Грех люмена

Было уже начало девятого, когда Лу Тин наконец вернулся в полицейский участок; обычно от него требовалось отмечаться здесь не позднее половины восьмого. Огромный летательный аппарат, формой напоминающий палатку, постоянно базировался на крыше роскошного казино. Чёрный корпус корабля из наноматериала отражал беспорядочные неоновые огни внизу, а дождевая вода стекала по его бортам, точно маслянистая плёнка. Лу Тин, с которого стекала вода, кашляя, скользнул в коридор — сканер во внутреннем входе дважды пискнул, несколько красных световых лучей сложились в сетку, наложенную на линии его лица. Лу Тин направил взгляд на камеру, с натянутой улыбкой изобразил по требованию несколько выражений лица, дунул на большой палец и приложил его к дактилоскопическому замку сбоку от дверной рамы. — Добро пожаловать, офицер Лу. Капитан Хот просит вас зайти к ней в кабинет до двадцати часов двадцати пяти минут. — Понял, — Лу Тин тоже перешёл на английский; взрывозащищённая дверь закрылась у него за спиной. — Спасибо, мисс Пинк. Эта «мисс Пинк» была комплексной компьютерной программой по имени «Pink»; после ядерной войны такие программы получили повсеместное распространение в системе охраны правопорядка, различные ведомства делились между собой частью данных, а затем программа год за годом обновлялась и совершенствовалась. В детстве Лу Тин то и дело сбегал из дома и мчался в участок искать мать, но мать почти всегда была на вызове, и потому его частенько оставляли под присмотром этой электронной няни. Он с самого детства считал, что этот механический женский голос звучит достаточно правдоподобно, чтобы сойти за настоящий — куда изысканнее, чем те виртуальные дворецкие, виртуальные компаньоны и прочая подобная продукция на базе ИИ, что имелась в свободной продаже. Как-то раз его оставили на дежурстве одного, и от скуки он даже проболтал с ней минут десять с лишним; записи тех детских разговоров и та видеозапись до сих пор хранились в базе данных Пинк. Так что теперь их беседы напоминали общение с давно не видевшимся старшим родственником. — Системой обнаружено превышение радиационного фона на вашем теле, — Пинк перешла на китайский, предупреждая. — Пожалуйста, в приоритетном порядке пройдите в дезинфекционную комнату. — Ну тогда мне стоит поторопиться, — рассеянно ответил Лу Тин, глядя, как секундная стрелка на его часах неумолимо приближается к двойке. Комната радиационной очистки в полицейском участке всегда работала весьма эффективно, у каждого сотрудника имелась своя отдельная кабинка: Лу Тину нужно было лишь бросить загрязнённую, непригодную больше одежду в изоляционный контейнер, голым забраться в надувную очистительную камеру, а через двести секунд, услышав звуковой сигнал, выбраться обратно. Обычно даже душ был не нужен, но на этот раз всё вышло немного иначе. Натягивая бельё, Лу Тин нащупал между ног какую-то жидкую слизь. Она была абсолютно прозрачной, без цвета и запаха, не липла к рукам, но скопилась у самого основания бёдер, отчего кожа скользила, а при любом движении жидкость тянулась тонкими нитями. Он вытерся насухо, натянул жёсткую форменную рубашку, но, прежде чем застегнуть брюки, снова тронул рукой ягодицы, и обнаружил, что там снова влажно. «Неужели не вытирается насухо?» Так что ему пришлось по-быстрому ополоснуться под душем ещё пару минут. Вдаваться в подробности Лу Тин не желал. Он и без того был взвинчен, так что быстрый душ стал пределом его терпения. После этого он высушил тело, полностью оделся, вставил идентификационную магнитную полосу в галстук, достал из свинцового ящика для обеззараживания от радиации свои личные вещи и по