Грех люмена

Насколько мог припомнить Лу Тин, это был первый раз в жизни, когда, проснувшись утром, он увидел рядом с собой другого человека. Ничего подобного не случалось с ним даже в полицейской академии: пока остальные однокурсники крепко спали на соседних койках в общей казарме, Лу Тин, единственный омега на всём курсе, был по обязательному распоряжению поселён в отдельную комнату, куда даже приходилось отмечаться при входе и выходе. Что до причин, Лу Тин, разумеется, прекрасно всё понимал: не разместись он отдельно от других, начнись у него внезапно течка в общей спальне — это неминуемо создало бы школе лишние проблемы, да и ему самому принесло бы одни потери. Он никогда особо не боялся выделяться и становиться объектом особого отношения, тем более что отдельный сон позволял избежать чужого храпа и запаха тел — сплошные преимущества и никаких минусов. Просто иногда ему бывало одиноко. И в школе, и дома, и среди своей компании друзей из богатых семей — казалось, он всегда оставался наименее вписывающимся в стаю среди стадных животных. Просто иногда, не более того. Сейчас же, открыв глаза, он увидел два глаза — серый и зелёный. В комнате было ещё темно, лишь тонкий луч солнечного света пробивался сквозь узкое горизонтальное вентиляционное окошко под потолком, падая как раз на эти глаза с прозрачными зрачками, без намёка на сонливость. Дэн Мочи сказал: — Пора вставать. Лу Тин взглянул на часы — уже перевалило за половину восьмого; сны, кажется, ему в эту ночь не снились. Он не помнил, когда именно перевернулся во сне обратно, оказавшись лицом к лицу с Дэн Мочи, заметил лишь, что не слишком мягкое односпальное одеяло всё так же аккуратно укрывало его, накрывая даже поясницу сзади. Возможно, Дэн Мочи уже давно молча ждал, пока он проснётся — десять минут, полчаса? Целый час? Всё это время просто смотрел на него, не пытаясь разбудить. Это ощущение было поистине чудесным; Лу Тин крепко обнял лежавшего перед ним на прощание и ловко спрыгнул с кровати, обойдя её в изножье в поисках своих ботинок. Пока он, потягиваясь, толкнул дверь и вышел наружу. Дэн Мочи следовал за ним по пятам; скосив взгляд, он увидел, что дверь дома открыта, внутрь просачивается молочно-белый утренний туман, а оба ребёнка приводят себя в порядок перед зеркалом у входа. — Брат, я взяла яблоко! В прошлый раз соседка по парте поделилась со мной мандарином, вот и я хочу поделиться с ней, — R180, застёгивая пряжку туфельки, обернулась к ним с улыбкой, показав два передних зуба, похожих на заячьи. Казалось, о вчерашних переживаниях она уже успела забыть. — А я взял банан, — R179 только что пригладил торчавший клок волос, но, заметив, что они оба вышли друг за другом, оставшись только во внутренней одежде, и стоят рядом у входа в коридор, тут же взвыл: — Вы двое вчера ночью... — Эй, что тебе только в голову приходит в твоём-то возрасте! — оборвал его Лу Тин с видом настоящего старшего. R179 не решился таращиться на Дэн Мочи, поэтому продолжал сердито буравить взглядом Лу Тина: — Н-но... но ты же омега, разве можно так запросто спать рядом с альфой! Вы... вы что, уже пометили друг друга?! Лу Тин про себя усмехнулся: «Пацан наверняка сам толком не понимает, что такое ”метка„», но объяснять ему это, как дурак, он вовсе не собирался. Говорить: «Твой брат пока даже кусать меня не соизволил, так что не переживай, твой брат пока ещё не мой» было бы слишком уж унизительно для собственного достоинства. Поэтому он лишь сказал: — А ты угадай. R179, как и следовало ожидать, разволновался ещё сильнее: — Брат, брат! Ты нашёл себе жену, неужели правда больше не собираешься о нас заботиться?.. Лу Тин, уперев руки в