Протокол Импорта-4.5 или Эпилог Эпохи

Интерлюдия. Совет кланов Зал совещаний кланов встретил Фугаку Учиху — новоиспечённого Пятого Хокаге — настороженным, плотным молчанием. Воздух в помещении был тяжёлым, пропитанным ладаном и запахом старого дерева. Клан Хьюга сидел, словно высеченный из мрамора, — даже их дыхание, казалось, было синхронизировано. Ино-Шика-Чо переглядывались между собой, обмениваясь едва заметными жестами, которые ничего не значили для посторонних глаз. Цунаде Сенджу, скрестив руки на груди, хмуро разглядывала полировку стола, её пальцы нетерпеливо постукивали по дереву — единственный признак того, что она всё ещё не отошла от вчерашнего унижения у ворот. Фугаку развернул первый свиток реформ, и его голос, спокойный и властный, разнёсся под высокими сводами зала. — Мир изменился, и старые методы обучения шиноби тянут Коноху на дно. Первая инициатива: реформа клановой системы образования и введение ценза на досрочный выпуск для гениев. Коноха больше не может позволить себе мариновать сильные кадры за партами из соображений «социализации». Он сделал паузу, обводя взглядом глав кланов. Его глаза на мгновение задержались на Ируке, который сидел в углу, заметно нервничая. — Разумеется, в первую очередь речь идёт о Мито и Изуне Учиха, — продолжил Фугаку, и в его голосе впервые проскользнули отеческие нотки. — Эти два оболтуса уже давно выучили всю программу Академии через клановое гендзюцу. Сейчас они занимаются исключительно тем, что третируют чунина Ируку и срывают уроки. Хватит. Пусть идут работать, бестолочи. По залу пробежали смешки, а Ирука, сидевший в углу зала на самом краю скамьи, побледнел и часто заморгал, услышав своё имя. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого только издал сдавленный звук, отдалённо похожий на писк. На его щеках проступил яркий румянец — от смеси стыда, ужаса и осознания того, что его самый страшный кошмар (выпустить этих двоих в реальную жизнь) наконец-то сбывается. Фугаку перелистнул страницу, и его голос стал строже, возвращаясь к официальному тону. — Пункт второй. Узумаки-Учиха Наруто. Я требую пересмотреть решение Совета о невыдаче ему жилета. Мои личные наблюдения показывают, что уровень его компетенций… — А-а, так вот зачем вы меня сюда позвали! — Наруто, до этого тихо сидевший на приставном стуле в углу, резво подскочил, замахав руками. — Не-не-не, уважаемый Пятый, не нужно мне никакого жилета. Я с огромным удовольствием похожу в генинах ещё год-другой. Вы же помните: у нас Секта. Нам по статусу положено. На Наруто тут же зашипели со стороны старейшин, а Фугаку, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. — Наруто, помолчи, пожалуйста. Ты приглашён сюда по совершенно другому вопросу. Но было поздно. Слово «секта» впервые прозвучало вслух в этих стенах, и в воздухе мгновенно повисло густое, искрящееся любопытство. Главы кланов зашевелились, обмениваясь взглядами, в которых читалось одновременно недоверие и жадный интерес. — Секта? — подался вперёд Чоуза Акимичи, потирая подбородок. — Что ещё за секта? Мой Чоджи в последнее время бормотал что-то странное, но я так и не добился от него внятного ответа. Мне нужны подробности. Фугаку снова вздохнул — уже более обречённо — и аккуратно отложил свиток. Раз уж скрывать не имело смысла, стоило возглавить процесс. — Официально это называется политикой «Нео-Узушио», — ровным, лекторским тоном начал Хокаге. — Суть в открытом обмене знаниями между молодыми шиноби разных кланов. Мы создаём внутри этого круга такую экосистему восприятия, в которой непрерывный, лавинообразный рост становится частью повседневной жизни. Они подтягивают друг друга. — Это называется «эффект Микеланджело»! — авторитетно подсказал