десять заповедей

      Илья возвращается домой пешком — лучшей заминкой после льда он всегда считал именно прогулку, хотя растяжке тоже отдавал должное время в зале. Просто именно вдыхая свежий воздух и включив любимые треки в наушниках можно было по-настоящему закончить тренировку. Да, тело умело отключаться моментально, стоило только снять коньки, а вот мыслям в голове всегда нужно было дополнительное время. Малинин неприлично долго размышлял о прошедшем и будущем сезоне. В каждом прыжке на катке он пытался выместить ту злость на себя, которая скопилась с Олимпиаде, в каждое вращение он вкладывал ту силу, с которой хочет выступать уже осенью. Расслабляться ни в коем случае нельзя, особенно сейчас, когда прицелы журналистов направлены в девяносто процентах случаев на него. Все ожидают, каким Илья Малинин, бог квадов и обладатель рекордов, выйдет на этапы Гран-При. Илья же перестал ожидать от себя чего-то еще после Милана. Он просто решил кататься так, как умеет, как учили его всю жизнь родители. Если и будут падения, то и пусть. Зато взлеты после них будут гораздо выше, чем кто-либо мог представить.       Стажировка у Арутюняна этим летом была для него в своем роде экспериментом. Илья привык консультироваться у тренера лично, без посторонних глаз и тем более не в группе с другими спортсменами. Но Малинин слишком долго сидел в своей зоне комфорта, в своем коконе, что и привело к тому самому злополучному восьмому месту. Значит, надо что-то менять. Например, не только соревноваться с лучшими, но и учиться среди них. А где, кроме как в этом маленьком калифорнийском городе, соберутся настоящие профессионалы своего дела?       Рафаэль Владимирович, конечно, был весьма удивлен просьбой Ильи присоединиться к общей группе и даже сказал, что выделил лично под него две недели в конце июля. Парень, в свою очередь, пообещал забрать и это время под оттачивание прыжков. Арутюнян на это лишь посмеялся, похлопал парня по спине в отеческом жесте и сказал: «Смотри не закрутись, чемпион. Тебе еще медали выигрывать, а по твоим амбициям сейчас тебе светит прямая дорога в санаторий для пожилых».       Илья правда был готов заниматься до крови на ступнях и обмороженных пальцев. Упорства в этом деле ему занимать. Именно по этой причине он старался в «Stars on Ice» прыгать нереальные по сложности каскады, исполнять триплеты из сальто и отдаваться в каждой программе. Он прекрасно понимал, что если позволит дать себе слабину сейчас, то и на тренировках потом будет уходить в недокруты, дорожки низкого уровня тоже войдут в шкалу «нормально», а это значит, что на соревнованиях он просто не сможет собраться и выдать свой максимум. Даже если этот максимум уже не семь квадов в одной программе.       Парень поднимается в свою квартиру и сразу проходит на балкон. Это было его маленькой традицией — перед сном всегда выходить подышать именно сюда, садясь в уютное кресло, и неважно, чем он занимается в это время — листает ленту социальных сетей, разговаривает с родителями или просто считает звезды на небе. Просто свежий воздух имел необыкновенную способность выталкивать все лишние мысли из головы, оставляя лишь нужный настрой на следующий день.       Илья достает из кармана джинс телефон и заходит на сайт с объявлениями о съеме жилья — не забыл про свое обещание, данное новоиспеченному другу. Он сразу ставит метки: двухкомнатная (почему-то Илья подумал, что они компанией фигуристов обязательно как-нибудь посидят у Петра, соответственно, нужно пространство побольше), наличие кондиционера, наличие плазмы, бесконтактное заселение (мало ли, каким фанатиком может оказаться хозяин, поэтому лучше ему не видеть, что за персона собирается жить в его квартире) и, конечно, кровать king-size. Софа как в воду глядела, угадывая все предпочтения Малинина. Всё же можно объяснить логически — телевизор нужен, естественно, для игр, ведь Петя, как и сам Илья, обожал рубиться по вечерам, а большое спальное место нужно всем спортсменам, ведь иногда после льда хочется просто прийти, лечь в позу звезды и больше никогда не вставать. До следующей тренировки, естественно.       Под выбранные запросы подходят лишь три квартиры, но Малинину особенно понравилась лишь одна — та, что ближе к нему по расположению. Он уверял себя, что этот факт никак не повлиял на его субъективную оценку, но все же жить рядом с Петей ему хотелось? Во всяком случае, добираться вместе после катка будет веселее, чем одному. Илья был уверен, что Петя тоже любил прогулки перед сном. Ну или хотя бы он не будет отказывать в них ему пару раз в неделю.       