Падение в бездну

       Если бы раньше кто-то спросил Итана: «Смог бы ты убить кого-то?», тот не задумываясь ответил бы: «Нет». Прежде он даже не верил, что способен на подобное.        Однако никто не знает, на что его вынудят обстоятельства в следующую секунду.        Сэмюэл схватил Итана за плечо и дважды встряхнул: — Не спи на ходу! Прячься за дерево!        Тот оказался вытолкнут на край поля боя, но не успел сделать и пары шагов, как двое рогатых загнали его обратно в самую гущу схватки. Стало заметно, что враги умело сгоняют людей в кольцо. Итан хотел предупредить остальных, но голос утонул в криках и грохоте.        Стоило осознать, что нелюдей заманивают в ловушку, как из лесной чащи вылетела тонкая, едва заметная глазу нить. В воздухе она мгновенно сплелась в огромную сеть и накрыла беглецов. Это была «паутина» из синтетического шелка — разработка Альянса Змееносца для захвата пленных. В местах, где нити касались кожи, быстро распространялось странное онемение. Видимо, осевшая на паутине водяная взвесь обладала эффектом анестетика.        Вскоре ноги стали ватными, тело перестало слушаться. Падение на землю не отозвалось даже слабой болью. Попытка что-то выкрикнуть закончилась невнятным мычанием, и в конце концов сознание померкло.        Последнее, что осталось в памяти — сжимающие кольцо рогатые. Серебристо-белые волосы сияли в темноте, а фиолетовые глаза смотрели с пугающим безразличием.        В глубоком забытье пришел сон. В нем Итан встретил Танисиэля.       Перед глазами раскинулась спокойная гладь водоема, мелкого и прозрачного, словно зеркало. В зеленовато-голубой воде плавали круглые винно-красные листья. Пруд окружали невиданные растения: заросли кустарников с переплетенными прозрачными синими и пурпурными листьями. Ствол самого огромного дерева не смогли бы обхватить и десять человек; на ветвях алела сердцевидная листва размером с ладонь. Сверху свисали белые шелковые нити, колыхавшиеся на ветру, подобно закатным облакам.        Под этим величественным великаном, прямо посреди заводи, стоял босой Танисиэль в простой белой мантии. Порыв ветра растрепал его челку, пуская по воде рябь. Жрец посмотрел на берег и поманил Итана рукой.        Тот опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что тоже стоит босиком, а на нем — похожая мантия, только черная, как чернила. Стоило ступить в чистую воду, как по всему телу от ступней разлилось неописуемое блаженство.        Шаг становился всё быстрее, пока не перешел в бег — покой водной глади больше не имел значения. Хотелось броситься к Танисиэлю и обнять его, но за пару шагов до цели лицо жреца стало серьезным. Итан замедлил ход и остановился.       — Где я?       — Ты в коме. Это иллюзия, которую я временно создал в твоем сне, — Танисиэль коснулся его затылка и добавил вполголоса: — В этот раз... не знаю, успею ли я вовремя.       — Я умру? — с затаенным сомнением спросил Итан.        Танисиэль долго молчал. Он смотрел на него чистыми глазами, которые, казалось, видели душу насквозь.       — Я хочу, чтобы ты запомнил каждое мое слово, — заговорил жрец спокойно, но веско. — Когда придет время, ты должен будешь их вспомнить.        Его тон внезапно стал отстраненным, в нем появилось некое гипнотическое очарование. Танисиэль наклонился и что-то прошептал Итану на ухо.        Глаза Итана расширились, всё тело забила дрожь, будто он услышал самую жуткую историю в мире. Он яростно затряс головой.       — Нет... я не смогу...       — Помни, что я сказал! — Танисиэль обхватил его лицо ладонями и посмотрел с небывалой строгостью. — Ты обязан это помнить!        Этот пылающий взгляд, казалось, выжег клеймо в сознании Итана. Однако, когда холодный воздух заставил его очнуться, в памяти остался лишь этот неистовый взор. Слова, прошептанные на ухо, словно скрылись за матовым стеклом. Казалось, они совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но вспомнить их не удавалось.        К Итану начали медленно возвращаться чувства, и онемевшее тело внезапно пронзил невыносимый зуд. Прислушавшись к ощущениям, он понял, что это был колючий холод. Открыв глаза, он обнаружил, что его руки и ноги скованы тяжелыми цепями, которые издавали резкий лязг при каждом движении.        