Неважно

      С утра Ира должна была присутствовать на суде по другому делу и, когда Высоков попросил забрать его из института, чтобы вместе пообедать и поехать в отдел, Шумская согласилась. Последнее время она вообще забыла, что такое нормальная еда, и глядя на то, как доктор уминал за обе щёки первое, второе и компот, аппетит разыгрался и у Ирины.       – Ты знаешь, я думала над твоими словами, что убийца хочет занять место Коврова. Это мог бы быть и Женя – он боготворит брата, – они подъехали к СК.       Краем глаза Шумская тут же заметила Соломатина. Бедняга, видимо, караулит её здесь с самого утра…       – Если бы это был Женя, он бы стал убивать гораздо раньше, – Андрей чуть отставал от неё , постоянно оборачиваясь. – Тот, кто хочет стать Ковровым, познакомился с ним совсем недавно. А кто это? – наконец уже у дверей в здание не выдержал он, кивая на следящего.       – Не обращай внимание, – не стала вдаваться в подробности Ирина.       Слежка Соломатина её ничуть не беспокоила. Она уже не раз встречала подобных типов – никакой опасности они для неё не представляли.       Высоков ещё раз посмотрел на мужчину и зашёл в здание.       Несколько дней подряд им предстояли допросы всех, кто так или иначе контактировал с Германом. В первую очередь это были конвойные. Доктор составлял портреты подозреваемого, будто щёлкал орешки. Но с каждым новым допросом добавлялись и новые вводные.       С Андреем контактировать стало легче. Как будто раз и навсегда прояснили свои отношения. Отношения, которых нет. С таким своеобразным подходом к браку пусть будет хоть трижды женат…       И в тот момент, когда они, казалось бы, взяли идеального подозреваемого, Высоков внезапно заявил, что всё идёт слишком гладко. Шумской и самой не верилось в такую удачу, но рядом с удовлетворением потирал руки Корешков – всем хотелось надеяться, что это бесконечное дело наконец-то будет закрыто.       Андрей настаивал на своём – взяли не того. К вечеру второго дня доктор стал буквально бесить своим уверенным отрицанием. Шумская еле отправила его домой…       А чуть позже пришло известие о смерти Евгения Коврова. И дальше утомленный мозг буквально сносило чередой событий – тут же заявился адвокат Коврова-старшего, угрожающий ей отставкой, найденная неопровержимая улика против задержанного конвоира… И от всего этого сквозило какой-то неприятной липкостью.       Мерный, въедающийся в сознание будто гипноз голос адвоката, настаивающий на невиновности своего подопечного, конец рабочего дня, но не конец дела – Ирина чувствовала, что что-то идёт не так. Будто ступала по пока еще твёрдой, но уже начавшей проваливаться почве – впереди болото. И ещё один шаг – она будет по пояс в опасной топи.       – Он не убийца, пока суд этого не доказал, – проговорил очень настойчиво Георгий перед уходом, до этого пытаясь надавить на чувства своим личным примером.       На чувства надавить не получилось, хотя эту странную заинтересованность в рвении адвоката Ирина отметила. И вежливо улыбнувшись подписала бумагу о присутствии Германа на похоронах брата. Под личную ответственность Георгия.       Утром оказалось, что череда событий не окончилась. Сначала выяснилось, что при наличии конвоя Герман Ковров умудрился сбежать с похорон собственного брата. А то, что Высокова сбила машина и теперь он в больнице, Ира узнала от него самого.       “Ничего серьёзного, не волнуйся” было произнесено таким слабым голосом, что Шумская, естественно, сразу же начала волноваться. Недопитый кофе, брошенные на столе бумаги – и как результат она всё равно не первая. Конечно… Конечно, он же теперь женат. А близким родственникам сообщали сразу же.       – Только, прошу вас, не говорите с ним о работе, – полуприказным тоном объявляет Мария свою просьбу и выходит.       Ира занимает её место на стуле около постели больного.       – Как ты себя чувствуешь?..       Один вопрос – две женщины. Один вопрос – два подтекста. Один вопрос – две абсолютно разных заботы.       После того, как его сбила невесть откуда взявшаяся на их тихой улице машина, Андрей отключился на пару минут. Пришёл в себя на земле. Удивительно, но профессиональный анализ заработал почти сразу же – внимание переключилось на тело – вроде ничего не сломано. Скорую набрал сам.       