закрой дверь, впусти меня

Дежурства в отделе тайн целыми ночами было в сущности очень скучным занятием, пару раз Тонкс видела издалека Малфоя, хищно раздувающего ноздри, будто ему сквозняком принесет запах ее мужского мятного дезодоранта, ещё несколько удачно сливалась со стенами, провожая мимо себя сильно рано или сильно поздно уходящих из отдела невыразимцев. Подмор угнал мантию-невидимку Муди и возвращать не сильно спешил, ссылаясь на то, что у него сейчас дел невпроворот, но он обязательно ее даст на следующее дежурство Тонкс. Но он сам на свое следующее дежурство не явился, и Тонкс снова пришлось сливаться со стенами своими силами да дезюлимиционными чарами, которые по мере усталости стали удаваться с каждым разом всё хуже. На неделе ей удалось нормально поспать, кажется, только когда она свалилась на расчищенный от корреспонденции стол Муди — за своим бы не получилось, там вонял гнилой кактус и голосили опенинг Сейлор Мун оживленные фигурки девочек-волшебниц, которые она привезла из Японии, хором с фигуркой солистки Ведуний, которая долго сопротивлялась, но потом все же втянулась. За столом Муди остался только волчок сломанного вредноскопа да бьющаяся по ногам мусорка, ведущая себя, как очень голодный пёс. В отставку его отправили, не дав нормально вернуться, так что он даже вещи свои забирать не спешил, не то чтобы их тут было много — Тонкс побросала все, что ей показалось важным — артефакты, нерабочие палочки, древние открытки, старые учебные планы и журналы по успеваемости, маленький плакатик Селькиркских скитальцев, пожелтевший в сепию от времени, рубашки, исторические книги в переплетах из кожи — в заклинанием расширенную коробку из-под конфет, которую все время забывала приволочь с работы на площадь Гриммо. В Орден Феникса Тонкс привел Кингсли, и она с удивлением обнаружила, как много людей оттуда знает. Точно добрая половина аврората встретила ее по-дружески тепло, будто они ждали ее, Артур Уизли с женой были вежливо учтивы, но Тонкс показалось, что Молли она не понравилась заранее, может, она горазда по внешнему виду судить, кто знает. Муди поохал ворчливо для острастки, но все равно поздравил с вступлением — Тонкс поругала себя за снова забытые вещи. О главном предупредить ее почему-то никто не додумался, но Сириусу Блэку повезло, что она не убила его на месте — всё-таки разрешение у авроров на это есть уже как два года. Она помнила его очень смутно, эдаким смешливым пацаном, который с удовольствием катал ее впереди себя на метле вокруг дома и подбрасывал в воздух при встрече так высоко, что малютка Дора доставала розовой макушкой до потолка, присылал подарочки на Рождество и проездом с друзьями забегал на дни рождения, угнать каждому по куску торта и от души подергать племяшку за от радости выраставшие заячьи ушки. После его ареста Андромеда выбросила все, что могло о нем напомнить, даже кружку, из которой он пил, когда приходил. Так Тонкс заново познакомилась не только с ним, но и с Ремусом Люпином, хотя он уверял, что однажды с Сириусом был на одном из дней её рождения, но в ее детской памяти остаться не соизволил. — Подмор сказал, что у тебя есть ещё мантия, — Тонкс сложила ноги на край стола, пока не попадала в поле зрения Молли. Она напоминала Тонкс Андромеду, но не так уж и сильно, Молли хотя бы не пыталась вворачивать ее имя в каждый диалог, как мама. В отличие от того же Ремуса, делающего это с завидным постоянством — Тонкс даже пару раз его пинала под столом во время собраний под одобрительные хриплые смешки Сириуса. — Я вам магический ломбард, что ли? — застонал Муди, отодвигая ногу в протезе с прохода, чтобы через него не перешагивали. — Не знаю, искать надо, может, и есть. — У Флетчера может есть или он знает, где взять, — заметил Сириус, стукнувшись зубами о прикладываемую ко рту бутылку, — но я очень сомневаюсь, что он будет делиться информацией, он родной мамке за бесплатно на могилу не плюнет. — Где он, кстати? Вышел посреди собрания и так и не вернулся, — Ремус оторвал расфокусированный взгляд от своих записей, целый фолиант из сказанного, что он посчитал