бока, расхохотался. Дэн Мочи тем временем уже дошёл до умывальника, будто вовсе не имея отношения к этой нелепой перепалке, но, услышав последние слова, вышел обратно, держа в руке наполовину выдавленный тюбик зубной пасты: — Если не успеете на автобус, будете идти пешком. R179, подталкиваемый R180, тут же в панике выбежал за дверь. На завтрак в тот день они ели белковые брикеты и виноград. После завтрака Лу Тин не торопился спасать свой арестованный корабль — на эту неделю Дэн Мочи изначально говорил, что у него дела и что он даёт ему выходной, но, когда Лу Тин без особой надежды всё же спросил, можно ли ему сегодня пойти вместе с ним, а вечером вернуться домой, Дэн Мочи, как ни удивительно, не отказал. Лу Тин, разумеется, был вне себя от радости; убрав вчерашний беспорядок, они вдвоём отправились в путь — снова на мотоцикле, только на этот раз на собственном старом мотоцикле Дэн Мочи. — Иду чинить кому-то компьютер, — так Дэн Мочи объяснил, куда они направляются дальше. Дел у него было очень много: Лу Тин увидел, что в сегодняшнем списке заказов значилось семь адресов, три из них — в квартале, где селятся репликанты, ещё четыре — на другом берегу реки, разбросанные по отдельным городкам, где живут обычные люди. Они посещали их по очереди, один за другим. В современные дни, останься кто-нибудь без компьютера, и жизнь его почти замирает, поэтому такого спасителя, как Дэн Мочи, повсюду встречали с искренним радушием и гостеприимством. Но он лишь садился перед сломанной техникой с рассеянным, казалось бы, видом, а на деле полностью игнорировал всех вокруг. Решив проблему, добавлял пару слов о том, на что стоит обратить внимание впредь, и сразу же уходил с рюкзаком за плечами, даже не притрагиваясь к предложенным чаю и угощениям. В том, что касалось починки ПО и переписывания программ, Лу Тин был совершенно беспомощен — разве что мог немного помочь при разборке техники. В остальное время он просто скромно стоял у входа, наблюдая за работой Дэн Мочи, или же его затягивали в разговор хозяева дома — по какой-то причине все, казалось, безошибочно угадывали, что он родом из спецрайона, и живо интересовались жизнью наверху. Лу Тин всё время помнил наказ Дэн Мочи и не рассказывал слишком много о себе, тем более не раскрывал своё настоящее имя. Он соврал, что работает охранником в одном из супермаркетов спецрайона. Бабушка из того дома тут же оживилась и спросила: — А что за товары продают в супермаркетах спецрайона? И вот Лу Тин, который сам-то ни разу не заходил в супермаркет, снова принялся выдумывать, полагаясь исключительно на воображение. Сочинял так вдохновенно, что потом и сам не смог бы повторить свою же историю слово в слово. Дэн Мочи в тот момент сидел в дальней комнате, повернувшись к нему боком, и с лёгким стрёкотом стучал по клавиатуре. Судя по уголкам губ, у него, кажется, невольно проскользнула лёгкая улыбка. В первых двух домах, куда они заходили, им заплатили деньгами, и Дэн Мочи относился к этому весьма спокойно — брал столько, сколько давали, не пытаясь торговаться или что-то высчитывать. Затем они отправились в третий дом, стоявший неподалёку от территории наркоманов и зоны эпидемии. Вся семья там выглядела болезненной, дом был беден настолько , что сошёл бы за нищенский — единственной связью с внешним миром служил старый компьютер, который то и дело зависал. Дэн Мочи, как обычно, без единого лишнего слова быстро привёл в порядок эту старую развалину и внутри, и снаружи, но когда выяснилось, что заплатить хозяевам нечем, он, как ни странно, вовсе не стал настаивать на оплате. Ближе к обеду начались ещё более разнообразные способы расплаты у четырёх домов обычных