Маленькие заботы юной леди

      В этот раз каникулами я тоже в целом осталась довольна. Много времени провела с Барти и даже с Камиллой. Оказалось, если она чем-то занята и не донимает меня, то в одном доме жить вполне можно и с ней. Конечно, она, да и Барти были также заняты маленьким Сириллом, с которым мое пребывание рядом строго дозировалось, но также я виделась и с Долоховым, заглянувшим в гости и тоже поучаствовавшим в тренировках.       Под конец каникул меня ждало еще одно письмо. Снова писала Грейнджер. Когда Барти с подозрением проверил конверт, отдал его мне, чтобы прочитать первой. Камилла, сидящая напротив, принялась успокаивать расхныкавшегося Сирилла.       — Что она хочет? — спросил Барти, когда я подняла взгляд от пергамента.       — Увидеться, — коротко ответила, пытаясь обмозговать ее просьбу. — И одну услугу… Пойдешь со мной, отец?       — Конечно.       Ему, кажется, понравилось, что я попросила его помощи, потому что я почувствовала его волнение легилименцией, хотя он и вел себя сдержано, разве что от этого предложения приосанившись. После обьяснения деталей, Барти сказал, что вдвоем идти неразумно, когда их, по моему мнению будет, как минимум, трое. К тому же, это очевидно мои недоброжелатели, так что надо подготовиться ко встрече более тщательно. Разумеется, взяв с собой мою обычную команду сопровождения.       Немного поспорив по поводу того, светить ли ею перед Грейнджер и, вероятно, ее друзьями, которых я ожидала увидеть, пришли к выводу, что лучше сопровождение разделить и вторую команду оставить наблюдать на расстоянии, как это делали во время похода на Косой переулок.       Я отправила ответное письмо, а Крауч связался с Мальсибером, Долоховым и Роули. К счастью, все были в стране и свободны, как по заказу.       Встретиться Гермиона предлагала возле больницы Святого Мунго. Барти переместился со мной чуть поодаль от нее, немного раньше назначенного часа. Вперед отправились двое: в этот раз Мальсибер и Роули, а Долохов следом за нами. Они все рассредоточились по улице, а мы с Краучем пошли ко входу через магловскую часть города.       Раньше это выглядело, как старый заброшенный торговый центр на оживленной и уставленной магазинами улице, теперь же, видимо, после появления некой серии книг о мальчике со шрамом, манекены на заброшенной витрине исчезли, сменившись на лестницы и банки с краской. Рабочих не было видно, но красные с белым ленты огораживали пространство.       Здесь уже стояла вся троица, которую я и ожидала увидеть. Чтобы не возникло недопонимания, я предупредила, что меня будет сопровождать отец, но удовольствия на их лицах от этого факта, конечно же, не было. Шум и гам оживленной улицы заставлял испытывать неудобство. Гермиона, чтобы быть услышанной, довольно громко предложила пройти внутрь и там поговорить.       Барти отодвинул в сторону целлофановую пленку с чарами для отвода глаз, пропуская меня вперед — и мы оказались в приемной. Видно было, что он с Поттера глаз не спускает, да и не только с него. В ответ его тоже сверлили взглядами, но хоть не позволяли себе высказываний.       — Думаю, не надо объяснять всю ситуацию, — заламывая себе руки, сказала нервничающая Грейнджер. — Предлагаю подняться наверх. Они здесь на пятом этаже.       — Для начала соглашение, — напомнила я. — Поднимемся на шестой, в буфете хотя бы есть столы.       Если она думала, что я так легко пойду изучать головы ее родителей, то зря. По-взрослому стоило бы для начала встретиться где-то на нейтральной территории, в том же кафе хотя бы, где было бы тихо и можно спокойно обсудить условия. Вероятно, Гермиона считала, что условия уже обговорены письмом. Но все же мы поднялись вначале на шестой этаж, где я достала подготовленный вместе с Краучем и Николсоном контракт, дав прочитать Грейнджер. Она еще и писала мне о письменном контракте, на который «согласна», но я не собиралась дать ей съехать до бумажки, которую потом еще и в суде можно оспорить. Правда, подражая ей, не стала прямо отказываться от составления письменного соглашения.       Придвинувшись к Грейнджер плечом к плечу, читали и двое ее друзей. Судя по выражению лиц — юридический язык тяжело им давался. Рон нахмурился, с возмущением подняв глаза от пергамента:       — Это нечестно! Как мы можем быть уверены, что ты не попросишь у Гермионы сделать что-то невыполнимое?!       — Подпункт в пятом разделе, об условиях предоставляемой услуги, — с готовностью ответила я.       Уизли опять посмотрел на пергамент, явно проскочив несколько разделов до пятого.       — Значит никаких условий «явно нарушающих существующие законы Министерства магии»? — уточнил Поттер, глянув на меня, будто желая убедиться.       — Именно, — кивнула я. — Законы меняются. То, что сегодня законно, завтра может быть уже нет, поэтому тут все честно.       Поттер недоверчиво глядел на помалкивающего Крауча. Наверняка, его спокойствие и сосредоточенность выглядело подозрительно. Чтобы сбить эту подозрительность, я усмехнулась:       — Ожидаешь, что мой отец станет размахивать палочкой, бросаясь Авадами?       — Скорее сомневаюсь, что резко сменил свою верность и убеждения, — твердо ответил Гарри.       — Времена меняются, — коротко ответил Барти, приподняв брови. — Я здесь, чтобы убедиться, что моей дочери ничего не грозит. Учитывая, что вас пришло трое, без предупреждения, это уже заставит кого угодно не верить вам на слово.       Мне почудилось, что это был намек на Уизли, которые какое-то время следили за домом Крауча, но может быть только показалось. Поттер хмурился, сверкая зелеными глазами за очками. Было любопытно спросить что все эти его подкачивания ко мне означают, но я подозревала, что честно мне не ответят, а то может вовсе статься, что он сам не знает, как это выглядит. Поэтому я предпочла пока делать вид, что ничего не подозреваю и по дальнейшим действиям понять, что он или те, кто использует его, замышляют.       Уизли тем временем морщил лоб, все еще пытаясь вчитаться в текст. Грейнджер явно быстро дочитала и сообщила:       — Хорошо, я вижу, что ты честно подошла к ограничениям для ответной услуги, — сказала она. — Зачем тогда пункт о сохранении конфиденциальности?       — Стандартное условие, — пожала плечами. — Я не знаю, что мне может потребоваться, но мне не хотелось бы, чтобы ты рассказала об этом всем вокруг.       Грейнджер думала пару секунд, напряженно прикусив губу, а затем выдала:       — Я хочу, чтобы Гарри и Рону я могла об этом рассказать.       Они явно не поняли, зачем она это попросила, но с готовностью кивнули.       — Чтобы они рассказали всем вокруг вместо тебя? — подняла я брови. — Нет уж, спасибо.       Скорей всего, Грейнджер хотела такую страховку, но я не собиралась ее давать. На самом деле и письменный контракт был лишь предисловием.       — Мы все равно уже знаем о вашем договоре, — пробурчал Уизли. — Если ты хочешь скрыть, значит, есть что скрывать!       Я закатила глаза, взглядом давая понять, что я думаю о таком подозрении меня во всех грехах.       — Вы все можете просто не соглашаться, — добавил Барти с довольно явной неприязнью. — Я так понимаю, услуга эта нужна от моей дочери, а ей это совершенно ни к чему.       Уизли притих, хотя и выглядел оскорбленной невинностью. Возразить даже ему нечего было, так как Гермиона уже явно давно искала другие, более серьезные варианты, кроме «младшеклашки». Поттер все еще с подозрением глядел на меня и Крауча, видимо, справедливо полагая, что ожидать в ответ моей честной услуги после того, как они опрокинули меня с обещанием спасти моего отца, не следует. Барти больше отвечал ответной неприязнью, и, на мой взгляд, не нарушал свое обещание не создавать лишних проблем. Грейнджер, гляд на текст перед собой, кусала губы, судя по бегающим глазам, мысленно перебирая условия контракта или обобщающей его Нерушимой клятвы. Для удобства ее понимания, если ей так надо, я расписала с Николсоном все по пунктам, в общей же речи они были собраны воедино — тут придраться не к чему. И похоже троица понимала, что раз я требую Нерушимую клятву, то не отступлюсь от нее. Я рассматривала так же вариант, что от Нерушимой клятвы они потребуют отказаться, перейдя на обычный контракт, но не собиралась этого делать, ведь в данном случае, мне нужны были магические бенефиты, которые обычный контракт не дает.       Заранее посоветовавшись с Барти, пришли к выводу все же оставить письменный контракт, где будут прописаны все условия и будет стоять добровольная подпись Грейнджер — это получится лишь еще одна страховка. Хоть Гермиона, кажется, больше думает о том, как решить ее проблему, а не как подставить меня, письменное согласие даст мне возможность подтвердить, что Грейнджер добровольно разрешает мне использовать легилименцию на ее родителях. Все-таки легилименция, как умение, все еще полузаконная штука. Я уже с ней засветилась в Аврорате, но применение против других, без разрешения, все еще наказуемо. Тем более, не факт, что все пройдет хорошо.       Ну, а раз Гермионе хочется прочитать условия или речь клятвы, которую я составила — всегда пожалуйста. Я ее тщательно выверила. И даже оставила себе лазейку в письменном контракте, где упоминался сопутствующий риск, так как речь идет о маглах и, соответственно, условия контракта аннулировались. Но не Нерушимая клятва, конечно, хех.       — Ладно, я согласна, — выдохнула Гермиона.       Я мысленно возликовала, пытаясь это скрыть, и серьезно кивнула. Клятву озвучили тут же, оградив столик куполом тишины. Скреплял ее Поттер, тут у меня возражений не было, так как неприятной не слишком популярной особенностью Нерушимой клятвы было то, что от клятвы можно избавиться или существенно ее ослабить, если Свидетель умрет. Именно по этой причине обычно ее скрепляли старшие, более сильные или влиятельные волшебники. Так что, если бы он сам не вызвался, я бы сама ему предложила. Ну, или на крайний случай сказала это сделать Грейнджер самостоятельно: так бы ее связала собственная магия. Но это будет не совсем по-правилам. Нарушить этот ритуал таким образом вроде бы можно, но можно затем также столкнуться с непредвиденными последствиями: то ли маг может сам с собой договориться, то ли какие-то магические превращения могут как-то повлиять на клятву.       Гермиона при всех пожала мне руку, прочитав и озвучив каждую часть предложения, с оговоренными условиями, что выполнит в ответ услугу по просьбе, если она будет физически выполнима и не нарушать действующий закон. Так же она озвучила, что выполнит любую запрашиваемую услугу, если это не будет напрямую вредить ее или чьему-либо другому здоровью или жизни. Поттер при каждой паузе прикладывал конец палочки к сплетенным рукам. Наконец, отзвучало последнее «Клянусь» от Грейнджер и последний тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Поттера, изогнулся, словно окружив сцепленные руки докрасна раскаленной проволокой.       Мы медленно разжали рукопожатие. Гермиона выдохнула. Все теперь позади. Я сжала и разжала ладонь, чтобы удостовериться, что магия оставшаяся на ней совсем не чувствуется.       Обман ли это? Я так не считаю. Не обманывал же Дамблдор Снейпа, потребовав клятву с условием выполнить «что угодно»? А это именно оно. Оттуда я взяла рабочий пример. Никто из них не обратил внимание, что не звучало, что востребованная мной ответная услуга будет именно в единичном количестве.       Дело за малым — выполнить свою часть уговора, иначе клятва не вступит в полную силу.       — Теперь можем идти, Гермиона, — слегка улыбнулась я, подняв глаза на Грейнджер.       Грейнджеры действительно находились на пятом этаже, в отделении для пострадавших из-за магических проклятий. Их огородили ширмой и вряд ли кто-то из соседей по палате знал, что здесь находятся маглы. Хотя это была палата не как у Лонгботтомов, где неизлечимо больные, а люди менее пострадавшие. Пациенты больше обратили внимание на зашедшего Поттера, а я прошла следом за Грейнджер за ширму, чувствуя за своей спиной бдительного Крауча. Хотя знала, что в Мунго вряд ли кто-то сможет незаметно навредить, но все равно так было спокойнее. Я смогла сесть перед больничной койкой и заглянуть в глаза женщины, которая словно блуждала взглядом перед собой, ни на чем не концентрируясь. Глаза казались осмысленными, но растерянными, как будто она внезапно себя здесь обнаружила и не могла понять, кто перед ней.       — Все будет хорошо, — негромко сказала Гермиона то ли им, то ли себе.       Через некоторое время, пока в реальности прошло должно быть пару минут, я закончила быстрый осмотр и, не удержавшись, бросила взгляд на Грейнджер.       — Что скажешь? — взволнованно спросила она.       — Надо второго посмотреть, — протянула я, не спеша переставив стул ко второй кровати.       Взглянув и увидев ту же картину, я застыла, изображая, что осмотр еще идет. На самом деле просто не могла поверить в увиденное. Начала я, конечно, с проверки состояния их сознания. Как и ожидалось, оба родителя Грейнджер имели спутанное сознание, часть которого просто «спала», видимо, оттого и провалы в понимании где они и что с ними происходит. Грейнджер сказала, что разговаривать они могут, но уж очень бессвязно в моменты просветления. Интересное началось, когда я решила, прежде чем расставлять все по местам и тормошить их сознания, чтобы проверить в каких условиях и как наложила Обливиэйт Грейнджер.       