Ками без неба

Тишина, повисшая после их немого созерцания, была нарушена не взрывом, а хриплым, пробивающимся сквозь боль вопросом: Твоё... имя?" Лео смотрел в потолок, его голубые глаза теперь казались холодными, как горные озера. Этот вопрос висел в воздухе годами. В Альянсе ее знали только как "ТВ-вумен", "Командир", "Символ". Ее личность, ее человечность – все это было спрятано за экраном, за титулами. Для него это всегда было еще одним слоем фальши, маской, за которой пряталась предательница. Сандра вздрогнула, словно от удара током. Прикосновения к его волосам, изучение его шрамов – все это было в зоне ее шаткого контроля, в области молчаливого наблюдения. Но имя... Это было сокровенное. Ключ к той женщине, которую она заперла глубоко внутри. Ее губы дрогнули, она отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Страх перед его реакцией, стыд за свою слабость, вина – все смешалось в комок в горле. "Я..." – начала она, голос сорвался в шепот. "Мне..." Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла собрать волю. Она глубоко вдохнула и выдохнула, глядя куда-то в угол комнаты, где валялись обломки штукатурки. "Сандра." – имя прозвучало тихо, но отчетливо, как падающая капля в тишине. Она произнесла его, словно признаваясь в преступлении. Лео медленно повернул голову, его голубые глаза устремились на ее профиль. В них не было удивления, лишь все та же ледяная оценка. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, его дыхание было ровным, но поверхностным из-за боли. Потом его губы искривились в едва заметную, безжалостную усмешку. "Сандра..." – он повторил имя, растягивая слоги, вкладывая в него всю свою язвительность. "Подходит. Звучит... холодно. Жалко. Как и ты." Слова ударили Санду, как пощечина. Все ее напряжение, страх, вина и накопившаяся обида взорвались. Он лежал у нее на коленях, беспомощный, истекающий силой, а он смел?!Опасность? Да, он был смертельно опасен. Но сейчас? Сейчас он был в ее власти. И он продолжал оскорблять! Ярость, чистая и неконтролируемая, смела осторожность. Она резко, почти грубо, сдвинула его голову со своих бедер! Не бросила на пол, но опустила на жесткий матрас рядом с собой, без прежней осторожности. Движение было резким, небрежным. "Агх!" – Лео вскрикнул от внезапной, пронзающей боли. Резкое движение потянуло раны на бедре и боку, заставив его согнуться, схватившись за больное место. Его лицо исказила гримаса страдания, дыхание стало прерывистым, хрипящим. Голубые глаза на миг потеряли холод и наполнились чистой агонией. Он застонал, низко и мучительно. Сандра вскочила на ноги, глядя на него сверху вниз. Ее синие глаза горели не страхом теперь, а яростью и обидой. "Так тебе и надо, грубиян!" – ее голос дрожал, но звенел от гнева. Она ткнула пальцем в его направлении. "Я тебя перетащила сюда, рискуя собой! Перебинтовала! Телепортировалась на главную базу в столовку, пока все спали, чтобы взять хоть что-то горячее! Суп этот я украла для тебя! А ты... ты..." – она задыхалась от нахлынувших чувств, – "...ты еще и гадости говоришь! После всего этого!" Она отвернулась от него резким движением, скрестив руки на груди. Ее спина напряглась, плечи подрагивали. Но это была не только злость. Это была обида. Глубокая, детская обида. И на его лицо, несмотря на гнев, легло выражение, которого Лео никогда бы не ожидал увидеть у "идеального командира": она скорчила милую, по-детски надутую мордочку. Губы поджаты, нос слегка сморщен, брови сведены – выражение чистой, искренней досады, как у ребенка, которого незаслуженно обидели. Она стояла, отвернувшись к разбитому окну, глядя в дымящиеся руины, ее фигура в фиолетово-черной одежде дышала обидой и несправедливостью. Лео лежал на матрасе, стискивая