In the end

      Серена терпеливо дождалась конца занятий, позже позволив себе понежиться в большой медной ванне. Взглянув в окно, она с тоской подумала, что с возрастом ей приходиться меньше времени проводить с друзьями: и у них и у нее теперь появились другие обязанности. Отец давно ждал от нее более серьезного поведения, подобающего юной леди вроде нее. Но ей непреодолимо хотелось быть рядом с Лето, особенно в последнее время, когда его взгляд пробуждал в сердце незнакомое волнительное чувство.        По ее мнению не было в поместье, да и на целом свете, эльфа красивее и добрее, чем Лето – он никогда не спорил с ней и ничего не запрещал, готовый исполнить любой каприз. Она понимала, что он обязан подчиняться приказам, но никогда не использовала этот тон, ограничившись просительными интонациями. Выглядело так, будто он всегда согласен с ней. Серена вспомнила, как в далеком детстве они воровали теплые пироги с кухни и рассмеялась этой выходке. Однажды главный повар отчитал ее, этим и ограничившись, но что довелось пережить Лето, девушка не подозревала. От нее всегда скрывали жестокие экзекуции, сердобольная нянька не допускала девочку к этому зрелищу. Ох, если бы она только догадывалась, что за ее сумасбродные идеи кое-кто получает по шее, то ее нежное глупое сердце наверняка оборвалось бы.       Вечером Адриана была необычайно любезна и предложила девушке поужинать в вместе. Еда была умопомрачительно вкусной, а темноволосая женщина охотно болтала, обсуждая последние сплетни и услужливо подливая собеседнице прекрасного вина, от которого щеки Серены раскраснелись, и она почувствовала веселье. Как странно, что Лето так недоволен, когда разговор касался Адрианы. Рена замечала ее отстраненность, но понимала, что у магистрессы просто не было времени, чтобы проводить его в праздной суете.       - Тебе неловко, маленькая госпожа? – пропела женщина, заметив некоторую скованность юной особы.       - Все это необычно, и я не понимаю, что за повод, - Рена все же попыталась проявить осторожность.       - Но у тебя же такой знаменательный день, милочка, - напомнила Адриана, - мне кажется несправедливым, что всю жизнь ты была лишена даже малейшей радости в день рождения.       Серена густо покраснела и закусила губу, решив не напоминать, почему в этот день в имении всегда траур. Ведь Адриана хотела как лучше.       - Давай, я подолью еще вина, - с готовностью предложила магесса, прежде чем Рена успела возразить. В конце концов, никто не обвинит ее, если она не сама наливает себе спиртное. К тому же напиток оказывал на нее необычайное воздействие, заставляя кровь быстрее бежать по венам - до этого дня ей еще не доводилось пробовать вино.       - Не робей, ведь ты – дочь своего отца, и тебе уже пятнадцать, - озорно подначила Адриана и сама отпила из своего кубка. Вначале она повела разговор о том, что Данариус вскоре вернется, чтобы провести турнир среди рабов, а победителю положена некая награда. Будто вскользь она упомянула Лето, внимательно наблюдая за тем, как краснеют кончики ушей Серены. Девушка была рада, что ее друг решил попытать удачу, ведь он такой сильный и всегда защищал ее. Адриана тоже отметила его достоинства, а потом, опустив тон до заговорщицкого шепота, сказала:       - Ты же знаешь, что он по уши влюблен в тебя? – не заботясь о преувеличении, заявила женщина. Глядя в расширенные от изумления фиалковые глаза девушки, Адриана едва сдержала хохот. В какой-то момент ей даже стало жаль эльфа, ведь Серене любовь явно представлялась чем-то сугубо платоническим. Даже если его заинтересованность была очевидна, что с ней делать, простушка не подозревала.       Отправив взволнованную и захмелевшую девушку в ее покои, Адриана распорядилась убрать со стола, а потом приготовилась ожидать развязки. ***       К ночи Лето пришел к выводу, что день не до конца испорчен: неизвестно, что нашло на Адриану, но она пожаловала рабам целый бочонок вина, хоть и кислого, но и такое доставалось им редко. Эльф размышлял над словами магистрессы которые та, несомненно, выплюнула из своего поганого рта специально, чтобы задеть его. Он хмурил густые, угольно черные брови и осознавал, что ему совершенно не хочется расставаться с подругой детства. Рена была наивной до безрассудства, но почему-то он желал защищать ее взгляд на мир. Мысль, что грубиян муженек будет втолковывать дурочке премудрости неприглядной жизни, а он ничем не сможет помочь, выводила его из себя.       