людей. Владелец зарядной станции подарил целую пачку купонов на зарядку транспортных средств, хотя, глядя на мотоцикл Дэн Мочи, с первого взгляда было понятно, что работал он на бензине. Парикмахерша предложила два набора средств для ухода за волосами — Дэн Мочи сразу отказался. Одинокий старик расплатился мелкими наличными, на что Дэн Мочи уточнил, можно ли электронным способом; последним же клиентом оказался бросивший школу мальчик, тяжело больной, прикованный к кровати — у него сломались и компьютер, и контроллеры, и VR-очки для игр. После починки он подарил Дэн Мочи целую коробку игровых монет в качестве вознаграждения. Лу Тин узнал эти монеты — их выпускала крупнейшая в федерации сеть игровых компаний «Univ»; из десяти игровых заведений в городе как минимум девять принадлежали ей, множество их было и в спецрайоне — он сам бывал там пару раз со своей компанией друзей. Насколько он помнил, одну игровую монету можно было обменять минимум на десять федеральных универсальных кредитов; увесистая маленькая пластиковая коробочка обычно вмещала пятьсот монет — сумма немаленькая. Вопрос был в том, возьмёт ли их этот их прагматичный до мозга костей человек? Или откажется, как отказался от купонов на зарядку и средств для волос? Лу Тину даже было любопытно, чем всё закончится. Дэн Мочи пару раз взглянул на него, затем на мальчика и сказал: — Спасибо. Мальчик жил как раз в Городе ясной луны, и в тот вечер они снова шли по его улицам. Вчерашний дождь так и не высох до конца, всё вокруг оставалось влажным, отчего казалось, будто время каким-то образом наслоилось само на себя или вовсе остановилось. Лу Тин сказал: — После ужина я поеду в отдел по эвакуации транспортных средств забирать свой корабль, так что сегодня я угощаю. Дэн Мочи подтянул рюкзак повыше — детали внутри звякнули друг о друга — и, глядя вперёд, сказал: — Спасибо тебе за эти дни. Тебе, наверное, было нелегко. — Нелегко? Мне кажется, я вообще ничего не делал, ни в четвёртом районе, ни здесь, просто крутился рядом для компании, — Лу Тин заложил руки за спину и с шлепком наступил в лужу. — Но, шеф, сегодня ты и правда был похож на какого-то странствующего героя-праведника, скрытого мастера из легенд. — Вовсе нет, — категорично возразил Дэн Мочи. — Ух ты, ходить по домам, чинить людям вещи и не париться о том, заплатят тебе или нет — если это не благородство, тогда что же это? — Заработок для меня дело второстепенное, — Дэн Мочи слегка прищурился; неподалёку, через два перекрёстка, судя по всему, находился один из игровых залов «Univ». — Пока я чиню эти компьютеры, я успеваю увидеть их серийные номера, — добавил он. — Зачем тебе серийные номера? — Номер для каждого адреса зафиксирован, какую бы технику ни поменяли, при подключении к сети он всегда остаётся единым, к тому же они распределены по улицам по определённой закономерности, — неспешно пояснил Дэн Мочи. — Зная цифры нескольких точек, можно вычислить структуру распределения целого района. — Ну, вычислишь, а дальше что? — Ещё не решил, — Дэн Мочи вдруг как-то поник. Лу Тин прыснул со смеху: — Значит, и завтра будешь чинить и дальше собирать номера? — Завтра другие дела, — мимо промчалось несколько полицейских мотоциклов, Дэн Мочи слегка подвинул Лу Тина ближе к внутренней стороне тротуара. — Как закончу — свяжусь с тобой. — Ладно, — теперь настала очередь Лу Тина поникнуть. Но, немного подумав, он решил, что в последнее время они и так проводили вместе достаточно много времени, а ему и без того досталось столько приятных моментов. не стоило становиться жадным от такой доброты. Успокоившись и как следует всё обдумав, он снова заговорил: — Я, наверное, смогу достать