Протокол Импорта-4.5 или Эпилог Эпохи

Я сидел на поваленном замшелом бревне в самом сердце леса Шиккоцу. Вокруг меня, насколько хватало взгляда, раскинулся влажный, зелёный океан, каждый вздох которого я ощущал как свой собственный благодаря контракту. У моих ног, огороженный «белой комнатой», пульсировал чакра-сорняк. С недавних пор мы перенесли этот эксперимент из бункера сорокового полигона прямо сюда, в естественную среду обитания Кацую. И великий гештальт леса от происходящего буквально тащился. Огромная, невидимая масса слизняка обтекала изолирующий купол снаружи, лениво впитывая тонны чистейшей, питательной сен-чакры. Росток, запертый в ментальном вакууме печатей, работал как идеальный фильтр: он поглощал концентрированную «человеческую» чакру Хвостатых, которую я ему скармливал, переваривал её внутри своего усечённого ядра и возвращал лесу готовую природную энергию. Шлёп. И спустя секунду ещё раз — шлёп. На землю синхронно приземлились два моих почтовых слизня. Один, надо думать, от Хаку, второй — от Хинаты. — Курьерская доставка! — синхронно пискнули они, выплёвывая на землю небольшие свитки и запечатанные капсулы с образцами чакры — зелёно-оранжевый и пузырящейся бледно-голубой. — Ещё и чатик? — усмехнулся я, разворачивая первое письмо. Почерк утакаты оказался ровным, почти печатным: «Уважаемый Дядюшка Фуинщик. Спасибо за контакт. Ваш ледяной мальчик оказался толковым. Образец прилагаю. Если ваша Секта действительно умеет делать то, что обещает, мы ещё поговорим. Пейн меня достал. Если сможете помочь с ним — буду благодарен. Утаката.» Хмыкнув, я отложил письмо в сторону и взялся за следующее. — Срочное! Личное! Очень эмоциональное! — пискнул её слизняк. — Требует ответа! — Ладно, ладно, — усмехнулся я, разворачивая письмо. Почерк был крупным, неровным, с кляксами и восклицательными знаками: «ПРИВЕТ, ДЯДЮШКА ФУИНЩИК! Это я, Фуу! Твоя новая лучшая подруга на веки вечные! А ты мой официальный друг номер тридцать восемь! Хината-тян сказала, что ты крутой, и я ей верю! Образец Чоумей прилагаю! Он ворчал, но я сказала, что если он не даст, я буду петь ему всю ночь, и он согласился! Надеюсь, ты напишешь мне ответ! Я хочу знать всё про Секту и про тебя! И про всех твоих друзей! И про Коноху! И про собак! И про всё-всё-всё! Тут так скучно, Шибуки опять запер меня в пещере и заставил учить кодекс! Сайкен из Шестихвостого передаёт твоему лису, что тот придурок. Давай дружить! Жду ответного слизняка с картинками! Жду письма! Твоя подруга навек, Фуу. P.S. Чоумей говорит, что ты пахнешь интересно. Я не знаю, что это значит, но он редко хвалит людей!» — Отлично. — Я размял пальцы. — Теперь к делу. Кацую, в своей полной форме — лес Шиккоцу — окружила белую комнату с сорняком со всех сторон. Её голос звучал отовсюду, как шёпот тысяч голосов, слитых воедино. — Наруто-кун, — сказала она. — Я чувствую их. Запах древности. Они уже здесь. Я зашёл внутрь купола «белой комнаты», развернул оба принесённых артефакта и резко впечатал ладони в сырую землю по бокам от стебля. Сначала чакра Сайкена перетекла в сорняк, заставляя его листья слегка дрожать. Вторая — чакра Чоумей, лёгкая, почти невесомая, вплелась в первую, создавая странный, мерцающий узор. Тяжёлые, густые эманации Шестихвостого и Семихвостого всколыхнули пространство как приливная волна, но, наткнувшись на стены купола, вернулись обратно и хлынули внутрь фуин-контура, мгновенно всасываясь корневой системой. Теперь наш маленький подземный паразит рос на основе сил уже четырёх Биджу — Курамы, Шукаку, Сайкена и Чоумей. — Гляди как друг другу подходят, а? — хмыкнул я, наблюдая за радужной, почти голграфическое игрой цветов под корой деревца. — Это потому что... Я не договорил. Произошло нечто неожиданное — росток судорожно дернулся, его стебель ощутимо