важным. Муди широко зевнул, прикрыв рот ладонью — волшебный глаз съехал и долго смотрел куда-то в угол. Тонкс вытянула шею, похлопала ресницами — темно-карие глаза влажно блеснули. — Я могу самостоятельно поискать, если пустишь меня. Муди нахмурился на ее попытки в очарование — заклинание было бы действеннее. При условии если бы сумело пробиться сквозь щиты. — Сильно надо? — У меня дезюлимиционные чары уже не получаются от усталости. — Нехорошо, — цокнул Муди. В комнату вплыла Молли, сразу принимаясь невербальными убирать оставленный взрослыми бедлам перед тем, как дети вынырнут из своих теплых постелей и наведут его снова, и Тонкс пришлось спешно снять ноги со стола, стул рядом с ней свалился, а она едва не полетела следом. Артур придержал ее, спасая от очередного падения. Каждый раз приходя сюда, Тонкс уже по традиции роняет подставку для зонтов — по ощущениям ее все время передвигают так, чтобы Тонкс неизбежно врезалась и едва не падала вместе с ней, превратившись в нарицательную о неуклюжести фигуру среди семейства Уизли. — Ладно, все равно собирался сегодня фиделиус вокруг дома обновлять, можешь заскочить. — О, ты же на машине? Она ещё работает? — Артур воспрял духом, что-что, а в списанной министерской машине Муди он любил ковыряться больше самого Муди. Тому это по большей части было в тягость, но как дополнительное средство передвижения машина иногда была удобна. — Чары на ней хорошие были, Крауч не додумался ей пользоваться, так что только пыльная сильно, но работает, да. Как раз за новыми зеркалами заезжал, маггл в механике чуть с ума не сошел, а я вместе с ним, потому что названия все эти я не помню. Посмотришь потом ее, как свободное время будет? — Аластор, и ты туда же? — Молли крутанулась на месте, когда до нее дошел смысл сказанного, махнула палочкой, заставляя пустые винные бутылки из-под стола поплыть в сторону кухни — Сириус в своем кресле около еле теплящегося камина проводил их тяжелым взглядом, Ремус со смешком похлопал его по плечу. — Ты не помнишь, чем все эти ваши эксперименты с маггловским транспортом закончились в прошлый раз? — Чем? — встряла Тонкс. — Ну, Молли, — взмолился Артур. Кингсли издал тихий, очень обречённый вздох, отчего Тонкс сразу обратила на него внимание. — Ты не представляешь, как Дикий глаз водит, — ответил Кингсли на её удивленно вздёрнутый подбородок. — Хотя думаю, тебе понравится. Ну все, дамы, господа, до встречи. — Ты не поедешь с нами? Вместе же веселее, — предложил Артур, радостно блестя глазами из-под роговых очков, но Кингсли только замахал руками, откланялся всем присутствующим и ретировался в коридор, где аппарировал. Тонкс заинтриговали, в министерство ей сегодня не надо было, Артур вызвался подежурить вместо нее, чтобы она перестала клевать носом целыми днями на работе и собраниях, так что день обещал быть, если не продуктивным, то точно не скучным. Тонкс подумала, что ей надо было сесть вперёд, потому что умереть между восторженно ахающим на каждом повороте и держащимся за спадающие очки Артуром и бедняжкой Эммелиной, которая уже подозрительно пошла зелёными пятнами и не знала, за что ей схватиться — рот или шляпу, ей не шибко хотелось. А вот размазавшись об лобовое было бы весело — их машина пролетала меж маггловских незамеченной, протискивалась в начало трафика, при приближении магически переключались светофоры и отпрыгивали пешеходные дорожки, словно бы едешь в очень упрощенном и более медленном «ночном рыцаре». Когда Муди остановил машину, резко развернув ее по часовой и влетев точно в парковочное место для инвалидов, Эммелину всё-таки стошнило, но она успела открыть дверь, так что не испортила не салона, не своей остроконечной шляпы. — Вайс, ты как, сильно плохо? У меня только укрепляющий бальзам есть, пара глотков осталась, будешь? — Ой, Муди, да, ничего страшного, — Эммелина неловко качнулась на месте, вылезая из машины, стараясь не наступить, куда не надо. — Меня не тошнит от любого вида транспорта, кажется, только в високосное февральское полнолуние. Артур подхватил все ещё бледно-зеленую Эммелину под локоть, уводя в сторону алой