Падение в бездну

Пространство словно накренилось, а дороги полностью потеряли пропорции, вращаясь и искажаясь в каких-то странных направлениях. Высокие, как горы, остроугольные здания по обеим сторонам будто насмехались над ничтожностью всего сущего. Итан чувствовал, что его тело стало невероятно тяжелым, словно на спину ему давили тонны груза, и ему приходилось прикладывать все силы, чтобы просто сделать шаг. Он оглянулся и увидел бесчисленные переплетенные, теснящие друг друга щупальца, которые копошились вслед за его шагами, подобно клубку гигантских питонов, а пугающие, похожие на рты органы на них то открывались, то закрывались. Он поднял руку и заметил, что ногти стали черными и острыми, а темные линии извилистыми узорами расползались по рукам и обнаженному телу, складываясь в остроугольные тотемные узоры, похожие на татуировки. Ниже бедер эти черные линии становились еще гуще, отчего кожа местами приподнималась, превращаясь в черную чешую, да и ноги перестали быть человеческими. Его голеностопные суставы сильно вытянулись и выгнулись назад, а ступни превратились в козлиные копыта. Во сне Итан, кажется, уже вполне привык к этому телу, поэтому не чувствовал ни страха, ни удивления. Он ступал по покрывавшим землю кускам плоти и слизи, целеустремленно пробираясь вперед, к конусообразному храму-пирамиде в самом конце долгого пути. Вокруг него по стенам зданий вились и ползали огромные черви, странные зеленые люди-лягушки совершали поклоны по обеим сторонам дороги, и даже те существа с одной вывернутой ногой и телом, покрытым похожими на гроздья винограда опухолями, которых он видел на заброшенной станции метро, стаями цеплялись за необработанные камни, а из похожих на окна проемов в зданиях извергались бесчисленные комки неописуемой плоти. Небо содрогалось от оглушительного грохота барабанов и совершенно лишенного мелодии свиста флейт, а вдали, закрывая собой половину небосвода, Шуб-Ниггурат в экстазе размахивала тысячами своих рук, порождая в бескрайнем океане тьмы одну уродливую жизнь за другой. Без сомнения, это было празднество, и эти гнилые, хаотичные подданные ликовали, приветствуя именно его. Итан увидел, что посреди дороги снова появился тот черный мужчина. Сегодня он все еще «имел» лицо Танисиэля, но был облачен в роскошное золотое одеяние фараона, выглядя величественным и прекрасным, словно божество среди неописуемо уродливых тварей. Он протянул руку к Итану, и на его лице играла одобряющая улыбка. — Ты уже очень близко, дитя. Ядро всего сущего ждет тебя в храме в центре вселенной, ты станешь величайшим подношением, которое я преподнесу главному Богу. Итан стоял перед ним, но ростом едва доставал до пояса этого черного Танисиэля. Он поднял голову, всматриваясь в это по-прежнему красивое лицо, в пустые глаза без радужек. В нем внезапно вспыхнул гнев, и он громко закричал. — Я не подношение! И я тебя не знаю! Ты не Танисиэль! Отпусти меня назад! — Нет, ты знаешь меня, память обо мне сокрыта в каждой клетке твоего тела, а очищение Шуб-Ниггурат заставило твое тело вспомнить меня и это великое царство гораздо раньше, чем это сделала твоя душа. Ты принадлежишь этому месту. Его слова сильно запутали Итана, вызвав необъяснимое отвращение и ярость. Он почувствовал, что этот человек уничтожит его, поэтому вскинул за спиной тысячи щупалец, яростно замахнулся ими, поднимая кровавый ветер с песком. — Меня зовут Итан Элдридж, и я не принадлежу этому месту! — резко выкрикнул он. Темный мужчина ничуть не испугался, а лишь ласково улыбнулся и протянул руку, собираясь коснуться его макушки. — В своей вселенной ты всего лишь трусливый, мрачный, невыносимо скучный и ничем не примечательный бета, твоя мать сейчас мертва, отец ненавидит тебя, точнее говоря, он вообще не твой отец. У тебя нет ни гроша, все знают, что ты опасный беглый преступник, и никто тебя не любит. Если не считать тех, для кого ты представляешь хоть какую-то полезность, никто даже не вспомнит о тебе, если ты умрешь. Твоя жизнь никогда не станет лучше, и в конце концов ты околеешь в канаве в полном одиночестве, как крыса, и по тебе, скорее всего, даже некому будет поплакать. Жестокие слова вонзились в сердце Итана, словно острые иглы, а этот ровный тон, будто при чтении книги, лишь