Падение в бездну

      Душевная связь обычно возникала между Альфой и Омегой. Чтобы гормональные циклы полностью стабилизировались, требовались годы совместной жизни и многократные метки. Это повышало шансы на зачатие и защищало от влияния чужих феромонов. Несмотря на название, в век межзвездных перелетов никто не верил в бессмертие душ — это считалось чистой физиологией, гормональным коктейлем. Связь ментальных волн наукой не подтверждалась.       Итан широко раскрыл глаза. Он не верил своим ушам. — Ты это серьезно? — выдавил он спустя пять секунд тишины.        Танисиэль выглядел непривычно смущенным. Он рассматривал обстановку комнаты, избегая прямого взгляда. — У расы Ева душевная связь не ограничивается гормонами. Ты наверняка слышал истории о парах, которые чувствуют эмоции друг друга или ощущают чужую боль на расстоянии. У нас сверхвосприятие развито сильнее, чем у людей, поэтому такая связь для нас — данность. Если у нас будет такая связь, я мгновенно узнаю, когда начнется мутация.        Итан моргнул, поправил очки и, взъерошив волосы, сел на стул. — Погоди, мне нужно это обдумать. Пару вопросов можно?       — Да, но времени мало, — ответил Танисиэль. — Охранники могут прийти за тобой в любой момент.       — Во-первых... ты действительно готов на это?       — Да.       — Но разве жрецам можно связывать души с людьми?       — Это строжайше запрещено. Примерно как брак для католических священников на Земле. Но если это временная связь, и мы сохраним ее в тайне, никто не узнает.        Итан нервно сглотнул. — Но я бета. Альфы редко связываются с бетами. К тому же мы разных рас.        Танисиэль медленно прошелся по комнате, разглядывая проекцию леса на стене. — Этот ритуал имеет принудительный характер и работает на любой паре. Связь Альфы и беты не так долговечна, как с Омегой, но она возможна. На Еве даже однополые пары иногда подают прошение в храм ради этой церемонии.       — Двое Омег... — Итан удивленно выдохнул. В Земном Союзе отношения между двумя Омегами считались незаконными и, согласно древним традициям, крайне «грязными».       Если оба партнера принадлежали к одному первичному полу и подполу (например, два Омеги), они не могли иметь детей. В Земном Союзе, где население и так сокращалось, подобная растрата фертильности считалась эгоизмом и злом. Правительство строго следило за соблюдением законов: если обнаруживалась однополая пара Омег, у них вычитали огромное количество баллов моральной ценности, а их имена публиковали на всеобщее обозрение.        В других частях галактики, особенно с подъемом движения за права Омег, правила были мягче, но Земной Союз ограничивал доступ к информации о жизни иных планет. Поэтому Итану всё это казалось странным.       — Перед началом войн многие просят нас связать их с возлюбленными, уходящими на фронт, чтобы знать, живы ли они, — продолжил Танисиэль. — Несмотря на ментальную связь, я не буду знать твоих мыслей, только эмоции. Если ты боялся этого — можешь не переживать.        Итан кивнул, но все еще не верил, что Танисиэль предложил именно такой выход.       — И... последний вопрос, — Итан опустил голову, ковыряя ногти, и постарался спросить как можно обыденнее: — Стоит ли так рисковать ради помощи мне?        Танисиэль ничуть не удивился этому вопросу. Он лишь пожал плечами, ответив так, будто это не имело большого значения: — Я делаю это не только ради тебя. Судя по тем образам, что я воспринимаю, твоя инфекция, вероятно, связана с Богом, в которого я верю. Я готов на все ради возможности стать ближе к Всевидящему — Богу Глупости.        «Не только ради тебя». Значит, по крайней мере, часть этого поступка предназначалась ему? От этой мысли сердце Итана наполнило странное чувство, похожее на сладость растворенного сахара, разлившуюся по телу.       — Ритуал… Как он проводится? — спросил Итан.        Танисиэль наконец посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд жреца выражал легкое удивление, он даже запнулся: — Ты… ты согласен? Это не пустяк. Даже если связь временная, это все равно связь.        Теперь настала очередь Итана беспечно пожимать плечами. — Никто не захочет связываться с «нелюдем». Я просто рад, что ты спасешь мне жизнь. К тому же, у меня все равно нет никого на примете.        Танисиэль прикрыл рот кулаком и негромко кашлянул: — Хорошо. Но никто, кроме нас двоих, не должен об этом знать. Иначе у меня будут огромные неприятности.        Итан кивнул: — Не волнуйся.        Ритуал душевной связи у расы Ева состоял из трех этапов. Сначала оба участника принимали препарат с афродизиаком для стимуляции гормонов. Второй этап требовал физической близости, во время которой жрец при помощи духовной силы направлял мозговые волны друг друга для их слияния. Третий этап, метка, обычно происходил естественным путем. И хотя у бет не было желез, как у омег, генетическая память некоторых рас позволяла завершить обряд через галлюцинации.        Поскольку готового лекарства не было, Танисиэлю пришлось тайно раздобыть рецепт гормонального препарата, подходящего для Альф и бет, и самостоятельно изготовить два флакона.        