их оставляли тяжелая работа, падения, случайные ушибы, последствия ссор местных жителей. Но эти выглядели иначе. Их было слишком много. И лежали они слишком ровно, слишком правильно, чтобы показаться случайностью. Джейн поспешно отвела взгляд. — Не смотри так, — спокойно произнесла Алирия. В ее голосе не было раздражения. Только усталость. — Простите, миледи, — тихо ответила Джейн. Несколько мгновений между ними стояла тишина. — Это ничего не значит, — сказала Алирия, глядя на воду. — Не стоит придавать этому значение. Именно эти слова встревожили Джейн сильнее самих синяков. Не объяснение. Не оправдание. Будто давно заученная фраза, которую Алирия повторяла всякий раз, когда кто-то замечал слишком многое. — Конечно, миледи. Больше Джейн ни о чем не спрашивала. Она осторожно добавила в воду несколько капель душистого масла и проверила ладонью, достаточно ли она теплая. — Вам нужна помощь? Алирия посмотрела на нее с легким удивлением. — Я справлюсь. — Не сомневаюсь, — мягко ответила Джейн. — Но иногда не помешает лишняя пара рук. На этот раз уголки губ Алирии едва заметно дрогнули. — Хорошо. Джейн помогла ей собрать волосы, чтобы они не намокли, и молча принялась за работу. В комнате снова стало тихо. За узким окном шумел ночной город, потрескивали свечи, негромко плескалась вода. Джейн никогда не умела долго молчать. — Знаете, миледи, у нас дома была одна коза, которую вся деревня считала настоящим бедствием. Алирия слегка повернула голову. — Коза? — Самая упрямая тварь, какую я когда-либо встречала, — с самым серьезным видом ответила Джейн. — Она вечно сбегала с пастбища, а однажды забралась в дом старосты. Объела половину его записей и пожевала лучший плащ. В глазах Алирии мелькнуло любопытство. — И что с ней сделали? — Пытались привязать. Три раза. Она три раза перегрызала веревку. После четвертого мать сказала, что проще привязать старосту, чем козу .С губ Алирии сорвался тихий смешок. Джейн сразу это заметила и воодушевилась. — Моя мать до сих пор уверяет, что та коза бы половины мужчин в нашей деревне. И, по правде сказать, я ей верю. Улыбка Алирии стала чуть заметнее. — Ты всегда так разговариваешь с благородными дамами? Джейн пожала плечами. — Только с теми, кто давно не смеялся. Слова вырвались сами собой. Она тут же опустила глаза, мысленно ругая себя за длинный язык. Несколько мгновений Алирия молчала. — Пожалуй... давно, — тихо сказала она. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Но теперь Джейн знала, что она все-таки умеет улыбаться.

***

Прошло больше месяца, прежде чем Джейн впервые увидела лорда Ормунда. До этого его имя появлялось в разговорах лишь короткими фразами. «Лорд недоволен». «Лорд приказал». «Лорд требует». В Высокой Башне о нем говорили с уважением, но это уважение было не просто почтением к знатному человеку. В нем чувствовалось что-то еще — осторожность. Словно каждый, кто произносил имя лорда Ормунда, невольно следил за собственными словами. На поле несколько молодых людей отрабатывали удары под присмотром рыцарей. В центре двора стоял лорд Ормунд. Напротив него был один из оруженосцев — высокий юноша с серебряными волосами, в которых Джейн сразу узнала ту самую черту, о которой столько слышала в рассказах о доме дракона. Принц Дейрон Таргариен. Джейн ожидала увидеть совсем другое. Она думала, что принцу будут прощать ошибки, как часто бывает с теми, кто рожден выше остальных. Но Ормунд, казалось, не замечал ни его имени, ни крови. — Еще раз, — спокойно сказал лорд. Дейрон поднял меч и снова принял стойку. Джейн не слышала всех наставлений, но видела, как внимательно Ормунд следил за каждым его движением. Он не повышал голоса и не пытался унизить юношу. Его тон оставался ровным, почти бесстрастным. — Вы слишком полагаетесь на свое имя, принц, — произнес он. — Но имя не остановит клинок. Дейрон сжал челюсть — Я понимаю, милорд. Ормунд едва заметно покачал головой. — Нет. Если бы понимали, не повторяли бы одну и ту же ошибку. Принц снова атаковал. И снова допустил промах. Джейн не знала, что он чувствовал в тот момент — злость, раздражение или стыд. Но впервые увидела то, чего прежде не могла представить: даже сын драконов мог стоять перед другим человеком, слушать его молча и не иметь ответа. Когда тренировка закончилась, Дейрон опустил меч и ушел, не поднимая взгляда.