из угла Наруто, сияя как начищенный грош. — Когда близкие люди своими ожиданиями и поддержкой буквально «высекают» из тебя идеальную форму, убирая всё лишнее. Мы так работаем. — Наруто, — опасно протянул Фугаку, — ещё хоть слово вне протокола… Наруто послушно захлопнулся. Старейшины переглянулись. Идея, зародившаяся в головах подростков, звучала пугающе эффективно. Фугаку воспользовался моментом и нанёс следующий удар по клановому консерватизму. — И раз уж мы заговорили об эффективности: пункт четвёртый. Я намерен принудить все кланы, владеющие титульным гендзюцу, к обучению своих членов с помощью прямого внедрения знаний в разум. В зале зашумели. Кто-то из Хьюга недовольно кашлянул, но Пятый жёстко пресёк любые возражения: — Эксперимент с этой так называемой Сектой показал поразительные результаты в кратчайшие сроки. Шаринган фактически отобрал у сектантов право быть тупыми. Мой средний сын Саске у них там за учителя. Вместо недель лекций он берёт любого шиноби, который плавает в теории, и напрямую внедряет ему в голову структурированные знания. Ошибка, непонимание, пробелы в памяти — всё это стирается за один сеанс копирования. Главы кланов ошеломлённо притихли. Идея использовать додзюцу Учиха как прямую «флешку» со знаниями выглядела революционно. — Но это лишь половина дела, — Фугаку повернулся к главе клана Яманака. — После того как отличилась Ино с её техникой Досацурёку, им удалось оптимизировать ещё и физические практики. Иноичи Яманака заинтересованно приподнял бровь, его глаза блеснули профессиональным любопытством. — Подробности позже, но экономия времени колоссальная. Гендзюцу и Досацурёку теперь должны стать главными инструментами подготовки. — Зал зашумел, и Фугаку хлопнул ладонью по столу. — Это не обсуждается. Мир не стоит на месте, и если Коноха не будет впереди всех благодаря таким методам — её сомнут быстрее, чем вы успеете передать свитки внукам. Шикаку Нара лишь хмыкнул, делая пометку в своём блокноте. Радикально, но математически выверено. На его губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка — похоже, его сын оказался в хорошей компании. — И это касается не только кланов, — добавил Фугаку, обводя взглядом зал. — Юхи-сан и вы, старейшина клана Курама, это касается и вас. Разумеется, наставники Учиха тоже попадают под это обязательство. Какаши, вам скоро новую тройку генинов дадут, так что вы знаете, что делать. Куренай приподняла бровь, но промолчала. Какаши, сидевший у стены с привычным выражением лица, перевёл взгляд на хокаге: — У меня ещё не все генины выпустились, хокаге-сама. — Значит, двойку, — усмехнулся Фугаку. — Раз мой сын так не хочет повышения. Дальше! Пятый вопрос, — Фугаку вернулся к бумагам. — Финансовый. Как вы помните, официальное расследование подтвердило: в ходе спецоперации по аресту преступной группировки «Бокуро» деревне был причинён серьёзный ущерб. Погром стоил городу двадцать восемь миллионов рё. Цунаде Сенджу при этих словах демонстративно отвернулась к окну, яростно скрестив руки на груди. Её щёки слегка порозовели, и она недовольно надулась, глядя в стекло — ведь это именно она увлечённо бегала за Наруто по всей деревне, разнося всё на своём пути. — Указанная сумма была удержана из стабилизационного фонда Конохи. Учитывая недавнее урезание дотаций со стороны Даймё, власти были вынуждены пойти на крайние меры и временно поднять обязательное налоговое удержание с миссий до двадцати пяти процентов. По залу прошёл недовольный гул — налог больно бил по карманам. — Однако, — Фугаку поднял руку, — на сегодняшний день организация Наруто полностью закрыла эту бюджетную брешь. Нанесённый ущерб компенсирован из частных средств. В связи с этим я объявляю, что обязательное