Скидывать Петру варианты Малинин не стал. Смысла не видел, ведь был доволен своим выбором, а если Пете не понравится — его проблема, что доверил Илье помощь с таким делом. Да и спит, наверное, Гуменник уже, смысла его тревожить нет.       Илья убирает телефон на маленький столик и закидывает ноги на периллу балкона, натягивая капюшон толстовки и перекрещивая после этого руки на груди. Думает, почему-то, про сегодняшний вечер и Петю.       Малинин сам не понял, почему так сильно обрадовался тому факту, что тот уже приехал. Просто «О, круто, можно к тебе в гости? Хочу увидеться» в диалоге с Софой вылетело слишком быстро, чем он успел осознать смысл, вложенный в эту фразу. Не сказать, что они с Самоделкиной были прям хорошими друзьями, чтобы вот так напрашиваться. Скорее, могли поддержать друг друга на стартах, перекидываться словами после совместных тренировок и обмениваться видео в тик-токе, но на этом все. Он и в квартире у нее был лишь один раз, и то это было в тот день, когда он помогал ей заселиться. Их обоих устраивало такое общение, ни к чему не обязывающее. Но сегодня в их диалоге появился общий знаменатель — давний приятель Софы и новый знакомый Ильи. Возможно, Илья просто настолько изголодался по разговорам с кем-то, помимо девушки и Арутюняна, что зацепился за возможность поговорить с Петей, а, может, ему вновь хотелось услышать эти вскользь идущие шутки и нестандартные подколы.       С Петей ему хорошо.       Иногда такое случается, когда ты встречаешь нового человека в компании, и сразу пробегает ощущение, что вы знакомы целую вечность. У вас не возникает неловких пауз, всегда есть, что сказать друг другу в ответ, а мнения по поводу большинства вещей сходятся. Будто вы дружили в прошлых жизнях, и в этом воплощении пришли друг к другу снова, потому что без общения тяжело. Когда нестрашно лишний раз случайно коснуться человека, ведь знаешь, что от него не последует негативной реакции, даже если он нетактильный, когда над неудачной шуткой он посмеется громче тебя, ведь для него этот непонятный вброс оказался самым смешным анекдотом в мире. Да, безусловно, есть этап «притирки», когда только начинаешь чувствовать границы дозволенного, но даже он проходит настолько естественно и легко, что его как будто не существует и вовсе.       У них с Петей — три года разницы в возрасте, около десяти сантиметров в росте, воспитание в разных реалиях и похожий взгляд на то, что они успели обсудить.

***

      Петя просыпается четко по будильнику. Он всегда вставал с первого звонка и искренне не понимал людей, которые могут завести хоть десять и не услышать ни одного. Возможно, дело в точно выстроенной годами привычкой из-за туров по городам с разным часовым поясом, но Петя вспоминает Влада, которого не разбудишь даже пожарной сиреной под ухом.       Организм и особенно сон спортсмена — крайне странная вещь. Он мог проснуться по звуку вибрации на телефоне, но сегодня не услышал, как Софа собиралась на тренировку и успела убежать. Он понял это только из записки, оставленной на барной стойке: Я на катке. Вернусь к вечеру. Из квартиры без меня не выйдешь, ключи все забрала. В окно прыгать не вздумай. Не скучай.       И почему она не додумалась написать это в Телеграмме?       День в ожидании вечерней встречи проходит до ужаса скучно даже для самого Петра — он завтракает оставленной на плите овсяной кашей, проводит легкую тренировку на гимнастическом коврике Софы, читает новости последних дней в социальных сетях и просто ждет.       Для Гуменника невероятно приятен тот факт, что Илья согласился ему помочь с квартирой. Вроде, обычный жест, можно даже сказать, вежливый, но то, как быстро и с какой готовностью он откликнулся, определенно заставляет уважать его еще больше, если это в принципе возможно. Он не пытался придумать отговорки, не хотел перенести это дело на несколько дней вперед, понимая, как важно для Петра сепарироваться от девушки в ближайшее время, а просто согласился. Так еще, судя по всему, не оставил Пете право поучаствовать в выборе жилья, взвалив все на свои плечи, ведь ссылки с объявлением вчера парень так и не дождался.       