***

В тот вечер Высокая Башня выглядела совсем иначе. В главном зале зажгли сотни свечей. Их свет отражался в серебряных кубках, золотой посуде и гладких деревянных панелях, отполированных до блеска. В честь гостей из Простора был устроен небольшой пир — не такой пышный, как королевские торжества, но достаточно богатый, чтобы напомнить каждому о силе и древности дома Хайтауэров. За главным столом собралось около тридцати человек. Во главе сидел лорд Ормунд, рядом — его сыновья. Напротив них расположились принц Дейрон, леди Алирия и несколько молодых лордов Простора, прибывших в Высокую Башню вместе со своими свитами. Джейн весь вечер почти не покидала зал. Она носила блюда, меняла кубки с вином, следила за тем, чтобы у гостей не оставалось пустых тарелок, и старалась не задерживать взгляд на тех, кому служила. Но когда в зал вошла Алирия, она забыла обо всем на несколько мгновений. Перед ней была не та девушка, которую она видела сидящей под старым вязом с книгой в руках. Не та, что поздней ночью медленно шла по пустым коридорам замка, словно каждый шаг давался ей с трудом. Сегодня Алирия выглядела так, будто действительно принадлежала к древнему роду драконов. На ней было дорогое изумрудное платье в цветах дома Хайтауэров, ткань которого мягко переливалась в свете свечей. На пальцах блестели кольца с драгоценными камнями, в ушах сияли изумруды, а распущенные волосы были украшены тонкой золотой сеткой, спускавшейся почти до плеч. Она выглядела уверенно. Красиво. Недосягаемо. Джейн несколько мгновений просто смотрела на нее, пытаясь совместить два образа, которые никак не складывались в один. Та самая девушка, которая жила в почти пустой комнате, читала в одиночестве и благодарила служанку за горячую воду, теперь сидела за главным столом среди лордов и принцев. Она улыбалась гостям, отвечала на вопросы и несколько раз тихо смеялась. Ее голос звучал мягко и спокойно, а осанка оставалась безупречной. Если бы Джейн не знала ее раньше, она бы решила, что перед ней именно та дочь драконов, о которой рассказывали в песнях. Но Джейн знала. И потому не могла перестать смотреть. Потому что теперь она видела не только принцессу, которую показывали всему залу. Она видела девушку, которая умела надеть корону из шелка и золота так же легко, как другие надевают маску. — Говорят, в этом году на турнире в Хайгардене соберется больше рыцарей, чем когда-либо прежде, — заметил один из лордов Простора, поднимая кубок. — Если это правда, то половина из них прибудет не ради победы, а ради возможности рассказать всем о том, как они почти ее одержали, — усмехнулся Дейрон. За столом раздался смех. — Вы слишком суровы к рыцарям, принц, — заметил один из молодых лордов. — Нет, я просто хорошо их знаю, — ответил Дейрон. — Человек может проиграть поединок и все равно считать себя победителем, если достаточно долго рассказывает об этом за вином. Даже Ормунд позволил себе едва заметную улыбку. — Осторожнее, принц, — произнес он. — Однажды кто-нибудь решит, что эти слова относятся к вам. — Тогда хорошо, что вы учили меня не только говорить, но и держать меч, милорд, — ответил Дейрон. На некоторое время разговор стал легче. Говорили о турнирах, охоте и последних новостях из Простора. Музыканты, расположившиеся у стены, начали играть более живую мелодию, и несколько пар поднялись для танца. Один из молодых лордов подошел к Алирии и поклонился. — Миледи, окажете ли вы мне честь? На мгновение Джейн заметила, как взгляд Алирии скользнул к Ормунду. Всего лишь на секунду. Но этого хватило. Будто прежде чем принять приглашение, ей нужно было получить невидимое разрешение. Ормунд спокойно кивнул. Только тогда Алирия поднялась. Она протянула руку лорду, и они вышли в центр зала. Танцевала она прекрасно. Легко и уверенно, словно каждый шаг, каждый поворот и каждое движение были знакомы ей с детства. Джейн наблюдала за ней, меняя кубки на столе. В этот момент леди Алирия казалась совсем другой. Не той девушкой из тихих коридоров и пустых покоев, а настоящей принцессой из старых песен — изящной, спокойной и недосягаемой. Но когда музыка закончилась и Алирия вернулась к столу, Джейн снова увидела знакомое выражение в ее глазах. Улыбка осталась. Блюда сменяли одно другое: жареная дичь с травами, пироги с медом и орехами, сладкие фрукты, привезенные из дальних земель. Вино наполняло кубки, музыка становилась громче, а разговоры — свободнее. Для гостей вечер казался удачным. Они смеялись, вспоминали старые истории, говорили о турнирах и последних новостях из Простора. Молодые лорды шутили, леди отвечали им улыбками и остроумными замечаниями. Только Джейн, стоявшая чуть в стороне с кувшином в руках, замечала то, что ускользало от остальных. Лорд, пригласивший Алирию на танец, весь вечер не скрывал своего интереса. Он часто обращался к ней, спрашивал ее мнение и несколько раз наклонялся ближе, чем требовала обычная вежливость. — Вам идет улыбка, миледи, — сказал он, когда перед ними поставили новые кубки. Алирия ответила вежливой улыбкой. — Вы слишком добры, милорд. Но Джейн заметила, как ее пальцы чуть сильнее сжали ножку кубка. Лишь на мгновение. Однако Джейн уже знала: Алирия никогда не показывала больше, чем хотела. Она перевела взгляд на Ормунда. Лорд Хайтауэр спокойно разговаривал с гостями. Его лицо оставалось непроницаемым, голос — ровным, ответы — безупречно вежливыми. Но слишком часто его взгляд возвращался к Алирии. Не как у человека, который следит за развлечением гостей. Как у того, кто наблюдает. Но между лордом и леди существовало что-то невидимое, что остальные гости словно не замечали. Взгляд. Тишина. Едва заметное изменение в поведении. — Вы редко бываете в Королевской Гавани? — спросил молодой лорд, возвращая внимание Алирии. — Редко. — Жаль. Думаю, столице не хватает таких дам, как вы. — Вы льстите мне, милорд. — Разве это преступление? На этот раз Алирия действительно улыбнулась. И именно тогда Джейн увидела, как Ормунд медленно поставил кубок на стол. Не резко. Не демонстративно. Но спустя несколько мгновений улыбка Алирии стала осторожнее. Она снова начала следить за каждым словом. Когда вечер подошел к концу и гости начали подниматься из-за стола, тот же лорд Простора подошел к ней еще раз. — Надеюсь, завтра мне снова выпадет честь увидеть вас, миледи. — Возможно, — ответила Алирия. Обычное слово. Вежливый ответ. Но прежде чем уйти, она бросила короткий взгляд на Ормунда. Не на гостей. Не на музыкантов. На него. И лорд ответил ей тем же. Всего один взгляд. Но Джейн было достаточно. Она выросла среди людей, которые не умели скрывать свои чувства. В деревне если мужчина злился — он повышал голос. Если радовался — смеялся. Если гневался — об этом знала вся округа. Но в Высокой Башне самые важные вещи происходили без единого слова. Когда последний гость покинул зал, а музыка смолкла под высокими сводами, Джейн впервые задумалась: Может быть, об Алирии молчали не потому, что о ней ничего не знали. А потому, что знали слишком много.