телефонной будки — входа в министерство, в котором они почти мгновенно исчезли. Тонкс захлопнула дверь машины изнутри за ними и полезла с заднего сиденья на переднее через приборную панель. — Двери придумали специально для таких случаев, — Муди резко отклонился в сторону, чтобы тяжёлый шипастый ботинок Тонкс не вписался ему в лицо. Она перекувыркнулась, открыла нечаянно бардачок, выпустила наружу удушливое пыльное облако, маггловскую заправную зажигалку, дорожные карты, сухую головешку буки без зубов и целую горсть голубых редисок. — Села? — Ага, — довольно кивнула Тонкс. Ее мускулистые ноги в этих чудовищных ботинках из драконьей кожи точно тут не помешались. — Как тут кресло подвинуть… А! Рука Муди быстро нырнула ей меж ног под кресло нажать на рычаг, кресло тут же отъехало. Муди непринужденно вернул руку на руль, делая вид, что Тонкс не уставилась на него с открытым ртом. Муди тем временем сноровисто отстегнул культю ноги из гильзы, оставляя протез и как-то сильно задумчиво на него глядя. — Слушай, обычно я его кидаю на сиденье рядом, — заметил он, массируя уставшее колено сквозь опустевшую штанину. — Давай назад положу. Верну по первому требованию. — Смотри мне. Пока Муди делал виражи, пытаясь вырулить на дорогу в нужном направлении, Тонкс пришла в себя, вцепилась в ручку на двери и упёрлась в пол ногами, чтобы выжить — бедра тут же раздуло от напряжения, и даже ее телесной магии тут никакой не было, она просто любила видеть свое родное тело достаточно сильным, чтобы уметь размазать кому-нибудь лицо без катализатора волшебной палочки. — Дикий глаз, можно я поведу? — визгнула со смехом Тонкс, когда они пролетели по тротуару мимо овощных палаток и не снесли их только благодаря чарам. Машина встала первой на светофоре, мигнул красный. — У тебя права есть? — У меня отец магглорожденный, — Тонкс перестала держаться и расслабилась на секунду в кресле, пока они снова не рванули на всех парах сквозь утренний трафик. — Что это вообще значит? — У магглов принято уметь водить машины и всё такое… — волшебный глаз посмотрел прямо на нее в упор, Муди головы не повернул, но, кажется, попытался показать, что он это стереотипное мышление осуждает. Тонкс отмахнулась. — Ладно, нету. — Да сейчас из города выедем, нормально будет, — Муди поправил зеркало заднего вида, будто бы это было ему нужно, свисавшие с зеркала амулеты мелко задрожали, как от страха. — Вообще-то, у меня их тоже нет. Тонкс прыснула от смеха. Быстренько закрепилась ремнем безопасности, заметила, что все боковые зеркала отсутствуют, наверное, срезались в пылу гонок с ветром о чужие машины. — О, вспомнила, мы тогда на последнем подготовительном были, у мистера Уизли был другой автомобиль, тоже зачарованный, в пророке писали, мальчики его угнали и полетели на нем в школу, везучие… — Этот не летает, только быстро ездит и сливается с местностью. Ну, и я немного от себя добавил, — у Муди дернулась щека, Тонкс подозрительно сощурилась, но допытываться не стала, включила радио и покрутила колок в поисках чего-нибудь знакомого. Новости слушать не было смысла, Волдеморт же не вернулся и не собирает прежних сторонников снова под свое покровительство. Все же хорошо и под контролем. Красивые исторические улочки Лондона сменились его рабочими районами с низкими типовыми домами, массивами заводов и фабрик, похожими ровные на стайки лаковых весенних жуков, и всё-таки междугородней трассой промеж окультуренных полей и негустых перелесков с редкими островками бензоколонок. Тонкс раскрыла пошире окно и высунула сначала руку — воздух резал ножом, но был приятно горячим, и она несмотря на ворчливое пыхтение под боком вывалила половину тела наружу, усаживаясь во впивающейся в зад раме окна. — Тонкс, богом клянусь, если… Тонкс, чтобы не слышать продолжение, просто закричала, ветер проглотил половину крика, растрепал её сиреневые лохмы. Радио вторило ей следом —

посмотри внимательнее на меня и постарайся не быть таким суровым

Муди сбавил скорость, не хватало чтобы Тонкс вылетела из окна — иногда ему казалось, что инстинкт самосохранения у нее перманентно отключен.

