Грех люмена

Именно Дэн Мочи попросил остановиться. Это случилось почти в тот момент, когда они уже почти обошли этот мусорный холм кругом. Безопасный дом, где стоял корабль, был совсем неподалёку. Дэн Мочи остановился и, скосив взгляд на Лу Тина, сказал: — Тебе сейчас опасно находиться здесь. Лу Тин уже некоторое время молча оглядывался по сторонам — вокруг почти не было людей, поэтому он всё время убеждал себя: ничего страшного, ничего страшного. То ощущение жара и слабости действительно накатывало приступами, и не было похоже на бурную волну прошлой течки. Но, услышав слова Дэн Мочи, он снова заволновался: — От меня что, пахнет? Он боялся, что то, что от него исходит, слишком заметно и разнесётся слишком далеко, привлекая ненужное внимание; и в то же время боялся, что до сих пор у него вообще нет никакого запаха — Дэн Мочи ведь такой сообразительный, наверняка сразу раскусит обман с парфюмом, выдаваемым за его собственный запах люцерны. Дэн Мочи же спросил: — Лекарство взял с собой? Лу Тин машинально протянул ему рюкзак и растерянно ответил: — Там, там внутри. Дэн Мочи не взял рюкзак, лишь убрал телефон обратно в карман: — Термочувствительную сеть я пока отключил. Возвращайся в безопасный дом, прими лекарство и отдохни. Лу Тин торопливо кивнул, прижав рюкзак к груди, пробежал несколько шагов в ту сторону, но тут же резко обернулся: — А ты? То есть, я хотел сказать — ты останешься снаружи? Дэн Мочи прислонился к боку кузова, скрестив руки на груди: — Для тебя я тоже опасен. Но, судя и по тону, и по позе, он выглядел совершенно невозмутимым. Лу Тин не мог заставить себя попросить его остаться рядом — у того ведь и правда не было никакой необходимости рисковать, оставаясь с ним в одном помещении: стоит волне феромонов накатить в полную силу, и ничто уже не остановит. Альфа и омега, оказавшиеся вместе в такой ситуации, уж точно не удержатся ни от чего другого. Сам Лу Тин, пожалуй, не пожалел бы об этом. Но что насчёт Дэн Мочи? Он больше не решился обернуться — слишком ясно осознал собственную нерешительность — и, опустив голову, побежал к тому домику. Свинцовые стельки в ботинках тянули его вниз, заставляя спотыкаться. Ворвавшись внутрь, он обнаружил, что замок настолько проржавел, что дверь вообще не запирается изнутри. Лу Тин, тяжело дыша, снял маску и сполз по двери на пол. В доме было темно, а где находится выключатель, он не знал, отчего чувствовал себя ещё уязвимее. Невозможность полностью отгородиться от внешнего мира тоже пугала его. Разрывая упаковку лекарства, он уже начал жалеть, что не побежал прямиком к своему кораблю, но тут браслет дважды пикнул — в беззвучном режиме уведомления приходили только от «избранного» контакта. Верхний свет вдруг тоже зажёгся, и Лу Тин зажмурился от неожиданной яркости. Над запястьем спроецировались два сообщения. Дэн Мочи: «Инфракрасную сеть включил, никто чужой не проникнет, я тоже не буду входить, подожду снаружи. Не бойся». Дэн Мочи: «Свет тоже включил». Лу Тину не хотелось закрывать этот интерфейс — маленький голубоватый светящийся экранчик казался ему приятнее, чем яркие лампы под потолком. Капсулы-ингибиторы, взятые на этот раз, тоже были сильного действия, обычная доза — одна капсула за раз, но он, решившись, залпом проглотил сразу шесть штук — целую упаковку — запив всё горячей, обжигающей водой из термоса. Во рту будто слезла кожа, дыхание стало ещё более прерывистым, но глаза его всё так же неотрывно смотрели на те несколько строчек текста. И тогда он заплакал. Сквозь слёзы он всё же напечатал ответ: «Не боюсь, просто