Key to your chains

Вот они и здесь: стоят на поляне посреди леса у огромного костра в окружении массивных бревен, а до неизбежного столкновения с Вольтури остается всего одна ночь. Наоми наблюдала за происходящим издалека; она всё ещё была заворожена Бенджамином и его невероятным даром. Она смотрела на языки пламени, танцующие в холодном воздухе и разливающие тепло в эту зимнюю ночь. И хотя никто из бессмертных не нуждался в тепле — да и сам оборотень, судя по исходящему от него жару, в нем не нуждался — это зрелище успокаивало и приносило уют. Она вслушивалась в треск поленьев, в шипение самого огня, и не могла сдержать улыбку. Несмотря на тяжелую обстановку, она чувствовала, как успокаивается; её плечи расслабились, когда она прислонилась к старому дереву. Скрестив руки на груди, она перевела взгляд на небольшую палатку, которую они принесли, чтобы Ренесми могла там спать. Изнутри доносилось тихое бормотание Беллы — должно быть, она что-то ей читала. Наоми не особо прислушивалась. Делая глубокие, размеренные вдохи, она блуждала взглядом по поляне, пока снова не посмотрела на остальных свидетелей, собравшихся вокруг костра. Улыбка не сходила с её лица, когда она слушала, как Гаррет и Лиам обсуждают былые войны. Если бы причина их собрания не была столь пугающе серьезной, этот момент можно было бы назвать весьма приятным, возможно, даже полным смеха: теплая встреча старых друзей, веселящихся и вспоминающих прошлое. И всё же напряжение никуда не исчезло; оно почти осязаемо висело в воздухе, просто отступило, превратившись в глухую пульсацию на задворках сознания каждого. Молчаливое напоминание о том, что эта ночь на земле может стать для них последней. Наоми устроилась поудобнее, прижавшись спиной к стволу и уперевшись правой ногой в кору, и издала долгий вздох. Она не отступит, если дело дойдет до кровопролития. Карлайл был её семьей, даже Эдварда она считала её частью, и поэтому сделает всё, что в её силах, чтобы помочь им, ведь она знала, что они правы. Никто из них не нарушал никаких законов. Кроме того, она не могла подвести своих людей: они ждали её возвращения, возможно, высматривая её каждый день. От этой мысли на неё накатила волна грусти, и она понадеялась, что сможет скоро вернуться. Эдвард рассказал ей о главных угрозах со стороны Вольтури, чтобы она могла подготовиться и знать, кого именно остерегаться. Единственным способом убить её для них было натравить на неё Алека. Любой, кто прикоснется к ней, окажется во власти её дара, лишившись сил, чтобы разорвать её на части, но Алек просто отключит её чувства, и она не сможет использовать свою способность, впервые потеряв контроль над собственным телом. Это была по-настоящему пугающая мысль. Эдвард описал это как невидимый туман, который медленно, но верно вползает в сознание, постепенно забирая чувства, отчего жертва ощущает себя всё более и более беспомощной. Вполне возможно, что Алек лишит её лишь части чувств, оставив, например, зрение, чтобы она могла до последней секунды видеть всё, что с ней сейчас произойдет. По телу пробежала неприятная дрожь, и она слегка поежилась. И хотя было отрадно осознавать, что лишь один из них способен её одолеть, если она всё сделает правильно, одной только этой мысли было достаточно, чтобы лишить её покоя. Особенно учитывая тот факт, что он может объединиться с Джейн, чтобы та обездвижила её пыткой, пока его разрушительная способность не доберется до её разума. Наоми пыталась продумать тактику, поскольку для неё было очевидно: её главная цель — Феликс. Если им удастся вывести его из боя, они получат колоссальное преимущество, но это лишь усиливало давящий на её плечи груз ответственности. Она обязана преуспеть. Люди полагаются на неё, Карлайл