Сам Петя понимает, что в подобной ситуации поступил бы точно также. Но он настолько не привык, что кто-то проявляет такую заботу о нем самом, что не может не думать об этом уже который час. Ему определенно стоит отблагодарить Илью. Осталось только придумать чем.       Илья любит своих питомцев, залипать в телефоне и проводить вечера за компьютерными играми. Это Петя знал. Только вот дарить ему еще одну кошку он не собирался, со скроллингом в социальных сетях Гуменник вообще боролся сам, так что этот вариант тоже отпадает. Игры? Хороший вариант. Он запоминает, что надо будет обязательно спросить у Ильи, нет ли у него какого-нибудь нового скина или в целом нового сюжета, который он бы хотел.       Ближе к шести вечера дверь в квартиру открывается, и на пороге вновь оказываются Софа с Малининым.       — Ну что, готов? — Илья даже не заходит в прихожую, стоит в проходе, дожидаясь Петра.       — Да он весь вечер к этому готовился, зуб даю, — отвечает вместо парня Самоделкина. — Удачи вам, ребят. Но, Петь, если что, ты очень понравился моему дивану.       — Ты уже и с мебелью разговариваешь? — улыбается Гуменник, буквально вылетая из квартиры, увидев, как Софа начала замахиваться на него.       Ступеньки в американских домах оказываются слишком маленькими для Петра, привыкшего жить в зданиях Петербурга с высоченными потолками, поэтому он перешагивает через одну. Илья же пытается успеть за парнем, чуть ли не переходя на бег.       — Ты так голову себе расшибешь, аккуратнее, — замечает шатен. — Я могу и помедленнее идти.       — Все в порядке. Не успел привыкнуть к твоим длинным ногам.       Прямолинейность Малинина в какой-то степени поражает. Петя, конечно, был в курсе своего роста, и это казалось само разумеющимся, но Илья, подмечающий эту деталь, показался ему странным.       — Я на машине сегодня, специально ее взял, чтобы удобнее было, — Илья указывает в сторону черного джипа, припаркованного в метрах пяти от подъезда. — Тут, конечно, не сильно далеко, но я подумал, вдруг ты устанешь.       — А про себя не думал?       — Я люблю ходить пешком.       — Я тоже.       Они застывают около автомобиля. Петя смотрит удивленно, будто в его голове не складывалась такая информация об Илье, Малинин же смотрел чуть удовлетворенно, ведь его вчерашняя полуночная мысль подтвердилась.       — Не бросать же тачку здесь. Давай, садись, — наконец прерывает молчание блондин, усаживаясь на водительское сидение. Петя, недолго думая, садится на соседнее.       Илья подключается к музыке, сразу поставив Эминема. Петя выбранный трек знал из фильма «Восьмая миля», поэтому даже не спорит с выбором.       — Короче, мне приглянулись три варианта, но больше всего тот, на который поедем сейчас. Я бы хотел, чтобы он тебе тоже зашел, и нам не пришлось кататься по остальным.       — Чем же он тебе так понравился?       — Не знаю. Просто вайб будто твой. Ну и я близко живу, нескучно тебе будет.       Илья будет рядом. От этой мысли внутри Пети что-то переворачивается. Казалось, это вполне логично — Гуменник приехал из другой стороны, у него минимальный опыт жизни в Штатах, поэтому блондин и подумал, что так будет логично. Но сознание явно не хочет двигать в сторону разумного, давая чему-то непонятному прорасти внутри.       — Учти, если будешь приходить ко мне в пять утра и просить… да о чем угодно, я не открою.       — Я и не хотел. Тебя не пущу тоже, — надувает губы Илья, и Пете на момент кажется, что тот даже расстроился услышанному ответу.       До нужного дома они доезжают за минут восемь — Гуменник посчитал время по трем сменившемся песням. Он, как и у Софы, оказывается трехэтажным. Петя отмечает, что видел в округе либо частные коттеджи, либо такие небольшие многоквартирники.       Илья выходит из машины и находит маленький черный сейф около почтового ящика. Он вводит какие-то цифры, периодически подглядывая в свой телефон. Когда коробочка издает сигнал, нижняя дверца открывается и ключи повисают в воздухе на проволоке. Парень аккуратно распутывает ее и подзывает Петра к себе, попутно набирая уже код на домофоне.       — Как эта тема вообще работает? Разве можно ходить на просмотр без собственника? — удивляется Гуменник, вспоминая, как подобное происходит у него на Родине.       — Ну, заполняешь заявку, платишь взнос, согласовываешь время, хозяин потом высылает тебе код, берешь ключи, смотришь квартиру, возвращаешь ключи. Вроде все логично, нет? — абсолютно спокойно отвечает Илья, как будто объясняя ребенку базовые вещи в жизни.       — А если я решу не возвращать ключи и забаррикадируюсь?       — Так ты же оплачиваешь со своей карты. В твоем случае с моей, конечно, но роли не играет. Найти тебя по этим данным потом очень легко, плюс оформляешь договор на просмотр. Да и к тому же, честность ведь никто не отменял?       — В России такое не прокатит, это точно.       — Радуйся тому, что сейчас не там, — фраза — точно в сердце. Петя и правда рад.       Квартира оказывается достаточно просторной. Дизайн оформлен в минимализме с преобладанием бежевых и белых оттенков, что приятно ложатся на глаз. Все самое необходимое в виде стиральной машины, сушилки для белья, микроволновки и чайника тоже имеется. В спальне огромная кровать и выход на балкон, который оказывается сквозным до кухни через гостиную. Во второй комнате диван, мягкий пуфик, шкаф-купе и плазма во всю стену. Кухню Петр посмотрел мельком, решив, что готовить все равно будет мало.       — Слушай, ну мне нравится, — озвучивает вердикт Гуменник, с важным видом осматривая свои, по всей видимости, новые владения на ближайшее время. — Спать есть где, а остальное второстепенно.       — Тогда соглашаемся? — радостно говорит Илья, уже предвкушая, как здесь будет собираться компания фигуристов. Ему почему-то хотелось, чтобы сбор был именно у Пети, а не у него самого.       — Я соглашаюсь. Насчет тебя не знаю.       — Эй! Вообще-то это я нашел эту квартиру. Без меня тебе пришлось бы устроиться домработницей к Самоделкиной, чтобы продолжать жить у нее.       — Она бы выгнала меня после первой же попытки сделать ужин. Спасибо, Илья. Давай подписывать.

***

      Ровно в десять утра в воскресенье Арутюнян собирает всех уже успевших прилететь фигуристов на общее собрание. Он рассказывает кратко план действий, сразу обозначая личное время для консультаций для каждого спортсмена, и объясняет, как будет работать режим самостоятельных тренировок.       Петя стоит на льду рядом с Ильей. Это получилось само собой — все ребята стояли по своеобразным кучкам, и лишь они вдвоем оказались рядом одни. Гуменник даже не обратил бы внимания на этот факт, если бы не шепот Ильи, раздавшийся справа:       — Может, вечером организуем совместный ужин? Со всеми. Где-нибудь на веранде у берега. Познакомимся поближе, все-таки в одной команде работать.       — Можно. Я «за».       Конечно, Петя согласился. Во-первых, ему очень хотелось поговорить со всеми фигуристами в неформальной обстановке, может, вспомнить свои юниорские года, когда они встречались чаще, чем один раз за четыре года на Олимпиаде. А во-вторых, он просто не мог отказать Илье, тем более в такой простой просьбе. Все-таки Малинин помог ему с жильем, так что по долгу чести Петя должен был поддержать его идею.       Рафаэль Владимирович объявляет «свободное катание» на сегодняшний день, чтобы спортсмены могли привыкнуть к новому льду и вспомнить базовые движения после небольшого отдыха в межсезонье. Он отъезжает к бортику, чтобы было удобнее наблюдать за всеми сразу.       Гуменник начинают раскатку с перекидных и бабочек вместо прыжков — чтобы просто прочувствовать, в каком состоянии находятся сейчас его ноги и прикинуть, может ли он сегодня выложиться на максимум на тренировке, или же лучше остановиться на вращениях и повспоминать старые дорожки шагов.       Понимая, что он полон сил и вполне может оттачивать сегодня старшие квады, Петя начинает штамповать прыжки один за другим. Сольные лутц и риттбергер получаются хорошо, с качественным выездом и быстрой скоростью вращения в воздухе. Каскады же идут тяжелее — спортсмен то уходит в степ, то приземляется в «галку», иногда и вовсе делает двойные прыжки вместо задуманного тройного. Петя чувствует, что нужно перевести дыхание, поэтому отъезжает к выходу с арены, заламывая руки для проверки мышц.       — Ты вообще киборг, Петь, — Софа в моменте оказывается рядом. — Пяти минут не прошло с начала тренировки, а ты уже такое выдаешь. Я даже ноги толком размять не успела, а ты уже триксель прыгаешь. В чем секрет?       — В том, что я уже устал. И буду оставшееся время волчок делать, судя по всему.       — Я поняла. Твоя стратегия не для всех.       