чувствую, что причиняю тебе лишние хлопоты». В последнее время с ним постоянно так и происходило. Стоило наступить решающему моменту — начиналась течка. А начиналась течка — и он плакал. Лу Тин испытывал отвращение к собственной избыточной секреции жидкостей тела, будь то слёзы в глазах или что-то в куда более неудобных для упоминания местах. Что касается слёз, то это была старая привычка: с самого детства он мог заплакать в самый неожиданный момент. Например, просидев послушно в участке до самого рассвета в ожидании, когда мать вернётся с вызова и обнимет его хоть на одну минуту, или когда старший брат обзывал его «никчёмным слабаком» за то, что он слишком увлекался стрельбой, а отец конфисковал его пистолет — и та секунда, когда на пятнадцатилетие сестра подарила ему новое оружие. Но сейчас он находился на суровой, безжалостной земле, рядом не было ни одного из тех двоих людей, что были ему дороже всех, всё вокруг казалось чужим, и верить он мог только одному человеку — Дэн Мочи, и заодно его механической собачке и его дому. Лу Тин, конечно же, помнил, что говорил, впервые ступив на эту землю: что он сильный, не капризный, что пришёл помогать, а сейчас, как ни посмотри, только мешал. Всё помещение, полное видавшего виды оборудования, безмолвно смотрело на него в ответ. Он сжал правой рукой левую руку, стараясь не думать о поясе брюк. Капсулы быстро растворялись в желудке, слегка проступала горечь, но ему было не до мыслей о передозировке — хотелось только поскорее прийти в норму. К счастью, эта течка, похоже, действительно не была такой сильной. Примерно через полчаса Лу Тин измерил показатели — пульс и температура тела почти вернулись к уровню чуть выше обычного, слабость тоже постепенно отступала. Опираясь на дверной косяк, он поднялся на ноги, идти теперь получалось нормально, только защитный костюм насквозь пропитался и потом, и той вязкой влагой, и теперь неприятно липнул к телу. «Ничего, как-нибудь справлюсь, — подумал Лу Тин, — скоро выйду и буду работать вдвойне, чтобы вернуть себе достоинство». Он написал Дэн Мочи: «Мне лучше, сейчас выйду». Дэн Мочи: «Не торопись, спокойно выходи». Лу Тину сразу стало гораздо спокойнее. Он не спеша выпил ещё пару глотков воды, минуты через две снова надел перчатки и маску, толкнул дверь — и как раз попал под красноватые сумерки. Просвет в небе всё ещё оставался, закатное солнце пробивалось сквозь него, окрашивая слой смога в багровый цвет. Под этим ярким сиянием он прошёл через зону инфракрасной сети, миновал все мины на земле. Обогнув груду камней, он снова увидел то самое место, где они расстались, метрах в двухстах впереди, но, включив увеличение в очках, Лу Тин пришёл в ужас. Там, окружённый тремя рослыми, крепкими мужчинами, Дэн Мочи был прижат одним из них к машине — казалось, ему приставили пистолет прямо ко лбу, а рядом стоял пикап, чуть крупнее механической собачки, и двое человек грузили что-то в его кузов. По всей видимости, они забирали в свой пикап всё то, что они с Дэн Мочи успели собрать за день. Вооружённое ограбление. Всего за несколько минут? Лу Тин выхватил пистолет, с трудом подавляя желание броситься туда бегом. Прежде чем крикнуть предупреждение, как полицейский, он не имел права открывать огонь, но дуло его пистолета уже было направлено прямо на голову вооружённого мужчины. В таком физическом состоянии, один против троих, шансы на успех нельзя было назвать высокими — стоит ли искать укрытие для противостояния, или лучше атаковать напрямую? Двести метров расстояния, один пистолет, цель за пределами