удержание с миссий официально восстанавливается на стандартную отметку — ровно одну пятую часть, двадцать процентов. Напряжение среди глав кланов ощутимо спало. Возвращение к привычной налоговой ставке было сильным политическим ходом, укрепившим авторитет нового Хокаге. По залу пробежал вздох облегчения. — И наконец, последний пункт на сегодня, — Фугаку посмотрел на Наруто. — Белые комнаты. Наруто, обоснуй свою позицию перед Советом. Наруто посерьёзнел, вышел к центру зала и активировал проекционную карту деревни. Светящаяся голограмма развернулась в воздухе, показывая периметр Конохи, центральный госпиталь и административные здания. — Я предлагаю оборудовать «белыми комнатами» — зонами полного подавления чакры — все крупные гражданские и стратегические объекты Конохи. И начать нужно с Центрального Госпиталя. — Исключено! — Цунаде резко повернулась, едва не опрокинув стулья. Её голос прозвучал как раскат грома. — Ты в своём уме, мелкий? Как, по-твоему, я и мои медики должны лечить пациентов, если в помещениях перестанет работать чакра? Сендзюцу, ирьёниндо — всё это требует контроля энергии! Ты загубишь людей! Наруто не смутился. Напротив, его губы растянулись в хищном, почти лисьем оскале. — А именно для этого, Цунаде-сама, в любой хорошей технической системе существуют выключатели. Цунаде моргнула. На секунду она замерла, переваривая фразы. — Выключатели? — переспросила она, и в её голосе появилась настороженность. — Да. Скрытые мастер-печати, — Наруто ткнул пальцем в чертёж госпиталя. — В обычное время система спит. Но если на госпиталь нападают, главный врач или дежурный шиноби дёргает «рубильник». И всё. Госпиталь — самая привлекательная цель диверсии. Поэтому при тревоге он перестаёт быть госпиталем. Он становится крепостью. Цунаде медленно опустилась обратно на стул, задумчиво разглядывая схемы. Её пальцы перестали барабанить по столу — она переваривала информацию. Логика в этом была, и логика железная. — Это же касается и верхнего края стен Конохи, — продолжил Наруто, проведя пальцем по периметру карты. — Раньше там шастал вообще кто кому не лень. Любой шпион с хорошим сокрытием чакры мог перемахнуть барьер. Теперь мы прикроем эту лазейку раз и навсегда. Наверху стен чакра работать не будет вообще. Физически. Шикаку Нара прищурился, подсчитывая в уме объём печатей, чернил и работы мастеров фуиндзюцу. Его карандаш замер над блокнотом, и он смотрел на карту с выражением, которое бывает у человека, увидевшего красивую, но дорогую игрушку. — Звучит красиво, Наруто. А теперь назови цену этого проекта. Наруто широко улыбнулся, обнажив зубы, и весело произнёс: — Один миллиард рё. По залу заседаний пронёсся дружный, тяжёлый стон глав кланов. Кто-то схватился за сердце, кто-то откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Чоуза медленно покачал головой, прикидывая, сколько мисок рамена можно было бы купить за эти деньги. Цунаде, забыв про свои обиды, смотрела на Наруто с выражением, в котором смешались уважение и ужас. Но Фугаку Учиха лишь спокойно из-за занавеса своих пальцев наблюдал за их реакцией. Реформы Пятого Хокаге начались. И, судя по всему, они будут стоить недешево. *** Интерлюдия. Секта Подземный тренировочный полигон «Нео-Узушио» гудел от перенапряжения физических и ментальных сил. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым — смесь озона, жжёной бумаги и пота. Никаких привычных для Академии долгих лекций или ленивого созерцания облаков. Процесс шёл на стыке жесткой ментальной концентрации и нейромоторной сцепки. Саске Учиха стоял чуть поодаль от основной группы. Его трёхтомоэвый Шаринган на мгновение вспыхнул, погрузив троих младших сектантов в короткое, концентрированное гендзюцу. Он сработал как безупречный транслятор данных: за один этот резкий ментальный импульс он буквально «ошпарил» их разум, напрямую заливая в подкорку структурированные массивы теории по баллистике, анатомии и формулам циркуляции энергии. Разом закрыв все пробелы, Саске тут же выключил додзюцу и вернулся к собственной тренировке, вновь пытаясь удержать в ладони вращающуюся сферу Расенгана. Она то и дело шла микротрещинами, требуя колоссального внимания. Аналогично действовала Ино Яманака. Напрягая виски, она через Досацурёку транслировала Шикамару, Мито, Изуне и Сакуре чистые мышечные автоматизмы — идеальное физическое ощущение микро-векторов кинетической энергии. Разом передав нужную координацию и баланс, она разорвала связь и тяжело выдохнула, вытирая пот со лба. Теперь, пока эти свежие нейронные отпечатки не выветрились из нервной системы, четверка сектантов яростно тренировалась, заставляя мышцы и чакроканалы на ходу привыкать к правильной моторике. Специфическая стадия «я не понимаю, как крутить чакру» отсекалась сама собой. — Держи форму, Мито! — крикнул Шикамару, сам едва удерживая нестабильную сферу. — Ты сжимаешь слишком рано. — Я не сжимаю, я просто... — Мито замолчала, сосредотачиваясь. Её сфера стала чуть стабильнее. — Лучше, — кивнул Шикамару. — Теперь держи три секунды. Изуна рядом с ней пыхтел, пытаясь повторить. Его сфера то появлялась, то исчезала, как будто не могла решить, хочет ли она существовать. Он злился, но продолжал попытки. Сакура стояла чуть в стороне, глядя на свою ладонь, где едва теплилась сфера. Она была слабой, почти незаметной, но она держалась. У неё получалось дольше, чем у близнецов, но шло это тяжелее — она слишком много думала о каждом движении, а не доверяла телу. Ино, Саске и Хината Расенган уже освоили, но пока держали сферу не слишком уверенно. Про то, чтобы приблизиться к формированию Узумаки Котэ, пока и речи не шло. Эта техника требовала такой чудовищной плотности контроля, до которой им ещё только предстояло дорасти. В самом дальнем и тихом углу полигона Рок Ли стоял на одной руке, замерев в сложной, ломаной асане. Его тело не было статичным — мышцы едва заметно вибрировали, а вокруг закручивались едва различимые потоки природной энергии. Он тренировал «недвижимость в движении» — динамическую медитацию, созданную для того, чтобы прямо на ходу ускорять сбор сен-чакры, необходимой для его уникального стиля Суи но Мизу: Хирайшин. — Отлично, Ли! Ещё немного! — подбодрил его Наруто, проходя мимо с кипой фуин-свитков. — Если продолжишь так вкалывать, клянусь, однажды я научу тебя крутить Расенган вообще без капли обычной чакры. Чисто на природной силе! Ли от такой перспективы вспыхнул фанатичным восторгом, но позицию не потерял, лишь глубже погрузился в транс. Когда общая тренировка завершилась и взмыленные, но ментально «накачанные» сектанты повалились на маты, Наруто хлопнул в ладоши, собирая ядро организации в круг. Его лицо мгновенно растеряло ребячество, став сосредоточенным и деловым. — Итак, народ, внимание. У нас новые вводные по развитию нашей экосистемы. Сектанты подобрались, усаживаясь ровнее. Даже Ли опустился на пол, вытирая пот с лица. — Секте нужны ресурсы, и речь сейчас не о деньгах, — продолжил Наруто. — Нам необходимы образцы чакры Хвостатых. Если на миссиях, в патрулях или приграничных стычках вы пересекаетесь с джинчурики — запоминайте имена: Киллер Би из Облака, Нии Югито оттуда же, Ягура из Тумана, Роши или Хан из Камня, Утаката, или Фу из Скрытого Водопада — работаем дипломатично. Никаких драк на уничтожение. Включаем режим торговцев. Предлагайте им на выбор любые наши ништяки. — Какие именно? — прищурился Шикамару, лениво массируя затекшую шею. — Да всё, что у нас