Падение в бездну

       Сэмюэл обернулся и крикнул остальным нелюдям: — В атаку!        Никто не хотел умирать такой смертью. Пленники бросились на рогатых, пытаясь прорвать плотное кольцо окружения. Итан метался из стороны в сторону вместе со всеми, но в глубине души понимал — побег невозможен. Против них стояло три тысячи рогатых, многие из которых были вооружены. К тому же цепи сковывали движения удерживая их вместе.        Толпа рогатых быстро подавила сопротивление. Из-за кандалов люди падали один за другим, будто домино. Один из вражеских солдат что-то выкрикнул в ярости, схватил Уилсона, Малыша А и еще одну женщину-Альфу, после чего потащил их к алтарю.        Уилсон громко ругался, но когда его руки и ноги примотали к деревянной раме, Итан увидел, что этот высокий человек дрожит от ужаса. Когда жрица с ножом в руках приблизилась к нему в танце, брюки сержанта заметно промокли.        Малыш А и остальные солдаты находились в таком же положении. Если бы не цепи, они, вероятно, уже забились бы в конвульсиях. Такие солдаты, как Уилсон, давно служили на Паллесе и считались одними из лучших в человеческой расе, но никто не мог винить их за слабость перед лицом столь жестокой смерти. Люди не должны умирать так. Это было безумие — заставлять кого-то проходить через подобное.        Итан настолько оцепенел, что перестал чувствовать страх. Он наблюдал, как жрецы один за другим вскрывают черепа троих пленных. Видел обнаженный мозг сержанта Уилсона, его закатившиеся глаза и неестественно разинутый рот — лицо солдата больше не подчинялось воле. Видел гигантских червей, привлеченных звоном колокольчиков и сладким запахом. Массивные тела-колонны снова показались из недр земли. Уродливые пасти поглотили живых людей, высасывая кровь и перемалывая кости вместе с внутренними органами. Итан не мог представить, каково это — оказаться в такой пасти, чувствовать, как сдирают кожу и дробят мозг.        Жрецы продолжали петь. Итан не понимал их языка, но они постоянно повторяли одно и то же слово: Йог-Сотот, Йог-Сотот, Йог-Сотот.        Следующими на алтарь потащили его, Сэмюэла и Дерека. В этот момент даже Дерек, всегда сохранявший безразличие, в ужасе затряс головой, сопротивляясь из последних сил. Но его всё равно подхватили и понесли к деревянным рамам на вершине помоста.        Итан не сопротивлялся, поэтому его просто вытолкнули наверх. Он был на редкость послушным. Мысленно он звал жреца, умоляя спасти его. Танисиэль обязательно придет, как и всегда.        Танисиэль нуждался в нем, а значит — спасет.        Но когда его привязали к деревянной раме, когда холодная красная плоть, оставшаяся на помосте, пропитала его одежду, а цепь, на которой все еще висели лоскуты человеческой кожи, сомкнулась на запястье, он вдруг вспомнил слова из своего сна.       «В этот раз... не знаю, успею ли я вовремя».        Он не успеет.        Только сейчас Итан понял, что до этого момента не чувствовал истинного отчаяния. В глубине души он всегда верил, что Танисиэль внезапно явится и дарует ему спасение, подобно Богу. Сам того не заметив, он превратил жреца в своего спасителя и полностью ему подчинился.        Но теперь последняя надежда рухнула.        Он действительно должен был умереть, и никто не мог его спасти. Его мозг окажется на холодном воздухе, а перед смертью он почувствует боль от того, что его разрывают на куски бесчисленные острые зубы. Затем он вернется в небытие и навсегда прекратит свое существование. Его короткая, скучная и жалкая жизнь подходила к концу, и само его существование не подняло даже крошечной волны в истории.        Рядом Сэмюэл продолжал твердить ему, повторяя: — Всё в порядке! Всё будет хорошо! Это скоро закончится!        Слушая его дрожащий голос, Итан опасался, что Сэмюэл и сам не знает, кого хочет утешить — его или самого себя. Но для кого бы это ни предназначалось, слова не помогали.        Фиолетовый кинжал был так похож на тот, которым Итан убивал раньше. На лице жрицы, чуть более вытянутом, чем у людей, застыла преувеличенная улыбка, заставившая его содрогнуться. Это была улыбка бога смерти.        В тот же миг Итан вспомнил. Он вспомнил всё — все те демонические вещи, что нашептывал ему на ухо Танисиэль.       «Если не можешь преодолеть страх — прими его». Либо умри в мучениях, либо прими его… И останься в живых, став монстром.        Словно часть его мозга внезапно ожила. Прилив онемения и зуда мгновенно перерос в раскалывающую боль, расходящуюся от черного нароста на затылке. Множество тонких черных нитей стремительно разрастались, подобно татуировке: вены быстро покрыли спину, а еще несколько черных линий, извиваясь, пролегли по обеим щекам. Две черные линии потолще потянулись к уголкам глаз, а затем к зрачкам… По мере их удлинения зеленый цвет радужки становился всё чище.        