Это было правдой. У Гуменника в голове была выстроена какая-то своя, особая, схема подготовки. Он не прыгал, когда понимал, что больше не может. Всегда прислушивался к своему телу, не перегружался до овощного состояния и не любил проводить на катке больше трех часов.       — О, смотри, Илья сейчас на аксель заходит! — буквально кричит девушка ему в ухо, рукой показывая на противоположную сторону льда. — Вот бы получилось…       Петя натягивается струной, когда Малинин делает четыре с половиной оборота и идеально выезжает.       Он не может и не хочет скрывать восхищение. Вживую видеть, как человек буквально выходит за пределы своих возможностей, вытворяя такое, что еще десять лет назад не снилось лучшим фигуристам, стоит очень многого. Петя хочет подъехать ближе к нему, чтобы лично высказать свои эмоции, но Илья снова заходит на прыжок, после которого делает фирменное сальто с приземлением на одну ногу. По арене проносятся негромкие хлопки, тихие возгласы удивления (чтобы Арутюнян не подумал, что все фигуристы сейчас заняты только тем, что смотрят на Малинина, вместо собственной тренировки).       Илья же не обращает на это никакого внимания, полностью сосредоточенный на дальнейшей хореографической последовательности. Он дал себе внутреннее обещания отточить этот аксель, чтобы не повторилась история с Милана. Прозвище «Бог Квадов» нужно оправдать, поэтому целью на эту стажировку он себе поставил как раз тренировку именного этого прыжка. Илья не считал успехом, если он приземлял его в девяти случаев из десяти. Для него было важным, чтобы четвертной получался идеально всегда, даже если его разбудят ночью, привезут на арену и попросят без разминки прыгнуть.       Третий раз попытки акселя вышел не таким удачным — касание льдом рукой. Илья злится на себя всего несколько секунд, но потом здравый рассудок берет вверх над секундной эмоцией. Он — не робот, и приземлить чисто сложнейший элемент в фигурном катании три раза меньше чем за две минуты физически невозможно. Малинин встряхивает головой, решая, что сегодня больше не будет пробовать заходить на него. Лучше он поработает над комбинациями с трикселем, чтобы они уж точно всегда получались чисто.       Гуменник смотрит на Илью, и понимает, что каким-то образом догадывается, о чем тот думает. По этой же причине он решает не мешать продолжать ему сольную тренировку, видя, как блондин не отвечает на редкие фразы проезжающих мимо него фигуристов, полностью сосредоточенный на звуке коньков, разрезающих лед.       Петя не замечает, что десять минут просто стоит у борта и следит взглядом за каждым движением Малинина. Но Петя замечает, как забавно поднимаются волосы Ильи на каждом прыжке, с какой аристократической грацией двигаются его пальцы и как красиво выглядит его фигура при вращениях.       Если бы у Гуменника спросили, на что можно смотреть вечно, он бы непременно добавил к базовым огню и воде Илью Малинина в своей стихии.       Шатен в этом спорте уже двадцать лет, и за это время он посмотрел столько прокатов, что таких цифр просто не существует. Но именно то, как движется Илья, какие чувства он вызывает внутри, когда проживает свои программы, было для Пети чем-то необъяснимым. Малинин непроизвольно притягивал к себе, обязывал видеть его и запрещал отворачиваться. Он заставлял радоваться вместе с ним правильно сделанному элементу и плакать после неудач. Его аура вынуждала пальцы впиваться в ладони до красных полумесяцев от ногтей, задерживать дыхание на протяжении всего проката и кусать губы в кровь от напряжения.       Петя и не подумал отвести глаза, когда Илья посмотрел на него с улыбкой после очередного сальто.       Илье казалось это действие правильным — он помнил, как в одном из разговоров в Милане Гуменник вскользь упомянул свое восхищение бэкфлипом. Малинин даже специально сделал их сегодня больше, чем обычно, чтобы Петя просто глазел. Блондину неиронично нравился тот факт, что такой спортсмен, как Петр, у которого по минимуму риска не то, что на льду, но и в принципе в жизни, находит великолепным именно сальто. Илья слишком быстро подумал о том, как хорошо для него сложилось, что Адам Сяо Хим Фа не сотрудничает с Арутюняном, и Петя будет смотреть лишь на него.       — Ты приехал сюда прыжки тренировать или свои взгляды на Малинина? — слышит Петя голос Саши Селевко, который уже боролся с отдышкой. — Или я чего-то не знаю?       — Я отдыхал. И ничего я не тренирую, — сквозь зубы отвечает Гуменник, понимая, что действительно слишком долго стоит у борта, раз это уже начали замечать другие.       — Я вижу, что не тренируешь. Ты вообще меня слушаешь или весь в делулу?       — В чем?       — Мда, пенсия. Ладно, не отвлекаю, — эстонец отъезжает, вновь оставляя Петю одного.       Петя решает прислушаться к совету Саши и оставшееся время тренировки проводит за исполнениями каскадов 3-3 и вращений.       Пару раз Илья оказывался рядом, и всегда с замечаниями — тут ногу не дотянул, здесь недокрут в четверть.       Это было необъяснимо приятное чувство — осознание того, что Илья следит за ним, причем пристально, раз видит какие-то неточности в элементах. Парню сразу же хотелось катать чище, чтобы Малинин восхищался им так, как Петя восхищается Ильей. Мысль о том, что блондин может находить движения Гуменника на льду красивыми, вызывала бурю эмоций в душе последнего.       Петя хотел, чтобы из всех фигуристов на катке, Илья смотрел бы только на него.       Стоило только подумать о том, что Илья, возможно, также с замиранием сердца наблюдает за Петей, и последний готов был заходить даже на шестерные, лишь бы это оказалось правдой. Гуменник не отдавал себе никого отчета о природе этих мыслей, они просто были. Просто хотелось, чтобы Илья переживал за него, хвалил после удачных тренировок и успокаивал после падений. Просто хотелось, чтобы Илья был рядом в эти моменты.       Петя закончил тренировку на явном эмоциональном подъеме. Ему даже не хотелось прекращать кататься. Выполнять еще элементы у него желания, конечно, не было, но он бы не отказался проехать пару кругов с каким-нибудь блондинистым фигуристом из американской сборной.       В мужской раздевалке царил настоящий хаос. Братья Селевко затеяли шуточную драку за право быть первым в очереди на душ, Эндрю жаловался на боль в мышцах и клялся больше никогда не выходить на лед, Илья просто лег на скамейку спиной вниз и смотрел в телефон, даже не удосужившись снять коньки. Примечательно, что разговоры были только на русском, несмотря на то, что Петя был единственным реальным представителем России.       Телефон Гуменника начал вибрировать, уведомляя о звонке. На экране появилась аватарка Софы.       — Соскучиться успела? — шутит Петя. Они буквально пять минут назад виделись, что ей могло понадобиться?       Илья, который с виду был крайне увлечен лентой Инстаграма, поменял свое положение на сидячее. Почему-то фраза от Пети заставила его отвлечься от своего занятия. Он в голове начал перекидывать всевозможные лица, которым могли быть адресованы слова Петра. Мама? Слишком грубо для нее. Его тренер, Вероника Анатольевна? Тоже не подходит по той же причине. Какая-то подружка, с кем Петя недавно разговаривал? Самый правдивый вариант, но в то же время самый нежеланный для Ильи.       Почему ему вообще сейчас звонят? Разве не знают, что он на тренировке? Не могли дождаться, когда он дойдет до дома, чтобы спокойно поговорить, и чтобы Илья этого не слышал?       Илья не соображал, откуда появились такие мысли. Почему возникла такая непонятная ревность к тому, кто даже не был его полноправным другом? Ему просто было неприятно, но подумать об этом он решил потом.       — Да, хорошо. Я передам всем. Я подожду тебя у входа, — заканчивает разговор Петя и хочет уже убрать телефон в сумку, надеясь, что Софа скинет сама, но его слух цепляется за интересный диалог по другую сторону динамика.       — What did you say about Ilia? I couldn’t catch it because of Petya, — Самоделкина обращается к кому-то. Правильным было бы бросить трубку и не подслушивать, но что-то внутри запрещает это делать, поэтому Петя лишь сильнее прижимает гаджет к уху.       — I don’t know, Sofa! He begged me to come here, but today he didn't pay any attention at all. It seems to me that he forgot I even exist, — это был голос Лью. Петя моментально узнал его, тем интереснее стало ему услышать развязку.       — Well… Maybe later you’ll try to talk to him? You mention before that you two have like special bond after the Olympics? I don’t think you get it from nowhere.       — Yes, but…he was all about Gumennik today. Like I'm an empty space. I still don't know how I feel about him, but it was weird.       — Talk to him. It's better than being in doubt.       — Okay. You're right. Thanks. What are you wearing today, by the way?       