Уже после осмотра, когда Высокова оставили на сутки под наблюдением врачей, он набрал Шумскую. Сказал, что в больнице и отключился, потому что капельница начала действовать. Мысли о том, чтобы сообщить о случившемся Марии, у него даже не возникло. Поэтому, когда он проснувшись увидел её, даже немного удивился.       – Привет…       – Привет.., – Маша выдохнула с облегчением. – Как ты себя чувствуешь?       – Всё в порядке.       – Тебе надо больше отдыхать…       Больше они ни о чём поговорить не успели, потому что дверь распахнулась и в палате показалась взволнованная Шумская. Увидев законную жену, она тут же взяла себя в руки и приняла деловой вид. Даже поздоровалась уже вполне спокойно.       Первой не выдержала Мария. Андрей буквально кожей почувствовал её неловкость. Неловкость и что-то ещё…       – Только прошу вас: не говорите с ним о работе, – в её голосе звучала явная холодная ревность.       Не ревность женщины к женщине – хотя и это тоже было. Но, скорее, ревность человека, который понимает, что не сможет соревноваться с пришедшей Шумской за внимание мужчины, пусть даже законного мужа.       Ирина даже не кивнула. И доктор готов был поклясться, что внутренне фыркнула.       И говорить о работе она явно не хотела.       – Как ты себя чувствуешь? – её голос был тёплым, на грани с шёпотом.       – Всё в порядке, – он вглядывался в её лицо, потому что с уходом Марии оно вновь стало “живым”.       – Не помнишь, кто тебя сбил? Может быть, марка машины, цвет, лицо, номер?..       – Нет, ничего не помню… Ты же знаешь, я рассеянный…       Примерно так он мог бы ответить своей жене, если бы она, действительно, была женщиной, прожившей с ним хотя бы то недолгое время, что они знакомы с Ириной. Но у Марии эти вопросы даже не возникли в голове – и не потому, что она не следователь, – а потому, что в момент, когда ей сообщили о том, что муж в больнице, в первую очередь она испугалась за саму себя. Только похоронила одного, и вдруг что-то случилось со вторым… Андрей это чётко осознал по её выдоху облегчения, когда он пришёл в себя.       А Шумская, и правда, знала, что никаких подробностей случившейся аварии он, конечно же, не помнил. Но всё равно спрашивала с надеждой.       Ира легко усмехнулась, отвела взгляд.       – Не трать своё время. Давай выкладывай, что случилось.., – страдать при ней он точно не собирается.       – А с чего ты взял, что что-то случилось? – и ведь, действительно, случилось, но из-за новости, что Андрей в больнице, она забыла обо всем остальном. Отвернулась, не давая ему прочесть её смущение.       – Ты забыла: я же клинический психолог, – он улыбнулся. – Ну и к тому же я знаю тебя уже не первый день…       Своеобразное признание их близости. Ира чуть прищурилась и тоже улыбнулась, согласно покачала головой.       – Так что?       – Ковров сбежал. И произошло еще одно убийство.       Известие о том, что найден новый труп, настигло её по дороге. Но сейчас она произнесла всё это так спокойно, будто не сходила с ума из-за этого дела вот уже на протяжении двух недель.       Впрочем, по сравнению с волнением за жизнь Высокова это, действительно, было совсем не важно.       Разумеется, после таких новостей доктору больше не лежалось, поэтому он сначала уговорил Шумскую взять за него ответственность, а затем уговорил врача отпустить его долечиваться домой. Ира забрала его из больницы вечером.       – Ты уверен, что это было правильным решением так быстро выписаться? Может, стоило ещё побыть под присмотром профессионалов? – она кинула ключи и сумку на диван в гостиной и, помогая ему снять пиджак, заметила, как он поморщился от боли.       – Шутишь? Весь их профессионализм заключается в наложении компрессионной повязки и вечных капельницах, – хмыкнул Высоков, потирая рёбра.       – И всё-таки это ушибы грудной клетки, – не отставала Ирина.       – Тебе лично врач подтвердил, что это всего лишь ушибы. Рёбра целы, дыхание не нарушено, внутренности не задеты, – отмахивался Андрей. – И вообще, ты обещала меня накормить.       Ира внимательно посмотрела на него, а потом вздохнула. Ничего не поделать – этот беспокойный психолог сейчас у неё дома и деваться некуда!..       Она настояла поехать к ней. Забирать Андрея из больницы, а уж, тем более, ночевать вне дома не входило в её планы. Поэтому заехав по дороге сначала к нему за чистой одеждой, а затем в аптеку за необходимыми медикаментами, они наконец приехали к ней домой. На радость оголодавшему Фаусту.       