есть, — ухмыльнулся Наруто. — Продвинутые фуины, неправильные стихии, реальные деньги, в конце концов — дружбу с авторитетным дядюшкой-фуинщиком в моём лице. Мы можем решить кучу их проблем с контролем Биджу взамен на крошечный слепок их силы. Печати для безболезненного изъятия и безопасного хранения чакры Хвостатых вам раздадут мои теневые клоны перед выходом на любое задание вне деревни. Ваша задача — просто договориться и приложить печать. Наруто сделал паузу, разворачивая ментальную карту связей. — Внешние члены Секты, включая Хаку, уже уведомлены и работают по этой же схеме в своих секторах, — добавил он. — И последнее. Это скорее на правах личного пожелания, но всё же. Если в своих странствиях или на миссиях встретите парня по имени Суйгэцу Хозуки... Он выразительно бахнул кулаком по ладони, и по полигону пробежал лёгкий эхо. — Крестом и пестом, зубами и когтями заманивайте этого засранца в Секту. Обещайте ему мечи, воду, славу — что угодно. Он нам жизненно необходим для долгосрочных планов. — Почему именно он? — спросила Хината, поднимая голову с мата. — Хина-чан, слова *Суи но Мизу* тебе вообще ни о чём не говорят? Это засранец освоил его — сам! Я хочу сделать из него монстра неправильного Суйтона, который заменит нам основную ударную силу. Сейчас у нас есть провал по мощи при регулярных столкновениях с крупными силами противника. — Наруто-нии! — обиженно воскликнула Мито. — А как же я?! — Без обид, малявка, — он растрепал волосы сестры. — Ты сильна, но тебе надо ещё чуть-чуть набраться сил. А до той поры тебя будет прикрывать зубастый тролль из Кири. Наруто отпустил Мито и сделал шаг назад, обводя взглядом свою маленькую армию из гениев и фанатиков. Он видел, как в их глазах вспыхивает азарт. Это была не просто команда; он создавал систему, где каждый элемент дополнял другой, превращая разрозненные таланты в единый, отлаженный механизм. Саске обеспечивал тактическую разведку и передачу данных, Ино — нейронную синхронизацию, Хината — контроль пространства. Теперь ему не хватало только одного элемента: массированной, стихийной мощи, способной переламыть ход сражения, когда расчеты переставали работать и в дело вступала грубая сила. — Свободны, — скомандовал Наруто, махнув рукой. — Тренируем расен и пытаемся сделать вихревую перчатку. Кто справится первым, тому я лично залью знания по УДК и новому убойному дзюцу. Интересно? Полигон взорвался шумом. Сектанты, только что задыхавшиеся от изнеможения, вскочили с мест с таким энтузиазмом, будто им предложили по кубку золота каждому. Обещание «залить знания» было лучшим стимулом в этой системе: зачем тратить месяцы на медитации, если можно получить готовый когнитивный слепок, который просто нужно интегрировать в практику? — Наруто, — раздался спокойный голос за спиной. Он обернулся. Саске стоял, прислонившись к бетонной опоре, его взгляд был устремлен на уходящую группу. В глазах Учихи больше не было той слепой ярости, которая гнала его к силе любой ценой. Теперь там был расчет. — Ты слишком много им даешь, — заметил Саске, едва заметно усмехнувшись. — Если они станут слишком сильными слишком быстро, они могут решить, что больше не нуждаются в «учителе». — Так в этом-то и весь смысл, — криво усмехнулся Наруто. — О чём это ты? — Однажды поймёшь. *** Интерлюдия. Цунаде и Микото Кабинет Микото Учиха находился в самом дальнем крыле поместья, в комнате, которая больше напоминала лабораторию, чем приёмный покой. Стеклянные банки с травами, стопки медицинских свитков, тонкие иглы для акупунктуры и всегда ровный, мягкий свет, который не резал глаза. Здесь пахло сушёной мятой, перекисью и чем-то сладковатым — так пахнут дорогие лекарства, которые не продают в обычных аптеках. Старые