Петя отключает звонок. Что он только что услышал? У Алисы есть чувства к Илье?       Первой мыслью было не говорить об этом Малинину. Резона вмешиваться в чужие отношения не было, тем более он узнал эту информацию случайно. Второй мыслью было рассказать все как есть, не скрывая ничего. Может, это поможет Илье в его собственных терзаниях, если таковые имелись.       Третью мыслью было сказать не все. Петя сам не понял, как он дошел до этого. Он просто настолько загорелся внутри от того, что Илья может вступить в более близкие отношения с Алисой, что не захотел воплощения этого в реальность.       — Кто там скучает по тебе? — как бы невзначай спрашивает Илья, подходя ближе.       — Софа. Она предложила встретиться сегодня всем в восемь. Оповестишь остальных? — сквозь зубы отвечает Гуменник.       Появившаяся злоба была необъяснимой даже для него самого. Какое ему дело, что связывает этих двоих? Петя не имел документа, который бы подтвердил, что Илья принадлежит ему и только ему, но повел себя так, будто запатентовал Малинина как что-то личное.       Это странно. Петя явно не чувствовал к Илье ничего, кроме простого восхищения, но идея о нем в паре с кем-то другим просто не укладывалась в голове. Он не хотел отойти на второй план, ведь сегодня он был явно у Малинина в приоритете. Неужели этой несчастной тренировки хватило, чтобы Петя так изменился?       — Кстати. Что у вас с Алисой? — вопрос прямо в лоб, но мелочиться Петя не хотел.       — Ничего. Стали ближе после Олимпиады, на этом все. Почему ты спрашиваешь? — Илья слишком спокойно отвечает для того, кто семь минут назад перебирал всех знакомых женского пола в окружении Гуменника.       — Да я слышал как-то, что она считает тебя странным и навязчивым. А сегодня вы даже не поговорили. Решил узнать у тебя. Прости, если слишком лично.       Выстрел. Метафорическая пуля вылетала из одного сердца и попала точно в цель другому.       Петя целенаправленно солгал. Перевернул всю имеющуюся у него информацию и исказил факты. Сделал все, чтобы Илья даже не рассматривал Лью как потенциальную партнершу.       — Оу. Не знал, что она такого мнения обо мне. Спасибо, что сказал, — Илья хлопает Петю по плечу в знак прощания и покидает раздевалку.       Ему больно. Да, он определенно считал себя очень тактильным человеком. Ему нравилось писать по миллиону сообщению друзьям, когда они не отвечали. Иногда мог часами разговаривать на темы, понятные только ему. Но формулировка «странный и навязчивый» выбила землю из-под ног. Из всех людей на планете Алиса казалась именно тем человеком, который не будет за это осуждать. Он буквально видел в ней женское отражения себя, а оказалось, что ей не нравится такое поведение.       Пете он, конечно, поверил. Смысл Гуменнику врать? Шатен явно хотел, как лучше, даже если получилось невыносимо обидно в итоге. Если бы такая ситуация произошла с кем-то другим, Лью была бы первой, кто бы об этом узнал. Он всегда делился с ней каждым своим шагом, а оказалось, что она тайно презирала его за это. Не говорила в лицо, но болтала за спиной, раз это просочилось и дошло аж до Пети, который жил буквально на другом континенте. Илье показалось странным, что он не узнал об этом раньше, но радовался, что правда в итоге всплыла.       И как теперь тренироваться на одном льду с ней? Видеть ее дружелюбную улыбку каждый день, но понимать, что за ней стоит отвращение к нему?       Илья не хотел принимать это за истину. Но верил.       Петя грязно соврал, а Илья даже не подумал усомниться.       До Гуменника смысл своего поступка дошел спустя время, когда Илья уже сбежал с арены. Он настолько захотел стать единственным близким человеком для Малинина, что был готов предавать собственные убеждения. Пятиминутного ответного внимания блондина на льду хватило, чтобы он разрушил все, что выстраивал в себе годами и впитывал при прочтении духовных книг.       Ложь — это грех.       Петя не скрывал, что не был беспорочным человеком. Но именно сейчас, в этой ситуации, ему стало по-настоящему стыдно за свои действия. Его учили жить по библейским законам, не обманывать ближних даже во благо и в спорных ситуациях обращаться к Нему. Но когда сердце действует быстрее мозга, весь внутренний скелет правильности ломается быстрее, чем слова молитв приходят в голову.       Илья Малинин заставляет Петю не узнавать самого себя, а прошел всего один день.