потемнел, наливаясь плотностью, и рванул вверх сантиметров на двадцать. Он прямо на глазах подрос, укрепил кору и... выдал первую, крошечную, нежно-зеленую завязь. Кацую слегка шевельнулась, и её голос стал тише, почти задумчивым. — Я помню Древо Шинджу, — сказала она. — Оно было голым. Без листьев, без цветов. Только ствол и корни. А этот... у него есть завязь. Я посмотрел на завязь, которая теперь стала чуть больше и начала слегка светиться изнутри. — Может быть, его растили неправильно, — сказал я. — А надо было вот так — в вакууме, на готовом сбалансированном пайке и под присмотром тысячелетнего сытого слизняка? Снова "прости, канон"? У Шинджу действительно никаких листьев или промежуточных завязей отродясь не было. Сразу голый ствол, сучья и чакроплод на вершине. Кацую всем телом леса довольно и сыто заурчала, подтверждая мою догадку. Наш домашний микроджуби развивался по совершенно иному, уникальному и куда более стабильному эволюционному протоколу. — Ладно, расти большой и веди себя хорошо, — строго приказал я, выходя из купола. — Скоро ещё ништяков принесу. Кацую, следи, чтобы не безобразил. — Да, Наруто-кун. Я кивнул и, достав чернила, выудил из потоковой печати два листа бумаги. Оставлять первые сообщения в чате без ответа было бы невежливо. *** Интерлюдия. Какаши Какаши проснулся от непривычного ощущения. В доме было слишком тихо. Он лениво потянулся, ожидая увидеть пустую подушку рядом, но вспомнил, что теперь в его жизни есть Шихо. Встав, он накинул халат и побрёл на кухню, ожидая увидеть её спящей за столом над свитками, как это бывало в архиве. Но Шихо не спала. Она стояла у кухонного острова в его же растянутой футболке (которая, по её словам, «имела наиболее эргономичные карманы для карандашей») и методично перекладывала специи. — Какаши-сан, вы наконец-то поднялись, — сказала она, не оборачиваясь. — У меня к вам вопросы. — Доброе утро, Шихо, — осторожно ответил он, опираясь на косяк. — Надеюсь, вопросы не про то, почему я съел последнюю сливу? — Нет. Про вашу организацию пространства. — Она повернулась, и Какаши заметил, что на её лбу в качестве повязки красовалась не ткань, а аккуратно сложенный свиток с какой-то печатью. — Я переставила специи. Кумин был рядом с корицей. Это недопустимо с точки зрения перекрёстного загрязнения ароматов и разрушения тонких чакровых нитей в сушёных травах. Теперь они рассортированы по алфавиту и по степени летучести эфирных масел. Какаши посмотрел на идеально выстроенные в ряд баночки. — Выглядит... очень логично. — Кроме того, — продолжила Шихо, вытирая руки о полотенце, — я перенесла вашу коллекцию «Отважного Джирайи» из гостиной. Какаши мгновенно напрягся. — Куда? — В подпол. Там идеальная температура и влажность. Бумага будет сохраняться на сорок процентов дольше. Ключ от люка у меня. Если вам понадобится том номер семь, скажите, я выдам по расписке. Какаши тяжело вздохнул, но уголки его глаз под маской предательски дрогнули в улыбке. Он подошёл к чайнику и начал привычно собирать заварку. — Шихо. — Да? — Вы сегодня утром пили чай? — Нет. Я была занята оптимизацией вашего чулана. Там было три лишних вешалки. Я их убрала. Какаши молча достал вторую чашку, налил ей чай и придвинул к ней тарелку с онигири. — Ешьте, — сказал он мягко. — А потом покажете, где ключ от подпола. Мне нужно достать седьмой том. Я хочу почитать перед сном. Шихо посмотрела на чай, потом на онигири, потом на него. — Вы выспались? Ваш пульс в норме? Зрачки не расширены? — Всё в норме, — кивнул Какаши. Она взяла онигири, откусила и, уже прожёвывая, добавила: — Кстати, я заказала второй письменный стол. Привезут в четверг. Поставим в эркер. Там больше света. Какаши кивнул, делая глоток чая. Дом действительно был больше. И двор был закрытый. И специи теперь были по алфавиту. "Ну всё, — с