Падение в бездну

       Итан не слишком разбирался в физике, но когда-то слышал: при контакте антиматерии с обычным веществом происходит мгновенная аннигиляция с выбросом колоссального количества энергии. Именно поэтому антиматерию так сложно производить и сохранять. И теперь жрец утверждает, что он может подвергнуться ее воздействию?       — …И когда я коснусь ее, меня не расщепит на атомы вместе с ней?       — Разумеется, прежде мы проведем множество экспериментов, чтобы убедиться, что ты способен выдерживать излучение яйца Бога Порядка какое-то время, как это было раньше. Только после этого мы решим, допускать ли тебя к контакту. Я не позволю ничему случиться с тобой. В конце концов, ты слишком дорог для меня, — в глазах Танисиэля промелькнула нежность, и он коснулся щеки Итана.        Итан почти утонул в его серебристо-серых зрачках; ему потребовалось немало усилий, чтобы отвести взгляд.       — Не представляю, как яйцо Бога Порядка может помочь в создании антиматерии.       — Ты знаешь традиционный способ ее получения?       — Построить адронный коллайдер, разогнать частицы до столкновения, чтобы получить античастицы, а затем поймать их замедлителем, — ответил Итан, припоминая отчеты по «Проекту Зеро», которые читал раньше.       — Верно. Однако это требует уйму энергии, а на выходе получается мизерное количество антиматерии, которую к тому же нельзя долго хранить. Ни одно планетарное государство в галактике не смогло решить эти две проблемы. Но я подозреваю, что яйцо Бога Порядка может стать ключом к прорыву. Хотя эта крошка остается загадкой даже для нас, Ева, она явно способна стабилизировать материю и превращать один ее вид в другой. При наличии достаточного количества ресурсов она может по желанию уменьшать или увеличивать число нейтронов и протонов в ядре атома. Но мы никогда не пробовали использовать ее для изменения зарядов протонов или электронов.       — Ты хочешь сказать… придать протонам отрицательный заряд, а электронам — положительный? Это же технология прямого превращения обычной материи в антиматерию. Разве такое возможно?        Жрец пожал плечами:       — В моих глазах нет ничего невозможного.        Итан замер в изумлении, приоткрыв рот.       — Если у Ева есть такие технологии, почему вы не производите антиматерию сами? Зачем помогать моей планете, Союзу Земли?       — Все очень просто. Наши религиозные убеждения запрещают нам создавать антиматерию — субстанцию, способную вызвать катастрофу вселенского масштаба. Любое упоминание об этом осуждается Великими Храмами. Наша доктрина гласит: Вселенная родилась с равными массами материи и антиматерии. Иными словами, космос должен был остаться пустым — материя должна была аннигилировать, что, вероятно, и стало причиной Большого взрыва. Однако некая сила, скорее всего сила Порядка, изолировала часть антиматерии, дав начало Млечному Пути и другим галактикам, где теперь есть жизнь. Для нас антиматерия опасна, как демон, и к ней нельзя прикасаться.        Итан нахмурился:       — Значит, ты нарушаешь закон? Ваше руководство одобрило этот визит в Союз Земли?        Танисиэль, забавляясь со сферой десяти тысяч функций, улыбнулся:       — Скажем так: мой покойный отец, помимо того что был жрецом, носил титул герцога Ева, так что власти не имеют надо мной большого контроля. Другие планетарные государства втайне разрабатывают оружие из антиматерии. Мы единственные, кто цепляется за устаревшую доктрину, а значит — рано или поздно будем уничтожены. Они тоже понимают эту истину, но боятся клейма еретика. Они не хотят брать это на себя — значит, это сделаю я.       — Не боишься, что тебя изгонят из храма? Или что на тебя обрушится шквал критики?       — Их рты принадлежат им. Как они ими распоряжаются — их дело.        Итан лишился дара речи. Стоявший перед ним элегантный мужчина обладал поразительной смелостью. Чувство восхищения невольно поднялось из самых глубин его души.        