деревянные половицы слегка поскрипывали под ногами, а в углу тихо гудел небольшой фонтанчик — единственный источник воды в комнате, который Микото использовала для своих техник. Цунаде сидела на низкой скамье, нервно теребя край халата. Она пришла без предупреждения — просто открыла дверь и вошла, как входила к себе домой. Но внутри неё всё дрожало. Пальцы слегка подрагивали, и она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Микото сидела напротив, спокойно складывая инструменты в стерильную коробку. Её движения были плавными, почти медитативными. Она не спешила. Она ждала. — Я... — начала Цунаде, но замолчала. Микото подняла взгляд. Её глаза, тёмные и спокойные, встретились с глазами Цунаде. — Ты нарастила, — сказала она, и в её голосе не было осуждения. Просто констатация факта, как если бы она заметила, что на улице идёт дождь. Цунаде вздрогнула. Она ожидала, что её отругают, что Микото скажет что-то вроде «зачем ты это сделала?» или «это нарушает баланс». Но та только слегка ухмыльнулась, и в этой ухмылке было что-то почти одобрительное. В глазах Микото мелькнула искра, которую Цунаде не могла прочитать. — Ты не злишься? — спросила Цунаде, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Зачем? — Микото пожала плечами, откладывая коробку в сторону. — Это твоё тело. Ты имеешь право делать с ним всё, что захочешь. Я не твоя мать, чтобы тебя отчитывать. Цунаде моргнула. Она не ожидала такого ответа. Она приготовилась к спору, к оправданиям, к чему угодно, но только не к этому спокойному принятию. — Я пришла за вторым сеансом, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. Микото кивнула и взяла в руки планшет с прайсом, аккуратно перелистнула страницу, где были записаны расценки. Её пальцы пробежали по строкам, и она остановилась на нужной цифре. — Четыреста тысяч за сеанс, — сказала она, и голос её был ровным, как у продавца в дорогом магазине. Никаких скидок, никаких "для своих". Только чёткая, холодная цифра. Цунаде поперхнулась. — Сколько?! — Ты думаешь, молодость стоит дешевле? — Микото подняла на неё взгляд, и в нём не было ни капли насмешки. Только спокойная уверенность. Цунаде уставилась на неё, пытаясь переварить цифру. В голове крутились годы практики, счета, которые она никогда не считала, и ощущение, что её только что ударили по голове. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Но это же... двенадцать миллионов за курс! — Всё ещё считаешь, что молодость стоит меньше? — Микото снова ухмыльнулась, и в её глазах мелькнула та самая искра, которая появлялась всякий раз, когда ей приходилось назначать цену за невозможное. — Ты же сама знаешь, сколько люди готовы платить за то, чтобы вернуть время. Цунаде сжала кулаки. Она хотела возразить, но слова застревали в горле. Астрономическая сумма. Она была легендарным саннином, но деньги никогда не были её приоритетом. Она тратила их так же легко, как и зарабатывала. С другой стороны... Она давно поняла: чудо обязано стоить дорого. Иначе люди перестают считать его чудом. — Двенадцать грёбаных миллионов... — повторила она, и в голосе появилась горечь. — И что самое плохое, видимый эффект будет уменьшаться с каждым новым сеансом, — Микото отложила планшет и посмотрела на неё с тем же спокойствием, с которым смотрела на пациентов. — Ты сама понимаешь — разница между сорока и двадцатью пятью — это одно. А между двадцатью пятью и двадцатью тремя — совсем другое. Перестройка требует не меньше усилий. А дальше сеансы будут убирать всё меньше и меньше времени, пока мы не упрёмся в оптимум твоей жизненной силы. Цунаде молчала, переваривая информацию. Она смотрела на свои руки, на морщины, которые начали разглаживаться после первого сеанса. Она