Краешком сознания он лелеял безумную надежду, что победив в турнире получит свободу и… эльф усмехнулся, гадая, как в его мрачной голове могли появиться такие бредни. Должно быть, это все вино. Тут к нему в каморку зашла сестра, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Лето почувствовал укол вины за то, что отстранился от нее, потому что проводил все свободное время с Сереной, и мягко улыбнулся.       - Что такое?       Варанья покраснела и, помедлив, выпалила на одном дыхании: -        Юная госпожа… госпожа ждет тебя в саду!       Лето изумленно выгнул бровь и недоверчиво хмыкнул. Разумеется, Серена была взбалмошной, но чтобы среди ночи назначать встречу мужчине, пусть даже ему? Няньки очень хорошо внушили ей, как свято должна хранить чистоту леди ее положения и не компрометировать себя подобными выходками. Лето испустил тяжкий вздох, понимая, что едва ли из этого получиться что-то хорошее.       Но что если Адриана не лгала, и Серена решила рассказать о помолвке? Вдруг она уедет уже завтра и, выходит, это прощание? Лето почувствовал горечь от того, что единственный лучик света вскоре покинет его, какой бы наивной дурочкой она не была. Адриана, без сомнения, лгала, заявляя о ее скрытой распущенности.       Представив к тому же, что подруга заблудится в потемках и испугается, Лето все же решил пойти. Адриана со своей неуемной похотью могла и подождать. К тому же, он никогда не мог и не хотел отказывать своей маленькой хозяйке. ***       Серена с трудом различала тропинку в темноте, сгущаемой кронами садовых деревьев, но она помнила дорогу к их тайному месту наизусть. Рена не ложилась, в голове весело шумело, кожа не чувствовала ночной прохлады, а сердце учащенно билось: то, что сказала Адриана, вселило в ее душу волнительную надежду. Серена никогда не думала, что Лето смотрит на нее не как на сестру или подругу. Неужели его нежные взгляды, когда она щекотала его уши и готовность исполнить любой каприз - не что иное, как желание быть с ней? Рена смутно представляла, что означали эти слова, но краснела от одной мысли. Несколько девичьих романов, которые она прочла, не объясняли ничего конкретного, но ей было любопытно. И Лето, конечно, никогда не причинил бы ей боли!       Когда она подошла, он уже ждал ее, как всегда чем-то недовольный. Его хмурый вид настораживал, хотя до этого Рена готова была кинуться в его объятия в порыве чувств. В полумраке сложно было разглядеть черты его лица, но Серена легко могла представить их и с закрытыми глазами.       - Ты долго бродишь, госпожа, - Лето не удержался от сердитого упрека. Девушка, настроенная сегодняшним вечером на совершенно иной лад, недовольно сморщила носик.       - Пришла, как только смогла. - Помолчав, она все же добавила мягче, - ты не сердишься на меня?       - Нет, госпожа, - отозвался эльф, скрестив руки на груди и пристально наблюдая за тем, как нетвердо держат ее ноги. Что-то все-таки было неладно. Прежде Серена никогда не позволяла себе столько вина, по крайней мере, такой он видел ее впервые. Ее грудь, затянутая в тугой корсет тяжело вздымалась, волосы были распущены и чуть растрепались, а длинные ресницы бросали таинственные блики на скулы, скрывая блестящие глаза. Неужели она действительно не так невинна, как он считал?       Обиженная его холодностью, девушка капризно надула губы и демонстративно поежилась.       - Мне холодно, - решив сменить тему, пожаловалась она, вспомнив, что на ней все еще легкое домашнее платье из темно-лилового шелка. Лето прожег ее взглядом, и в темноте его миндалевидные глаза полыхнули зеленым огнем. Словно раздумывая над чем-то, он помедлил, а потом стянул с плеч холщевую рубаху и протянул ей.       