очереди аккуратно надел их на себя, после чего постучал в дверь капитана. — Войдите, — раздался низкий голос капитана Хот. — Мадам, я должен извиниться, — Лу Тин вытянулся по струнке перед её столом. — Сегодня произошла небольшая неприятность, я не отпрашивался, но опоздал. — Ну да, семь тридцать утра, семь тридцать вечера, — сухо усмехнулась Хот, поправляя седой пучок волос. — Особое распоряжение господина президента — головная боль как для тебя, так и для нас. Главное, что ты вернулся целым и невредимым, а то ещё немного, и нам пришлось бы отправляться на розыски. — В этом не было необходимости, я уже совершеннолетний. — О пропаже взрослых тоже заявляют. В особенности когда дело касается омеги, который перешагнул порог совершеннолетия меньше четырёх месяцев назад. Всё, можешь быть свободен. Ступай домой. Подобный разговор затевался уже не в первый раз. Будучи единственным «представителем иного пола» в этом участке, Лу Тин наслушался подобных намёков — как явных, так и скрытых — более чем достаточно. Омега ростом сто семьдесят пять сантиметров и весом шестьдесят один килограмм, по всеобщему, казалось, убеждению, вообще не должен был числиться здесь на службе. Он приказал себе не раздражаться и сказал: — Раз вы вызвали меня в кабинет, я решил, что мне собираются поручить какое-то дело. — Нет, — Хот смотрела на экран на столе, поднимая чашку кофе. — Лу, сейчас ты выглядишь очень слабым, иди-ка домой пораньше, отдохни как следует. Уидимся завтра утром. — Значит, вы всё же не собираетесь назначить мне участок? — Кстати, — Хот вдруг подняла глаза, — ты сказал, по дороге случилась какая-то неприятность? Лу Тин на мгновение растерялся, чувство смятения снова нахлынуло на него, вытолкнув наружу желание выговориться: — Да просто по дороге назад у меня вдруг подкосились ноги, всё тело ломило, идти быстро не получалось, чувство равновесия немного нарушилось. Возможно, из-за усилившейся радиации, или же из-за низкого сахара в крови. Немного посидел в надземном метро, стало полегче, а потом от станции я медленно, еле-еле дошёл пешком обратно, вот и опоздал. — Ты был в Нижнем городе? — Угу, проездом, — Лу Тин слегка напрягся, не собираясь распространяться подробнее, и уставился на брови Хот. — Понятно. Мой совет тот же: отдохни как следует, — Хот начала печатать что-то на клавиатуре, давая понять, что он может идти. Лу Тин не знал, связывается ли она сейчас с его отцом, чтобы рассказать что-то о Нижнем городе, да и знать не хотел. Однако то, что он обдумывал уже долгое время, наконец сорвалось с языка: — Мадам, прошу вас, дайте мне разрешение на бланк заявления о переводе. — М? — Хот прищурилась. — Вы никогда не закрепите за мной участок и не дадите реальной работы. Всё потому, что вы боитесь: случись со мной что, у вас будут неприятности с моим отцом. Это ваше право как руководителя, да я и сам понимаю, что я для вас как кость в горле — подкинули в отдел, только лишняя головная боль, — серьёзно произнёс Лу Тин. — Но, возможно, не все капитаны рассуждают так же. Я прошёл три этапа экзаменов, чтобы стать детективом первого класса, а сейчас у меня даже нет права выписать штрафную квитанцию, только торчать в офисе. Изо дня в день сидеть на дармовом хлебе мне совесть всё-таки не позволяет, надо же попытать удачи хоть где-то. Хот слегка удивилась, взгляд её был прикован к экрану, пальцы всё так же неспешно печатали. Помолчав немного, она сказала: — Хорошо, бланк уже отправлен на твой личный аккаунт. С той секунды, как ты его примешь, ты больше не будешь числиться за нашим участком, — она сцепила руки. — Лу, удачи тебе. — Спасибо, — Лу Тин изобразил подобающую случаю