Размолвка с родителями у Гермионы началась где-то после Чемпионата Мира по квиддичу. Хотя нет, наверное, еще раньше, когда Грейнджеров взяли с собой на Косой переулок и они увидели, как подрались Артур Уизли и Люциус Малфой. О, это была не просто драка, а даже обмен заклинаниями, ввиду близкого расстояния и переполненного магазина, быстро перешедший в кулачный бой. Грейнджеры сначала считали магию и факт того, что их дочь — ведьма, чем-то безобидным. В конце концов, Гермиона рассказывала о том, как на уроках они заставляют плясать ананасы. И рассказ дочери о группе магов, поднимавших в воздух маглов, которые вероятно могли заинтересоваться и Гермионой, Грейнджеров шокировал. Современные люди, образованные дантисты — они были просто шокированы подобными событиями на таком мероприятии. Это было сравнимо разве что с терактом на магловском футболе, где собирается огромный стадион, так что кое-как они эту мысль переварили. До тех пор, пока Гермиона не вернулась из школы с сообщением, что великий и ужасный темный волшебник возродился, чуть не пустив ее одноклассника в котел. Я бы тоже охренела. Не могу их винить, что Грейнджеры закономерно подняли вопрос о том, что с этой школы пора забирать документы. Гермиона была категорически против, приводя аргументы, что они ничего не понимают и вообще это «недоступно их пониманию». Магический мир она очень не хотела покидать, чтобы получить взамен скучную жизнь без магии да и притом лишиться стольких магических знаний.       Только в виду отрезанности от магического мира Грейнджеры это сделать так просто не смогли и Гермиона успокоила их. Ну как… Будучи на четвертом курсе, она явно очень верила в свои способности, но не в способность наложить сложный Обливиэйт, когда ей и колдовать вне школы запрещено. Зато, видимо, после сваренного Оборотного зелья на втором курсе, она посчитала плевым делом сварганить в самопальной домашней зельеварне что-то вроде Зелья Забвения, как я предполагаю. Что ей удалось сварить по итогу не знаю, но сделав по глотку «успокоительного настоя» Грейнджеры вполне умиротворенно отпустили Гермиону провести половину лета вместе с Орденом Феникса — главной оппозиции к страшному Темному лорду. Здесь воспоминания Грейнджеров были спутанные, словно сквозь сон. Они напортачили на работе из-за этой невнимательности, отец Гермионы разбил машину, столкнувшись с другой, к счастью, без серьезных травм, но постепенно эффект сошел на нет и Грейнджеры решили, что Гермиона просто что-то напутала со своим «успокоительным настоем», только и всего.       Зимой Гермиона вернулась, вся семья отправилась кататься на лыжах. Позабытый разговор всплыл опять — и по его результату Гермиона спешно покинула их, самостоятельно взяв обратный билет. Грейнджеры «немного расстроились», но что они могли сделать? Гермиона, как они понимали, отправилась к своим друзьям — я знала, что она в это время была скорей всего на Гриммо, но ее родители не могли даже найти это место, что уж говорить о том, чтобы забрать ее или хотя бы отправить письмо.       Дальше я уже могла сама предположить, что произошло — столкновение в Отделе Тайн с Пожирателями, не прошедшее для Гермионы бесследно. Ее, конечно, вылечили… Но к встрече с родителями она была уже готова, потому что не стала спорить или многого рассказывать, зная, что ее не поймут и считая, что она знает, как всегда, все лучше. И, видимо, подлила им что-то в еду. Потому что в один момент Грейнджеры опять попали в какое-то полуосознанное состояние, похожее чем-то на Конфундус. Не было какого-то зелья, аналогичного заклинанию Обливиэйта, которое стирало бы точечно что-то одно, зато зелий и ингредиентов для зелий, которые могли приводить в замешательство или добавить спутанности мыслям — вполне достаточно. Зелья были рассчитаны на магов, а не маглов — для них надо было их разбавлять или высчитывать новую концентрацию для составляющих. Что из этого было сделано Гермионой и было ли сделано правильно, может сказать только сама Гермиона.       По итогу, она продолжала поить чем-то своих родителей, которые, очевидно, мешали ей своими попытками обезопасить. Надо сказать, что уже к этому моменту эффект забывчивости и дезориентации существенно повлиял на жизнь Грейнджеров: от штрафов за парковку не в том месте до ошибок в лечении пациентов, из-за чего семейное дело у них пошло на спад, хоть клинику закрывай. Видимо, Гермиона учла прошлые ошибки и эффект зелья не проходил после ее отбытия. Ее устраивали покладистые родители, которые со всем соглашались и спокойно отпускали ее каждое лето гостить у семейства Уизли.       Совершеннолетие Гермионы и ее решение отправить родителей в Австралию стало лишь апофеозом всей этой истории. Из-за долгого воздействия зелий, сознание и понимание Грейнджеров происходящего все ухудшалось. Только поняла это Гермиона потом, а на тот момент, видимо, что-то изменила в обычной дозе, когда попыталась обьяснить им необходимость собрать все вещи и переехать в Австралию, внушив, что у них никогда не было детей. Грейнджеры покивали и быстро забыли.       Почему именно Австралия? Она просто дальше всего от остального мира и ей казалось этого достаточно.       