Итан не понимал, что с ним происходит, он просто чувствовал себя превосходно. Зрение стало невероятно четким, мир наполнился странными цветами, которых он никогда не видел прежде. Ужас, отчаяние и безумие, еще мгновение назад затоплявшие тело, не исчезли. Они всё так же наполняли каждую клетку, но перестали быть негативными чувствами. Напротив, теперь они походили на счастье, радость, безграничный экстаз и безмятежность — ему было очень хорошо. Словно сознание внезапно вырвалось из тела и устремилось вверх. Прорвавшись сквозь тусклые облака, он оказался в прекрасной сказочной стране.        Это был тот самый мир, который соткал для него Танисиэль. Зеленоватая вода, винно-красная ряска, синие и пурпурные кустарники и огромное древнее дерево с листвой цвета запекшейся крови. Он лежал на воде, опустошенный и беззаботный.        Но другая его часть, более реальная, осталась в теле, прикованном к земле. Дрожащие губы внезапно искривились в странной улыбке.        Эта его сторона спала в подсознании. С самого рождения она порой оборачивалась темной тенью, расползающейся по закоулкам разума, но слои сознания быстро загоняли её обратно в глубокий сон. Так было до тех пор, пока внешняя последовательность ДНК не изменила его тело силой Порядка. Пока не настал этот миг.       Жрица только занесла кинжал, когда что-то пронзило ей горло.        Её глаза расширились, будто она не могла поверить в случившееся. Тело взмыло в воздух, дернулось пару раз, словно марионетка, и было небрежно отброшено к подножию алтаря. При падении её конечности вывернулись под немыслимыми углами, а голова развернулась на 180 градусов. Пурпурные глаза посерели, сохранив выражение крайнего изумления.       Смертельная тишина стремительно накрыла шумное пространство. Узкие глаза рогатых приковались к алтарю, где только что разыгралась эта сцена; нелюди застыли с такими же ошеломленными лицами.        Прикованный к раме Итан поднял лицо, исчерченное черными линиями. В то же мгновение из его затылка вырвались бесчисленные черные щупальца — словно вспыхнул темный фейерверк. Они тянулись бесконечно, заслоняя небо и солнце. У некоторых на концах были зеленые глаза, другие походили на червей, таящихся в глубинах пещер, третьи щетинились острыми шипами, сочащимися липким ядом. Они безумно обрушились с небес: каждый рогатый, оказавшийся в пределах досягаемости, был либо проглочен, либо разрублен надвое, либо заживо расплавлен кислотой из присосок. Воздух наполнился пронзительными криками.        Роли мгновенно поменялись, ситуация окончательно вышла из-под контроля. О нелюдях забыли, их оттеснила толпа. К всеобщему удивлению, многие рогатые даже не пытались бежать — напротив, они падали на колени, воздев руки. С экстазом на лицах и слезами на глазах они бормотали что-то на своем языке и отвешивали поклоны возвышению, поклоняясь бледной фигуре, окутанной черным цветком смерти.        Однако наверху, на самой платформе алтаря, царило спокойствие. Привязанный рядом с Итаном Сэмюэл застыл — его разум отказывался воспринимать увиденное. Ужасающие черные щупальца не причиняли ему вреда; они даже огибали его и оцепеневшего Дерека. Но Сэмюэл не мог отвести глаз от того, как они опутали тело жреца. Он слышал крики несчастного, когда плоть сжала его, дробя кости. Когда щупальца небрежно разжались, на землю упало нечто не поддающееся описанию — лишь месиво из мяса и обломки рогов.       — Итан... — шепот Сэмюэла утонул в воплях рогатых, напоминавших адский гул, но тот медленно повернул голову.       Это были те же зеленые глаза, но затаившиеся в них тьма, злоба и безумие заставили Сэмюэла содрогнуться.       — Итан! Итан! — звал он, но Итан, казалось, ничего не понимал. Он лишь ответил странной, пустой улыбкой и медленно отвернулся.        Благочестивое преклонение не принесло рогатым прощения. Щупальце брызнуло кислотой, мгновенно превратив их тела в лужи плоти и крови.        Пощады не было не только врагам, но и своим. Незнакомых Итану нелюдей щупальца подбрасывали высоко в воздух; при падении их мозги разлетались во все стороны.        Тьма расцветала, словно преисподняя сменила обличье. Под небом вечной ночи соткалась симфония смерти из рыданий и пронзительных криков жертв. Даже гигантские черви в глубоких норах почуяли призыв. Они вырвались из пещер, раскрывая огромные, похожие на черные дыры пасти, и принялись втаптывать в землю рогатых, которые в миг превратились из охотников в добычу.       «Не оставляй никого в живых». Это была еще одна фраза, которую Танисиэль прошептал ему на ухо.