***

Ночь в Высокой Башне была почти беззвучной. Джейн уже собиралась вернуться в комнату служанок, когда услышала тихий скрип тяжелой двери в конце коридора. Она остановилась, из темного проема вышла леди Алирия. Первое, что заметила Джейн, — она шла одна. Без сопровождения. Без служанок. Без той уверенности, с которой еще несколько часов назад сидела за главным столом среди лордов и гостей. На Алирии была простая ночная сорочка, волосы свободно спадали на плечи, а драгоценности, которые днем делали ее похожей на принцессу из старых песен, исчезли. Она выглядела так, словно оставила часть себя за дверью, из которой только что вышла. Джейн невольно опустила взгляд. Она понимала, что увидела больше, чем должна была. Не только то, откуда вышла Алирия. Но и то, как она выглядела после. В Высокой Башне слуги быстро учились не задавать лишних вопросов. Здесь молчание часто было не признаком незнания, а способом выжить. Алирия остановилась, заметив ее. Их взгляды встретились. На этот раз Джейн впервые увидела в ее глазах не осторожность и не отстраненность, а что-то похожее на просьбу — не о помощи, а о тишине. И Джейн поняла. Она ничего не скажет. Не потому, что боялась приказа. И не потому, что ей было безразлично. Просто некоторые вещи человек имеет право сохранить даже тогда, когда весь замок готов превратить их в шепот за закрытыми дверями. Алирия первой отвела взгляд. Она едва заметно кивнула — почти незаметным движением, которое можно было принять за случайность, — и прошла мимо. Джейн осталась стоять в пустом коридоре. Еще недавно ей казалось, что главная загадка Высокой Башни — почему все так неохотно говорят об Алирии. Теперь она начала понимать другое. Иногда люди молчат не потому, что ничего не знают. А потому, что знают достаточно.