Видимо, Гермиона не предполагала, что я смогу все это увидеть в их сознании. Это не было, как у Лонгботтомов — собственные сознания Грейнджеров не были заперты в отдаленном уголке подсознания, они были все время здесь и все видели, правда, будто в перевернутом восприятии и, скорей всего, не отдавая себе отчет в увиденном.       Сама Гермиона никогда не применяла на них Обливиэйт. Ни-ко-гда. Теоретически, Грейнджеров можно было отпоить обратно зельями для прочищения сознания — Гермиона явно полагалась на это, но реальность не совпала с ожидаемыми расчетами. Или слишком большая концентрация для маглов или слишком длительное воздействие, что последствия теперь не удавалось обратить вспять.       Вот, теперь и сидела я, охреневая, с этим компроматом на руках. Я, конечно, слышала о случаях, когда маглорожденные случайной магией вредили родственникам — сама могла такое сотворить, но я-то была в окружении магов, которые могли все быстро исправить. А вот такое вот… Нет, ну это не Азкабан, но очень близко, если доказать, что Гермиона вредила сознательно. Правда, все равно слишком спорное дело получается: она это начала делать будучи несовершеннолетней, над маглами и без злого умысла. Законодательство, что-то мне подсказывает, и до пришествия Волдеморта смотрело на такие дела сквозь пальцы, и сейчас так же. Тем более, Гермиона Грейнджер — героиня войны против Волдеморта. Даже ее друзья считают, что она применила Обливиэйт чтобы обезопасить родителей, и отчасти это так и есть, только в деталях расходится.       Компромат ли это на Гермиону? Однозначно, компромат! Она сама привела родителей лечиться в Мунго — это уже доказательство. Вот только использовать этот компромат так просто не получится, да и для меня в этом пока никакой выгоды нет. А в дальнейшем — будет видно.       Делиться магией с маглами для лечения я не собиралась, им бы это могло тоже навредить, но предупредила, что может потребоваться несколько «заходов» и взялась за дело: разгонять этот наведенный туман в их сознании.       Выходило это на удивление несложно, но кропотно, так как я тщательно все проверяла, чтобы не навредить. По итогу, прошло наверное несколько часов, так как когда я осмотрелась, вся компания выглядела уже несколько уставшей, расположившись на ближайших стульях. Только Барти стоял у моего плеча.       Сначала отец, потом и мать Грейнджер оглядывались по сторонам растерянным, но уже более осмысленным взглядом. Они спрашивали где они и как тут оказались. Решив, что с меня достаточно, попрощалась с троицей, оставив их разбираться дальше самостоятельно. Если понадобится моя помощь еще, то приду, но с Грейнджерами уже должно быть все в порядке.       В коридоре мы встретились с Роули, а на первом этаже с Долоховым и Мальсибером. Уже добравшись домой и распрощавшись с ними, я поделилась с Барти увиденным.       — Что и требовалось доказать, — хмыкнул он на эту историю. — Я же тебе говорил, рожденные у маглов ни за что не хотят покидать наш мир, который им кажется сказочным. И вот очередное доказательство того, на что они готовы пойти.       — Ты слишком обобщаешь, — поморщилась я. — Просто Гермиона всегда считала, что знает все лучше всех остальных и, конечно, сделала, как считала лучше для них. Ты же своего отца тоже можно сказать убрал с дороги.       — Это совсем другое, — свел брови Крауч. — Он меня в Азкабан отправил и надеялся, что я там сгнию. Эти же маглы просто хотели отобрать у нее палочку и вернуть в их скучный мир без магии.       — Для нее это трагедия не меньше. Провести остаток жизни зная о магии, но без возможности к ней даже прикоснуться — по-моему, весомый повод для депрессии.       — Сквибы же как-то живут, — возразил Барти. — Это нормально отправить их в не магический мир, где такие же маглы. Им там будет лучше.       — Теперь ты сам, как Грейнджер, — усмехнулась я, поднимаясь из кресла. — Делаешь так, как считаешь лучше для них… А если я бы решила, что мне без тебя лучше, чем с тобой?       — Чем лучше? — напрягся Крауч и с серьезным видом сообщил: — Я — твоя первейшая опора.       Он, кажется, очень обиделся из-за моего смешка и спросил:       — Скажешь не так?       — Это когда меня хотел замуж поскорее выдать за кого попало или когда наказывал за то, что Хогвартс временно покидала?       — Надо же мне было тебя как-то держать в рамках, — Барти аж засопел от возмущения. — Ты бы так могла где-то в историю влезть. Я тебе только лучшего хотел и не принуждал ни к чему, как ты помнишь.       Я решила заново не начинать вспоминать, что и когда он делал, а когда не делал, махнув рукой:       — Пойду к себе отдыхать.       — Нет, постой!       