полагается на неё. Она не имеет права на ошибку. Чье-то движение отвлекло Наоми от созерцания спокойного леса и заставило перевести взгляд на толпу у костра. Теплая улыбка тронула её губы, когда она увидела, как к разговорам присоединились румыны. Наоми вздернула подбородок, поймав мимолетный взгляд Владимира, давая ему понять, что тоже слушает. Но его взгляд скользнул дальше, изучая всех вокруг; казалось, он упивался тем фактом, что эти вампиры молча сидят и слушают их истории. Стефан же, напротив, неотрывно смотрел на пламя; его мысли, казалось, бешено неслись сквозь время, словно именно в этот момент он заново переживал кровавое падение их клана. Во взгляде Наоми появилось сочувствие: она с трудом могла представить, каково это — потерять так много близких в одночасье. Их привычный уклад жизни был безжалостно вырван с корнем, оставив лишь два выхода — умереть или бежать. В такой ситуации идеальная бессмертная память становилась настоящим проклятием. Она не строила иллюзий и прекрасно понимала, что их правление было жестоким, мрачным и безжалостным. Они не раз давали понять, кем себя считают, и обожали внушать первобытный страх себе подобным. Что лишь в очередной раз заставляло её задуматься об их странной дружбе с ней. Она не могла и не хотела верить, что эти древние вампиры, бывшие владыки своего вида, известные своей беспощадностью, сами отыскали её и установили с ней такую связь ещё до того, как узнали о её могущественном даре. На это должна была быть вполне веская причина. Не зная о её способностях, какая им была бы от неё польза, если бы они хотели, чтобы она сражалась на их стороне в очередной резне за власть? Ранее они отвергали многих — амбициозных и одаренных вампиров, жаждавших к ним присоединиться. На её лице появилась хмурая складка, пока мысли уносили её всё дальше. Всё это не имело абсолютно никакого смысла: они могли легко её проигнорировать, как делали это с сотнями других. И тем не менее, они снабжали её информацией о кочевниках в её регионе и даже обсуждали с ней события, происходящие в мире. Глубоко погруженная в свои мысли, она закусила нижнюю губу и опустила взгляд на землю, вспомнив один случай, произошедший около 150 лет назад, и того кочевника, которого они отпугнули. Это был тихий полдень, когда трое вампиров неспешно шли по заливным лугам. Их шаги были расслабленными и почти беззвучными. Мягкий ветер, путающийся в высокой траве, кружил вокруг бессмертных фигур в этот облачный летний день. Наоми как раз закончила патрулировать территорию вокруг нынешнего лагеря Инуретов, когда двое мужчин присоединились к ней для беззаботной прогулки вдали от людских глаз. — Значит, — начала она с понимающей улыбкой на губах, хотя её взгляд был прикован к танцующей на ветру траве. — Вы снова сбили его со следа? Полагаю, это обеспечит вам покой ещё на одно столетие. Беззаботный тон её голоса заставил мужчину, идущего рядом, тихо рассмеяться. — С каждой погоней его попытки становятся всё более жалкими, — произнес Стефан, в голосе которого всё ещё слышалось явное веселье. — Им давно пора прекратить эту бессмыслицу, — глухо прорычал Владимир. В отличие от своего спутника, он относился к этому вопросу куда менее легкомысленно. Они знали, что Вольтури преследуют их исключительно ради собственного извращенного развлечения и чтобы напомнить, кто здесь главный. Как будто единственным выжившим из их ковена нужно было это напоминание; они прекрасно помнили, кто тогда победил, а что потеряли они. Они были не из тех, кто любит психологические игры или наслаждается ими, а то, что делал Аро, было чистой воды психологической пыткой. Почувствовав нарастающее напряжение, Наоми глубоко вздохнула. Она тепло улыбнулась, пытаясь успокоить