улыбку и, кланяясь, попрощался. — Доброй ночи, офицер Лу, — попрощалась с ним у взрывозащищённой двери и Пинк. Когда он сидел в гравикаре в ожидании своего корабля, дождь всё ещё продолжал лить. Лу Тин откинулся на мягкое сиденье перед бортовым компьютером и, изменив пару настроек, сменил цвет внешнего электронного покрытия машины с прежнего чисто-белого на леопардовый принт. Раньше он никогда не пробовал ничего подобного, но сейчас его почему-то охватило странное беспокойство — захотелось чего-то особенного. Оставшийся снаружи дождь всё так же отчетливо барабанил по металлическому корпусу. Поужинать он так и не успел, лишь пожевал по дороге несколько плиток полицейского энергопайка. Обычно Лу Тин спокойно переносил вкус искусственного какао с примесью синтетического крахмала, но сейчас его прямо-таки мутило. Он пошарил в маленьком холодильнике, открыл себе банку напитка со вкусовыми добавками, сделал глоток и снова достал тот самый зонт. До этого он всё время держал его пристёгнутым сзади за поясом, стараясь, чтобы его никто не заметил, и даже не решался раскрыть его, чтобы укрыться от дождя. Потому что всякий раз, стоило поднести его перед собой и уловить запах, исходящий от ручки, слабость в ногах только усиливалась. Выходило неловко перед человеком, который так великодушно одолжил ему зонт. «Хотя нет, одолжил или всё-таки подарил? — спросил себя Лу Тин. — Конечно, одолжил, мне же нужно будет вернуть ему зонт», — тут же ответил он сам себе. Глубоко вдохнув, Лу Тин раскрыл зонт и поднял его высоко над головой, слегка покручивая. Плотный и тяжёлый чёрный купол, покрытый старыми отметинами от кислотной коррозии, почти целиком загородил яркое белое кольцо потолочного светильника. Собственно, бояться теперь было нечего: он находился далеко от «неспокойного района», в своём абсолютно приватном и безопасном пространстве, так что пускай ноги хоть в желе превратятся — какая разница. Но Лу Тин тут же снова сложил зонт, туго перевязал тонкой верёвкой, и тот ржавый запах, то рассеиваясь, то снова сгущаясь, затаился внутри зонта. Он спрятал зонт обратно за поясом на спине. Лу Тин выпрямился, опустил голову и сделал ещё глоток. Однако, стоило прозрачной газировке заплясать на кончике языка, этот текучий, медовый вкус тоже вызвал у него головокружение. Что же с ним такое? Радиацию из организма вывели, уровень сахара восстановился, почему же его до сих пор штормит? Всё дело в зонте? Или в нём самом... произошли какие-то изменения? Или всему виной тот мужчина под дождём, чья белоснежная кожа казалась покрытой мерцающей россыпью дождевых капель? Закрыв глаза, он всё равно видел его силуэт, будто выжженный на внутренней стороне век. M83, M83. Лу Тин тихо произнёс это имя вслух, перепробовав всевозможные интонации, какие только мог придумать. Вообще-то это имя имело неплохое обозначение: его когда-то использовали как название галактики, а ещё так называлась электронная группа начала века, которая Лу Тину очень нравилась. И всё же, когда дело касалось живого человека, ему совсем не нравилось подобное обращение. Ему хотелось узнать его настоящее имя. Ещё в участке у него была прекрасная возможность это выяснить: у Лу Тина имелась привычка крепить на грудь куртки миниатюрный регистратор, ему нравилось сохранять на чипе всё увиденное за день, пряча записи в своём личном архиве. Сейчас он вполне мог бы извлечь оттуда данные, вырезать кадры того момента, когда они смотрели друг другу в глаза, и таким образом разглядеть полный код на шее M83, а затем, воспользовавшись своими законными полномочиями, навести справки о нём в базе данных отдела регистрации населения. Но Лу