Итан с подозрением принял лекарство: — Откуда жрецу столько знать о синтезе медикаментов? Ты уверен, что побочных эффектов не будет?       — Там, откуда я родом, жрецы иногда лечат болезни, так что мы все проходим общую фармацевтическую подготовку, — ответил Танисиэль. Он заказал два бокала вермута в автомате и протянул один Итану: — Слышал от коллеги, что на вас, землян, этот напиток действует как афродизиак.        Итан выпил лекарство, и от горечи его лицо сморщилось. Затем он залпом осушил бокал светло-зеленого вина. Сильный запах аниса заполнил рот и опустился в желудок. Вкус был неприятным, и Итан причмокнул губами, надеясь, что послевкусие поскорее исчезнет.        Похоже, Танисиэлю этот странный, удушливый вкус тоже пришелся не по душе. Он пытался сдержать гримасу, чтобы его реакция не выглядела слишком бурной. — Черт, как вино может быть настолько паршивым... — пробормотал он. — Если тебе доведется побывать на Еве, я обязательно угощу тебя нашим вином. Как вы вообще это пьете?       Итан ответил со слабой улыбкой: — Неизвестно, выберусь ли я когда-нибудь из Запретного города, так что боюсь, шанса попробовать вино на Еве у меня не будет.        Между ними повисла неловкая тишина. Понимая, что обстановка совсем не располагает к романтике, Танисиэль поднялся и подошел к Итану, сидевшему на кровати. Он опустил сияющий взгляд и коснулся шеи Итана. — Ты готов?        Итан кивнул, облизнув влажные от вина губы. Это было странно: они уже дважды были близки, так откуда такая нервозность? Смешно — ему уже тридцать, а из-за этого волнения он чувствовал себя невинным юнцом в первую брачную ночь.        Танисиэль достал свою многофункциональную сферу. Стоило ему начертить в воздухе команду, как устройство распалось на мелкие прямоугольники и, подобно приливной волне, деформировалось, приняв форму простого платинового скипетра. Кристалл, сиявший в центре сферы, теперь венчал навершие скипетра, испуская голубоватое свечение, напоминающее энергию Бога Порядка. Скипетр завис в воздухе, и Танисиэль зажал его навершие между ладонями.        Он начал читать молитву на языке расы Ева, и на его лбу медленно открылся третий глаз. В тот же миг голубой кристалл вспыхнул, выбрасывая тонкие разряды электрического света, которые постепенно заполнили всю комнату.        В этом сиянии Танисиэль начал медленно расстегивать одежду, жестом веля Итану следовать его примеру. Под мерное чтение молитвы они разделись: робы, куртки, жилеты и брюки упали на пол. Тело Танисиэля, с его золотым сечением, напоминало древнегреческую мраморную скульптуру. Итан не был настолько совершенен, но его широкие плечи и узкая талия создавали гармоничный силуэт. Обнаженные мужские фигуры переплелись в игре света и тени, напоминая торжественный гимн, исполненный суровой красоты.        Голос Танисиэля звучал благородно и властно; даже плоть, что должна была пробуждать желание, казалась священной. Итан почувствовал, как волны дурманящего жара поднимаются от паха, а сознание словно окутывает теплая родниковая вода. В его глазах Танисиэль стал Богом — величественным, прекрасным и всемогущим. Итан готов был простереться у его ног, как верный раб.        Внезапно Танисиэль перешел на земной язык: — Повторяй за мной.       Он прижал левую руку к сердцу Итана, и тот сделал то же самое, нащупав сердце жреца, которое располагалось чуть правее, чем у человека. Обжигающее сердцебиение передалось через ладонь, резонируя с его собственным пульсом. Затем Танисиэль коснулся своего сердца и снова протянул ладони к Итану. Тот скопировал движения, и в итоге они плотно прижали ладони друг к другу.        Пение Танисиэля стало мелодичным, и этот ритм отозвался дрожью в каждой точке тела Итана. В горле пересохло, ладони вспотели, а возбуждение стало отчетливым.       — Ложись, — негромко приказал Танисиэль.       Итан послушно лег на кровать, слегка разведя ноги. Жрец навис над ним, закрывая собой обзор, словно куполом. Он осторожно снял с Итана очки, отложил их на прикроватную тумбу и, продолжая петь молитвы, обхватил его лицо ладонями.       — Забыл сказать: в этот раз все может быть немного скучно, — прошептал Танисиэль ему на ухо.       Итан улыбнулся и, потянувшись, обвил руками его шею. — Ты забыл, что я всего лишь скучный бета?       Однако этот акт оказался каким угодно, только не скучным. Танисиэль, как и всегда, действовал властно и напористо, беззастенчиво подчиняя его себе. У Итана кружилась голова; задыхаясь, он шептал бессвязные мольбы, сам не понимая, о чем просит. Среди нахлынувшего наслаждения возникла иная сила — теплая и мощная. Она окутала его, вознося к вершинам блаженства, легким, как облака. Голос жреца, вплетавшийся в этот энергетический вихрь, шаг за шагом вел его к недосягаемой прежде чистоте. Итану казалось, что он полностью обнажен, а все его мысли и чувства выставлены напоказ. Но страха не было — лишь небывалое удовлетворение. Словно он, долго страдавший от одиночества и не знавший самого себя, наконец слился воедино с другой прекрасной душой.        Когда они достигли пика, процесс слияния душ завершился. Танисиэль, повинуясь естественному порыву, склонил голову к шее Итана, прошептал слова последней молитвы и вонзил зубы в кожу.