подробную схему распределения серийных номеров по всей столице. Если тебе нужно, могу попробовать. — Не нужно, — Дэн Мочи на мгновение улыбнулся. — Разве это не будет незаконно? Лу Тин на миг застыл. Даже когда Дэн Мочи завёл его в игровой зал, и на него со всех сторон хлынули пёстрые экраны и яркие, как леденцы, неоновые огни, перед его глазами всё ещё стояла эта внезапная, ослепительная улыбка. — Значит... приглашаешь поиграть? — он склонил голову набок, глядя на Дэн Мочи. — А во что умеешь играть? — вместо ответа спросил тот. Этот вопрос застал Лу Тина врасплох. Раньше, приходя сюда с друзьями, он всегда оставался в стороне, наблюдая за игрой и в итоге оплачивая счёт — Шу Жуй не раз с досадой ругал его, называя «безнадёжным транжирой». К тому же он столько лет не бывал в подобных местах, что если и говорить о том, в какой автомат он умеет играть более или менее уверенно, то это разве что бильярд с шариками у входа — та самая игра, на которую даже дети не считают нужным глазеть. В неё Лу Тин мог играть, не опасаясь опозориться. — Давай сначала посмотрим на это, — Лу Тин указал на автомат с шариками. — Режим на двоих? — Никогда не видел, не умею, — Дэн Мочи с невинным видом покачал головой. — Тогда сначала посмотри на меня, ты точно сразу разберёшься, — Лу Тин потянул Дэн Мочи к ступеньке перед автоматом, а сам встал перед ним, спиной к нему. Вставив монетку из двадцати игровых очков, он выбрал самый простой денежный режим — нужно было лишь управлять двумя шаровыми рукоятками на панели, остальные кнопки трогать не требовалось, регулируя наклон лабиринтовой доски в подвешенной впереди рамке, и используя силу тяжести, чтобы направить маленький шарик к выходу. Так можно было заработать виртуальный приз, а накопив достаточно, обменять его на другие шарики разных геометрических форм, а также на другие лабиринтовые доски с более сложными элементами — губчатыми пружинами и прочим. Лу Тин играл очень уверенно. Безостановочно раздавался имитационный звук падающих в копилку монет; позади них была улица, а в уличном шуме то и дело проскакивали выкрики продавцов лотерейных билетов, страстно призывающих прохожих делать ставки на футбол или гонки. В этом шуме, и внутри игрового зала, и снаружи него, люди, судя по всему, всё равно продолжали грезить о богатстве. Лу Тин вдруг осознал, что подобный игровой режим для Дэн Мочи, наверное, был верхом примитивности среди примитивного. А вдруг он уже даже не смотрит на его игру? Он немного помучился этой мыслью, рука его тоже сбилась, и он наконец решился обернуться и проверить, но в ту же секунду вдруг почувствовал, как плечо резко потяжелело: его силой прижали к панели управления, и лишь опершись руками, он избежал удара лицом. В тот же миг запах ржавчины окутал его целиком, обрушившись со всех сторон. Дэн Мочи вплотную прижался к нему со спины, закрывая собой от давления мощного потока воздуха. На улице снаружи царил ещё больший хаос, раздавался громкий рёв сирен — Лу Тин узнал этот звук: экстренная полицейская тревога. Узнал он и силу этого воздушного потока — так проходит вооружённый полицейский летательный аппарат, протискивающийся низко над землёй через узкую улицу. Значит, те стремительно промчавшиеся мимо полицейские мотоциклы всего лишь расчищали путь. Лу Тин ясно осознал: где-то впереди, в одном из уголков Города ясной луны, наверняка находился особо опасный подозреваемый, которого срочно требовалось задержать. Ведь такие корабли не станут вылетать без крайней необходимости, тем более в час пик, в столь плотно населённый район. Полиция и сама прекрасно знала, насколько это неудобно для окружающих: он не только сдувает всё вокруг, но