а то я могу, я могу, я могу сгинуть, прямо как ветер

В багажнике будто что-то перекатилось, Муди лениво зевнул, коленом повернул руль, обгоняя фуры и вереницу ужасно медленно ползущих маггловских машин, Тонкс схватилась за горячую крышу и, поняв, что не сможет так долго за нее держаться, не обзаведясь ожогами, нырнула обратно в кресло. — Давай подеремся, — предложила Тонкс, почесав голову, взлохматила волосы на макушке. — А то я усну. — А давай. Все равно остановиться надо, — Муди свернул на заправку, но близко подъезжать не стал. Толкнул дверь и выкарабкался наружу, сначала здоровая нога, потом возвращенный на место протез и трость, Тонкс тоже вышла — можно сбегать до кассы, взять кофе и какой-нибудь пережареный кебаб или рыбы с картошкой. Багажник булькнул, и изнутри постучали, не испуганно, но будто опасливо проверяли, есть ли кто дома. Муди направил палочку на багажник, и он с щелчком раскрылся, Тонкс несдержанно хохотнула, увидев, кто там засел. — Нашел наконец, где свои проклятые котлы хранить? — Откуда мне было знать, что оно изнутри не открывается?! — Флетчер, кряхтя и охая, перекинул ногу через край и свалился тряпичной кучей на асфальт, потряс медно-рыжей патлатой головой, как ушастый спаниель. — Сукин ты сын, Муди, знаю, ты видел, что я тут сижу. — Да, и приятного в этом смотрении было мало, грибок у тебя, что ли, столько яйца чесать. Проваливай давай, — Муди ткнул Флетчера тростью в голень. Тот поднялся с четверенек, прохрустел спиной и, любопытно оглянувшись по сторонам, где это его высадили, аппарировал не прощаясь с глухим хлопком. — Из-за него Гарри вместе с кузеном чуть не прищучили, а он даже не думает сделать вид, что ему совестно, — Тонкс пнула камушек, и он метко ударился о колесо. — Он преступник, он нам нужен для связи с этим его бандитским мирком. Но я понимаю, о чем ты, сам от него не в большом восторге, — Муди поморщился, разглядывая нутро багажника, специалис ревилио не нашел никаких магических меток, которые плут Флетчер мог бы оставить после себя, так что Муди с недовольным стоном разогнулся и захлопнул багажник, — все равно обрабатывать придется. Тонкс хихикнула. — Шоколадку тебе взять? — Жарко, растает, — очень резонно попытался отвертеться Муди. Тонкс посмотрела на его тяжёлый дорожный плащ, Муди был похож на очень большого нахохлившегося от холода ворона в нём — теперь он мёрзнет даже в такую летнюю сухую погоду. Изнутри грудной клетки опять противно виновато заскреблось, так что Тонкс слиняла купить себе картошки и любопытно посмотреть на скучные маггловские продукты, чтобы отвлечься. После заправки они проехали ещё немного и остановились на пологом пляже, песок казался пепельно-серым, а солнце — ослепительно безжалостным. Машина въехала в густые заросли репейника и кориандра, безжалостно приминая их к земле. Тонкс выскочила первой, пробежалась по горячему песку до находящих на берег волн и потрогала прохладную воду, в ладонь улеглась водоросль. Идея появилась почти сразу — Тонкс зачерпнула песка в руку, понадобится для заклинания. — Знаешь, враг не будет терпеливо ждать, пока ты помочешь ножки в море, — крикнул ей Муди, успешно выйдя из машины. Далеко заходить он не собирался, увязнуть плохими ногами в песке — была не самая приятная перспектива. — Так напал бы со спины, думаешь, я бы не заметила? — Тонкс прокричала в ответ, весело пнула песок, Муди стукнул тростью, трансфигурируя ее обратно в массивный посох. — Всё-таки глаза на затылке я себе в состоянии вырастить. — Глаза тебе сегодня не помогут ни в каком количестве, — предупредил он Тонкс, и даже с большого расстояния ей было видно, что он улыбается — он тоже что-то придумал. Она успела заметить и жест палочкой, и как вспыхнул кориандр у него в руках, рассыпаясь в компонент для заклинания. Она отошла слишком далеко от нужной ей воды. И всё-таки заклинание ветряной бури в распоряжении тонн песка идея не гениальная, но очевидная, ни одному многоглазому чудовищу не под силу выстоять. Тонкс постаралась выйти из вихря, аппарируя ближе к воде, но он ее преследовал, не давая ни вычертить фигуру, ни разглядеть соперника — о ее отчаянные протего разбивались редкие оглушающие, всё-таки на ветер он сделал большую ставку. Его нужно отвлечь настолько, чтобы хватило времени выйти из вихря и вычертить фигуру палочкой — левитировать воду, не находящуюся в покое, то ещё дело, нужно не только ее поднять и заставить двигаться, как хочется заклинателю, но при малейшей отвлеченности волна могла упасть. — Что задумала? — донеслось сквозь оглушающий шум песка. Тонкс не уклонилась от режущего, и оно