обычной дальности — стрелять на такое расстояние ему доводилось, если точнее, попадание было девять из десяти, но сейчас Лу Тин не был уверен в себе. У Лу Тина от напряжения даже кожа на голове онемела, ясно думать почти не получалось. Он бесшумно, ничем себя не выдавая, продолжал приближаться, снова и снова прокручивая в голове: у противника заложник, и это Дэн Мочи, — ошибиться здесь он не имел права. Сколько было учебных тренировок по спасению заложников, пусть и без реальной практики, и всё же следовало сохранять спокойствие духа. Ошибиться он не имел права. Но и ждать дольше он тоже не мог. Постепенно приблизившись почти на сто метров, в ту самую секунду, когда он уже собирался нажать на спусковой крючок, обстановка вдруг снова изменилась. Все трое грабителей вскочили в пикап и рванули прочь, а Дэн Мочи так и остался стоять на прежнем месте, никак не реагируя, будто даже провожая их взглядом. Лу Тин выдохнул с облегчением, но тут же снова заволновался: — Шеф, не дай им уйти! — крикнул он на бегу, уже совсем не боясь их оружия — наоборот, в голове была одна мысль: поскорее пристрелить их. Но убивать без разбору незаконно, да и с должности его тут же снимут, поэтому он, стиснув зубы, начал стрелять по шинам. Прозвучали два выстрела подряд — оба задних колеса тут же спустили, и машина держалась теперь только за счёт жёсткости самих покрышек. Пикап и так был перегружен металлом и тремя здоровенными мужиками, из-за чего и так не мог разогнаться, а теперь и вовсе, волочась, еле-еле полз вперёд, словно черепаха. Двигатель издавал натужный, надрывный рёв, похожий на старческий кашель. Лу Тин догнал машину сзади, одним прыжком перемахнул в провисший задний кузов, двумя ударами ног по головам сбил с ног двоих людей и, шагая прямо по груде арматуры в кузове, добрался до кабины. Разбил заднее стекло и проник внутрь. Лу Тин, сложенный пропорционально и наделённый гибким, жилистым телом, проскользнул в кабину без труда, но отвоевать руль оказалось куда сложнее. Водитель весом не меньше ста пятидесяти килограммов обладал чудовищной силой и едва не вцепился зубами в открытый участок шеи Лу Тина. Однако тот вовремя выставил локоть, а затем, ухватив противника за шиворот, с размаху впечатал его лицом в боковое стекло. Челюсть хрустнула, не выдержав столкновения со стеклом Пользуясь тем, что громила опешил от боли, Лу Тин изо всех сил блокировал его движения, не давая вырваться, и пытаясь перехватить управление. Всё это заняло считанные секунды, и пикап почти не сбился с курса. Но что-то было не так, абсолютно не так. В одно мгновение исчезло чувство надёжного сцепления шин с дорогой, словно земля под колесами внезапно просела, а в следующую секунду на него обрушилось чувство невесомости. Земля провалилась, образовав огромную воронку. Лу Тин полетел вниз вместе с машиной и всем тем скарбом, который они с таким трудом собирали. Выстрелили подушки безопасности, к тому же здоровяк послужил ему отличным буфером. Лу Тин сосредоточился, прислушиваясь к каждому участку своего тела: боли он не чувствовал, серьёзных травм не было. Поэтому он быстро выбрался наружу через разбитое им же окно. Солнце почти село. В тусклом свете сумерек Лу Тин разглядел, что двое парней, которых он сбил с ног, после падения лежали при смерти. Одному не повезло особенно: грудную клетку насквозь прошило арматурой, из артерии всё ещё фонтаном брызгала кровь. Голова второго представляла собой сплошное кровавое месиво. У Лу Тина не было с собой аптечки первой помощи. Он лишь мельком взглянул на них и задрал голову