его внутреннюю бурю пониманием и добротой. — Что ж, по крайней мере, теперь вы знаете, что на какое-то время они от вас отстанут. Можете вернуться к другим делам, о которых им знать не положено. Она всегда общалась с ними открыто и искренне; с её губ никогда не срывалось ни единого осуждающего слова, ведь для этого не было причин. Эти двое мужчин вели себя с ней исключительно учтиво. В её глазах сияло то же тепло, которое она научилась ценить во взгляде Карлайла; пусть она и могла проявить лишь ту долю сострадания и заботы, на которую была способна. Это было далеко от его уровня, но она старалась, и чаще всего ей это удавалось. Несколько минут вампиры шли в комфортном молчании; напряжение растворилось в знакомой атмосфере, к которой они привыкли: странной, но приятной. Они резко остановились лишь тогда, когда их слух и обоняние уловили приближение другого вампира. Мужчины мгновенно выпрямились, и их взгляды метнулись к женщине, которой потребовалось мгновение, чтобы понять, кто именно движется в их сторону. Из её груди вырвался раздраженный вздох; она закатила глаза и сжала челюсти — всё это не укрылось от внимания её спутников. — В чём дело? — спросил Стефан тихим, но полным холодного любопытства голосом. Он напрягся, как и его товарищ; их мышцы пришли в боевую готовность на случай непредвиденного. Наоми тихо фыркнула и повернулась в их сторону, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Её плечи поникли, а из горла вырвался тихий, почти обреченный стон. — Это Джонатан, — объяснила она, переводя взгляд с одного на другого. Когда они синхронно приподняли брови, она продолжила: — Вот уже почти пять лет он приходит сюда. Разговаривает и всё такое... — она сделала паузу, болезненно скривившись, — вернее, расточает любезности. Он... — она снова запнулась, не уверенная, стоит ли обсуждать подобные вещи с двумя древними хищниками. Но потом мысленно отмахнулась от сомнений: в этом нет ничего страшного. — Он делает мне знаки внимания. Дарит подарки, пытается сблизиться, ну, вы понимаете. Она выглядела смущенной и робкой, обсуждая эту тему с мужчинами, стоящими перед ней, хотя те, казалось, вовсе не находили её объяснения забавными или глупыми. Напротив, выражения их лиц стали более суровыми; они следили за каждым движением её мускулов оценивающими взглядами, словно пытаясь расшифровать истинное отношение Наоми к этому кочевнику. — А тебе это не нужно, — задумчиво протянул Владимир; его голос был таким же тихим, как и у Стефана. Говоря это, он внимательно следил за её реакцией. Наоми со стоном запрокинула голову. Понаблюдав секунду за белыми облаками в небе, она снова перевела взгляд на мужчин. — Нет, — выдохнула она, и в этом звуке прозвучала такая мука, словно они обсуждали это уже в тысячный раз. — Поверьте, я говорила ему, что мне это неинтересно. Я имею в виду... — она перевела дух, — он милый и всё такое, но нет, просто нет. Она не собиралась обсуждать с этими двумя свой типаж, своего потерянного возлюбленного или тот факт, что сейчас она совершенно не ищет партнера, но хотела быть честной. Очевидно, она могла бы использовать против Джонатана свой дар, но он не был настолько навязчивым: никаких неуместных касаний — только осторожные прикосновения к рукам или плечам, когда он вручал ей очередной подарок. Наоми казалось, что её поведения в подобных ситуациях — когда она отворачивалась, четко давая понять, что не заинтересована — должно быть достаточно, чтобы он всё понял. Но, судя по всему, она ошибалась. — Вероятно, ты была слишком с ним любезна, — едва слышно даже для её чуткого слуха промурлыкал Стефан. Нахмурившись, она посмотрела на него, но не успела ничего сказать, как заметила приближающегося Джонатана. Менее чем через