Падение в бездну

      На следующий день после прибытия Итану и остальным нелюдям приказали сворачивать лагерь. Сутки на Паллес длились 29 часов и 30 минут. Их подняли около шести утра, заставив в спешке убирать палатки. Под присмотром солдат заключенные грузили ящики с неизвестным содержимым в военно-транспортные самолеты. Итан надеялся, что их тоже повезут по воздуху, но нелюди лишь наблюдали, как тяжелые машины одна за другой уносят группы солдат. Для сопровождения заключенных оставили лишь небольшой отряд: им предстояло идти вглубь леса пешком, чтобы выследить силы повстанцев.        Разумеется, им выдали оружие.        Однако это было исключительно холодное оружие самых причудливых форм и размеров. Никакого огнестрела им не доверили.        Сэмюэл взял синий клинок, напоминающий мачете, сделанный из неизвестного материала. Он взвесил его в руке и спросил рыжеволосого сержанта Уилсона:       — Что это за штука?       — Это нож, — ответил Уилсон, не вынимая зубочистку изо рта.       — Если мы встретим рогатых, вы серьезно ждете, что мы будем сражаться этими музейными экспонатами? Вы издеваетесь?        Сержант Уилсон встал вплотную к Сэмюэлу. Двое мужчин примерно одного роста свирепо уставились друг на друга.       — Скажите спасибо, отбросы, что вам вообще дали хоть какое-то оружие, — прорычал Уилсон сквозь зубы.        Стоявшая рядом женщина-Альфа, командир отряда, бросила на Уилсона гневный взгляд и пояснила:       — Это оружие изъято из их храмов. Местные верят, что эти клинки прокляты, а души убитых ими будут уничтожены навсегда. Рогатые в ужасе от этих вещей. Поверьте, они могут сработать лучше, чем винтовки.        Нелюди выстроились в очередь на получение оружия. Итану достался короткий нож, похожий на кусок полированного кристалла. В сумерках казалось, что внутри него перетекает пурпурное сияние. Присмотревшись, Итан заметил на лезвии множество вырезанных рун. Это был язык рогатых, так что смысла надписей он не понял.        Согласно религиозным традициям, такие клинки — выточенные из кристаллов или особых материалов и покрытые резьбой — обычно служили для обрядов жертвоприношения. Ими перерезали глотки животным или людям, пронзали их сердца, чтобы принести души в дар Божеству.        Но почему же сами рогатые так боялись этих «священных орудий»?        Отряды нелюдей разделились на десять групп. Каждую вели трое солдат. Группы входили в лес с разных сторон, двигаясь к Анасу — одному из городов рогатых, расположенному в сотне километров от базы. Человеческие войска захватили его совсем недавно. Город долго удерживали повстанцы, но после массированной бомбардировки и разрушения те, кто уцелел, под покровом ночи скрылись в бескрайних лесах. Задачей нелюдей было прочесать чащу и вытеснить мятежников, чтобы затем солдаты смогли их окружить и уничтожить.       В лесу было очень влажно. Водяной пар оседал на стволах и ветвях колючим инеем, превращая деревья в подобие серебряных скульптур. Их вторжение потревожило рои светящихся насекомых, похожих на светляков. Они вырывались из-под листвы и кружили в ночном воздухе, подхваченные внезапно налетевшим ветром. Пейзаж был настолько сюрреалистичным и прекрасным, что Итан невольно попытался запечатлеть его в памяти, чтобы передать образ Танисиэлю.        И в этот момент он действительно почувствовал ответный сигнал.        Это сообщение походило на внезапный прилив эмоций — нежное и доброе, словно оно несло в себе тепло улыбки. Итан отчетливо понимал, что это чувство не его собственное, а переданное Танисиэлем.        Их разделяли пятьсот световых лет, но оба они видели одну и ту же неописуемую красоту. Итана накрыло волной тихого счастья.       Где-то в сумерках раздался крик птицы — гулкий и таинственный, он эхом разнесся по лесу. Если долго вслушиваться, этот звук начинал напоминать человеческий голос. Земля была устлана густой растительностью, в которой прятались неведомые существа. Солдаты, идущие впереди и замыкающие строй, включили закрепленные на поясах сонары. Частота инфразвука, недоступная человеческому уху, отпугивала насекомых поблизости. Однако они не решались выкручивать мощность прибора на максимум: слух рогатых был куда острее человеческого, и они могли улавливать частоты, которые люди не слышали.        Из-за того, что идти приходилось постоянно спотыкаясь, двигались они медленно. Содержание кислорода в атмосфере Паллес было ниже земного, так что время от времени приходилось доставать из рюкзаков кислородные подушки. В такой обстановке любая серьезная стычка с рогатыми могла закончиться для их отряда полным истреблением...       Итан видел рогатых по телевизору. Их кожа была покрыта слоем короткой полупрозрачной шерсти, которая издалека казалась кожей, отражающей окружающую среду. На лбу росли твердые, загнутые внутрь рога, похожие на бараньи. Глаза были узкими и длинными, без видимых белков — только пара черных кошачьих зрачков. Они прекрасно видели в темноте, но не выносили яркого света. Поэтому, чтобы лишить их боеспособности, люди обычно использовали ослепляющие вспышки, хотя с изобретением защитных очков этот трюк срабатывал не всегда.        