и разбрызгивает скопившуюся на земле грязную воду. Но Лу Тина не забрызгало — ни брюки, ни спину, ни кончики волос на макушке. Его закрыл собой Дэн Мочи. — То, о чём ты говорил — про физический контакт, — сказал Дэн Мочи. — А? — от смущения у Лу Тина язык перестал слушаться. — Я это освоил, — как ни в чём не бывало добавил Дэн Мочи. С этими словами он продолжил прижимать его сзади, отвёл его руки от рукояток и сам, полностью сосредоточившись, взялся за управление. «Сложный режим, начало!» — сообщил механический женский голос, монеты снова с шумом посыпались вниз; тело Лу Тина, прижатое к автомату, будто через рёбра ощущало этот звон. Но поднять голову и посмотреть, сколько же на этот раз заработал умный и уверенный в себе Дэн Мочи — хватит ли этого, чтобы обменять шарик на самую милую форму овечки, — он уже не мог. Потому что он начал бесконтрольно соскальзывать вниз, изгибаясь и плавно поворачиваясь. Все эти движения он проделал, будучи зажатым прямо под его телом. Лу Тину казалось, что он всё ещё падает, пока его затылок и шея не легли на жёсткие кнопки панели управления. Стоило слегка приподнять взгляд — и перед глазами оказалась грудь Дэн Мочи. Сегодня на нём была тёмно-серая толстовка с капюшоном. Шнурки от капюшона слегка касались лба Лу Тина. Часть шеи была открыта, демонстрируя красивые линии, безупречную кожу... и кадык со штрихкодом, придававшим ему вид одновременно отстранённый и уязвимый. Лу Тин не позволял себе моргнуть даже на мгновение, глядя на эти сине-чёрные вертикальные полоски, а затем потянул Дэн Мочи за воротник, вынуждая его наклониться ниже. А затем, будто в наваждении, поцеловал его. Кожа, покрытая несмываемой татуировкой, при поцелуе ничем не отличалась от любого другого места — от уголков губ, щёк или ладоней... В них изначально не было никакой разницы. Звук сталкивающихся шариков прекратился. Полицейский отряд как раз в этот миг полностью стремительно и шумно проехал мимо, скрывшись без следа. Поцелуй Лу Тина продолжался — очень лёгкий, очень нежный, в нём почти не было ничего от влажной страсти, он просто хотел прикоснуться к нему. Затем Лу Тин очень смело поднял взгляд. Дэн Мочи не стал выпрямляться, лишь сосредоточенно смотрел на него — густые ресницы отбрасывали тень на нижнее веко, но взгляд оставался таким же живым. Лу Тин прикусил нижнюю губу, чуть подался вверх, и его неровное дыхание коснулось щеки Дэн Мочи. Сейчас они были так близко друг к другу — нос к носу, лицо к лицу, — что казалось, стоит приоткрыть рот, и можно будет по-настоящему поцеловаться. И тогда Лу Тин действительно это сделал. После первого раза в груди будто разошлась безумная трещина, и сейчас она раскрылась ещё шире, готовая поглотить все его несбыточные мечты. Ухватившись за эту секунду, которая могла ускользнуть в любой момент, он впервые за все эти дни по-настоящему приоткрыл губы навстречу чужим. Лёгкое касание, посасывание, кончик языка, робко приоткрывающий уголок губ... Все эти незнакомые действия, которые он бесчисленное количество раз проделывал в своих снах, теперь стали реальностью, слишком стремительно захлестнув его с головой. Лу Тин почувствовал, что просто обязан закрыть глаза. Однако, в отличие от снов, ни удивления, ни отвращения во взгляде не было — Дэн Мочи не растворился дымкой и не оттолкнул его. Дэн Мочи приоткрыл рот и принял этот поцелуй. Это сладостное безумие, трепет каждой клеточки его существа и иллюзия того, как кровь загорается, испаряется и превращается в сухой запах ржавчины — всё это заставило Лу Тина ощутить ту самую «связь». Слово, которое когда-то без конца повторял его психотерапевт и которое сам он никогда не мог себе