десять секунд мужчина сбавил шаг и остановился перед тремя вампирами на расстоянии около пяти метров, настороженно оглядывая представшую перед ним картину. — Наоми? Он с беспокойством посмотрел на женщину; его брови были сдвинуты из-за странной компании, в которой он её застал. Он с осторожностью перевел взгляд на древних вампиров, стоявших рядом с ней, которые, в свою очередь, не сводили с него тяжелых, пронзительных взглядов. Не понимая, как расценивать происходящее, он снова повернулся к женщине с натянутой улыбкой, но с не меньшей тревогой на лице. — Всё в порядке? Наоми издала долгий сдавленный вздох и на секунду закрыла глаза, прежде чем повернуться к кочевнику. — Что тебе нужно, Джонатан? — Она слегка склонила голову набок, спокойно ожидая его ответа; каждый его визит действовал ей на нервы всё сильнее. Но он не был плохим парнем; он был слишком милым, чтобы открыто ему грубить. Она просто надеялась, что если продолжит изображать тоску, он в конце концов поймет намек. — Я... — начал Джонатан, всё ещё находясь в сильном замешательстве от присутствия двух других вампиров. Его взгляд постоянно метался между ними и ею. — Я пришел поговорить, ну, ты знаешь... — он снова запнулся, чувствуя, как по венам расползается нервозность. — О нас. Или о том, что могло бы быть. — Он поспешно добавил последнюю фразу, не дав ей возможности перебить. Его красные глаза с надеждой смотрели в её сторону, стараясь игнорировать сверлящие взгляды мужчин. — Джон, — начала Наоми, и на её губах появилась извиняющаяся улыбка. — Я же говорила тебе, что между нами ничего не может быть. Она протяжно вздохнула, её взгляд заскользил по траве между ними, пока она снова не посмотрела ему в глаза. — Ты хороший парень, правда, но я не хочу, чтобы ты тратил на меня своё время, пожалуйста. Мольба в её глазах была наполовину притворной. Если честно, ей хотелось вбить правду ему в череп, чтобы до него наконец-то дошло, но на такое она пойти не могла. Она знала, каково это — быть отвергнутой, она испытала это на собственной шкуре, хотя ситуация с Джоном изначально не имела под собой никакой почвы, по крайней мере, с её точки зрения. — Но ведь могло бы быть! — горячо возразил Джонатан; надежда сквозила в каждом его слове. — Просто дай этому время, дай мне время всё тебе доказать. На мгновение он совершенно забыл о двух мужчинах рядом с ней. Но стоило ему сделать робкий шаг в её сторону, как низкое, вибрирующее рычание заставило его вновь обратить внимание на древних вампиров. Широко раскрытыми глазами он заметил, как изменилась их поза, и, сам того не осознавая, отступил на шаг назад. Он знал их. Знал, кто они такие и на что способны. И в одном он был уверен наверняка: ему совершенно не хотелось испытывать их гнев на себе. Как только Джонатан сделал шаг в её сторону, Наоми отшатнулась. Она поражалась тому, насколько упрямым должен быть человек, чтобы не понимать столь очевидных слов. Однако реакция стоявших рядом мужчин повергла её в полный шок. Она почувствовала, как напряжение снова взлетает до небес, но искренне не понимала почему. Она не имела ни малейшего понятия, почему они вдруг стали вести себя так странно, и с чего бы им вообще было дело до её незадачливого поклонника, от которого она мечтала избавиться. Наоми ожидала, что они будут с превеликим удовольствием наблюдать за тем, как она отшивает ухажера, не понимающего слова «нет». Но такое поведение, которое сторонний наблюдатель назвал бы «защитным», было чем-то за гранью её понимания. На мгновение показалось, что все четверо вампиров приросли к земле — никто не смел пошевелиться, и лишь поднявшийся ветер подчеркивал накалившуюся, давящую атмосферу. Наоми сглотнула. Её взгляд скользил по мужчинам, стоявшим