Крауч отчего-то вскочил со своего кресла и быстро подошел, схватив в неловкие объятия. Стоя, зажатая в кольце его рук, я подняла лицо с немым вопросом. Барти даже выглядел смущенным, признавшись:       — Я тоже учусь быть отцом. Будь и ко мне терпеливей хоть немного, прояви понимание.       Чего-то такого от него я не ожидала, поэтому пару секунд переваривала сказанное. Звучало, словно не его слова… А может и его в этот раз. Или он так успокаивал истерящую Камиллу? Подспудно еще казалось, что Барти сообразил, что сработало в прошлый раз на мне и теперь этим решил пользоваться. Но все же, несмотря на неловкость, звучало искренне.       — Ладно, не будем вспоминать былое, — вздохнув, согласилась я.              ***              С Барти на перроне перед уходящим обратно Хогвартс-экспрессом прощание вышло довольно теплым. Он уже привык меня обнимать, а теперь еще и гладил по затылку, прижимая к себе и желая хорошей дороги, а потом еще просил писать. И что самое удивительное — регулярно писал сам! Было немного грустно осознавать, что это стало так только сейчас. Хотя утверждать, что он проявляет так эмоции только после моего обнаружившегося титула, тоже неверно — до этого он явно пытался, но выходило более неловко, как минимум.       Мальсибер, к слову, одобрил план для отведения глаз официально отпраздновать мое совершеннолетие двадцать восьмого мая, еще и предложил устроить открытый прием, чтобы пригласить еще и тех, кто с Пожирателями дел не имел и их сторонился. Таким образом бывшим (если так корректно утверждать) Пожирателям легче будет интегрироваться в более широком обществе или завести новые знакомства, если будут пересекаться с другими колдунами и ведьмами в непринужденной обстановке. Чтобы не слишком акцентировать внимание именно на мне и грядущем размахе мероприятия, они с Краучем предложили мне сделать это в виде благотворительного вечера для пострадавших от магических проклятий в Мунго. Довольно символично. Я не имела ничего против. Таким образом можно широко открыть двери, а там уже затеряются и мои друзья, и Пожиратели в общем числе гостей.       Как я и думала, Крауч на мои пояснения вставлял свои пять копеек и у меня возникло подозрение, что Мальсибер смотрел на это… В общем, не слишком серьезно. Правда, он спросил:       — Значит этого Вульфа изгоняем? Или будут дополнительные пожелания?       — Какие еще дополнительные? — не поняла сразу я.       Старик Мальсибер просто мягко улыбнулся. Мне от такой улыбки стало как-то не по себе.       — Мне нужно понимать, какая стоит задача главная и второстепенные, — сказал он. — Главная — это провести мероприятие, как полагается, для отведения глаз от настоящего празднования. Но организация в доме родственников мачехи, миледи, очевидно не желает?       Почему-то именно Мальсибер-старший мог смотреть так, что мне казалось, будто я делаю что-то не то. Он буквально одним взглядом вызывал у меня ощущение, что я отношусь к вопросу недостаточно по-взрослому. Еще и будто задавал безмолвный вопрос: «А я вам вообще зачем понадобился?», конечно же вежливо и спокойно. Я надеялась, что вслух он об этом не спросит, потому что ответить ему, что Редл так сказал… Редл сказал, чтобы Мальсибер помог с организацией и проконтролировал Крауча, а не помог мне обьяснить, почему Вульф тут вообще в этой истории появился.       Благо, мне немного меньше было от этого стыдно, потому что Барти сидел рядом и тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке.       — Не желает, — коротко кивнула я.       Мальсибер посмотрел своим взглядом на Крауча, что тот заерзал в своем кресле.       — В нашем доме, сами понимаете, недостаточно места вокруг, а в дом пускать стольких гостей слишком опрометчиво, — пояснил Барти, на что Мальсибер кивнул и Крауч уверенней продолжил: — Вокруг полно маглов, скрыть такое от их глаз будет невозможно, когда начнут прибывать гости, даже если расширим пространство. К тому же, расширенное пространство могут дестабилизировать и начнется хаос. В случае непредвиденных обстоятельств, мы возьмем Айрли и забаррикадируемся в доме.       Мальсибер взял паузу на раздумья, переводя взгляд с Крауча на меня, а затем уточнил:       — Раз это праздник миледи, то, очевидно, ее желание первым учитывается, а мы должны сделать все возможное.       Я переглянулась с Барти. У меня возникло впечатление, будто Мальсибер только-только разобрался кто тут чего вообще хочет. И очевидно, что мое желание и желания Крауча не совпадали.       — Раз это все равно для отведения внимания, то сделаем упор больше на благотворительное мероприятие от всех нас, соберемся на нейтральной территории и пригласим гостей. Если вас, миледи, конечно, не оскорбит, что вы не будете главным действующим лицом.       — Не оскорбит, — быстро покачала я головой, так как раз этого мне не хотелось.       — Замечательно, — медленно протянул Мальсибер. — Мы, разумеется, будем знать настоящую цель, но это позволит нам принести наши поздравления без особого общественного внимания. К тому же и с охраной на открытом мероприятии проще — можно дополнительно нанять людей, которые будут следить за обстановкой.       — Но Айрли так и не может решить, где она хочет провести празднование, — напомнил Барти.       — Где угодно.       Это сказал Мальсибер и что-то было в его тоне, отчего воцарилась пауза. Легилименцией я улавливала словно какое-то давление, но о чем они думали не могла увидеть. Барти только явно нервничал.       — Рядом мы, разумеется, возведем небольшое укрытие на всякий случай, — продолжил Мальсибер. — В остальном… Думаю, лучше всего подойдет нейтральная территория, раз уж мы делаем вид, что прежде всего это благотворительный вечер.       Похоже, все-таки глухой лес был утвержден!       Мальсибер посмотрел на меня, отчего я постаралась спрятать появившееся воодушевление, и снова растянул губы в улыбке:       — Да, «благотворительный вечер» наиболее подходящее определение для ожидающих благословений.       Видимо, он намекал, что они будут ожидать чего-то вроде того, что было на ритуале, но мы ведь уже сказали ему, что это ложная дата, так что очевидно, Мальсибер шутил.       — Что касается некого Вульфа… — прищурился он, глянув на Крауча, который не стал даже возражать. — Равно, как и всех остальных, желающих что-то еще дополнительно поиметь с этого события, то можешь передать ему мой совет быть с этим поосторожней.       Глянув, как напрягся Барти, не рискнувший возразить, я готова была Мальсибера-старшего крепко обнять и пожать руку. Если бы это, конечно, не выглядело в его глазах неподобающе.       Результатами я осталась довольна. Но, когда я сходила к Редлу, пересказав все ему, он мне пояснил то, чего я не увидела.       — Видимо, Матиас полагает, что твои новоявленные родственники что-то предложили Барти, чтобы он посодействовал в вопросе.       — То есть — взятку?! — возмутилась я. — Так вот почему он стоял на своем!       — Ничего нового и неожиданного, — спокойно ответил Редл. — Такое вокруг тебя будет постоянно.       — Да, но родной отец же! — все еще не могла я успокоится.       — Ты не знаешь, что он ему пообещал, — задумавшись повел взглядом Редл. — К примеру, землю, на которой планировал провести праздник. Хотя скорее в другом месте все же… Если вокруг тебя будет более высокий магический фон, то такое преимущество захотят у себя очень многие. Если бы он тебе прямо сказал все сразу, ты бы не согласилась, но возможно у Барти было бы чем тебя задобрить…       Звучало, словно наставник раздумывал вслух, так что я помолчала, решив его не перебивать и задумавшись над этим предположением самостоятельно. Вульф не зря мне показался таким себе «делком», а вот Барти, мне кажется, в таких вещах, что рыба на суше. Новоявленный родственник вполне мог пообещать бенефиты, а то и подключить какой-то договор, который нельзя было разглашать. А то и не один. Я же не знаю, к примеру, каким образом Барти получил его благословение на брак с Камиллой, когда имел такую себе репутацию. Да и вообще странно как-то такое поведение Крауча, когда он со мной старался быть как можно мягче и крайне понимающим. После той истории с моим возможным переездом даже приглашать Вульфа в дом вопреки моему желанию было довольно странно.       Идти ссориться с Барти, выясняя, зачем надо было давать такие обещания новоявленному тестю, я все же передумала. Кажется, он и так все понял, после разговора с Мальсибером. И нашел способ отговорить Вульфа дальше упорствовать.       В результате оставшиеся заботы ложились на чужие плечи, от меня не требовалось абсолютно ничего. Разве что пригласить тех, кого сама хотела.       Обычная учебная жизнь в Хогвартсе продолжалась в том же быстром темпе. Я пыталась успевать везде, где хотелось, и при этом еще не забывать об эссе. Теперь мне хотелось еще и добавить в дуэльный кружок использование трансфигурации.       Прошла буквально неделя. Не успела я толком оглянуться, как Барти написал в связной пергамент, что надо собраться — есть новости. Это значило, что Пожиратели, которые собирались у него дома, хотят организовать встречу. Такого еще не было, чтобы они сами проявляли инициативу, обычно, это просто делалось более-менее регулярно или Крауч намекал, что надо бы.       