вверх. Воронка была диаметром не меньше пяти метров — достаточно, чтобы вместить пикап, а глубина была и того больше — метров восемь, не меньше. Выбраться отсюда без посторонней помощи было просто невозможно. Лу Тин не то чтобы сильно переживал за свою безопасность — он верил, что Дэн Мочи придёт ему на помощь. Гораздо больше его заботило, как вытащить наверх отвоёванный груз и что делать с этой троицей. Стоило ему активировать браслет и открыть «избранный» контакт, как разгромленное дно ямы залил широкий луч белого света от фонарика. Свет отбросил длинную стройную тень, которая изломилась в углублении воронки. Лу Тин поднял голову: Дэн Мочи, сняв маску и зажав фонарик в зубах, смотрел на него сверху вниз. Из-за его спины вытянулась механическая клешня. «Щенок» тоже пришёл. Он опустил свой самый длинный манипулятор: три пальца сомкнулись, образуя крюк, а сам захват изогнулся наподобие сиденья, похожего на качели. Длины стрелы хватило ровно настолько, чтобы она повисла над крышей пикапа. — Держись крепко и садись, — донёсся сверху спокойный и отстранённый голос Дэн Мочи. Хотя на вид это «кресло» обещало быть донельзя жёстким, Лу Тин с полным удовлетворением вскарабкался на крышу машины и уселся в него. Поджав ноги и оторвавшись от металлического кузова, на котором только что стоял, он обеими руками крепко обнял грязный механический манипулятор. Механизм оторвал его от пикапа и медленно потянул вверх. В душе Лу Тин поклялся, что больше никогда не будет втайне насмехаться над тем, что у этой штуки такой непропорционально тяжёлый верх. Дэн Мочи стоял на краю воронки, управляя длинноруким «щенком». Дождавшись, пока Лу Тин поравняется с краем земли, он зафиксировал стрелу, отложил телефон и, полуобняв-полупридерживая, спустил его с «качелей» вниз. Щёки Лу Тина под маской уже пылали румянцем — его бросило в жар ещё там, на дне ямы, когда он снизу вверх смотрел на невероятно невозмутимого Дэн Мочи. Вдобавок ко всему, пока он слезал с металлических пальцев «щенка», он зацепился и надорвал джинсы, надетые поверх противорадиационного костюма. А ведь там, под одеждой, у него всё по-прежнему было влажно и скользко. — Спасибо тебе, — сказал он. — Я такой дурак, откуда здесь вообще вдруг взялась эта здоровенная яма? — Я выкопал, — Дэн Мочи плотнее натянул маску и спросил: — Не поранился? — Я в порядке, только бедро и таз немного ломит, наверное, просто лёгкий ушиб… Ты выкопал?! — Лу Тин всё ещё не мог переварить услышанное. — Угу, — кивнул Дэн Мочи, снова направляя луч фонарика в яму. — Одиночек грабят очень часто, а я обычно работаю один, поэтому в этом деле у меня опыта хватает. — Я всё равно ничего не понимаю. — Если я стою на том самом месте, где стоял только что, то после ограбления путь грабителям преграждают завалы щебня, и уехать они могут лишь в нескольких направлениях. Поэтому на каждом из возможных путей отхода я вырыл яму, перекрыл её несущими плитами и засыпал землёй, — Дэн Мочи видел, как тёмная кровь огромной лужей растекается по собранному им металлолому, но лишь опустил глаза и спокойно смотрел вниз. — Чтобы заставить их провалиться, достаточно дистанционно убрать опоры. Правда, спрятанные под землёй механизмы слишком старые, поэтому обычно мне нужно дать им минут пять форы на срабатывание. — Я не думал, что ты погонишься за машиной, — добавил он, и его голос прозвучал напряжённо. Лу Тин тоже неотрывно смотрел на кровь. Его грудь тяжело вздымалась. Ему потребовалось немало времени, чтобы переварить услышанное. — Значит, когда ты остался там и отправил меня одного в