перед ней, пока не остановился на Джонатане. — Думаю, тебе лучше уйти, — произнесла она тихо, едва слышно. Если бы её внимание не было целиком сосредоточено на кочевнике, она могла бы заметить высокомерную, смертоносную ухмылку на лице Стефана. В глазах Джонатана отразились покорность, неверие и боль, пронзившая его после её слов. — Но, Наоми, я... — начал он полным отчаяния голосом. — Она велела тебе уйти. Слова слетели с губ Владимира низким, рокочущим рыком — предупреждение не переходить черту, если он намерен дожить до завтрашнего дня. Он не сдвинулся с места, но его поза была позой идеального убийцы, лишь выжидающего, когда жертва совершит ошибку. — И тебе лучше так и поступить. Голос Стефана был не менее искажен смертельной угрозой, хотя на его лице всё ещё играла ухмылка, словно он искренне надеялся, что Джонатан всё же сделает неверный шаг. Он вздернул подбородок, ровно дыша и наслаждаясь тем, как меняется выражение глаз кочевника. Его стойка была более расслабленной по сравнению со стойкой компаньона, но от этого не менее ужасающей. Джонатан сглотнул; его слегка расширенные от страха глаза метнулись от одного к другому. Он гадал, что за извращенная связь объединяет этих монстров с его Наоми, но был уверен, что она просто до одури их боится. Он вспоминал те моменты, когда они так мило беседовали, и упрямо верил, что у нее есть к нему чувства; просто она слишком боится признаться в них в присутствии этих чудовищ. Подавив животное желание отступить перед осязаемой угрозой, исходившей от мужчин, он заставил себя снова перевести взгляд на свою возлюбленную, показывая ей, что не отступит перед ними; что он сильный и смелый — ради неё. — Они не могут говорить за тебя. Я знаю, что ты чувствуешь, мы можем... Он не успел закончить фразу, как рука Владимира метнулась к его горлу, сжав его мертвой хваткой. Глаза кочевника в панике расширились; из горла вырвался приглушенный сдавленный хрип, как только на мраморной коже начали появляться микротрещины. Первобытный страх затопил его тело, и он попытался вырваться из стального захвата, но безуспешно. Отчаянными движениями он пытался ослабить хватку, но стоявшего перед ним древнего вампира это нисколько не впечатлило. Джонатан посмотрел на Наоми, которая выглядела не менее потрясенной внезапно развернувшейся сценой. В его глазах читалась мольба, но она даже не пошевелилась, словно вросла в землю. Низкое рычание Владимира заставило Джонатана снова перевести взгляд на него. Он держал его с такой поразительной легкостью, что кочевник перестал сопротивляться, пытаясь продемонстрировать абсолютную покорность, чтобы просто остаться в живых. — Я скажу тебе это лишь один раз, — начал Владимир; его мрачный голос сочился первобытной яростью. — Ты уходишь прямо сейчас. Ты бежишь так далеко, как только сможешь, и больше никогда не смеешь приближаться к этому месту, если хочешь спасти свою жалкую, никчемную жизнь. Он сжал пальцы чуть сильнее, безжалостно впиваясь в кожу, которая угрожающе затрещала. Сдавленное шипение кочевника лишь подпитало его темную гордость. Он прекрасно знал границы дозволенного, но требовалось совсем немного усилий, чтобы просто оторвать ему голову. — И если мы когда-нибудь услышим, что ты снова её беспокоишь, молись, чтобы мы тебя не нашли. Потому что мы разорвем тебя на куски. — Он притянул его к себе. — Я достаточно ясно выразился? В его голосе явственно слышалась жестокая насмешка, но всё, что мог сделать Джонатан — это жалко скулить. Его тело била крупная дрожь, и, казалось, он уже молился всем богам, чтобы просто убраться отсюда целым. Наоми стояла в шоке, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Где-то на задворках сознания она поняла, что Владимир добавил к своей