исполосовало джинсы на бедрах, она рассмеялась. — Класс, спасибо! Все равно хотела их порезать. Его волшебный глаз это проблема, всегда была. Он успевает выцеплять малейшие движения тела, крохотные изменения реакции, где бы ты не оказалась — впереди, позади, по диагонали, на большом или малом расстоянии, его глаз это всегда проблема для оппонента. Мерлин, вот бы получилось — Тонкс вылетела из вихря, вода, горсть песка, концентрация, двадцатифутовый водяной столп, не знающий, как ему течь и сворачивающийся в струйный вихрь, поднялся из моря и полетел в сторону берега. Кажется, Дикий глаз удивился — буквально на мгновение, но Тонкс поймала его, потому что его должно быть достаточно для настоящего боя. Стихийная магия для боя на смерть не самый лучший выбор, она требует концентрации и материальных компонентов, но осваивая ее, все остальное уже не кажется таким сложным — а на смерть они и не дрались друг с другом никогда. Тонкс переместилась снова и выпустила невербальное инкарцеро, которое тут же отлетело от его протего. Водяная волна, проскользила змеей в открытом пространстве вслед за создательницей, встретилась с ветром, превращая его из надоедливой пылевой бури, забивающей нос и глаза, в соскребающий с лица кожу ужас — Тонкс бросила в Муди заклинанием щекотки, одновременно пытаясь стравить столпом вихрь так, чтобы он подчинился ей, но Муди точно повернулся, отражая заклинание обратно, и оно все-таки попало. Ребра будто сдавили тиском, Тонкс задохнулась на полувдохе и потеряла концентрацию над водой, а та полетела по инерции вниз, Муди успел аппарировать, а Тонкс взвизгнула, сваливаясь в песок вслед за ней. — Очень хорошо, концентрация стала лучше, и ты заставила меня сдвинуться с места, — Муди, оказавшись за спиной, подцепил ее за лопатку и одним сильным рывком поставил на ноги. — Редко такое бывает, согласись. Звучало не как похвала, а издевательство. Вода пролилась сквозь одежду, и Тонкс скривилась, будто ее заставили хлебнуть костероста. Муди аппарировал к машине, а Тонкс лениво заковыляла следом, утопая мокрыми ботинками в песке, из одежды его потом придется горстями вытаскивать. — Сушись сначала, не надо мне в машине плесень разводить. — Эй, ты ешь мою картошку, — Тонкс наклонилась, заглядывая в окно. Муди невозмутимо покачал головой, неловко пытаясь попасть масляными ключами в скважину зажигания. — Не было такого. Тонкс фыркнула, сдувая волосы со лба, просушила таки джинсы чарами горячего воздуха, чтобы они больше противно не липли к ногам, и села в этот адский драндулет. Ладно, машина в целом не была виновата в том, кто и как ее водил. Ужасно хотелось спать, сказывалась усталость, и водянистый, невкусный кофе, купленный на заправке, совсем не помог. Тонкс откинула спинку кресла чуть назад и устроилась вполоборота, отвернувшись от окна, гнавшего в лицо с ветром подсолнуховые поцелуи. Радио щекотливо и не сильно громко шуршало норвежским блэк-металом и, кажется, Муди нравилось не различать в треске и визге инструментов слов, больше он на коробку вредных советов не ворчал. — Послушай, ты должна использовать свои преимущества передо мной, сколько раз я тебе говорил. — Я тебе не враг, я не буду выбивать тебе волшебный глаз из глазницы, — Тонкс поморщилась, понимая, о чем он говорит. Однажды она так всё-таки сделала — во время итогового экзамена, когда против него нужно было продержаться целый час, Тонкс выбила глаз из его головы — эта даже можно было назвать случайностью, уж точно делать намеренно она этого не собиралась, но все равно навлекла на себя ещё одну бурю, Муди довольно захохотал, наконец-то хоть кто-то его не боится. А под Тонкс начала ломаться и трещать земля, поднимаясь столпами и огромными комьями в воздух, грозясь похоронить её прямо здесь, заставляя все время аппарировать и использовать щиты — экзамен проводился на открытой местности, иначе бы несчастная тренировочная при аврорате разлетелась по швам после одиннадцати часов беспрерывных боёв с Диким глазом. Никто тогда ее действий не одобрил, кроме него — кажется, тогда все и началось. Сдала Тонкс этот экзамен с первого раза в отличие от многих, кто и через полчаса, и через сорок минут уже валился с ног и просто уже не мог ему противостоять. Тонкс могла, Тонкс знала, что упадет практически замертво, когда это закончится, но в ней кипел азарт, и она была уверена, в ее бессменном менторе — тоже. — С тех пор как я им обзавелся, каждая тварь пытается в первую очередь выбить его у меня из головы. Так надёжнее, так со мной будет проще справиться, они это знают, — все его лицо этому доводу доказательство, где