Key to your chains

Как только Елеазар закончил свою речь о том, насколько решительным и жестоким может быть Аро, если чего-то по-настоящему захочет, атмосфера в доме вмиг переменилась. Прежние беззаботные разговоры и беспричинный смех испарились без следа, оставив после себя сгущающееся облако тревоги. Нарастающее напряжение, казалось, поглощало любые позитивные эмоции, пока страх медленно не закрался в сознание каждого. Эдвард призвал их к битве, если возникнет необходимость, и, к удивлению Наоми, большинство вампиров откликнулись на его зов. Лишь Амун открыто высказался против. Однако он не мог оставить Бенджамина один на один с Вольтури — вероятно, опасаясь, что те немедленно приберут талантливого юношу к рукам, — а потому остался. Кочевник, которого привел Карлайл, тоже колебался; было видно, что он не питает симпатии к Вольтури, но Наоми почувствовала глубоко запрятанный в нём страх. Страх перед лицом правителей их вида — вполне объяснимое чувство в сложившихся обстоятельствах. Наоми не знала ни этого вампира, ни его прошлого, и уж тем тем более того, как он связался с Карлайлом, но случайно услышала из чужого разговора, что он ищейка. Он же первым покинул комнату. Наоми проводила его взглядом, после чего перевела взор на Эдварда. Тот был полон решимости сражаться, чтобы защитить свою семью, и она была готова его поддержать. Это был её способ проявить преданность Карлайлу. Всё еще скрестив руки на груди, она наблюдала за тем молчаливым утешением, которое дарили друг другу молодые супруги. Каким образом в эту схему вписывался оборотень, ей еще только предстояло выяснить. То, что этот парень постоянно находился рядом с Ренесми, сбивало кочевницу с толку. Он вел себя как своего рода защитник, верный сторожевой пес. При этой мысли на её лице промелькнула усмешка, и она вновь задумалась, кем именно из тех волков, которых она видела, он являлся. Наоми глубоко погрузилась в свои размышления, гадая о структуре стаи этих перевёртышей, когда в поле её зрения появился Карлайл. — Мне нужно кое о чём тебя предупредить, — начал он, отвлекая её от созерцания и мягко увлекая за собой прочь из комнаты. Наоми последовала за ним, послушно спрятав руки в карманы брюк, как это делали остальные. Чисто человеческая привычка, но, тем не менее, довольно удобная, отчего быстро прижилась и у неё. — В чём дело? — спросила она спокойным, вопрошающим тоном. Что бы он ни собирался сказать, это едва ли могло быть хуже, чем перспектива столкнуться с гневом Вольтури в самом ближайшем будущем. — Ты знаешь о нашем договоре с оборотнями. Мы пришли к соглашению, что они разрешают всем вам оставаться здесь, пока ситуация не разрешится, — произнес он информативным, нейтральным голосом. Карлайл на мгновение взглянул на старую подругу, и они продолжили свою прогулку без какой-то определенной цели. — Но поскольку у тебя иной рацион, тебе придется охотиться за пределами этой территории, чтобы не вызывать никаких подозрений. Наоми кивнула. То, как он говорил, ясно давало понять: эта тема для него крайне важна. Он не хотел рисковать и привлекать лишнее внимание, и в этом отношении она его прекрасно понимала. — Когда мне понадобится поохотиться, я буду уходить к крупным городам, — заверила она его. Женщина подарила ему улыбку, после чего устремила взгляд вперед. Когда они дошли до прихожей, Карлайл оставил её. Наоми же направилась на улицу — пребывание взаперти в четырех стенах было тем, к чему она определенно не привыкла. Едва ступив на крыльцо, она глубоко вдохнула. Прикрыв глаза, она слушала, как ветер колышет кроны деревьев. Это напомнило ей о доме, и из её груди невольно вырвался долгий вздох. Наоми позволила мыслям унести себя вслед за порывами ветра, мысленно скользя по тем лесным тропам, где едва ли ступала нога человека. Она растворялась в моменте, поддаваясь успокаивающему воздействию природы. Её не заботило время; она всё еще находилась в лесу где-то неподалеку от дома, но не чувствовала необходимости держаться слишком близко к нему. Этим утром Наоми стояла на поляне, ощущая кожей сырость и созерцая затянутое облаками небо. Серость туч — позднее напоминание о ночном дожде — никак не портила ей настроение. Она изучала едва различимые очертания облаков, пока мокрая трава медленно