Рогатые не жаловали чужаков. Они упорно носили свою тяжелую темную одежду и ели сырую пищу, лишь иногда посыпая ее солью и специями. У них были свои города и культура, но они не гнушались использовать современные компьютеры и машины для развития своих знаний. При этом они сохранили свой кровожадный нрав: каждый год в городах проводились охотничьи состязания, и победитель считался национальным героем.        Земляне всегда считали их неотесанными варварами. Бытовало мнение, что их интеллект ниже, чем у других инопланетных рас, которые охотнее шли на контакт. Но Итан всегда думал, что люди просто недостаточно их понимают. Каждый раз, видя на экране их застывшие, холодные лица, он чувствовал смутное беспокойство. Ему казалось, что в глубине этих глаз мерцают искры разума, а в уголках губ прячется невидимая усмешка.        Итану меньше всего на свете хотелось с ними связываться.        Целых два дня они не видели ни души. На третий день Дерек обнаружил на дереве странный шарообразный предмет, сплетенный из деревянных прутьев и бечевки. Кто-то предположил, что это птичье гнездо, но было очевидно, что узлы завязаны чьей-то рукой. Чем дальше они шли, тем больше таких плетеных шаров встречалось на деревьях, и Итану становилось все не по себе. Ему казалось, что это похоже на деревянные фигурки, которые ведьмы в древности развешивали на деревьях, чтобы проклинать людей.        Они зашли глубоко в горный лес, далеко от любого города рогатых. Неужели это дело рук беглых мятежников? И действительно ли у них было время мастерить столько этих на вид весьма сложных штук?        Конечно, он не верил в колдовство, но необъяснимая интуиция подсказывала: дело плохо. В последнее время — неясно, совпадение это или нет — его чутье обострилось. Он словно стал острее чувствовать окружающую среду, но вместе с тем и страх воспринимал сильнее, чем обычные люди.       Однако именно страх ему нужно было контролировать больше всего.       — Нам не стоит идти дальше... — прошептал он Сэмюэлу. Сэмюэл лишь взглянул на него: — А у нас есть выбор?        Тифей похлопал его по плечу, словно пытаясь подбодрить. Итан лишь покачал головой с горькой усмешкой и крепче сжал нож в руке.        Лагерь разбили около 26 часов ночи. Сутки на Паллес были слишком длинными, а разница между днем и ночью — слишком зыбкой. Они шли всего день, но казалось, что прошагали целых двое суток. После ужина Итан, совершенно измотанный, забрался в спальный мешок. Но стоило ему закрыть глаза, как откуда-то из лесной чащи донесся странный звук — то ли пение, то ли шипение.        Он сел и прислушался, пытаясь понять, не птица ли это. Но вскоре он убедился: это человеческий голос, хотя было неясно, кричат ли от боли или от радости. Понять, откуда идет звук, тоже было невозможно. Казалось, куда бы он ни повернул голову, голос доносился отовсюду. В слабом шорохе травы и жужжании насекомых это звучало особенно жутко.        Несколько солдат и нелюдей тоже настороженно поднялись — очевидно, голос ему не причудился.        Уилсон выхватил пистолет, быстро указал на нескольких нелюдей и одного из солдат и тихо скомандовал: — Вы, за мной. И ни звука.        Итана среди избранных не оказалось, но Сэмюэл пошел следом за офицером. Тифей пододвинулся к нему и вполголоса произнес: — Неужели это рогатые... Я слышал, у них очень странная вера. Они часто вопят и скачут как безумные. А еще связывают живых зверей и заживо вспарывают им животы, чтобы обмазаться их кровью.        Итан не знал, как к этому относиться, поэтому лишь ответил: — В любом случае, вряд ли это кричит кто-то из наших.       — Они что-то замышляют, — Дерек, привалившись к соседнему дереву, жевал взявшуюся невесть откуда жвачку. — Я помогал верхушке перехватить кое-какие данные Альянса Змееносца. Они связывались с мятежными рогатыми и обещали помочь им с подготовкой к восстанию.       — Подготовкой? Какой еще подготовкой? — спросил Итан.        Дерек пожал плечами: — Об этом мне спрашивать не положено. Но если замешан Альянс Змееносца, ничего хорошего ждать не стоит.        Примерно через час Уилсон и остальные вернулись, и вид у них был озадаченный и встревоженный. На расспросы других солдат Уилсон лишь небрежно отмахнулся: — Похоже, просто птица кричала. Ложная тревога.        Птица?        Итан был почти уверен, что это была не птица. Он посмотрел на Сэмюэла, но тот лишь пожал плечами. — Мы пошли на звук и увидели в лесу огонь. Однако когда мы подкрались поближе, пламя в мгновение ока погасло, и крики смолкли. На месте, где только что полыхал костер, не нашлось ни единой обгоревшей ветки, и мы не заметили даже тени. Мы были достаточно близко: если бы кто-то бросился бежать, мы бы точно увидели. Но там никого не было, а огонь словно и не горел вовсе, — Сэмюэл покачал головой. — Не могли же мы все разом поймать галлюцинацию, верно?