Скупой лунный луч выхватил темные кровавые полосы на его оголенной спине: некоторые раны были едва различимы, другие – выглядели совсем свежими. Впечатлительной девушке даже почудились капли крови, стекающие по спине, но она не была уверенна. От этого жуткого зрелища Серена лишилась способности связно мыслить, позабыла про холод и осторожность. Ее сердце сжалось от ужаса, пораженный вскрик застыл на приоткрытых губах. Видя страх в ее глазах, Лето досадливо поморщился: он совсем забыл о сегодняшнем наказании, а к боли давно привык. Брюнет уже хотел было уйти, не желая обсуждать это, но девушка вдруг опомнилась и бросилась ему навстречу, повиснув на шее. Она прижалась к нему изо всех сил, а ее щеки были мокрыми от слез. Серена так искренне сокрушалась и так ласково гладила его по волосам, лицу и плечам, опасаясь касаться спины, что Лето не смог заставить себя оттолкнуть ее.       - Это же из-за меня, верно? Все из-за меня, всегда! – сквозь слезы бормотала Рена, разрываясь от чувства вины. Теперь она отчетливо вспомнила, как друг не любил, когда кто-то касался его спины, и как отговаривал ее от очередной детской аферы. Как же она была слепа! Ведь учителя говорили ей, как положено обращаться с рабами, но она почему-то считала, что в ее доме это невозможно. С ее Лето это невозможно!       - Не плач, Рена, - в его голосе слышалась такая нежность, что Серена еще больше возненавидела себя: он молча страдал все эти годы, но даже сейчас продолжал защищать ее. То, как он произнес ее имя, подействовало на нее магически. Она подняла голову, ощутив, как его горячие ладони блуждают по ее талии и бедрам, перебирают мышиные волосы, цвет которых она ненавидела. Потом почувствовала жар его оголенного торса и спутанные вином мысли понеслись совершенно в другом направлении.       Лето не смог устоять перед искушением и обнял дрожащую подругу, убедив себя, что делает это лишь для того, чтобы утешить ее. Он видел в темноте лучше людей и мог рассмотреть румянец на ее щеках и дорожки от слез, приоткрытые алые губы. У рабынь не бывает шелковистых волос, мерцающих в лунном свете серебром, от них не пахнет изысканными маслами, дурманящими голову. Их кожа не настолько светлая и нежная, что хочется касаться ее вновь и вновь. Когда Серена попыталась отстраниться, Лето инстинктивно прижал ее крепче, почти готовый совершить самую чудовищную ошибку в жизни. С первого дня их знакомства она бегала за ним хвостиком, никого больше не выделяя так, как его. Если это их прощание, почему не сделать то, чего он давно желал? Лето провел по ее нижней губе большим пальцем и едва заметно улыбнулся.       - Зачем ты позвал меня? – пролепетала Серена, попавшая под власть зовущего взгляда. Как ни старалась, она не могла разгадать, что он означает, но кончики пальцев покалывало от предвкушения. Эльф нахмурился:       - Не смей шутить со мной, - его голос прозвучал хрипло и резко. Рену поразило то, как он обратился к ней, хотя раньше никогда не позволял себе такого властного тона.       - Я не понимаю, - смущенно выдавила она, вновь опуская взгляд, и инстинктивно прижалась крепче в поисках защиты. Наблюдая за ее лукавством, эльф обиженно поджал губы – зачем она притворяется, что не звала его? Он ненавидел жеманство. И все же она была так близко и так доступна, что удержаться было практически невозможно. Что ж, если ей нравится эта игра…       - Как скажешь, госпожа, - в его голосе слышалось дыхание высоких северных отрогов. Было понятно, что он чем-то недоволен, но Серена не могла взять в толк почему. Ведь она же откликнулась на приглашение, хотя прекрасно знала, что это недопустимо.       Почувствовав мягкое прикосновение чужих губ к шее, она затрепетала и предприняла слабую попытку вырваться, но Лето этого даже не заметил. Не успев подумать, что делает, он смял девичьи губы поцелуем, лишь мгновением позже почувствовав, как напряжена и испугана Серена. Эльф отстранился и непонимающе посмотрел на нее: ее лицо покраснело как маков цвет, дыхание сбилось, но она, наконец, бросила притворные попытки отстраниться.       - Лето, - только и смогла выдохнуть девушка, совершенно пораженная происходящим. Так вот что значит быть с мужчиной? И что-то подсказывало ей, что это – далеко не все, что предстоит узнать. Не известно, чем кончилось бы дело, если бы в саду не послышался громкий голос магистра Данариуса, и не замерцали магические огни.