представить. Связь. Лу Тин заплакал, слёзы текли не переставая, заставляя его распахнуть глаза, чтобы Дэн Мочи мог видеть, как они скатываются по щекам. Поцелуй при этом не прерывался. Дэн Мочи подхватил Лу Тина за поясницу и медленно, но уверенно приподнял, усадив на край панели автомата. Лу Тин раздвинул ноги, обхватив его за талию, а руками крепко обвился вокруг его плеч и спины, впиваясь пальцами так сильно, что, казалось, готов был порвать куртку и худи, чтобы добраться до кожи. Двое абсолютно неопытных людей сошлись вместе; целуясь, они разделяли общую растерянность. Им оставалось лишь жадно глотать дыхание друг друга, слюну, и неистово сминать чужие губы, в то время как острые края зубов вносили в поцелуй хаос и лёгкую боль. Лу Тин не чувствовал, чтобы Дэн Мочи намеренно искал чувствительные места у него во рту, но сейчас ему казалось, что у него чувствительно абсолютно всё. Когда поцелуй наконец оборвался, он почти не чувствовал собственных губ. «Ты был прав, когда говорил, что избыток ощущений мешает суждениям. Теперь я тоже испытал это на себе», — вяло подумал Лу Тин. Было ли это смятением феромонов или, наоборот, их стабилизацией — сейчас это уже не имело значения. Он тяжело дышал, крепко обхватив шею Дэн Мочи и не желая отпускать, уткнувшись переносицей в его плечо, сквозь пелену слёз глядя на постепенно зажигающиеся вдоль улицы огни. Лишь спустя долгое время, немного придя в себя, он смог унять неловкие всхлипы. — Как хорошо, — Лу Тин слизнул влагу с уголка губ, всё ещё не решаясь встретиться взглядом. — Почему ты плачешь? — голос Дэн Мочи прозвучал немного хрипло. — Потому что я почувствовал. — Что? — Что ты хоть немного... любишь меня. — ... Пальцы Лу Тина зарылись в волосы у виска Дэн Мочи, неумело, но с явной привязанностью поглаживая их снова и снова. Они всё ещё не смотрели друг другу прямо в глаза, но в глазах Лу Тина отражался только один человек, и он верил: то, что видел сейчас Дэн Мочи, помимо ярко светящегося экрана автомата, хоть немного, но включало и его самого. — Эти несколько дней, пока мы не увидимся, ты будешь по мне скучать? — Я буду о тебе думать. — Это то же самое, что сказать, что ты хочешь как можно скорее меня увидеть. Дэн Мочи выдохнул и не стал больше это отрицать, обнял Лу Тина за талию и молча прислонился лбом к его плечу, будто позволяя себе редкий момент расслабленного отдыха. Лу Тин осознал, что в нынешнем своём состоянии предел его возможностей — попросту выпрямить спину; судя по всему, они рисковали простоять так, пока их не прогонит владелец заведения. Вместо того чтобы рассеяно блуждать взглядом по улице, куда разумнее было бы как следует рассмотреть того, кто его обнимает — есть ли на этом лице хоть тень смущения? Лу Тин уже собирался сделать именно это, как только Дэн Мочи закончит отдыхать у него на плече. Он поднял руку и потёр веки, чтобы слипшиеся от слёз ресницы не выглядели потом слишком нелепо, как вдруг его взгляд выхватил два силуэта. Они шли по другой стороне улицы, с востока на запад, как раз проходя мимо, прямо напротив Лу Тина. Двое молодых людей примерно одинакового роста, шли плечом к плечу, даже темп шагов и то, какой ногой они ступали, совпадали. Цвет волос у одного — серебристо-серый, у другого — огненно-рыжий, весьма приметное сочетание; один был одет крайне небрежно и что-то оживлённо рассказывал, активно жестикулируя, другой же, наоборот, выглядел безупречно, шёл, опустив голову, глядя себе под ноги, молча куря сигарету. Хотя освещение было не слишком ярким, Лу Тин всё же разглядел их отчётливо и узнал. Впечатление от этой встречи было слишком сильным, чтобы ошибиться. Хэ Чжэньшэн. Вместе с Шу Жуем?..