Тин ни за что не стал бы так поступать — стоило подключиться к рабочей системе, и всем стало бы известно о том мужчине. Потомок репликантов, и без того находящийся под неустанным надзором, оказался бы там, где ему совершенно не следовало появляться, а Лу Тин вовсе не хотел навлекать на M83 какие бы то ни было неприятности. Поэтому сейчас, полностью уничтожив запись регистратора за этот месяц, Лу Тин изъял в итоге лишь несколько фотографий. Он вырезал их из видео, распечатал на портативном принтере и, зажав край двумя пальцами, по очереди поднимал каждую к свету. Качество было средним. С этого ракурса — чуть снизу вверх — М83 стоял, слегка опустив голову, так что его взгляд казался устремлённым прямо в лицо Лу Тину. Из-за падавшего сзади света черты лица вышли размытыми, и разного цвета глаза по-прежнему было трудно разглядеть. Лу Тин смотрел на снимки как завороженный. Он погружался в это чувство стремительно, и сам прекрасно это сознавал. Что же касается того, куда именно его затягивало... он склонен был описывать это как «состояние, которого никогда прежде не испытывал». Когда он наконец опомнился, оказалось, что гравитационная машина давно уже была втянута обратно и стояла в его привычном гараже. С тех пор как он покинул полицейский участок 3-17, прошло уже больше семидесяти минут. За иллюминатором струились огни города, дождь, похоже, немного ослаб, а его «Альдебаран» плавно нёс его в своём чреве, медленно паря над городом. Обнаружив, что снимки в его руках уже смялись, Лу Тин торопливо распечатал новый комплект. «Вернулся домой? Слышала, ты сегодня отправился на приключения». — на экране, спроецированном на стену, мигало сообщение, которое Лу Чжи прислала двадцать минут назад. «Собираюсь спать, не волнуйся, спокойной ночи, сестрёнка ^^» — ответил Лу Тин, но набирал сообщение он очень медленно, потому что пальцы плохо слушались. Убрав проекцию, он привычно поднялся на ноги, но неожиданно рухнул обратно на мягкое сиденье. В мышцах всё ещё не было сил. Пытаясь выровнять дыхание, Лу Тин ощутил горячую влагу между ног. Пока он сидел, ничего не чувствовалось, но стоило ему подняться, как жидкость ощутимо побежала вниз по бёдрам, добравшись едва ли не до подколенных впадин. Дотронувшись до паха, он обнаружил, что там всё насквозь мокрое, а низ живота при этом дважды слегка сжало судорогой. — Твою мать... — сквозь стиснутые зубы выругался Лу Тин, вытер руку об рубашку и, опираясь на панель управления, через силу заставил себя подняться. Он даже не обратил внимания на покатившуюся по полу баночку с газировкой. Ему было не до остальных вещей — он лишь схватил зонт и, шатаясь, поковылял к подвесному трапу. Ему срочно нужно было принять душ; к тому же он считал, что этот потрёпанный зонт, испачканный кислотным дождём и кровью, тоже необходимо как следует отмыть, прежде чем вернуть владельцу. Однако, повиснув на руках на подвесной лестнице и поднявшись в жилой отсек, он почувствовал, что во всём теле не осталось почти никаких сил. Поэтому в ванную Лу Тин, по сути, вполз. Он сел в углу, прижавшись спиной к холодной матовой нержавеющей стене, одежда на нём была вся смята. Дрожащими руками он нащупал пульт и принялся яростно нажимать кнопки. Температуру воды выставил на семнадцать градусов Цельсия — от холода он зашипел сквозь зубы, но кожа всё равно оставалась пугающе горячей, и голова от этого тоже не прояснялась. — Господин Космический Силач, ваш пульс уже достиг ста восьмидесяти трёх ударов в минуту, температура тела — тридцать восемь и девять градусов Цельсия, требуется ли вам помощь? — раздался голос электронной дворецкой Люси. — Заткнись! — заорал Лу Тин. Люси добросовестно исполнила приказ и действительно умолкла, включив взамен «Лунный свет» Дебюсси. Под звуки этой изящной, классической мелодии Лу Тин впервые пожалел, что дал себе настолько глупое имя пользователя.