А теперь в доме было два оголодавших мужчины. И если с первым всё решалось достаточно просто, то Высокову паштет из упаковки не подсунешь…       – Как ты понимаешь, я не ждала гостей, поэтому в моём холодильнике есть…, – она тоже скинула пиджак и закатала рукава на рубашке, – есть пельмени, вареники, какая-то овощная смесь и… опять пельмени.       – Меня забавляет, что как ты “упорядочена” и сконцентрирована в работе, также абсолютно безалаберна в обычном быту, – хмыкнул Андрей, присаживаясь за стол.       – Неправда…       – Правда! Ты даже не знаешь, что у тебя в холодильнике.       – Я знаю, просто.., – Шумская замялась. – Просто последний раз глобальную закупку делал Миша. Он время от времени мне помогает с этим, когда я совсем ничего не успеваю…       – “Время от времени” – это раз в две недели, каждый месяц по четвергам? – не унимался с шутками доктор. – Кстати, сегодня четверг…       – И? – она поставила руки в боки, явно недовольная правдивым выводом.       – Если он привезёт сейчас продукты, а в твоём доме мужчина?..       – Он тебя знает, – Ира нахмурилась.       – И от этого я перестаю быть мужчиной в твоём доме? – продолжал веселиться Андрей.       – Во-первых, Миша обычно привозит продукты днём, когда не то, что мужчины, но и женщины – то есть меня – дома нет. Во–вторых, если тебе так интересна его реакция на твоё пребывание в моём доме: он, скорее, обрадуется, чем удивится, – она сделала паузу. – И в–третьих, я не поняла – ты пельмени будешь?       Высоков засмеялся. Легко, беззаботно и даже громко. И тут же схватился за рёбра.       – Буду, – ответил он. – С бульоном.       Шумская закатила глаза и начала набирать воду в кастрюлю.       Когда ужин был окончен, они сидели в гостиной на диване и пили чай в полумраке. Андрей ещё чувствительно реагировал на яркий свет, а Ира просто не любила вечером “полную заливку”. Разговор тёк вяло и расслабленно, с большими паузами и раздумьями.       – Я просто не понимаю, неужели Ковров не может жить без убийств? – проговорила в пространство Ирина.       – Знаешь, он не похож на маньяка. Я не раз контактировал с такими личностями, – ответил доктор. – Убить из-за спора по каким-то свои грязным делам – да. Убийство из мести – тоже да… Но устранять хаотично каких-то мелких сошек в криминальном мире – не думаю, что он стал бы марать руки об это.       Ира промолчала.       – Кстати, а ты не думаешь, что он будет тебе мстить за смерть брата? – вдруг всполошился Андрей.       – Убивать кого-то, чтобы доставить мне лишние проблемы? – хмыкнула она.       – Да нет, ты не поняла, мстить лично тебе, – уже совсем серьезно предположил он.       – Как ты себе это представляешь? – Ирина пожала плечами. – В таком случае он должен был сбежать с похорон, чтобы убить меня. А я, как ты видишь, всё ещё жива.       – Нет, тебя бы он убивать не стал.., – задумался Высоков. – Такое можно совершить на острие эмоций, а чтобы добраться от кладбища до СК или до твоего дома нужно достаточно много времени. Он бы уже успокоился и одумался. Не тот тип личности… Ковров слишком рациональный.       – Значит, личную месть отменяем, – пробормотала Шумская, прикрывая глаза.       – Согласен, – он посмотрел на неё. – Ты устала, нужно ложиться спать.       – Да, прости, я что-то в последние дни вымоталась.., – она приподнялась на диване.       – Я бы сходил в душ, если позволишь, – немного смущённо пожал плечами Андрей.       – Конечно… Я дам тебе полотенце и постелю, – она поставила чашку на столик и улыбнулась.       Ирина смотрела на себя в зеркало, висящее в ванной, нанося ночной крем на лицо. Ни грамма косметики, отчетливо видны синяки под глазами, влажные волосы, проступившая от перенапряжения венка на лбу.       Странные отношения у них с доктором. “Борьба за власть”, как он выразился когда-то, уже давно закончилась. Началось что-то другое, чему Ира не могла дать название. Возможно, ей не хватало для это квалификации клинического психолога…       Но сегодня этот психолог, ставший на время потерпевшим, буквально потребовал, чтобы она забрала его из больницы. Почему её – почему не жену?.. Потому что брак фиктивный? Но это же не отменяет заботы друг о друге, тем более, что Высоков фактически пожертвовал своей жизнью ради восстановления Марии после смерти мужа.       