зубы от боли, вызванной ее импульсивным поступком, его голубые глаза, полные страдания и недоумения, смотрели на ее спину. Воздух снова был наполнен напряжением, но теперь это была не тишина ожидания, а гулкая тишина после ссоры. И в центре всего – миска с недоеденной похлебкой и темный посох, лежащий на полу, символ силы, которая сейчас была беспомощна перед простой женской обидой. Слова Лео, вырванные сквозь боль и кашель, повисли в воздухе, как обвинительный приговор. Его голубые глаза, только что холодные или полные недоумения, теперь горели. Не яростью Призрака, а чем-то более человечным, более ранимым – болью незаживающей раны.Удивление на его лице сменилось горьким осознанием: перед ним стояла не просто "ТВ-вумен", символ, а Сандра. Женщина, которая была частью его прошлого ада. Ее реакция на его предыдущую грубость – эта детская обида, надутые губки – испарилась, как дым. Его слова, как нож, вскрыли старую, гноящуюся язву. Она стояла, отвернувшись к окну, но ее плечи напряглись по-другому. Не от обиды. От невыносимой тяжести вины. "Ты меня оставила..." – его голос, хриплый от кашля и эмоций, резал тишину. – "...под обломками. Умирать." Каждое слово было ударом молота. "Где твоя помощь... тогда была? Где твой 'идеал'... когда я звал?!" Он попытался приподняться на локте, но боль и слабость пригвоздили его к матрасу. Он только смог повернуть голову, его голубые глаза, яркие и мокрые от боли (физической и душевной), впились в ее спину. "Я был там... один... Одинокий... И только ЗЛОСТЬ... моя СИЛА..." – он с силой ударил кулаком по матрасу рядом с собой, – "...помогла мне выбраться! Не ты! Не Альянс! Я сам!" Кашель снова затряс его, глухой, надрывный, заставляющий согнуться. Он отхаркивал что-то, стиснув зубы, его лицо покраснело от напряжения. Когда кашель стих, он продолжил, голос стал тише, но не менее жгучим: "Все это время... Я тренировался... Дрался... Выживал... Среди грязи, крови и Скибиди..." – его взгляд стал отрешенным, словно он видел те долгие, адские годы. – "А когда-то... я... признался тебе. В любви. Пытался... заслужить... ГДЕ ТЫ БЫЛА ТОГДА, САНДРА?!" Последнее слово прозвучало как крик души, сорвавшейся с цепи. Он смотрел на ее неподвижную фигуру, ожидая... чего? Оправданий? Лжи? Больше оскорблений? Сандра стояла молча.Ее спина была прямая, но вся ее поза кричала о поражении. Она не поворачивалась. Секунды тянулись, как часы. Лео видел, как ее плечи начали слегка дрожать.Сначала почти незаметно, потом сильнее. Он услышал тихий, прерывистый всхлип. И тогда она медленно, очень медленно, повернулась. Ее лицо было искажено агоней вины.Слезы, настоящие, соленые человеческие слезы, текли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. Губы дрожали. В ее синих глазах не было ни злости, ни обиды. Только невыносимая боль и глубочайшее раскаяние. Она смотрела на него, на его израненное тело, на его голубые глаза, полные той же старой боли, и ее защита, ее маски рухнули окончательно. "Прости..." – вырвалось у нее шепотом, сдавленным рыданием. Она сделала шаг к нему, но остановилась, словно боясь приблизиться. "Прости меня..." – повторила она громче, голос срывался. Еще один шаг. Она опустилась на колени рядом с матрасом, не касаясь его, просто сидя на пятках, как ребенок, признающийся в проступке. Ее руки бессильно упали на колени. "Я... я пыталась..." – она всхлипнула, пытаясь говорить сквозь слезы. "Правда пыталась... Тогда, на Бастионе... Я умоляла Командование... Я посылала дронов... Но шансов не было! Обвал был полный... Скибиди прорывались... Это было самоубийство для всех!" Она закрыла лицо руками, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий. Потом снова подняла голову, смотря ему прямо в глаза, свои синие