еще более кровожадно обнажал правдивость каждого слова. Итан хотел заставить его замолчать, но уродливое, покрытое черными узорами собственное лицо, отразившееся в этих пустых глазах, лишило его возможности возразить. Все, что он говорил, было чистой правдой, и именно это приводило в наибольшее отчаяние. Каждый ребенок когда-то верил, что вырастет великим героем. В детстве Итан ни за что бы не подумал, что его будущее окажется настолько ничтожным и безнадежным. Отчаяние, исходившее от Итана, словно доставляло этому мужчине огромную радость. Он удовлетворенно вздохнул, и его тон стал мягче. — Только здесь, только в этом месте ты по-настоящему особенный. Поэтому ты все примешь, ведь единственный смысл твоей жалкой жизни — принять Ядро Вселенной и открыть для нашего божества врата в Затерянные Земли, — говоря это, он наклонился и, словно напевая заклинание, искушающе прошептал Итану на ухо, — все, чего ты желаешь, включая того жителя Евы, будет принадлежать тебе, стоит лишь согласиться. Навечно, целиком и полностью принадлежать тебе. Поддавшись этому наваждению, Итан услышал, как сам произнес сухим, механическим голосом. — Принять что? Что именно ты хочешь, чтобы я принял? — Позволь своей душе принять крещение Азатота и стань его земным воплощением! Итан резко вдохнул и распахнул плотно сомкнутые глаза, однако все его тело застыло словно деревянное, не в силах пошевелиться. Танисиэль, отдыхавший у края постели, проснулся от этой судороги и поспешно сел, чтобы проверить его состояние. — Итан? Ты очнулся? Танисиэль тихо позвал его, но Итан, не мигая, уставился в потолок над кроватью, его рот был слегка приоткрыт, а из горла доносились хриплые, удушливые звуки. Танисиэль потряс его за плечо, пытаясь привести в чувство. Поняв, что это не помогает, он был вынужден открыть третий глаз, намереваясь силой своей ментальной энергии вытащить Итана из этого состояния. В то же мгновение образы из разума Итана ворвались в его собственную голову. Земля, сплошь покрытая внутренностями и кусками плоти, а перед ним — человекоподобное чудовище высотой с десяток этажей, у которого прямо посреди лица росло и извивалось в воздухе кроваво-красное щупальце. Это был… истинный облик Ньярлатхотепа, посланника Бога Тысячи Ликов — повелителя, которому он поклонялся… На миг Танисиэлю показалось, что на него уставился пристальный взгляд, и он замер, не в силах пошевелиться. Его лоб покрылся потом, он чувствовал, как безликое божество насквозь видит его хрупкую, беззащитную душу, а на несуществующих губах играет зловещая усмешка. — Танисиэль, слуга Султана Демонов, если ты действительно так предан, как говоришь, то ради чего тянешь время? Пронзительный шум внезапно раздался в голове, и от резкой боли Танисиэль вскрикнул. Из его носа и ушей потекла розовая кровь. С этим непереносимым для человека, выходящим за рамки разума давлением он сталкивался уже не впервые, но к подобной боли, от которой голова едва не взрывалась, невозможно было привыкнуть. — Время еще не пришло… — Танисиэль изо всех сил пытался переубедить древнее злое божество, прекрасно понимая, что его нынешнее положение висит на волоске. — Ты пытаешься обмануть самого прародителя обмана? Мой бедный агнец, — ментальный посыл Ньярлатхотепа с насмешкой вновь ворвался в сознание Танисиэля, высокомерно разрывая его мозг. Танисиэль искусал губы в кровь, в его глазах начали лопаться сосуды, но он продолжал мысленно отвечать, — нет! Великий Ползучий Хаос, прошу, не сомневайся в моей решимости! Просто сейчас не лучший момент, он еще не готов, если сделать это сейчас, это лишь навредит ему! — Это он не готов? Или же ты… — Щупальце на голове огромного монстра внезапно устремилось к нему и дюйм за дюймом обвилось вокруг горла. Кожа в месте прикосновения словно обгорела от раскаленного железа. Танисиэль издал истошный крик, его прекрасное лицо исказилось от муки. Но чудовище все еще с усмешкой вопрошало в его сознании, — или в тебе пробудилось какое-то поверхностное, глупое чувство? Прежде чем Танисиэль успел ответить, все иллюзии внезапно рассеялись. Жрец едва не рухнул рядом с Итаном, его шею жгло невыносимым огнем, а все лицо было в каплях крови. Итан, судя по всему, медленно приходил в себя, и его взгляд постепенно обретал