последнее живое место это выживший карий глаз, вся остальная кожа иссечена и перечерчена шрамами, грубо и беспорядочно. — Ты это знаешь. Тонкс, вздохнув, потянулась к коробке передач, где на рычаге лениво покоилась его рука, накрывая ее своей. — Я просто не хочу этого делать, Дикий глаз. — Тогда ты продолжишь шлёпаться жопой в каждую лужу, которую я тебе под ноги брошу. — Ты это так говоришь, будто это что-то плохое, — Тонкс развеселилась, поглаживая его пальцем меж крупных костяшек. — И что в этом хорошего? — Ну, я была мокрая из-за тебя. — Мерлинова борода, да где ты тут связь нашла… — у него покраснели уши, и Тонкс довольно хмыкнула. — Ох, девчонка, следи за языком, ты даже не знаешь, что со мной делаешь. — Дразню тебя, дурак. — Да, я вижу. Ты знаешь, что я об этом думаю. Оставь это при себе. Тонкс внимательно на него посмотрела и промолчала. Руку он её не сбросил, а надо бы. Вечно он себя вел так, как будто она ему становится противна. Тонкс терпением никогда не отличалась и сейчас воевала сама с собой, зная, что думает о нем слишком много, проводит с ним времени слишком много, восхищается в нем слишком многим и не может никак из себя выместить это странное тяжеленное, как золото, чувство. Его некуда деть. Может быть, ему нужно время. Тонкс так и задремала, даже не просыпаясь на редких кочках и выбоинах, а вилять машина перестала, и ей даже что-то приснилось — лохматая верёвка и дерево, царапающее небесный купол, и висящие в воздухе ноги — когда Муди попытался ее разбудить, щёлкнув по носу. — Пойдём, стрекоза, поспишь на диване, как нормальный человек. С прошлого ее визита практически ничего не изменилось — как тогда Тонкс убралась, так все и осталось, но дверей повсюду стало заметно меньше. Не было их на прежних законных местах и на шкафчиках — с кухонных полок любопытно из полутьмы шкафа пялились, совсем не мигая, два изумрудно-зеленых глаза затаившейся гремишки. — А имя у этой штуки есть? — кивнула Тонус в сторону кухни, заклинанием расшнуровывая ботинки. Она состарилась бы быстрее, если бы делала это вручную. Муди повесил плащ на вешалку в коридоре, полную старых рабочих мантий, тоже посмотрел в эти отсвечивающие зелёные фонари. — Фреки, — ответил он, будто спросил. Гремишка наконец-то моргнула. — Ты это только что придумал. — Возможно, — хмыкнул Муди, почесав небритый подбородок, бросил заклинание в камин, отчего дом мягко осветился изнутри вдобавок к ровному солнечному свету. — Обычно я зову ее животное, и она отзывается. Маленький паразит, на кухне не поколдуешь нормально. Ещё все магические справочники погрызла, пока меня не было. — А почему тогда её не выпустить? — Если вдруг кто-то начнет колдовать в непосредственной близости, она тут же заорёт. Она меня и разбудила, когда Крауч с Петтигрю попытались влезть ко мне, силовой волной их шарахнула, — Муди махнул посохом в нутро дома, и Фреки протестующе загремела в ответ чайными коробками. — Но вообще она очень мирная получилась и даже не сильно прожорливая, за год только справочники умяла и даже не сбежала. Она мне не мешает, а я ей. Так и живём. Где диван, ты знаешь. Тонкс зевнула и не заметила, как свалилась на жёсткий подлокотник, наверное, дом просто повернулся нужным боком и поймал её, чтобы она бездыханная не пускала слюни на пыльные ковры. В этот раз ей приснились вороны, клюющие плоть с лиц людей, которых она не знала, но это точно из-за жары и усталости, в вещие сны Тонкс не верила, хоть у нее и было отлично по предсказаниям в школе. Это отлично было за талант потомственной фантазёрки, на каникулах они любили с отцом развлекаться тем, что выдумывали тысячу и одно знамение о скорой гибели, лишь бы профессору Трелони сердечно порадовать. Проснулась Тонкс от того, что один из воронов ткнул ей клювом прямо в лицо — оказалось, она просто во сне вписалась лбом в твердую диванную спинку. Через стены протянулись газетные вырезки и скопированные из книг страницы и все шло только к одному. — Неплохой тут у тебя мозговой штурм, — сказала Тонкс хрипло, после шумно прокашлялась и спустила с дивана ноги. Колючий плед в клеточку скатился с плеча. Она не помнила, чтоб укрывалась. Муди поднял голову от перечитываемого пергамента. Возле кресла прислонившись стоял его протез, под ногой книга на трёх замках, грязная чашка и оброненное чёрное перо. — Интересно ты сейчас обозвала меня одержимым, ну ладно, — хмыкнул Муди, почесав щеку, мазнул чернилами по скуле, — как ты, хочешь чаю? Я вчера испек хлеб. — Ух, ты. А я могла бы испечь только человека заживо, — не очень скромно пошутила Тонкс — было время когда ее от