чувствовала, как тело становится легче, как дыхание становится глубже. — Ты просто заметишь, что начала думать быстрее, — продолжила Микото, и её голос стал мягче. — Тело легче отзывается на команды. И... ну да. То, что ты нарастила, исчезнет. Потому что в коде твоего тела записано: "куноичи лесного клана Сенджу. Приоритет — скорость и скрытность". Цунаде опустила взгляд на собственную грудь, которую она так старательно вернула. Она знала, что Микото права. Это было глупо — тратить ресурсы на то, что не имело боевого значения. Но она не могла перестать хотеть этого. — Тридцать сеансов, — сказала Микото, и Цунаде подняла голову. — Тридцать сеансов, если ты хочешь достичь пика юности. Или ты можешь остановиться уже сейчас — на эквиваленте двадцати трёх-двадцати семи лет. Никто тебя не неволит. Цунаде задумалась. Двадцать три-двадцать семь. Это уже было хорошо. Это было лучше, чем то, с чем она жила последние годы. Но тридцать сеансов... это был пик. Это была молодость, о которой она даже не мечтала. — Поняла, — она тяжело вздохнула, выкладывая пачки купюр на стол. Четыреста тысяч — это половина того, что у неё было, но... — Молодость стоит дороже. Она улеглась на кушетку как в прошлый раз и расслабилась, чувствуя, как прохладные струйки воды носятся по организму, унося из клеток усталость, груз лет и застарелую скорбь по былому. Микото приложила руки к её груди и животу, и Цунаде почувствовала, как чакра начинает течь по её телу, обновляя ткани, заставляя клетки делиться быстрее. — После сеанса может жутко захотеться в туалет, а потом нападёт жор, — предупредила Микото, продолжая кропотливую работу по восстановлению уже молодого, но пока ещё не желаемо юного тела Саннина. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая улыбка. — Куда страшнее, чем в первый раз. — Я понимаю, — сказала Цунаде, сжимая зубы. Чакра Микото проникала в её тело, разогревая ткани, заставляя клетки обновляться с пугающей скоростью. Она чувствовала, как мышцы становятся более упругими, как кожа натягивается, как дыхание становится глубже. — Ничто не берётся из ничего, — сказала Микото, и в её голосе появилась лекторская нота. — Телу нужны кирпичики, так что, надеюсь, ты оставила себе пару сотен на обед в "Ичираку". Цунаде хотела что-то ответить, но в этот момент Микото убрала руки. — Всё, — сказала она. — Сеанс окончен. Цунаде медленно села. Она чувствовала себя... странно. Легче. Моложе. И в то же время — как будто её только что перезагрузили. — Ах да, — Микото указала в сторону коридора, и её голос стал чуть более живым. — Туалет в конце коридора, вторая дверь налево. Я бы советовала поспешить. Цунаде не стала спорить. Она вскочила с кушетки и вылетела из кабинета, оставляя Микото в одиночестве. Её шаги эхом разносились по коридору, и она чувствовала, как внутри поднимается странное, почти паническое чувство. Микото закрыла дверь и усмехнулась. — И это ещё хорошо, что я не пытаюсь конкурировать с ней в лечении, — тихо сказала она сама себе. — Ибо Цунаде могла исцелить многое... но не старость. *** Хаку проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал его в челюсть. Что-то влажное, прохладное и настойчивое — как маленький ледяной палец, который решил, что сон — это роскошь, которую он не заслужил. Он открыл глаза и уставился в потолок клиники. За окном было ещё темно, где-то вдалеке слышались крики ночных птиц, и в комнате пахло травами, чистыми бинтами и тишиной. — Кх-кхм! — раздалось откуда-то снизу. Хаку медленно опустил взгляд. На его груди сидел маленький слизняк. Бледно-голубой, влажный, с двумя крошечными усиками, которые будили мальчика аккуратными тычками. Слизняк выглядел так, будто только что вылез из ведра с водой и решил, что