Окажись Итан на месте Танисиэля, ему вряд ли хватило бы духу отстаивать то, что он считает правильным. Скорее всего, он бы просто молча задвинул свои идеи подальше и всю жизнь плыл по течению.        Впрочем, разве не это в итоге привело его в Запретный город?       — Давай оставим дела. Завтра будет достаточно времени, чтобы все обсудить, — Танисиэль внезапно наклонился и прикусил ухо Итана, заставив Бету содрогнуться. — Совсем недавно ты говорил, что тебе не интересно. А как насчет сейчас?        На следующее утро Итан обнаружил, что его запястья все еще привязаны к изголовью кровати лентой от воротника жреца. Он потянул руку, но освободиться не смог. Повернув голову, он увидел спящего рядом Танисиэля, который крепко его обнимал. Длинные золотистые ресницы жреца отбрасывали легкую тень на веки, а красивый нос упирался Итану в плечо. Лицо спящего было изысканным и умиротворенным.        Сердце Итана растаяло. Он не хотел его беспокоить, но руки затекли настолько, что, казалось, вот-вот отвалятся. Он попытался позвать жреца, но голос оказался таким хриплым, что не удалось выговорить ни слова. Лицо Итана вспыхнуло: он вспомнил, как громко стонал прошлой ночью. Он не знал, насколько хороша здесь звукоизоляция и слышал ли их Седой за стеной…        Пошевелиться он не мог, и мысли невольно вернулись к событиям безумной ночи. Жрец привязал его руки к изголовью, а затем, плеснув красного вина ему на пупок, слизывал его. Одного этого воспоминания хватило, чтобы Итан тихо охнул и покраснел от стыда, пытаясь зарыться поглубже в одеяло.        Услышав его тихий стон, жрец медленно проснулся. Сонным взглядом он окинул Итана и запечатлел легкий поцелуй на его челюсти.       — Доброе утро.        Итану пришлось откашляться, прежде чем он смог выдавить пугающе сиплый голос:       — Ты… кхм… можешь меня развязать?        Похоже, прошлой ночью они вымотались настолько, что Танисиэль сразу уснул, забыв освободить Итана. Он виновато поцеловал его в лоб и развязал ленту. Итан пошевелил онемевшими руками, но стоило ему попытаться сесть, как он вскрикнул от боли. Одно определенное место, явно перетруженное, ныло и пульсировало. Бросив укоризненный взгляд на посмеивающегося жреца, он поднялся, опираясь на спинку кровати. Поняв, что на нем нет ни нитки, Итан схватил простыню и, прихрамывая, поплелся в ванную.        Посреди мытья занавеска в душе внезапно отодвинулась. Лицо Итана было в мыльной пене, он не мог открыть глаза, но по аромату легкого сандала с примесью желания сразу узнал Танисиэля. Сердце снова забилось чаще; он почувствовал, как к его спине прижалась чужая нагая грудь, а горячая вода струится по их телам.       — Помоемся вместе? — жрец погладил его по спине, ведя длинными пальцами вдоль позвоночника.       — Только без глупостей! — прошептал Итан.       — Разве потереть тебе спину — это глупость?       — Не трогай там! Ах…        В итоге душ, который мог занять десять минут, растянулся на час. Позже под воротником Итан обнаружил два ряда багровых следов от зубов. Ему пришлось застегнуть форму нелюдя до самого верха, чтобы скрыть эти отметины.        Жрец ушел первым. Итан едва успел застегнуть последнюю пуговицу, как дверь распахнулась. На пороге стоял Седой, глядя на него с двусмысленной и явно недоброй ухмылкой.       — Похоже, ты отлично выспался?        Итан надел очки и ничего не ответил. Он попытался обойти его, чтобы выйти, но Седой схватил его за руку и прошептал:       — Так вот почему этот инопланетянин настоял на твоем участии? Ему приглянулась твоя задница?        Итан глубоко вздохнул и произнес низким голосом:       — Послушайте, после того как я влез в ваши дела с Тифеем, я чуть не погиб на Нептуне. Разве мы не квиты?       — Квиты? Ты что-то путаешь, — Седой холодно искривил губы. — Ты мне просто не нравишься.        