безопасный дом, ты на самом деле очень сильно рисковал. — Это место, где я передаю товар покупателям. Когда ждёшь один, часто натыкаешься на грабителей. Если ты готов — ничего не потеряешь. Если бы они не провалились в яму, у меня в запасе были и другие способы, — Дэн Мочи говорил об этом совершенно будничным тоном, методично водя пальцем по виртуальному джойстику на экране телефона. Он опустил вниз ещё два механических манипулятора, но уже не тот, на котором только что поднимался Лу Тин. — Просто так совпало, что пока я ждал тебя, они как раз нагрянули. Лу Тин всё ещё стоял в оцепенении. Со дна воронки доносились скулёж и завывания — скорее бессвязные, хаотичные вибрации голосовых связок людей, уже утративших способность говорить. Там, на дне, кто-то умирал, но сколько именно — Лу Тин не мог разобрать. — Может, нам стоит вызвать скорую?.. — спросил Лу Тин. Едва эти слова слетели с его языка, он осознал всю их непроглядную глупость. В четвёртом районе не было даже захудалой клиники, что уж говорить о медицинских учреждениях, готовых оказывать первую помощь грабителям-репликантам. И действительно, Дэн Мочи просто проигнорировал его слова. Привычным движением он ввёл код задачи на панели управления, и тут же активировался электромагнит. Раздался оглушительный металлический лязг — крупные и мелкие куски железа, арматура и детали разом примагнитились к механической руке, взмыли из воронки и опустились обратно в кузов «щенка». Хватило трёх заходов, чтобы собрать всё. Они вытащили не только их собственную дневную добычу, но и то, что грабители изначально перевозили в своём пикапе — кто знает, сами ли они собрали этот лом или это было награбленное добро, отнятое у каких-то бедолаг. Впрочем, даже если сложить всё добытое вместе, выходило не так уж и много. Дэн Мочи было совершенно плевать на то, что с некоторых шестерёнок и кусков арматуры всё ещё капает кровь. Напоследок он окинул воронку взглядом: кроме малоценного мусора, слишком тяжёлого для магнита пикапа и трёх умирающих людей, смотреть там больше было не на что. — Ловушки приносят мне неплохой доход, потому что в них постоянно кто-то угождает, — он повернул голову, посмотрел на Лу Тина и негромко произнёс: — У людей больше нет лесов. Та охота, о которой ты говорил, выглядит именно так? Окончательно стемнело. Не собираясь дожидаться ответа, он развернулся и зашагал прочь. Тележка со скрипом развернулась и покатилась следом за ним. Лу Тин всё ещё не мог прийти в себя — мысли в его голове отчаянно спорили друг с другом, не давая сосредоточиться. Он поспешно нагнал его и встал рядом: — Ограбление — это, конечно, отвратительно. Когда они взяли тебя в заложники, я хотел его убить, я уже достал пистолет. Но… но грабителей нужно арестовывать, отдавать под суд, а не бросать здесь умирать. — Тогда возвращайся и вытаскивай их. — Я… — Тащи их в больницу или в полицейский участок, дело твоё. Вот только для репликантов в суде существует лишь один приговор — смертная казнь. Сажать нас в тюрьму считается лишней тратой общественных ресурсов. — Я не это имел в виду… — сбивчиво пробормотал Лу Тин. И хотя слова Дэн Мочи прозвучали абсолютно ровно, как сухая констатация фактов, его не покидало чувство, что идущий рядом с ним человек злится. Дэн Мочи и вправду больше не проронил ни слова. Лу Тин попытался связаться с главным управлением полиции, чтобы доложить об обстановке — профессиональный долг обязывал его это сделать. Но сейчас он был всего лишь младшим офицером вне штата, да ещё и временно отстранённым, так что у него даже не было доступа