пропитывала её сапоги влагой. Скоро ей понадобится новая пара: к сожалению, человеческая обувь не была рассчитана на стремительные движения вампиров. Шум приближающихся шагов нарушил голоса лесных животных. С тихим вздохом она развернулась, переключая внимание на того, кто к ней приближался. Её движения были медленными, собранными — ей редко приходилось вести себя так, как предписывала природа её вида. Только во время охоты или когда её людям угрожала опасность, она позволяла внутреннему зверю взять верх. Она считала тех кочевников частью своей семьи и очень рьяно их оберегала, отчего мысли о том, что она оставила их позади, лишь нагоняли тоску. На её лице отразилась тень беспокойства. И словно в ответ на её внутренний монолог, у самой кромки леса показались две хорошо знакомые фигуры. — Как это на тебя не похоже — оставить своих человечков без защиты, — в его голосе отчетливо слышалось насмешливое веселье. Последовавшая за этим кривая ухмылка лишь дополняла лукавое выражение его лица. Его поза была расслабленной, уверенной, но не угрожающей — по крайней мере, для тех, кто умел читать его поведение. Женщина наклонила голову, и её губы тронула бледная копия его улыбки, не менее игривая. — И как это в твоем стиле — проделать такой долгий путь ради призрачного шанса на месть. Её голос не обладал той природной силой, которая неизменно звучала в его речи, стоило ему заговорить. Смешок, сорвавшийся с губ Стефана, заставил её переключить внимание на него. Мужчины неторопливо пошли по мокрой траве, и хотя их шаг казался небрежным, в нём всё равно было больше грации, чем способен продемонстрировать любой смертный. Их глаза изучали кочевницу, облаченную в меховое пальто её народа. — Вообще-то, мы слегка разочарованы, — начал Стефан, чуть приподняв подбородок — привычка, глубоко укоренившаяся в его характере еще со времен их правления; способ показать, кто здесь главный. Но женщину это не задевало. Они оба знали, что их отношения далеки от господства и подчинения, и она не собиралась сокрушаться из-за чужих манер, если они не были оскорбительными. — Ты могла бы рассказать нам об этой возможности, — продолжил Владимир, указывая рукой в сторону дома, чтобы подчеркнуть свою мысль. Ухмылка, всё еще игравшая на его лице, выдавала исключительно шутливый настрой. Он слегка наклонил голову, глядя на женщину пронзительным взором — еще одно, по-видимому, автоматическое действие, призванное внушать уважение и покорность собеседнику. Наоми приподняла бровь, прежде чем на её губах расплылась усмешка. — О, разумеется, — парировала она, позволяя сарказму просочиться в голос, и скрестила руки на груди. — Просто оставьте мне свой адрес, и в следующий раз я отправлю к вам кого-нибудь из моих людей в качестве гонца. Они прекрасно понимали: она знает, что большую часть времени они проводят в путешествиях по всему земному шару. Даже если бы она и захотела сообщить им об этом шансе, она понятия бы не имела, где их искать. Она не была ищейкой; у неё не было острого чутья на выслеживание, и она полагалась лишь на обычные вампирские слух и обоняние. В этот миг она поймала себя на мысли, что её тревоги улетучились, сменившись странным ощущением покоя и возвращения домой. Стефан вскинул бровь, на его лице отразилось явное веселье. — Значит, мы получили бы и легкую закуску, и послание. Заманчиво. — Уголок его губ дернулся, пока он наблюдал за женщиной. Его голос прозвучал интригующе тихо, словно он действительно взвешивал это предложение. Владимир перевел взгляд со своего спутника на женщину, его движения головы были медленными и размеренными. Не поддаваясь на их колкости касательно возможного убийства кого-то из её подопечных, Наоми лишь широко улыбнулась. Она расслабилась и глубоко вдохнула. — Происходит ли что-нибудь необычное в мире? — непринужденно спросила она, переводя тему. — Я имею в виду, — продолжила она с тихим смешком, — помимо этой уникальной возможности, выпадающей раз в жизни. Она отвернулась от мужчин, делая шаг за шагом по полю, приближаясь к окружающим поляну деревьям. Трудно было определить, сколько сейчас времени, так как небо по-прежнему было затянуто серыми тучами разных оттенков, грозившими пролиться новым дождем. Тихое хмыканье Стефана заставило Наоми