Сегодня она видела эту женщину второй раз в жизни. После свадьбы. Нет, возможно, она встречалась и раньше, в институте, но Ира не обращала внимания. На свадьбе в глаза “гвоздило” это белое платье и приторно счастливый взгляд. А сегодня…       Сегодня в больнице она едва поздоровалась. И только отчеканила свою просьбу, глядя в глаза. Будто имела права. Ну, конечно, имела. Чисто юридически. И правом она своим воспользовалась, оказавшись первой рядом с пришедшим в себя Андреем. Вот только почему так быстро сбежала, почему не утвердила себя как собственницу, почему оставила их наедине… Нет, Шумская, наверное, никогда не поймёт методы лечения доктора Высокова.       Она вышла из душа, когда Андрей должен был уже спать. Он принял обезболивающее, какие-то витамины, и даже снотворное было выписано врачом… По плану нужно было всего лишь тихо пройти темный коридор и скрыться в спальне, не беспокоя спящего.       – Ты слишком громко дышишь, – послышалось из темноты, и Ирина от неожиданности чертыхнулась.       – Серьёзно? Может, тогда надо было остаться в отдельной палате, чтобы никто не мешал тебе спать своим громким дыханием? – она остановилась на пороге зала, где постелила Андрею.       Щёлкнул выключатель торшера. Ира поморщилась от внезапного света.       – Я не справлюсь без твоей помощи, – виновато сказал доктор и протянул ей тюбик с мазью. – Спереди я уже намазал, а сзади не достаю. А еще надо наложить компрессионную повязку…       – Надо было сразу мне сказать, а не ждать, пока я приму душ, – она взяла из его рук лекарство. – Тебе сейчас нужно больше отдыхать…       – Не веди себя как моя жена. Она мне сегодня утром сказала то же самое, слово в слово, – он развернулся к ней спиной.       Ира поджала губы.       – Может быть, и ехать надо было к ней, а не ко мне? Давно бы уже спал, перебинтованный! – она выдавила на ладони мазь и принялась растирать.       Андрей резко вдохнул.       – Прости.., – прошептала Ира, смиряя пыл, водя руками более бережно, аккуратно.       Её пальцы скользили по позвоночнику, поднимались до лопаток, опускались к пояснице. Постепенно Андрей расслабился, поддаваясь её прикосновениям.       – У тебя здесь будет огромный синяк, – сказала Ира, размазывая остатки уже спереди на рёбрах.       – До свадьбы заживёт, – тихо отозвался Андрей.       – С твоим внезапным рвением к женитьбе – не уверена, – хмыкнула она, поднимая взгляд.       Его карие глаза от света торшера отливали золотом. Глубокий коньячный цвет, который пьянил почти также, как и этот напиток. Андрей смотрел на неё открыто, без тени иронии, даже беззащитно.       – Давай перебинтуем, подними немного руки. Так не больно? – она начала накладывать повязку.       – Не надо со мной разговаривать так, будто я больной ребёнок, – усмехнулся Высоков.       – А ты и есть больной ребёнок, – парировала Шумская. – “Забери меня отсюда”, “хочу с бульоном”, “не трогай меня, мне больно”...       Она намотала несколько рядов бинта вокруг рёбер и закрепила.       – Уже не больно, можешь трогать, – низко проговорил Андрей, когда она выпрямилась напротив него.       Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.       – Желание пропало, – хрипло ответила Ирина, ощущая его руки на своей талии.       – Серьёзно? – передразнивая её, ответил он.       Если бы в крови была хоть капля алкоголя, Ира бы не устояла. Потянулась бы сама к его губам, чтобы доказать, чтобы утвердить, чтобы… Она первая. Не жена, она.       Но в крови был чай с бергамотом. И усталость. Тотальная, всеобъемлющая. Навалившаяся на тело в тот момент, когда его руки начали движение вверх по её позвоночнику.       – Андрей, я думаю, что ты… Что мы сейчас.., – прошептала Шумская, аккуратно обнимая его за поясницу.       – Согласен, момент неудачный, – проговорил он ей куда-то за ухо, обдавая шею горячим дыханием. – Но я просто хочу сказать, что очень рад, что сейчас с тобой…       – Завтра ты всё равно будешь со мной спорить, – она провела носом по его ключице, положила голову на плечо.       – Буду… Видишь, ты сама всё прекрасно знаешь…       Они стояли посреди комнаты и просто обнимались. Так, будто его утренняя авария была смертельной. Так, будто Ковров уже сказал, что будет мстить ей лично. Так… как могли обниматься два человека, которые знают и чувствуют друг друга лучше, чем некоторые законные супруги.