лёгкой, светлой грустью подумал он, глядя на её склонённую над чашкой голову. — Холодильник-сама попал." — Ах да, чуть не забыла. — Сделав глоток, сообщила Шихо. — От хокаге пришёл приказ на миссию. — Миссию? Какую миссию? — Не знаю. Но посыльный сказал, что вам точно понравится. *** Мы стояли у ворот Конохи, глядя на то, что нам предстояло сопровождать. Четыре огромные, крытые плотным брезентом телеги, доверху набитые свежеотпечатанными тиражами романов Джирайи, включая редкие коллекционные издания «Приди, приди, рай», и кучей другой, ещё более сомнительной нецензурной литературы. Весь этот бумажный позор предназначался для отправки в крупный торговый город на самой границе со Страной Молнии. Я приподнял крышку ближайшего ящика, мельком глянул внутрь и тут же захлопнул обратно. От греха подальше. Четыре телеги запрещённой литературы. Чёрт возьми. И это ранг "B"... М-да. Когда я просил миссию рядом с Кумо позавчера вечером, я немножко не на то рассчитывал. — Мля, может, катоном? — простонал я, глядя на это непотребство. Я уже представил, как пламя пожирает весь этот позор. — Время сэкономим. — Как тогда, со снегом на крыше? — с надеждой спросил Какаши. Его единственный видимый глаз сейчас лихорадочно блестел, а пальцы на куртке едва заметно подёргивались от фанатичного предвкушения. — Нет, полноценным Гокакью ебану! — рявкнул я, яростно сжимая в кармане свежезаправленный графитовый маркер. — Какого дьявола мы вообще должны сопровождать это... это! Кому оно вообще может быть интересно в таких промышленных масштабах?! Посыльный Администрации не соврал — Какаши миссия действительно точно понравилась. Хатаке уже битый час ходил вокруг повозок, и уже трижды переписывал ведомость приёмки груза, каждый раз находя новую причину открыть очередной ящик. Исключительно в благородных целях «проверки сохранность груза от перепадов февральской влажности». Нас с близнецами от этого зрелища откровенно подташнивало. Итальянская забастовка Седьмой команды дала сбой: Администрация нашла идеальный рычаг давления на нашего джонина. Мито и Изуна лениво сидели на обледенелом борту первой телеги, завернувшись в тёплые шарфы, и привычно копались в подсознании друг друга через клановые автоматизмы. — Нии-сан, не ори, — зевнул Изуна, дробя морозной нитью сосульку на брезенте. — Если ты это сожжёшь, Какаши-сенсея удар хватит. Он же явно нацелился всё время пути читать этот "ценный груз". — Дисциплина, Наруто, — Какаши ласково погладил край брезента, за которым прятался ящик с седьмым томом. — Каждая страница этого груза — культурное наследие Конохи. Мы обязаны доставить его в целости и сохранности. К тому же, это официальный B-ранг от Департамента торговли. — Угу. А что за ажиотаж-то? — Ты серьёзно не знаешь? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая насмешка. — Джирайя-сама написал новую книгу, и её уже ждут в торговом городе на границе с Кумо. Я глубоко вздохнул, поправляя протектор генина на лбу. Желание ебануть Катоном и превратить этот парад извращений в кучку пепла было почти осязаемым, но суровый прагматизм лидера Секты быстро взял верх над эмоциями. Раз уж нас всё равно посылают к границе с Кумо, упускать такой шанс было бы глупостью. Страна Молнии — это джинчурики Восьмихвостого и Двуххвостой. Киллер Би и Нии Югито. Две идеальные, жирные цели для нашей чат-системы Биджуносцев и сорняка в лесу Шиккоцу. Я незаметно вытащил из подсумка два пустых свитка-печати для сбора образцов чакры и проверил, плотно ли сидят маркеры. — Ладно, — буркнул я, запрыгивая на козлы ведущей повозки. — Хрен с ними, с вашими книжками. Пусть живут. По коням, бездельники. Заодно прогуляемся до границы, проведаем местных котиков и осьминогов. Секте нужно расширять клиентскую базу. Какаши победно сощурил глаз, близнецы синхронно фыркнули и