осмысленность. Танисиэль поспешно вытер рукавом кровь с лица, мягко убрал со лба Итана влажные от пота волосы и стал смотреть, как эти изумрудные глаза медленно фокусируются на нем. Какое-то время оба молча смотрели друг на друга. Танисиэль не знал, в каком именно обличии Итан видел Ньярлатхотепа в своем кошмаре. — Что со мной произошло? — спросил Итан. — В твоем организме скопилось слишком много энтропии, из-за чего он начал разрушаться. Если бы я не вернулся вовремя и не сделал тебе инъекцию раствора из яйца Бога Порядка, сейчас твоя жизнь, возможно, висела бы на волоске, — Танисиэль серьезно посмотрел на Итана. — Почему ты не принимал лекарство вовремя? Итан пару раз кашлянул, перевел дыхание и только тогда ответил: — Ты ведь сам сказал, что это успокоительное. Вот я и подумал, что всё не так серьезно… В глазах Танисиэля промелькнула тень гнева. К тому же Итан заметил, что лицо жреца было неестественно бледным, а под носом… неужели это след от крови? — Если хочешь пожить подольше, впредь слушайся меня! — голос жреца прозвучал гораздо строже обычного и властно. Однако Итана это ничуть не испугало. Он даже улыбнулся и примирительно сказал: — Хорошо, обещаю, что с этого дня буду во всем тебя слушаться. — Вот и славно, — Танисиэль повернулся, взял примостившийся на прикроватной тумбочке стакан с янтарным лекарством и протянул его: — Выпей. Итан послушно, одним махом, осушил стакан до дна. Он проводил взглядом жреца, который забрал пустую посуду, вернул ее на поднос, а затем подошел и подоткнул ему одеяло. — Как там Сэмюэл? — спросил Итан. — С ним все в порядке, Тередос присматривает за ним. Течка уже почти закончилась. — А, вот и хорошо. — Хватит уже попусту забивать себе голову чужими заботами, на себя бы лучше посмотрел. Сэмюэл не ребенок, он знает, как о себе позаботиться, — вздохнул Танисиэль, и его тон стал немного мягче. — Проголодался? Попросить приготовить тебе что-нибудь перекусить? Только сейчас Итан осознал, что и правда чувствует легкий голод. Удивительно, ведь в последнее время это ощущение возникало крайне редко, да и преследовавшая его бесконечная усталость теперь заметно отступила. Он немного смущенно улыбнулся: — Есть немного. — Подожди здесь, я позову слуг, — сказав это, Танисиэль вышел. Стоило двери закрыться, как выражение лица Итана тут же изменилось. Улыбка сошла, сменившись мрачной задумчивостью. Он отчетливо помнил все, что было в кошмаре, — настолько этот сон казался реальным. Он помнил, в какое чудовище превратился. Если бы Танисиэль не помогал ему, он бы в итоге стал именно таким? А еще тот темный мужчина… Итану все больше казалось, что с ним что-то не так. Почему тот постоянно твердит, будто они знакомы? И почему он сам, если призадуматься, тоже смутно ощущает, что этот незнакомец ему не чужд? Кто он такой на самом деле? Откуда ему известно обо всем, что касается его жизни? Он знает даже о смерти матери — о том, в чем сам Итан не мог быть уверен до конца. И о том, что отец ему не родной, во что Итан отказывался верить. Действительно ли все это — лишь игры его собственного подсознания, или же он попал в мир грез, созданный куда более могущественным разумом? Нет… этот мужчина — не просто какой-то там посланник Ядра Вселенной. Наверняка есть что-то гораздо более важное, чего он никак не может вспомнить… Темный мужчина… безликий Бог Тысячи Ликов… в одиночку блуждающий по этой вселенной… искушающий и обманывающий людей своей дьявольски беззаботной улыбкой. Но был ли это обман? Разве сказанное им не было правдой? В этой вселенной он никто — всего лишь червь в сточной канаве. И только там он по-настоящему особенный… Стоит только согласиться… и можно получить всё. Получить Танисиэля… Итан опустил голову и посмотрел на свои руки. Он помнил, что совсем недавно его ногти были черными, но сейчас они снова выглядели как обычно. Он огляделся по сторонам: гнетущее ощущение чужого взгляда исчезло. Он внимательно прислушался — неотступный звук чужого дыхания тоже пропал. Кажется, если не считать жуткой планировки самой комнаты, все вокруг пришло в норму. Однако именно теперь он начал сомневаться, что же из этого на самом деле является нормой и реальностью — то, что он видел прямо сейчас, или то, что ощущал перед тем, как потерять сознание?