***

      В качестве места встречи было выбрано кафе у пристани. Воздух с чуть соленой отдушкой от воды удивительно успокаивал и приводил в порядок нервную систему, и фигуристы в этом нуждались.       Петя пришел за пятнадцать минут до назначенного времени. Он оказался первым, так как не наблюдал знакомых лиц вокруг. Софа, конечно, напомнила ему про иностранный менталитет, который «дает добро» на опоздания в пару часов, но спортсмены всегда отличались особенной дисциплиной, поэтому парень был уверен, что остальные соберутся ровно к восьми.       Сказав девушке на стойке администрации, что ему нужен столик на восьмерых (Изабо отказалась в последний момент, сославшись на усталость и желание выспаться), парень проходит к выбранному хостес месту. Уютный стол на последней линии по посадке с двумя скамьями с каждой стороны. Петя садится с краю, решив, что отдаст центр более экстравертным ребятам.       Он успевает заказать себе салат и свежевыжатый яблочный сок, когда оставшаяся компания окружает его. Часть из них встретилась еще у входа, поэтому они решили дождаться остальных, чтобы зайти вместе.       Сразу садятся все, кроме двоих — Алиса и Илья переступают с ноги на ногу, не решаясь приземлиться. Свободные места есть рядом с Петей, либо Мишей, но в противоположном конце.       Лью делает быстрый шаг к Илье, заносит руку вверх, чтобы коснуться, но парень сразу же отступает. Ни говоря ни слова, он падает рядом с Гуменником и утыкается в меню, будто бы не обратил внимания на жест Алисы.       Пару секунд Алиса стоит в ступоре, даже не опуская ладонь. В ее глазах — полное непонимание ситуации и одинокая слеза. Смахнув ее слишком быстро, чтобы никто не заметил, она гордой походкой обходит всех и садится с Селевко, сразу же начиная громко рассказывать о том, как добиралась сюда.       Сердце Пети сжимается. Он прекрасно знал, что чувствовала девушка к Илье, и как для нее болезненно было такое отношение со стороны последнего.       Илья с виду казался совершенно обычным. Как будто он часами ранее не узнал, что один из близких для него людей не принимает его сущность. Как будто он не поверил на слово человеку, который даже не входил в круг друзей, даже не проверим подлинность этой информации.       — Петь, можно я попрошу кое о чем, — начинает шепотом Илья, склоняя голову ближе, явно желая, чтобы этот диалог не услышали другие. — Давай забудем о том, что было. Ну то, что ты сказал. Не будем больше поднимать эту тему. По крайней мере здесь, при всех.       — Конечно. Я молчу.       Петя думает, что лучше бы он промолчал тогда. Не наговорил лживых фраз, не обвинил Алису в том, о чем она даже не подозревала. Стыд смешивается в коктейль с чувством неприязни к себе, но Гуменник добавляет туда приятное чувство, появившееся после того, как Илья сел именно рядом с ним.       Если не считать странную игру в гляделки между Алисой и Ильей, в которой проигрывал всегда парень, вечер проходит хорошо. Спортсмены делятся смешными историями со сборов, пародируют тренеров, когда те кричат на них из-за сделанных бабочек и цитируют смешные сообщения фанатов из личных сообщений.       Петя замечает, как Илья придвигается ближе к концу ужина, от чего их колени соприкасаются. Первым порывом Гуменника было дернуться, отодвинуться, но увидев, как Илья совершенно спокоен насчет этого, даже не повел бровью, продолжая пить свою минералку, он этого не делает. Толпа мурашек бежит по ногам, задерживаясь над голенью. Петя опускает руку вниз, чтобы положить на свою ногу, но задевает пальцами джинсы Ильи.       — Прости, я случайно, — Петя поднимает кисть на стол, сразу коря себя за такую оплошность.       — Все в порядке. Мог не убирать, — улыбается Малинин.       Илья явно пошутил, а вот Петя больше всего на свете сейчас желает, чтобы он вложил в свои слова только правду. После всего произошедшего сегодня он действительно хотел как-то поддержать Илью, даже если бы тот сам не понял смысл действий Пети. Отказываться от своих слов в раздевалке было уже поздно, поэтому подбодрить легкими касаниями он мог. Даже если бы Илья послал его куда подальше, узнай тот правду.       Когда на причале заметно вечереет, ребята собираются расходиться. Счет оплачивает Илья со своей американской карты, ведь у бедных европейцев и Пети были с собой только наличные деньги, а разбираться с бумажками в уставшем состоянии никто не хотел. Илья мысленно сделал себе пометку, что нужно будет помочь Пете с заведением пластика, даже если Гуменник сам об этом не попросит.       Петя обнимает на прощание каждого фигуриста, но периферией обращает внимание только на взаимодействие Алисы с Малининым. Вернее, их отсутствие. Лью вновь попыталась придвинуться к Илье, но тот резко отошел в сторону, специально начиная разговор на русском с Софой, чтобы Алиса не смогла вмешаться в диалог.       Неловкая поза Алисы со взглядом в пол и полное безразличие Ильи навело Петю на одну мысль.       Неужели он украл у Ильи возможность построить отношения? Нагло забрал потенциал на союз двух полностью подходящих друг другу людей? Похитил шанс на что-то здоровое в этом нездоровом мире фигурного катания?       Да, именно так. Петя — вор, разрушивший идиллию двух друзей ради собственного приближения к Илье.

Не укради — восьмая заповедь Ветхого Завета, запрещающая кражу. Утаивание чего-либо хитростью, умалчивание важной информации и нарочное скрытие данных караются как несоблюдение этого предписание.

      И Петя нарушает эту заповедь.