развалились в телеге, предвкушая долгую дорогу в унылом темпе каравана. Мы двинулись в путь, оставляя Коноху за спиной. Впереди был торговый город, книги Джирайи и, возможно, два новых биджу. Я чувствовал, как внутри закипает холодный азарт — с Би я ещё с прошлой встрече был на хорошей ноге, а вот Югито будет орешком покрече. Ну, лишь бы встретить. — И ещё, — добавил я, когда мы уже вышли за ворота. — Никаких чтений во время дежурства. Я знаю, как ты уважаешь печать со странички 40 "Сказок", но раз это твоя слабость, придётся охранять покрепче. — Тогда дежурим посменно, — сказал Какаши, и я почти услышал улыбку в его голосе. Я не ответил. Просто пошёл быстрее, оставляя его позади. *** Первый день похода выдался скучным до зубного скрежета. Февральская слякоть хлюпала под ногами, смешиваясь с остатками снега в грязную кашу. Небо висело серое, тяжёлое, и редкие лучи солнца даже не пытались пробиться сквозь пелену облаков. Воздух пах сыростью, мокрой землёй и той безысходностью, которая приходит только в конце февраля, когда весна уже рядом, но до неё ещё надо дожить. Какаши, естественно, тут же нырнул в первую телегу с "ценным грузом". Я слышал, как он восторженно шептал что-то про "невероятное развитие сюжетной линии" и "мастерское использование метафор". Он просидел на ящиках с книгами весь день, закутавшись в плед, и упоённо поглощал это непотребство. Иногда он издавал одобрительные звуки, иногда хмыкал, но взгляд от страниц не отрывал. Плед сползал с плеча, но он не замечал. — Тайчо, — сказал я, когда мы остановились перекусить. — Ты вообще работать собираешься?? — Зачем? — удивился он, даже не подняв головы. — Тут тепло. И книги рядом. Вы дежурьте. Я вздохнул, глядя, как Мито лениво управляет тентаклем, подтаскивая ближайшую телегу, увязшую в распутице, и как Изуна парит в воздухе на своих морозных нитях, даже не касаясь земли. Сказочная команда. Мы остановились на ночёвку в небольшой роще, на полпути к границе. Земля под ногами была мокрой и холодной, ветер затих, и в воздухе повисла та особенная тишина, которая бывает перед снегопадом, которого уже не будет. Я махнул рукой, и из подсумка вылетела свёрнутая фуин-палатка. Она с тихим шипением развернулась в полноценное жилое помещение — три спальных места, стол, печка, климат-контроль на комфортные двадцать два градуса. Полки с провизией. Запасов — на месяц. Мито заглянула внутрь, приподняв бровь. — Готовить? — Фу, нет. Я щёлкнул пальцами. На столе задымились три миски с раменом из «Ичираку». Бурый, горячий, с яйцом и куском мяса — всё как надо. Мы уселись в тепле, слушая, как ветер гуляет снаружи, не в силах пробиться сквозь фуин-стенки. Близнецы молча ели, иногда переглядываясь. Какаши остался в телеге. Я вздохнул и посмотрел на Изуну. Где-то в телеге Какаши восторженно ахнул, видимо, добравшись до особенно "культурного" момента. Я решил не обращать внимания. Завтра будет долгий день. — Изуна. Сходи потревожь тайчо. Скажешь, его очередь дежурить. Изуна ухмыльнулся. Не говоря ни слова, он поднял руку, и две тонкие, иссиня-чёрные морозные нити Юки Санрана бесшумно скользнули по воздуху, заползли в телегу. Через мгновение оттуда раздался сдавленный звук. — Кх! — Какаши вылетел наружу, потирая затылок. — Что за... — Твоя очередь, тайчо, — сказал я, уже заходя в палатку. — Мы спать. — Но я... — Спокойной ночи. Полог палатки закрылся. Снаружи было холодно, ветрено и сыро. Внутри — тепло, сухо и тихо. Близнецы уже забились в свои спальники. Я лёг, чувствуя, как прохлада постепенно уступает месту уюту, и прикрыл глаза. Какаши может посидеть у костра. Тоже полезно. — Наруто-нии, — донеслось из соседнего спальника. — Это нормально? — Что? — сонно спросил я. — Ну, что Какаши-сенсея там мёрзнет, а мы... — Фуинщик мёрзнуть не должен, — ответил я и завернулся в одеяло.