Неважно

      Естественно, день начался с их споров. И продолжился ими же.       Когда Ирина проснулась и вышла в гостиную, Высоков уже сидел на кухне и допивал кофе, параллельно рисуя какие-то одному ему понятные схемы в блокноте. Фауст топтался рядом на столе, пытаясь поймать хаотично двигающийся карандаш.       Оба были так увлечены, что даже не заметили появления Шумской. Пришлось кашлянуть. Кот и психолог одновременно подняли головы.       – Прости, я немного похозяйничал.., – смущённо пробормотал Андрей вместо приветствия.       – Ничего страшного! – она присела на стул напротив, накидывая на плечи плед. – Мне полагается кофе в этом доме?       Высоков усмехнулся, отложил свои бумаги и подошёл к плите.       – Давно встал?       – Проще ответить, сколько я вообще спал, – он поставил турку на огонь и положил руку на рёбра.       – Болит?       – Скорее, ноет. Совершенно непонятно, в каком положении становится легче. Явно не в лежачем, – Ира открыла было рот, но он её перебил: – И не надо говорить, что в больнице мне было бы лучше.       Она вздохнула.       – А ещё я думал про наше дело… И понял, что мне просто необходимо увидеть новую жертву.       – Я как раз собиралась сегодня к Тараевскому, – пожала плечами Ира. – Но у тебя вообще-то постельный режим…       – Неужели ты думаешь, что я сбежал из больницы, чтобы отлёживаться дома? – он поставил перед ней дымящийся напиток.       – Нельзя так пренебрежительно относиться к своему здоровью.       – Обещаю, что когда закончим с Ковровым, куплю себе путёвку в санаторий, – улыбнулся Андрей. – Но сначала – в морг.       Шумская подняла бровь.       – В смысле – сначала мы с тобой поедем в морг, – поправился Высоков.       – Я поняла, но прозвучало не очень.       После осмотра тела и разговора с патологоанатом легче не стало. Андрей продолжал настаивать на версии, что Коврова кто-то подставляет. Более того, намекнул на Ирино предвзятое отношение к нему. Это выбесило ещё больше.       – Нет никакого предвзятого отношения! – отчеканила она. – Я верю только в факты.       Но доктор был настойчив. И, кинув напоследок про улику, скрылся с глаз долой.       А вечером Шумская уже приехала к нему сама. С “извинительной” бутылкой красного вина.       – Ты был прав. Явная улика и неявное место – всё как ты говорил.       Он даже не удивился. Лишь принял вино и предложил разместиться на веранде.       – Пельменями кормить не буду, – язвительно заметил он, выставляя на стол сыр и фрукты. – У меня их просто нет.       Ира выложила на стол все фотографии по делу, откинула папку в сторону и ждала, пока доктор закончит наводить суету вокруг стола.       Он принёс пледы и разлил вино по бокалам.       – Кстати, я не подумала – а тебе вообще можно употреблять алкоголь? Это не помешает лечению?       – Ира, прекращай. На впитывание мази от ушибов вино никак не скажется. Давай просто забудем об этой аварии.., – он произнёс это как тост и поднял бокал.       – Вообще-то ты мог получить более серьёзные травмы, – она поддержала его намерение выпить, но продолжала гнуть свою линию.       – Я понял, что ты испугалась, – заметил доктор, отставляя бокал и уже беря в руки фотографии. – Мне это очень приятно. Но будет ещё приятнее, если ты не будешь об этом напоминать каждые пять минут.       Шумская смутилась, поэтому подчинилась. Тем более, что дальше разговор пошёл о деле. Андрей внимательно просмотрел фото, затем перечитал свои утренние заметки в блокноте и сделал вывод:       – Ковровы представляют тот мир, который убийца просто ненавидит. У него с ним личные счёты. И этими убийствами он как будто говорит: “Я вам ещё покажу. Вы меня ещё узнаете”...       Мысли в голове Шумской завертелись со скоростью света. Словно вспышкой всплыла дневная сцена с Соломатиным.       – Так ведь он же мне это прямо в лицо сказал…       – Кто? – моментально перестал жевать виноград Высоков.       Ира молчала, ещё раз прокручивая события недавних дней, слежку, и коря себя за безответственность.       – Ир, кто сказал? – пытался достучаться до неё Андрей.       – Помнишь, ты заметил мужчину около СК? Это Кирилл Соломатин, правая рука Германа Коврова. Он преследует меня уже несколько дней. С того самого момента, когда Евгений выпрыгнул из окна. Я не придала этому значения, потому что подумала, что Ковров таким образом пытается меня запугать. Но сегодня…       Высоков весь превратился в слух.       – До этого он просто держался в стороне, обозначал своё присутствие, не более того, – продолжила Ирина. – А сегодня подошёл и сказал, что Герман не знает, что он за мной следит. Мол, он сам решает, что и когда ему делать. А потом – это дословная цитата – сказал, что я его ещё узнаю.       Ира посмотрела на Андрея.       – Не знаю… Не уверен.., – покачал головой тот. – Это, скорее, похоже на попытку отделиться от “хозяина” или, наоборот, выслужиться перед ним.       – Это была прямая угроза, Андрей! – опять затеяла нескончаемый спор Шумская. – Он знает о делах Коврова если не всё, то многое. Ты сам говорил, что наш убийца хочет занять место Коврова…       – Место Коврова как личности, – поправил он.       – Так разве это не попытка самоутверждения? Ковров может влиять на следствие – он водил нас за нос больше года, прежде чем я упекла его в СИЗО. Он договаривался с работниками СК, мне вставляли палки в колёса… Словом, для Соломатина это прекрасный пример для подражания. И теперь, когда Герман вот-вот будет осуждён, Кирилл может занять его место.       – Логично, – согласился доктор. – Но мне кажется, ты наделяешь Соломатина теми качествами, которыми он на самом деле не обладает. Если он уже крутится в мире криминала, то мог бы стать кем-то больше, чем просто помощником Коврова, – и тут же возразил.       – Кем?! Ты просто не всё знаешь про Германа. Он бы этого не допустил, – отрезала Ирина. – А сейчас он идёт ко дну, ему светит реальный срок – самое время, чтобы действовать.       Андрей пожал плечами – мол, ты, конечно, знаешь гораздо больше.       – Как минимум, я могу его допросить. У меня для этого есть все основания: во-первых, он контактное лицо Коврова, во-вторых, угрожает следователю, ведущему дело, – заявила Шумская, подводя итог.       – Аргументы веские, – согласился Высоков на словах, но видно было, что внутренне хотел возразить.       День начался со спора и им же и закончился.       Шумская вела допрос Соломатина спокойно, даже несколько отстранённо. Единственное, что ей сейчас мешало сосредоточиться, – это переговоры Корешкова и Высокова за зеркалом Газелла.       – Это не тот, кто нам нужен, – доктор был слишком нервным. – Наш убийца жаждет мести, яростен, умён… А этот – глуп и самодоволен как индюк!       – Без обид, док, но.., – с усмешкой остановил его Олег, – вы можете выдавать сколько угодно теорий, для меня он всё равно останется еще одним больным ублюдком.       – Да, но даже у них есть внутренние мотивы, которые мы с вами не можем игнорировать, – не на шутку завёлся Андрей.       Их диалог в наушнике Ирины напоминал рой взбесившихся пчёл и сбивал с мысли.       – Почему ты побежал, когда увидел наших сотрудников?       – Я же был в зале… Это кардионагрузка, – ехидно ответил Кирилл. – Знал, что, чем раньше я побегу, тем быстрее меня доставят к тебе…       Он попытался взять Шумскую за руку.       И тут же наушник взорвался ругательством Высокова.       – Это нужно срочно прекратить!       – Почему это, док? Ревнуете?       И Ира готова была поклясться, что на губах Корешкова сейчас заиграла дьявольская улыбка.       Да она и сама еле сдержала смешок.       А дальше Андрей влетел в допросную, молча выключил камеру и чрезмерно вежливо попросил Ирину выйти на минуту в коридор.       – У него нет алиби, он знал Коврова и у него был мотив! Не мешай, пожалуйста, мне работать! – взбесилась Шумская, готовая вернуться обратно.       – Кубики.., – пробормотал Высоков ей в спину.       Она замерла.       – Какие кубики? – спросила на усталом вздохе.       – Когда меня сбила машина, я нес с собой кубики – антистресс. Я иногда даю их своим пациентом. Так вот он меня мог видеть с ними только там.       Это что и есть “личная месть” Коврова?..       – Ты хочешь сказать, что это он мог сбить тебя? – ещё сопротивляясь пришедшему выводу произнесла Шумская.       – Возможно, учитывая, как он к тебе привязан, – выдавил Высоков, упрекая, что она не хочет замечать очевидного.       Ира выдохнула. Он опять был прав.       Дальнейший допрос Соломатина вёл уже сам доктор. Ему не составило труда раскрутить Кирилла на признание.       Везде прав.       – Ты не могла себе выбрать поклонника посимпатичнее? – глядя, как уводят помощника Коврова, произнёс доктор.       Она не ответила сразу. Только подумала о том, что, как и в их первом совместном расследовании, втянула Андрея в неприятности, стоящие ему здоровья. А, может, и жизни.       – Давно он тебя волнует? – только и всего. Всё-таки пристальное внимание доктора к окружающим её людям было приятно.       – То есть, значит, ты не будешь отрицать, что это был поклонник? – язвительно заметил Высоков, идя чуть сзади.       Шумская улыбнулась. А Корешков-то искупил свою вину за прошлое любопытство…       – Главное, что мы узнали, что Кирилл не мог совершить убийство. В этот момент он был слишком занят тобой.       – А это значит?.. – слишком довольно спросил доктор.       – А это значит, что мы возвращаемся к Коврову. Он сбежал с похорон, чтобы навестить последнюю жертву, – она застегнула папку и подняла на него взгляд.       “А это значит”, что Андрей входит в круг лиц, настолько близких Шумской, что опасность для них она будет воспринимать как угрозу себе самой. Но Высокову это вывод не надо озвучивать. Он сам уже его сделал.       Доктор покачал головой с сомнением, но почему-то в этот раз спорить не стал. Временное перемирие. С возможностью попросить сделать компрессионную повязку.