In the end

      Это был день, когда она родилась, и Серена испытывала смешанные чувства: ей было известно, что при родах погибла мать, но девушка так же была уверена, что родительница не пожелала бы видеть ее заплаканной. В связи с печальными обстоятельствами этот день никогда не отмечался в их семье, но Серена была рада тому, что может провести его в окружении друзей, по своему усмотрению.       - Адриана будет недовольна тем, что мы ушли без разрешения, - раздался ворчливый голос Лето. Серена сморщила носик и легкомысленно отмахнулась, устремляясь по едва заметной лесной тропке и подобрав юбку светлого легкого платья.       - Чепуха, falon. Если боишься за себя, то не стоит: ты же ушел со мной, - беззаботно отозвалась она. Тропинка вывела их на крутой обрыв, откуда открывался вид на Минратос, от которого у девушки захватывало дух. Она мечтала когда-нибудь окунуться в жизнь этого города, почувствовать ее, а не довольствоваться иллюстрациями книг и воображением. Лето промолчал, остановившись в нескольких шагах от нее, и оперся на ствол дерева.       - Ты только взгляни, как сияют в утреннем свете башни Магистериума! – благоговейным голосом воскликнула Серена и умоляюще посмотрела на друга, - давай задержимся хоть ненадолго?       - Ma nuvenin, госпожа Рена, - тут же сдался эльф, и девушка наградила его счастливой улыбкой. Она обожала приятеля за то, что тот никогда не спорил, не понимая, что он не вправе отказать, даже если Адриана устроит ему показательную порку, или того хуже, снова принудит провести с ней ночь. Лето был на три года старше Серены, и она не поняла бы его затруднений, даже если бы он решился рассказать – в душе Рена была еще ребенком, хотя тело ее начало обретать женственные формы.       Пухлые детские черты утончились, обнажив острые скулы и выразительный тонкий носик. Большие губы всегда изгибались в приветливой улыбке, которая западала в душу каждому, кто видел ее хотя бы однажды. От нее исходили приятное тепло и очарование, и Лето с сожалением думал, что вскоре отец выдаст ее замуж, и она превратиться в одну из высокомерных дам, что не бросают на рабов и взгляда.       Когда они возвращались в поместье, Серена как в детстве взяла его за руку, а напоследок удостоила крепких объятий и чмокнула в нос, после чего упорхнула на занятия по математике. Все то время, пока Адриана стегала его кнутом за длительное отсутствие, Лето пытался сохранить ощущение ее нежных прикосновений – это помогало отвлечься от боли. Видя, что попытки вызвать у гордого эльфа хотя бы стон не увенчались успехом, Адринана скрутила влажную от крови плеть в руке и любовно сжала ее в руках.       - Ты сегодня удивительно молчалив, раб, - промурлыкала она, приблизившись к нему спереди, и подцепила кнутом подбородок, заставив упрямого служку заглянуть себе в лицо. Огонек непокорности в его глазах отдавался дрожью в ее теле, но больше всего ее возбуждало то, что у грязного животного нет права на отказ. Лето молчал, раздумывая, не плюнуть ли ей в лицо, но, разумеется, не сделал этого. Пока нет. Но когда он победит на турнире, устраиваемом Данариусом для рабов, тогда… Лето не знал, что за награда его ждет, но уже давно мечтал о ней. Адриана восприняла его отрешенное выражение лица за покорность року и нежно провела ладонью по щеке молодого эльфа.       - Ты придешь сегодня ночью? – проворковала она, словно у него был выбор.       - Как прикажешь, госпожа, - покорно согласился Лето, внутренне содрогнувшись. Адриана не была уродливой или слишком старой, но его всегда воротило от ее злобно прищуренных глазок. Серена совсем другое дело. Лето не знал, когда впервые представил эту девушку на месте властной магистрессы, но это помогало. Он поспешил отвернуться, но Адриана заметила искру в море его зеленых глаз. Они были такими красивыми, что женщина мечтала заполучить их в диковинное ожерелье. И, разумеется, она не была такой наивной идиоткой, как маленькая мерзавка Рена. От нее магессу воротило в основном потому, что рабы и слуги предпочитали выполнять приказы этой малявки, а не ее собственные, хотя уже три года она была управляющей в имении Данариуса. И она совершенно не могла понять, как Серена - тощая и низкорослая тень с мышиными волосами, в голове у которой сказочные замки и куклы, могла привлечь хоть какого-нибудь мужчину.       О, древние боги, когда же она уберется?! Адриана знала, что ее дед не прочь забрать девку к себе, да и возраст у нее был такой, что можно было выдать замуж, и боги с ней! У нее не было дара, и о выгодном браке не приходилось мечтать, но не собирается же Данариус держать ее в своем имении до смерти? Если так пойдет и дальше, простушка нарожает ублюдков от этой остроухой падали или кого еще. Такой позор Данариусу уже не удаться смыть, и он обвинит ее, Адриану – за то, что не доглядела. Женщина прищурилась и ухмыльнулась, озаренная некоей идеей. Замысел был дерзким, но так она убьет двух, а то и трех зайцев сразу.       - Ты наивный осел, Лето, если думаешь, что я не заметила, как ты смотришь на молодую госпожу, - вкрадчиво проговорила она, лаская пальцами его чувствительное острое ухо, а потом с наслаждением сжала мочку и оттянула назад, заставив эльфа запрокинуть голову. Сдавленное шипение стало музыкой для ее ушей – она давно распознала все его болевые точки.       - Но ты ошибаешься, если думаешь, что она относится к тебе подобным образом, - продолжала Адриана и отступила. – На днях состоится ее помолвка, разве она не говорила тебе? – брюнетка невинно выгнула бровь, выговаривая ложь. Помолчав, она отвязала Лето от столба и на прощание бросила:       - В отличие от нее я хотя бы не играю в невинность. Очень скоро ты оценишь это, а если нет – пеняй на себя.       Удалившись, Адриана приступила к подготовке своего нехитрого плана: до приезда магистра оставалось несколько часов, и он должен был появиться как раз к началу "представления".