бездны залитые слезами. "А потом... твои чувства... Я... я испугалась! Я должна была быть 'идеалом'! Не женщиной! Не... не влюбленной! Я думала... я думала, что если покажу слабину, если позволю себе... это... все рухнет! Доверие солдат... Альянс... Все!" Она снова всхлипнула, с трудом переводя дыхание. Вина грызла ее изнутри, ярче любой боли Лео. "Прости меня... если сможешь..." – это были последние слова, которые она смогла выдавить. Она сидела на коленях перед ним, плача, сломленная, беззащитная. Весь ее образ "идеального командира", холодной и расчетливой ТВ-вумен, растворился в этих слезах и в этом искреннем, запоздалом раскаянии. Перед ним была только Сандра.Женщина. Спутанная, напуганная, виноватая до глубины души. Лео лежал, смотря на нее. Его собственная боль, и физическая, и душевная, казалось, притупилась на мгновение, оттесненная шквалом ее эмоций. Его голубые глаза, все еще яркие, потеряли часть своего ледяного блеска. В них читалось сложное сплетение чувств: остатки гнева, недоумение от ее искренности, усталость от всей этой боли... и, возможно, крошечная, почти неуловимая трещина в той стене абсолютного безразличия и ненависти, что он выстроил вокруг себя. Он молчал. Его дыхание было тяжелым, но ровным. Он просто смотрел на плачущую женщину у своего ложа, на ее лицо, искаженное страданием, которое наконец-то было настоящим. И в тишине комнаты, нарушаемой только ее всхлипываниями и далеким гулом войны, висел его немой ответ на ее мольбу: "Если смогу..." Ответ, который не был ни "да", ни "нет", а лишь тяжелым, усталым вопросительным знаком, брошенным в бездну их общего прошлого и неопределенного будущего. Темный посох лежал рядом, напоминая о силе, которая могла разрушить все, но не могла стереть этих слез и этой вины. Слова Лео, тихие, как шелест пепла, повисли в воздухе: "Если смогу... Оставь меня. Когда поправлюсь... уйду." Сандра замерла на мгновение, слезы все еще блестели на ресницах, смешиваясь с тушью. Она посмотрела на его отвернувшийся профиль, на напряженную линию плеч под рваной тканью. Не было ни гнева в его голосе, ни прощения. Только усталая констатация факта и желание остаться в одиночестве со своей болью и силой. Она молча помотала головой. Не в знак несогласия, а как жест принятия. Принятия его решения, его боли, его пути. "Прости меня, Лео..." – еще раз выдохнула она сквозь ком в горле, голос срывался на шепот. Ответа не последовало. Он уже закрыл глаза, дышал ровнее, погружаясь в тяжелый, вымученный сон – побег от физической агонии и душевного хаоса. Сандра встала. Ее движения были медленными, будто скованными невидимыми цепями. Она не оглянулась. Просто вышла из комнаты, в полуразрушенный коридор. Там, в тени, она замерла. Плечи ее снова задрожали, но она стиснула зубы, сглотнув рыдание. "Идеал" должен был вернуться. Она надела свой шлем-телевизор. Голографический интерфейс замигал, скрывая заплаканное лицо, красноту глаз, все следы слабости и сантиментов. Прямая спина, уверенный взгляд – ТВ-вумен была готова. С легким гудением систем она телепортировалась. Ее комната в Центре Командования Альянса была стерильно чистой, функциональной, лишенной личных вещей. Как склеп. Она сняла шлем, умылась ледяной водой, глядя в зеркало на свое опухшее от слез лицо. Затем просто рухнула на койку, не раздеваясь. Сон не шел. Перед глазами стояли его голубые глаза, полные боли и упрека, его шрамы, его слова... и его беспомощность, когда он лежал у нее на коленях. Мысли путались: вина, страх за него, страх перед ним, и это странное, тревожное тепло, разливавшееся внутри при воспоминании о его силе, о его... присутствии. "Поправься, Лео..." – прошептала она в темноту, прежде чем сон все же накрыл ее черной, беспокойн ой волной.