этого факта поколачивало. Заклинание отлетело неудачно, но все же выжили, и Визенгамот, пусть и в урезанном составе, почти единогласно её оправдал в итоге, наверное, уже можно о своей тотальной неуклюжести давить шутки. — Я знаю, — хохотнул Муди. — Иди хозяйничай сама, палочкой только не маши сильно, а то животное небось взорвется. Тонкс предусмотрительно без магии, раз за нее может шарахнуть в обратку бдительная гремишка, порезала до одурения вкусно пахнущий розмарином хлеб толстыми ломтями, намазала маслом, полила фасолью из консервной банки, заварила себе огромную кружку кофе и разбавила его таким количеством сливок, что он стал нежного, едва бежевого цвета. Сахара тоже положила много. Вспомнила, что Муди молоко пить не может, и покосилась на него через проем арки, но он уже переписывал страницу из книги, воющей, как изгоняемая банши, повышая на нее голос в том же оглушительном звуковом диапазоне, убеждая ее заткнуться нахрен хоть на секунду. Книга не внимала, продолжала орать. Тонкс покачала головой. — Пока ты на кухне, сгоняй на порог, плесни сливок в блюдце, — гаркнул Муди из общей комнаты, перекрикивая книгу. — Зачем? — А то ты не знаешь. Тонкс фыркнула, но все равно сбегала на порог — пожарная лестница вниз казалась больно высокой для маггловского общего дома. Они даже не знают, что весь этот солнечный чердачный угол оккупирован волшебником и может перестраиваться, как ему вздумается. Тут, наверное, есть и подъезд, и вход изнутри, но пока они заходили только снаружи. Да и Тонкс все ещё понятия не имела, где она вообще. Это был общий дом, и он находился в каком-то шотландском городке. Ни названий, ни ориентиров, молочная дымка горизонта и приземистые типовые домики. Сверкающий фиделиус, золотыми разводами пронизывающий пространство. Засохший лавр в кособоком горшке. Подношение для местных проказниц-фей, наверняка, по темноте набирающих сливок в плюски желудей, как в маленькие ведёрки, чтобы устраивать шумные чаепития в дубовых дуплах среди мигающих в ночи светлячков и одуванчикового пуха. Тонкс метнулась обратно на кухню за сахаром, он как раз был свалявшимся от времени и лежал в мешке комьями, и оставила около блюдца его пару блестящих кусков, пусть у фей сегодня будет пирушка. Пусть берегут его дом и приносят удачу. — Что я пропустила? — Тонкс поставила им обоим кружки с кофе — себе на столик, ему на подлокотник кресла. Бутерброды она уничтожила без жалости и, кажется, в два укуса. — Истинное воскрешение? Мы с батей тоже любим теории заговоров. Некромантия запрещена по всему миру, где-то строже, где-то слабее, но это прописная истина для каждого волшебника, играть со смертью, играть в бога — непозволительный мерзотнейший грех. И Волдеморт преступил его, будучи ещё ребенком. — Ну откуда-то же сама-знаешь-кто достал этот ритуал, не из своей же жопы, — буркнул Муди, застегивая книгу на три замка. Знать, где Муди достал этот, скорее всего, запрещённый ни то что для ввоза в страну, но самого существования экземпляр, Тонкс не хотела. Иначе у нее будут проблемы, как только кто-нибудь пронесёт над посудой флакончик веритасерума, очень уж она не любила держать язык за зубами. — Тут его все равно нет, хотя интересные куски и встречаются. — Он же был вселяющимся куском души большую часть времени, пока не вернулся… Бывают ли вообще жопы у душ. — У его, видимо, да, — Муди потер переносицу, Тонкс хихикнула в свою кружку, заставив теплый кофе булькнуть. Сначала Тонкс перебирала отделения сундука, для которого нужны семь ключей. Ниша небольшого подземелья в последнем отделении встретила ее запахом брошенного тут надолго тела — она уже чувствовала его раньше, находя трупы волшебников по наводкам, свежие убийства так никогда не пахли. Или в азкабанской камере — Азкабан смердел, потому что дементорам плевать на гигиену его узников, у них нет такого понятия в языке. Если у них вообще есть язык. Спускаться Тонкс не стала. — Хорошее место, скажи? — хмыкнул саркастично Муди, заметив, как долго она туда смотрела. — Сразу понимаешь, что сюда тебя приличная цивильная жизнь не завела бы. — Да ну? — Я не хороший человек, — Муди отставил исписанный пергамент и навел на него палочку, заставляя тут же высохнуть. — Может, и был когда-то, но мы с тем пацаном больше не знакомы. — Звучит, будто ты себя снова обвиняешь. — А ты у меня такая умная, кто бы мог подумать. Тонкс не оборачиваясь кинула в него первым, что под руку попало, чернильницей-непроливайкой. Закрыла седьмое отделение, продолжив ворошить остальные — не сундук, а дом посреди дома, чего в нем только не было. — Есть у тебя фотки? Хочу