вопросительно посмотреть на него. Он шел слева от неё, перебирая в памяти различные события, свидетелями которых они стали во время своего последнего путешествия. — В основном всё как обычно, — произнес он, по-видимому, вспоминая конкретную сцену, отчего на его лице появилась ухмылка. Владимир тут же заметил реакцию брата и понял, о чём тот думает. Такое же выражение отразилось и на его лице, но оба на мгновение замолчали, прокручивая воспоминание в голове. Наоми приподняла бровь из-за столь короткого ответа; она ожидала, что они продолжат, но, увидев выражения их лиц, поняла: они думают о чём-то, что показалось им крайне интригующим. Она не могла не улыбнуться их синхронной реакции — словно между их разумами существовала невидимая связь, позволявшая общаться и знать мысли друг друга. Хотя любопытство буквально сжигало её изнутри, она не стала лезть в их мысли. Если они захотят поделиться знаниями, то сделают это сами, как поступали в прошлом. Они и раньше приоткрывали ей завесу тайны над некоторыми вещами, выдавая информацию небольшими порциями, и даже отвечали на невысказанные вопросы, когда дело касалось бродячих кочевников в её краях. Почему — она не знала. Ей нечего было дать им взамен, ничто из её арсенала они не могли использовать выгодно для себя; у неё не было связей, которые могли бы им помочь. Но она была уверена, что у них есть на то свои причины. Наоми не подвергала сомнению их поведение, ведь в какой-то странной степени они начали ей нравиться. Они всегда были прямолинейны — черта, которую она ценила в людях больше всего. После нескольких минут молчания, в течение которых трое вампиров бродили по лесу без определенного маршрута, румыны одновременно повернули головы к женщине. Еще один странный феномен, касающийся этих двоих, но уже привычный для неё. — Похоже, некоторые африканские кланы вдохновились войнами новорожденных в Америке. Бьюсь об заклад, Вольтури придется несладко, разгребая тот хаос, который те вот-вот устроят, — начал Владимир, и его голос так и сочился отвращением и насмешкой. — Но что более важно, в Австралии есть один клан, полный одаренных вампиров. Вероятно, они действуют втайне от их радаров, поскольку намерены собрать армию против них. — Глаза Стефана светились смесью эмоций, которую Наоми не могла до конца разгадать. Она прищурилась, скорее из-за выражения его лица, чем из-за самих слов. Был ли он в восторге от того, что другой клан пытается свергнуть Вольтури? Или, возможно, он опасался, что если этот клан уничтожит их, то они займут трон, а Владимиру и ему снова придется остаться в стороне? Наоми предпочла сосредоточиться на дороге впереди. Клан с одаренными вампирами, достаточно крупный, чтобы бросить вызов Вольтури, не мог долго оставаться незамеченным. В этом она была уверена. — Хм, — протянула она, слегка кивая на полученную информацию. — Значит, привычный хаос. Её губы дернулись, медленно расплываясь скорее в усмешке, нежели в улыбке, которую она намеревалась показать. Атмосфера между тремя спутниками была непринужденной, даже привычной. Они погрузились в комфортное молчание; слова были не нужны, пока они прогуливались между рядами деревьев. Когда запах оборотней снова усилился, Наоми остановилась и тут же сморщила нос. Она презирала этот запах, что вызвало забавный смешок со стороны Владимира, который шагнул ближе и встал справа от неё. — Они ведь водят весьма занятную компанию, тебе не кажется? — с любопытством произнес он, наклонившись к женщине, но на неё не посмотрел. Его глаза блуждали по сторонам, прослеживая цепочку огромных следов лап на земле — они стояли на том самом месте, куда мужчины прибыли день назад. Наоми чувствовала себя не слишком уютно от того, насколько близко он находился. Они всегда заботились о том, чтобы между ними оставалось разумное пространство. Не такое большое, как с незнакомцами, но достаточное, чтобы чувствовать себя комфортно. Они не были ей семьей, как Карлайл или даже Эдвард, они были знакомыми, друзьями — если очень сильно прищуриться. Их отношения были доверительными, но не настолько близкими, чтобы допускать телесный контакт, а текущая ситуация граничила с этим. Она мысленно застонала, не в силах определить, как именно стоит называть их странную связь, поскольку оба