С этими словами он без всякой причины нажал на кнопку электрошокера на ошейнике. Итану показалось, будто шею резко вывернуло, а затем онемение и судороги мгновенно распространились по всему телу. Раньше он лишь видел, как других бьет током, и впервые испытал это на себе. Он не мог даже вскрикнуть; тело перестало слушаться, став похожим на натянутую до предела тетиву, готовую лопнуть в любой миг. Мысли исчезли, а мозгу казалось, что он сейчас взорвется.        Это был короткий удар током, но по ощущениям — путь через жизнь и смерть. Итан лежал на полу, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Перед глазами маячили ботинки Седого, чей носок лениво указывал ему в лоб.       — Не думай, что ты на равных со мной только потому, что стал подстилкой Ева, мусор, — он достал из кармана сигарету, зажал ее в зубах и щелкнул зажигалкой. — Думаешь, этот инопланетянин будет спасать тебя каждый раз?        Итан изо всех сил старался не выглядеть помятым, когда входил в медицинскую лабораторию к Танисиэлю. Тем не менее жрец явно что-то заметил и слегка нахмурился.       — Что случилось? — Танисиэль с недовольством посмотрел на Седого.        Седой небрежно бросил:       — Руководство приказало пресекать любые его контакты с неуполномоченными лицами. Он только что нарушил правила.        Итан попытался взять себя в руки и избежать изучающего взгляда Танисиэля, потирая покрасневшую кожу на затылке. Он заметил, что в лаборатории жрец не один. Там присутствовал Бета лет шестидесяти, ученый с элегантными манерами. На его груди висел бейдж: «Доктор Томас Бруно». Был и другой, более молодой Альфа, судя по всему, врач — он в перчатках подготавливал инструменты для забора крови.       — Вы, должно быть, мистер Элдридж, — доктор Бруно не стал ждать, пока Танисиэль его представит. Он первым протянул руку и дружелюбно произнес: — Я доктор Бруно, руководитель этого проекта.        Итан пожал ему руку и смиренно кивнул:       — Я видел ваше имя во многих отчетах.       — Да, я тоже видел вас пару раз, когда заглядывал в Энергетическое бюро, но вы вряд ли меня помните. Жаль, что нам приходится знакомиться при таких обстоятельствах.        Искренний тон собеседника произвел на Итана впечатление. Его поразило, что ученый вообще захотел пожать ему руку. Большинство законопослушных граждан избегали любого общения с нелюдями, не говоря уже о физическом контакте.       — Я закончил приготовления, — подал голос врач с другой стороны. — Мистер Элдридж, пожалуйста, присаживайтесь здесь.        Забор крови прошел быстро. Доктор собирался проанализировать образец на сложном высокоточном приборе. Жрец и Бруно, похоже, не собирались уходить, а вот Седого вежливо попросили выйти — вероятно, чтобы не разглашать лишнюю информацию посторонним.        Итан наблюдал, как врач капает кровь из пробирки на сенсор, который затем плавно втянулся в недра квадратного аппарата. Спустя мгновение на гладком экране замелькали изображения клеток крови и ряды сложных данных. По команде врача система вывела детальную информацию о ядрах и ДНК внутри лейкоцитов.        Итан заметил, как изменилось лицо доктора. Тот лихорадочно перелистывал интерфейсы данных, пока с резким щелчком не отстранился и не уставился на Итана.       — Простите, возможно, с образцом, который я только что взял, что-то не так. Вы не возражаете, если я возьму еще немного?        Итан не понимал, что происходит, поэтому просто ответил:       — Конечно.        Танисиэль подошел ближе и спросил:       — В чем проблема?       — Я не знаю. Возможно, предыдущий образец был загрязнен или в работе машины произошел сбой. Позвольте мне попробовать еще раз, — голос врача звучал торопливо, но действовал он четко. Он снова взял немного крови из руки Итана и отправил ее в аппарат на анализ.        Однако морщины на лбу доктора не разгладились, напротив — они стали глубже. Он даже перезагрузил систему. Выражение его лица было таким, будто он увидел привидение.       — Да в чем дело? — теперь уже и доктор Бруно впал в недоумение.        Врач отступил на несколько шагов. Он покачал головой и посмотрел на Итана.       — С этим образцом крови… что-то не так.