Его тело было втиснуто в узкое пространство вплотную к остальным. Итан обернулся и увидел смотрящего на него Сэмюэла. Чуть дальше виднелись Тифей, Кэвин и Уилсон. Кроме них, здесь находились Малыш А, несколько нелюдей с тем же номером 252, что у Итана с Сэмюэлом, и двое солдат. Все они были зажаты в тесноте, окруженной мраком, и лишь сквозь толстую металлическую решетку пробивался слабый свет. Сзади нащупывались каменные стены — судя по всему, их держали в какой-то пещере.        Неподалеку послышались голоса рогатых. На этой планете у них было множество наречий, но язык двоих стражников напоминал монотонное чтение священных текстов. От их безэмоционального говора клонило в сон.       — Где мы? — спросил Итан.        Сэмюэл лишь покачал головой.        В темноте кто-то всхлипывал, пока Уилсон раздраженно не прикрикнул: — Да перестань ты уже ныть, твою мать!        Плакавший вздрогнул и на пару секунд затих, после чего рыдания стали глуше. Однако даже когда он замолчал, откуда-то издалека всё еще доносились стоны и крики. Похоже, здесь были и другие военнопленные.        Они прибыли сюда, чтобы ловить рогатых, а в итоге сами оказались в клетке. Итан невольно подумал: неужели он притащил свое невезение за собой на Планету Вечной Ночи?       — Они хотят использовать нас как заложников в переговорах с Земным Союзом, — голос Тифея звучал неуверенно, в нем сквозило безразличие человека, потерявшего волю к жизни. — Но когда они поймут, что мы просто нелюди, нас всех, скорее всего, прикончат.        Сэмюэл нахмурился и сердито зыркнул на него, требуя замолчать. Но было поздно — кто-то услышал эти слова и зарыдал еще громче. У Итана разболелась голова; он поднял руку, чтобы размять затекшую шею.       — А что с Чэнь Цзэном и начальником охраны? — шепотом спросил Итан у Сэмюэла. Тот пожал плечами: — Не знаю. Может, сбежали, а может, уже мертвы.       — ...Прости.       — За что ты извиняешься? Боюсь, мы от них недалеко ушли, — Сэмюэл откинулся назад и вздохнул. — Черт, я ведь был так близок к тому, чтобы выбраться...        Итан понимал: речь шла не об этой камере, а о Запретном городе.        Внезапно в поле зрения появились двое высоких рогатых с лазерными винтовками в руках. Узкие фиолетовые глаза обвели пленников в темноте. Один из стражников достал ключ и отпер решетку.        Вошедший внутрь рогатый грубо вытолкал наружу Уилсона, Сэмюэла, Итана, Тифея, Кэвина и Малыша А. Снаружи дверь тут же заперли, а их наручники и кандалы соединили между собой. Теперь они походили на связку кузнечиков. Рогатый ткнул дулом винтовки в спину Тифея, стоявшего последним, приказывая следовать за конвоиром.        Пещера была глубокой, со множеством следов искусственной выработки. Вскоре, в огромном куполообразном гроте, они нагнали еще одну группу. Те люди медленно шли в сторону длинной, узкой полоски белого света в конце туннеля.        В тусклом освещении это напомнило Итану азиатские легенды о призраках, выстроившихся в очередь на пути к Желтому источнику. Он пытался подавить внутреннюю дрожь и сохранять спокойствие, но понимал, что с каждым шагом его самообладание достигает предела.        Каждая клетка его тела начала зудеть, требуя действий.        Выйдя из пещеры, они замерли в оцепенении. Перед ними раскинулось огромное открытое пространство, окруженное темными лесами и заполненное толпой — здесь было не меньше двух-трех тысяч человек. У всех белые волосы, а в руках — примитивные факелы, освещающие небо этой вечно ночной темно-синей планеты. Рогатые вскидывали огромные бараньи рога и ликовали, глядя на высокую конусообразную каменную платформу, встроенную в гору перед ними. К вершине помоста, где стояли три X-образные рамы, вели бесчисленные ступени, устланные красным ковром.        В воздухе висел тяжелый запах крови.        Ликующая толпа расступилась, образуя коридор, по которому заставили идти нелюдей. Рогатые по обе стороны вопили на них, как на животных, и бросали странные цветы, словно приветствуя героев, входящих в город. Однако чем ближе они подходили к платформе, тем яснее Итан видел: то, что лежало на ступенях, вовсе не было красным ковром.        Это была человеческая кровь!       — Черт! Они собираются принести нас в жертву! — голос Уилсона, всегда такой твердый, наконец задрожал.        Возле рам танцевали двое рогатых — мужчина и женщина, чьи рога были намного крупнее, чем у остальных. Обнаженный торс мужчины бугрился крепкими мускулами; казалось, холод ему нипочем. Бедра прикрывала роскошная повязка, а лицо скрывала черно-золотая маска. Женщина в тонкой полупрозрачной юбке кружилась в энергичном, порывистом танце, напоминая лесную гадюку. На ней была красная маска.        С каждым шагом запах крови становился всё гуще. Было очевидно, что их привели сюда не первыми, хотя тел поблизости не наблюдалось.        Итан заметил, что рядом с высокой платформой никто не стоит, а в земле вырыто несколько ям радиусом около двух метров каждая.        Резкий крик заставил Итана вскинуть голову. Троих нелюдей из идущего впереди отряда силой затащили на помост. Все они кричали и вырывались, но были бессильны против мощи рогатых. Их руки и ноги быстро закрепили на X-образных рамах, напоминая позу Витрувианского человека да Винчи.        Жрица, изгибая гибкую талию, приблизилась к крайнему нелюдю справа. В её руке блеснул фиолетовый свет, и клинок внезапно вонзился пленнику в лоб.        Раздался истошный вопль.        Но жрица не остановилась. Аметистовый нож был невероятно острым, а её тонкая рука — пугающе точной. Грациозным движением она провела полукруг, прочертив на голове несчастного «красную линию».        Горячая кровь хлынула фонтаном, мгновенно залив лицо, искаженное болью и страхом.        Затем жрец торжественно зашел со спины и осторожно приподнял крышку черепа.        Многие нелюди от ужаса закрыли глаза, а пустое пространство содрогнулось от мучительных криков.        Да, в тот момент жертва была еще жива.        Итан не мог даже вообразить, каково это — оставаться в живых, когда твой мозг открыт всем ветрам. Ему вспомнилось крайне жестокое и дорогое блюдо из далекого прошлого Земли — обезьяньи мозги. Живую обезьяну прятали под столом, оставляя снаружи лишь макушку; затем снимали черепную крышку, посыпали мозг приправами, и гости принимались за трапезу ложками. И всё это время животное оставалось живым.        Было ли происходящее своего рода возмездием?        Один за другим остальные двое нелюдей лишились защиты своих черепов. Под едва различимые стоны боли и паническое шипение жертв жрец со жрицей запели — громко и чисто. В такт церемониальной песне они ритмично встряхивали ритуальные колокольчики.        Внезапно из-под земли донесся низкий гул, подобный раскату грома. Это был первобытный, дикий и безумный рев. Земля содрогнулась от мощного толчка, и из пещер, окружавших конический алтарь, пахнуло чем-то зловещим.        Затем из трех пещерных зевов показались черви... высотой в десятки метров. Они походили на тех тварей, что встретились в лесу, но были настолько огромны, что напоминали массивные живые колонны. Три гигантских серых плотоядных червя изогнулись в воздухе; скрытые в складках их тел пасти распахнулись, обнажая обращенные к небу ряды зубов-мясорубок.        Каждая из пастей сомкнулась на одном из троих людей.       Крики несчастных заглушила плоть гигантских червей. Вместо того чтобы сразу втянуться обратно, монстры какое-то время извивались и причмокивали прямо на месте. Итану казалось, что он слышит хруст костей и чавканье разрываемой плоти.       Жрецы на алтаре пали ниц перед исполинскими червями, раскрыв ладони с выражением полнейшего экстаза на лицах.       Когда черви наконец подняли головы и приготовились скрыться в недрах пещер, они выплюнули деревянные рамы, которые до того были намертво закреплены на помосте. Людей на них уже не было — лишь растекающиеся по камням багряные лужи да ошметки плоти, застрявшие в креплениях.        Вот почему они не видели вокруг никаких трупов.        Стало ясно, почему по прибытии на Паллес солдаты выглядели столь подавленными, а в их глазах застыл ужас — они уже видели эту церемонию. Они видели нечто гораздо более страшное, чем смерть.       Рогатые разразились ликованием, от которого задрожали небеса, а нелюди, солдаты и пленные закричали от ужаса. Итан тоже хотел кричать вместе со всеми, но голос его подвел.