речи что-то ещё, но это было неразличимо даже для её обостренных чувств. Она увидела лишь, как Джонатан судорожно кивнул — насколько был способен в таком положении, — при этом его охваченные дикой паникой глаза неотрывно смотрели на неё. Владимир с презрением отшвырнул кочевника прочь. Несмотря на свои вампирские рефлексы, тот рухнул спиной на землю. Его рука судорожно вцепилась в горло, на котором медленно начали затягиваться трещины. Осторожно поднявшись на ноги и всё ещё держась за шею, Джонатан не осмелился взглянуть на Наоми; его взгляд был в ужасе прикован к мужчинам, стоявшим прямо перед ней. И когда Стефан чуть склонил голову набок, безмолвно вопрошая, действительно ли тот хочет и дальше испытывать судьбу, Джонатан развернулся и бросился прочь. Он ни разу не оглянулся, стараясь создать между собой и ними как можно большую дистанцию. Когда Джонатан скрылся из виду, двое мужчин расслабились. Они слегка повернулись к женщине, которая в немом шоке пялилась на них. Сами же они снова были абсолютно невозмутимы и, вероятно, гордились собой даже больше, чем до того, как этот кочевник их прервал. — Что это было? — осторожно спросила Наоми севшим голосом. Она хмуро переводила взгляд с одного мужчины на другого, искренне не понимая, зачем им понадобилось устраивать эту сцену. — Он тебе докучал, — сухо констатировал Стефан, словно это всё объясняло. Он секунду пристально изучал её, пытаясь понять, не напугала ли её их выходка, но не нашел ни следа страха. — Больше он не посмеет к тебе сунуться, — спокойно добавил Владимир. Это был поразительный контраст с тем кипящим, зловещим тоном, которым он говорил всего пару минут назад. Он тоже посмотрел на Наоми, проверяя, не осуждает ли она их, но её следующая реакция закрыла этот вопрос раз и навсегда. Наоми не смогла сдержать искреннего, громкого смеха, который последовал за этим. Она понимала, что момент совершенно неподходящий, но смех просто вырвался наружу. — Ещё бы. Теперь он до конца своих дней будет ждать вашего появления из-за каждого угла, — произнесла она сквозь смех. Ухмылки, расплывшиеся на лицах мужчин, заставили её в веселье покачать головой. — И хотя он, вероятно, не заслуживал такого обращения, — начала она, пристально глядя на Владимира, чье холодное выражение лица ничуть не изменилось, — но, пожалуй, я должна сказать вам спасибо. Как бы мило он ни ухаживал поначалу, он быстро превратился в невыносимую занозу. Так что... — она перевела дух, перенеся вес на одну ногу, — спасибо. Улыбка на её лице была совершенно искренней, но она очень надеялась, что их раздутая гордость после этого не сделает их невыносимыми. Вскоре трое вампиров продолжили свою прогулку по безмятежному бескрайнему лугу, ведя непринужденные беседы и изредка обмениваясь шутливыми колкостями. Затем оба древних вампира отправились дальше, оставив её с негласным обещанием когда-нибудь навестить её вновь.       Наоми тихо фыркнула, возвращаясь в реальность. Ей следовало спросить их ещё тогда: зачем именно они это сделали? По правде говоря, она всё ещё была благодарна им за помощь, ведь с того самого дня она Джонатана больше не видела. И тем не менее, вопросы продолжали её мучить. Раньше она никогда не ставила под сомнение их поведение, но и не знала в полной мере, как именно на них реагируют остальные. С тех пор как она остановилась в доме Карлайла, её довольно часто спрашивали, что за отношения их связывают; Мэри и вовсе решила, что они принадлежат к одному клану. Именно эти расспросы и подняли в её голове целый вихрь мыслей об их недавно подтвержденной дружбе. Они действительно вели себя с ней иначе, и спустя столько времени она поняла: как только обстоятельства позволят, ей придется задать им этот вопрос прямо.