его миссия — разбудить этого конкретного шиноби. Хаку замер. Его рука уже потянулась к сенбону, но инстинкты отказывались воспринимать маленького слизняка как нечто враждебное. Он был слишком... безобидным. Слишком... наглым. И это кое-кого напоминало. — Наруто-сама велел передать! — важно откашлялся слизняк, и его голос прозвучал тонко, но на удивление чётко. Слизняк даже приподнял голову, стараясь выглядеть официально. — Твоя цель — Утаката. Сейчас находится на границе Страны Воды и Страны Волн. Хаку моргнул. Потом ещё раз. Он попытался сесть, но слизняк не слез, просто переполз ему на плечо, продолжая своё сообщение. — Д-джинчуурики? — Хаку судорожно сглотнул, и его голос упал до шёпота. Внутри него что-то сжалось. Он знал, что такое джинчуурики. Он знал, что такое сила демона, запертая в теле человека. И он знал, что Наруто не стал бы давать ему такое задание, если бы не было в этом необходимости. Но Утаката... это был не просто джинчуурики. Это был носитель Шестихвостого. Он сидел на кровати, глядя в стену, и чувствовал, как в груди разрастается холод. Устранение джинчуурики выглядело форменным сумасшествием. Даже для него. Даже для Секты. Конечно, всё возможно, если подготовиться как следует, подобрать место и время, или сработать на бесшумном устранении, или… — Я... — начал он, но слова застревали в горле. — Наруто-сама так и сказал, — расхохотался слизняк. — Он сказал: "Хаку будет сидеть и бояться". Сказал: "Дай ему побояться, а потом передай, что это нормально, но потом пусть слушает дальше". Хаку замер. Это было так похоже на Наруто — знать, что он будет бояться, и заранее передать ему это сообщение. — Теперь слушай боевую задачу, — продолжил слизняк, и его голос стал деловым. — Выйти на контакт. Предложить сотрудничество по техникам воды, которые тебе внедрили в Конохе. В обмен взять у него образец чакры Сайкена. — Образец чакры кого? — Его биджу. Это не больно, — слизняк сплюнул на кровать странную печать. Она была небольшой, круглой, с едва заметным узором, который пульсировал ровным, голубоватым светом. — Печать для безболезненного сбора и хранения чакры биджу. Как выполнишь, призовёшь меня по этой печати. Он сплюнул ещё одну печать, поменьше, и она упала рядом с первой. — Задача ясна? Вопросы? Хаку смотрел на печати, лежащие на белой простыне. Они были такими маленькими. Такими безобидными. Но он знал, что за ними стоит нечто большее — доверие, которое ему оказали. — В-вы Кацую-сама? — спросил он, всё ещё не веря, что этот маленький, влажный комочек может быть частью легендарного призыва. Слизняк фыркнул, и в этом фырканье было столько достоинства, сколько могло уместиться в его маленьком теле. — Вот ещё, — сказал он. — Кацую-сама занята. — И чем же? — спросил Хаку, не понимая, что может быть важнее, чем передача сообщения джинчуурики. — Работает подушкой, — ответил слизняк, и в его голосе послышалась такая смесь гордости и снисходительности, что Хаку невольно усмехнулся. Он взял печати и посмотрел на них. Они были тёплыми, почти живыми. Он чувствовал, как чакра пульсирует внутри них, готовая к работе. — Вопросов нет, — сказал он, пряча печати в пояс. — Я выполню задание. Слизняк кивнул, и его маленькое тело начало медленно таять, превращаясь в лужицу влаги на кимоно Хаку. — Удачи, Хаку-кун, — пропищал он, и его голос стал тише. — Наруто-сама верит в тебя. Хаку осторожно спрятал печати в кармашки на поясе. — Значит... мне доверили переговоры. Лужица впиталась в ткань, оставляя лишь пятнышко. Хаку сидел на кровати, глядя на него, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, чего он не чувствовал уже давно. Он поднялся, надел плащ и спустился вниз к комнате Забузы-сама. За окном уже начинался рассвет.