на того пацана посмотреть. Посмотреть на него? Волшебный глаз впился в нее жалящим взглядом. Если бы только Тонкс могла его чувствовать, как тонко ее надрезают по линии позвоночника, но она так и продолжила перебирать любопытно полупустые склянки в отделении с зельями. — Заняться тебе в твой единственный выходной больше нечем, только в стариковских вещах колупаться? — Но мне же интересно! — Тонкс обернулась. И вот опять она это сделала. — Зачем ты все время строишь это жалостливое лицо, — Муди задрал штанину пристегнуть протез к культе обратно, собираясь в туалет сходить. — Чтобы у тебя появился рефлекс. И он, кажется, появился. Когда дело касалось умоляющих глаз Тонкс, какого бы цвета они не были, ему приходилось всю силу воли в кулак собирать, чтобы сказать нет, и в итоге все равно вылетало что-то вроде посмотрим. Она начала его обрабатывать, как только поступила официально в штаб, как только ее приставили к нему в качестве напарницы опыта набираться. Был ли у него вообще шанс избежать её? Никакого. Муди чертыхнулся. Он шлёпнул перед ней пару пыльных, обтянутых тканью альбомов, вытащенных с одного из отделений сундука, сказал развлекайся и поковылял делать свои дела по планированию убийства кое-кого дальше. В основном в альбомах были формальные ужасы с работы, ритуальные убийства и магически деформированные трупы, люди, которых она, конечно же, не знала — и одна единственная колдография первого состава ордена феникса. Эммелина, Гестия, Стерджис… У Сириуса тут ещё не было дурацких хиппарских усов, надо бы ему показать для сравнения, во что он превратился, Ремус был такой же мертвенно-бледный, но менее осунувшийся, Дамблдор отличался длиной бороды, а чета Уизли — количеством рыжины в волосах. Лицо у Муди тут было чуть целее и без протезного глаза. — О, это же родители Гарри? — Тонкс гоняла фигурки людей по колдографии палочкой, они все на нее хмурились, мужчина в очках, очень похожий на Гарри и лицом, и манерой двигаться, тыкал в нее палочкой в ответ. — А он их видел когда-нибудь? Муди с обречённым вздохом проковылял к ней и сел поближе на диван, Тонкс повернула альбом, чтобы ему было видно. — Мне то почем знать, — пожал он плечом. — У него надо спрашивать. — Ну покажи ему потом, почему нет… Фу, это что, сморфенная вместе толпа народа, — Тонкс перевернула страницу побыстрее, скрывая картину из шевелящейся массы тел, перекрученных вместе, как неаккуратный фарш вместе с кожей, жиром и костями, — зачем такое хранить? — Для учебы, — Тонкс вздрогнула, потому что он дотронулся до её головы. — Чтобы такие неженки, как ты, знали, что их ждёт на работе, на которую они так рвутся попасть. Прикосновение получилось лёгким, приятным — у Тонкс прокатились мурашки по затылку, но Муди тут же убрал пальцы, будто наскоро передумал. Тонкс вздохнула — надо взять себя в руки. — Но я все равно попала. К тому же не помню, чтобы ты нам такое хоть раз показывал… Да ладно, ты был в команде по квиддичу? — она подняла альбом повыше на руках, разглядывая колдографию команды Рейвенкло пятьдесят восьмого года. — Сколько тебе тут? Все ребята широко улыбались и опирались на метлы, солнце светило им прямо в глаза и кто-то на манер козырька держал ладонь у лба. — Да буквально пару матчей подругу-загонщицу заменял, пока она была отстранена в наказание, это она тут должна быть, а не я, — Муди отхлебнул остаток кофе из своей кружки. — Мне тут четырнадцать. У Тонкс округлились глаза — с колдографии самый рослый паренёк, на голову выше почти всей команды, засмеялся, схватившись за живот. — Четырнадцать? Я думала, ты тут старшекурсник! — Я рано вымахал. Все углы и проемы в подземельях Хогвартса в свое время лбом отбил. — Ты хотя бы побыл в команде факультета, я вот до пятого курса пробовалась и все без толку, обязательно сваливалась с метлы в самый неподходящий момент, — Тонкс поскребла изображение ногтем, отчего команда разошлась по сторонам колдографии, осуждающе на нее прикрикивая и тыкая древками мётел в сторону ее пальца. Мальчик этот, Аластор, ещё не дикий глаз, Муди, выглядел таким другим, ясноглазым, скуластым и улыбчивым — сейчас он точно не будет улыбаться во все зубы, от всего его прежнего лица остался островок карего глаза да половина брови. Но он ведь по-прежнему здесь, просто ворчит теперь больше и колени у него болят на плохую погоду. Тонкс с нежностью подумала, что с удовольствием бы эту колдофотку украла, добавила бы на прищепку к своей небольшой коллекции, оставшейся на съемной квартире в Лондоне — но Муди сидел у нее за спиной, никаких ведь шансов. Мантию-невидимку Тонкс так и не нашла.