Взглянув на забрызганную каплями воды зеркальную стену напротив, он заставил себя широко открыть глаза, сдёрнул душевую насадку и принялся смывать с ручки зонта пятна крови — то более тёмные, то едва заметные. Разбитая губа всё ещё болела, кожу покалывало и жгло, на щеках и тыльной стороне ладоней проступили редкие красноватые пятна. Кислотный дождь, будь он проклят. Лу Тин отчаянно тёр зонт, и его снова окутал тот самый ржавый запах — всё происходило так стремительно, будто вдруг возникли две прозрачные стены, зажавшие его между собой, превратив в подобие препарированного образца, застывшего в этой жалкой, беспомощной позе. Зеркало беспристрастно отражало всю картину. В голове Лу Тина на мгновение воцарилась звенящая пустота; он сжался, втянув голову в плечи, словно его кто-то душил. Тяжело дыша, он зажмурился. Это было ощущение падения в бездну. Он не смел оглядеться по сторонам, взгляд отчаянно цеплялся за то, что было над головой — в оранжево-красном свете, отпечатавшемся на веках, мелькала тень M83. Опять он. Молодой месяц, поднимающийся из чёрного тумана. Тот, кого унесла оранжево-красная стеклянная капсула сквозь синий дождь. Его тонкие, продолговатые глаза, не улыбавшиеся, но словно хранившие в себе улыбку. «Какого же они цвета?» — в угасающем сознании Лу Тина промелькнула мысль и он, сползая по стене в углу всё ниже и ниже, почти лёг на пол. Холодная вода попадала в дыхательное горло, и он резко закашлялся, вперемешку с какими-то томными, вязкими вздохами, которые ему самому было тошно слышать. Но ничего уже не было в его власти, ноги разъезжались в беспорядке, широко раскинувшись в стороны... Этот зонт... Он снова уставился на него. Тот всё ещё хранил запах своего хозяина. Если кровь способна будоражить кровь, то под силу ли это ржавому железу? Сможет ли оно заполнить эту пустоту? Рукоять казалась слишком большой, слишком толстой, с какого конца ни посмотри — вылитое орудие пыток. Но эта пустота внутри сейчас была такой мягкой и словно изнывала от жажды. Если перевязать зонт потуже, а сверху натянуть презерватив побольше... Но на всем корабле не было ни одного презерватива, Лу Тину даже в голову не приходило из покупать. Собственная мысль напугала его самого ещё сильнее — как вообще можно впустить в своё тело такую вещь, это всего лишь замена, это не сам его хозяин! Разжав пальцы, он оттолкнул зонт от себя. Складной зонтик покатился по тонкому слою холодной воды на полу и замер в другом углу ванной, у самого сливного отверстия. — Лу... Люси! — Лу Тин с силой прижал ладонь к паху, словно пытаясь наказать собственное тело. Он хотел подавить это — обуздать преступника, похитившего его разум. Ему нужно было победить его, а не поддаваться искушению и ласкать себя пальцами, ведь подобная стимуляция лишь окончательно свела бы его с ума... С ним никогда раньше такого не случалось, но сестра предупреждала: омега, оставшийся без альфы и не способный совладать со своим телом, имеет все шансы умереть в такой момент. Ведь это вожделение всё равно что бездонная пропасть. Инстинкты заставляют омег искать лишь облегчения, сжигая огромное количество энергии, пока они, потеряв рассудок, начисто забывают о еде, воде и всём, что необходимо для поддержания жизни. Это может длиться неделю, а то и полмесяца, пока несчастный окончательно не истощит себя до смерти. Лу Тин ни в коем случае не хотел такого конца. Дворецкая вовремя откликнулась: — Вызов экстренной помощи уже подготовлен, могу набрать в любой момент, позвольте спросить... — Не нужна мне экстренная помощь, ингибитор, у меня есть ингибитор!.. Ящик номер три, номер три. В стене мгновенно открылась прямоугольная ниша, откуда выпал герметичный пакет. Лу Тин, лёжа на боку на полу, зубами разорвал упаковку. Рукав его рубашки уже был разодран в клочья. Собрав остатки ускользающего сознания, он приставил иглу к запястью. — Ингибитор шестого поколения с ДНК-совместимостью, сильного действия, срок годности — ещё пятьдесят два дня. Господин Космический Силач, пожалуйста, обязательно соблюдайте дозировку и способ применения, — на дверной панели высветилась проекция с инструкцией по применению подобных ингибиторов. Лу Тин впился взглядом в проекцию и последовал инструкции. Пальцы всё ещё дрожали, поэтому, когда он вводил препарат в вену, выступило немного крови. К счастью, дыхание и температура тела быстро возвращались к норме, и окружающий мир слой за слоем обретал чёткость. Зонт по-прежнему мирно лежал на своем месте. Лу Тин медленно осознал: он спасён. Обессилев, он прибавил температуру воды, обхватил колени руками и горько заплакал. Впрочем, очень скоро ему стало противно от собственных беспричинных слёз, и он принялся с каменным лицом наводить порядок после случившегося. Всю оставшуюся ночь Лу Тин, как ему казалось, провёл вполне организованно: отправил данные о состоянии организма в главное полицейское управление, смазал мазью места с покраснениями, переоделся в сухую, удобную одежду — и, покончив со всем этим, всё же забился в кровать, боясь даже пошевелиться. Свежие снимки он уже забрал из гравитационной машины; теперь они лежали на тумбочке, прижатые настольной лампой лицевой стороной вниз — он не решался на них взглянуть. Как омега с крайне поздним половым созреванием, к тому же впервые в жизни воспользовавшийся ингибитором, он мог судить только по обрывочным знаниям, почерпнутым из чужих рассказов. И эти скудные знания подсказывали: его тело так и не успокоилось окончательно. Затруднённое дыхание, бешено колотящееся сердце — все эти симптомы то усиливались, то немного отступали. К тому же, даже обхватив живот руками и крепко сжав ноги, он всё равно чувствовал, как из глубины тела понемногу продолжает сочиться горячая влага, пропитывая пижамные штаны, и рано или поздно она доберётся и до простыни. Доза введённого ингибитора и без того балансировала на грани передозировки, так что теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как просто лежать пластом. Когда до полуночи оставалось пять минут, Лу Тин медленно выпил стакан холодной воды, немного собрался с силами, включил диктофон у изголовья кровати, которым обычно вёл дневник, подключил его к системе хранения данных главного компьютера «Альдебарана» и, пытаясь говорить спокойно и связно, начал рассказывать. Но его голос против воли задрожал: — 29 июля 2099 года, дождь, весь день дождь. Я сбежал из одного места, которое терпеть не мог, и там встретил одного человека... Я пошёл за ним следом, он был довольно доброжелателен, сказал мне три фразы, одолжил мне зонт. Я должен найти его, вернуть зонт и как следует поблагодарить. Почему у него столько ран, почему он не боится мокнуть под дождём? Так нельзя, я не согласен с этим. M83 — пока я могу называть его только так. От него пахнет ржавеющим городом. У меня... не знаю, у меня ничего особенного нет. Просто голова забита им одним. А потом, впервые за восемнадцать — нет, за девятнадцать лет, — приходится признать. У меня началась течка. То, чего я всё это время избегал. Потому что, кажется, в него я... влюбился с первого взгляда.