к экстренной линии связи. Получив дежурный ответ: «Мы свяжемся с вами в ближайшее время», он понял, что его сообщение просто кануло в пустоту. Подняв глаза на дорогу, Лу Тин обнаружил, что отстал от Дэн Мочи почти на десять метров, и теперь их разделял механический «щенок». Безопасный дом был уже прямо перед ними. Лу Тин в очередной раз бросился вдогонку. — Ты собираешься здесь ночевать? — осторожно спросил он. — Я видел сводки, ночью температура здесь падает до минус двадцати, да и радиационный фон слишком высокий, чтобы тут оставаться. Дэн Мочи ничего не ответил. Подхватив часть металлических деталей, он понёс их в дом. А ведь в углу и правда лежал матрас. Лу Тин тоже принялся за тяжёлую работу. Сделав несколько ходок, он снова спросил: — Тебе ведь нужно каждый день забирать младших брата и сестру из школы? Уже так поздно, нам пора срочно возвращаться. — Я велел им идти домой самим. Выходит, время уже прошло? Тот запутанный, опасный маршрут, двое таких маленьких детей... Лу Тин понуро сложил охапку ржавых стальных листов, которые нёс в руках. И всё из-за этой его непредсказуемой течки. Но он твёрдо решил во что бы то ни стало увязаться за Дэн Мочи. — Моё состояние всё ещё не слишком стабильно, я не рискну один вести корабль, — его голос зазвучал совсем мягко. — Шеф, помоги мне немного. Пожалуйста, не злись. Я понимаю всё, о чем ты говорил, правда понимаю, — с этими словами он снова попытался ухватить Дэн Мочи за запястье. И он действительно ухватился за него. В тот миг, когда его пальцы сжались у запястья, Дэн Мочи заметно напрягся. — Я отвезу тебя обратно, потому что ты приехал мне помочь, — медленно произнёс он. — Но впредь больше не приходи. Лу Тин так и не отпустил его руку: — Как это не приходить? Я подал рапорт о переводе сюда на службу, документы уже отправлены. — … — Я говорю серьёзно! — Тебе следует держаться от всего этого подальше. — Это я сегодня путался у тебя под ногами, но я уже многому научился. К тому же, течка у меня не каждый день. Ты альфа, и моё сегодняшнее состояние наверняка выбило тебя из колеи. Если я буду вовремя принимать таблетки, такого больше не повторится, — торопливо, с тревогой в голосе оправдывался Лу Тин. — Я просто хочу сказать, что в будущем от меня точно будет больше толку, чем сегодня! — Дело не в этом, — Дэн Мочи по одному разжал пальцы Лу Тина. Даже сквозь ткань перчаток его хватка ощущалась жёсткой и непреклонной. — Сегодня ты действовал вполне эффективно. — Что? — опешил Лу Тин. Дэн Мочи отступил на шаг и сел на станок, высотой достающий по пояс. Опустив голову, он уставился в пол, и в том, как он сидел, в его позе сквозила растерянность. — Феромоны на меня не действуют. Они работают лишь потому, что человеческий мозг реагирует на внешние раздражители — будь то визуальные, слуховые или обонятельные. Они пробуждают возбуждение, грусть, отвращение, симпатию... самые разные чувства. Даже у репликантов всё устроено так же. Поэтому люди могут впадать в уныние или терять над собой контроль — это проявление человеческой природы. — Угу, — Лу Тин кивнул, показывая, что понял, совсем как раньше, когда внимательно слушал его терпеливые объяснения научных законов. — А у меня всего этого нет. Зачастую я вообще не чувствую никаких эмоций. — Не чувствуешь? — Да. Но ведь они не могут просто не существовать, это же абстрактное понятие. Скорее всего, у меня просто нет отклика на внешние раздражители, — произнеся это, Дэн Мочи умолк, словно глубоко над чем-то задумавшись, а затем резко поднял взгляд. — Лу Тин... из-за тебя это начало меняться.