мужчины были явно не из тех, кто ведет разговоры на подобные темы. Обычно их присутствие расслабляло, в нём не было невысказанного напряжения, лишь взаимное уважение. С другой стороны, оказаться зажатой между ними в такой близости было действительно не по себе. Из-за того, как они стояли, у неё не было возможности отступить, не приблизившись на миг к кому-то из них еще сильнее. Она изо всех сил старалась скрыть подступающую нервозность: стиснула челюсти и засунула руки в карманы, опустив большие пальцы на ремень. Она ничего не могла с собой поделать: Наоми воспитывали в уважении и подчинении авторитетам, особенно мужским. И несмотря на всё, что о них говорили, и на тот факт, что их правление осталось в прошлом, они по-прежнему несли в себе ту угрожающую темную ауру, которая окутывала всё и вся вокруг, вынуждая окружающих проявлять почтение и склонять голову. Наоми привыкла к этой невидимой и слегка отталкивающей ауре, но не в такой интенсивности, какую ощущала в этот момент. У неё не было причин чувствовать угрозу с их стороны, они никогда не давали повода, но, похоже, текущие обстоятельства не позволяли её разуму работать рационально. И хотя её гордость была куда менее выражена, чем их собственная, она не могла позволить себе показать им, что они действительно оказывают на неё влияние. О, как сильно они обрадовались бы, решив использовать это знание в своих интересах; но нет, ей тоже нужно было поддерживать репутацию. В попытке сохранить самообладание она перестала дышать — приятным побочным эффектом стало то, что ей больше не приходилось терпеть ужасный запах оборотней. Кроме того, она замерла, лишь повернув голову в том направлении, на которое указывал Владимир. Всё её тело окаменело, но для вампира такое поведение считалось естественным. Постоянные движения, поправление одежды, перебирание пальцами и тому подобное были человеческими чертами, от которых обычно отвыкали в первые несколько лет после обращения. Глаза Наоми скользили по следам лап на земле, ведущим к огромной луже, где оборотни столкнулись друг с другом накануне. Ночной дождь заполнил яму, возникшую от колоссальной силы столкновения их огромных тел. Своими действиями она заставила себя сосредоточиться на словах Владимира, а не на близости обоих мужчин. — Не знаю, подходит ли здесь слово «занятная», — произнесла она, но её голос прозвучал не так уверенно, как ей хотелось бы. Она надеялась, что они не обратят на это внимания. — Скорее, это похоже на жизнь с очень опасным домашним питомцем. Забавный смех наполнил её уши, когда Владимир выпрямился и даже немного отвернулся от неё. Ей хотелось облегченно вздохнуть, но она вовремя осеклась, ведь он всё еще стоял так же близко, как и прежде. — Эти щенки не конкуренты, с ними легко управиться, — сказал Владимир, и на его губах появилась ухмылка, когда он воскресил в памяти события вчерашнего дня. — Тебе стоит сразиться с настоящим оборотнем, вот они бросают серьезный вызов, — продолжил Стефан, и его голос прозвучал слегка весело, вопреки довольно серьезным словам. Наоми тихонько хмыкнула, вспоминая разговоры, которые они вели о вервольфах в их краях. Их осталось немного, но кое-кто еще встречался, хотя, к счастью, сама она с ними никогда не сталкивалась. Поглощенная своими мыслями, она не заметила многозначительных ухмылок, которыми обменялись мужчины. Когда Наоми перехватила их красноречивый взгляд, направленный друг на друга, а затем на неё, она нахмурилась, пытаясь выглядеть раздраженной. Но глубоко внутри она понимала: они раскусили её изменившееся, более настороженное поведение. Несмотря на её искреннее опасение, что они используют это знание против неё, мужчины отступили и неторопливо направились к дому Калленов, хотя она почти физически ощущала, как в их головах работают шестеренки. Она немного расслабилась, позволив себе идти рядом с ними, примерно в метре от них, так как не доверяла этому затишью. Если она и узнала что-то о них за все эти годы, так это то, что эти двое никогда ничего не забывают. Однажды они используют полученные знания выгодно для себя, и Наоми разочарованно вздохнула при одной только мысли об этом. Они ей нравились, искренне, и это было взаимно, но они могли стать настоящей занозой в заднице, если сами того хотели.