Так как в ближайшее время не планировались даже походы в Хогсмид, мне пришлось вечером после занятий воспользоваться лазом через Тайную комнату. На выходе меня уже ждала обычная моя группа сопровождения, которая запомнила это место.       Барти аппарировал со мной к дому и уже внутри, когда мы присели, я смогла узнать, что им известно.       — Есть новости по тем, кто устроил охоту на Темную леди, — сказал Малкольм Мальсибер. — Подробности обещали рассказать при встрече.       — Не все прибудут, — сказал Крауч, бросив взгляд на часы в столовой. — Я, думаю, быстро уложимся.       — Охоту? — насторожилась я.       — Помнишь ведь похищение дочери Уизли? — спросил Долохов. — Вот это оно. На такие вещи сквозь пальцы нельзя смотреть, даже если они взяли не ту. Некоторые из нас, кто имел возможность, попробовали отыскать концы и, видать, что-то нашли.       Я с умным видом покивала, хотя никто и не пытался попрекать меня тем, что я совершенно не подумала об этом. Меня просто устраивало все произошедшее с Уизли и оно вроде как закончилось же: похитителей поймали, Джинни и вовсе успели забрать живой и даже невредимой. По крайней мере, физически. Морально она явно пострадала больше, что я ее даже не вижу и не слышу в школе, но мне ли на это жаловаться?       Долго подумать над этим не дали. Как всегда, Пожиратели педантично явились без пяти минут до назначенного времени и всего втроем.       — Пожалуй, я начну и обрисую ситуацию в целом для полноты картины, — прокашлявшись, заговорил Джагсон. — Исполнители — наемники, у некоторых есть личные мотивы. Исполнение — посредственное. Если бы не полное отсутствие охраны, ничего бы не вышло, хотя отвлечение внимания сработано неплохо. Именно убить сразу явно не было целью. Всю семерку таскали по допросным, выясняя детали, поэтому раньше не было особой возможности за них взяться вплотную, без риска обратить на себя внимание. Часть отпустили из-под следствия, так как они непосредственно не принимали участие, лишь предоставив место или необходимые расходники. Через них я выяснил, в чью голову первым пришла мысль и по цепочке дошел до Боунсов и Маккинонов, которые спонсировали захват.       Я нахмурилась при этих словах и это тут же было замечено — Джагсон сделал паузу.       — Я им лично ничего не сделала. Какой у них мотив? — спросила я.       — Для определения точного мотива следует допросить их лично, но это забегаем немного вперед, к определению действий на эту наглость. От себя предположу, что целью был захват и в дальнейшем, вероятно, устранение, пока цель уязвима.       Глядя на него, я без всякой легилименции догадалась, что мотив, скорее всего, месть Волдеморту. Слишком много Боунсов скосил Лорд и Пожиратели. Фамилия Маккинонов мне была незнакома, хотя что-то отдаленное на краю сознания мелькало, будто где-то слышала. Мне казалось, что тут что-то связанное с Орденом. И так как Лорда благополучно одолели, эти люди не смогли игнорировать слухи вокруг Уизли, о том, что она является новой Темной леди, и решили задушить угрозу в зародыше… Я в таком ключе не присматривалась, считая, что раз они меня не обнаружили, то все в порядке, но что, если Уизли пожалуется или уже пожаловалась на меня орденцам? Там вроде бы никого не осталось, кто бы обладал средствами для наема колдунов, но во время битвы за Хогвартс какие-то силы непонятно откуда все-таки пришли.       Джагсон пристально смотрел, как будто пытался понять, осознаю ли я степень нависшей угрозы. Свое слово решил добавить Трэверс:       — Позволю себе отметить свое скромное участие в этом деле. На меня тоже было совершено покушение, к счастью, не успешное. Вероятно, это тоже работа остатков Маккинонов, которые решили нанять двоих убийц. Через них мы и подтвердили их участие. К сожалению допросить их больше не является возможным, но участники по делу похищения Уизли живы. Если вам угодно, мы доставим их, чтобы лично провести допрос, если нет — можем справиться своими силами. Кое-кто кое-что умеет.       Трэверс говорил мягко, будто увещевая, и закончил с улыбкой, хоть и говорил о чем-то страшном. Конечно, среди Пожирателей найдутся легилименты — тот же Рабастан Лестрейдж точно умеет, пусть и не так ловко, как Волдеморт. Правда, что-то мне подсказывает не только с помощью одной легилименции они собирают сведения. Так это чтобы получить «добро» на дальнейшие действия, которые мне могут не понравиться? Заранее, так сказать, предупредить о них, чтобы потом не получить за это по шее с риском разрушения души?       А ведь можно и этих двоих допросить… Только для этого придется сперва пойти и обьяснить все Редлу, а ему уже их найти. Даже если я попробую сделать все не извещая его, он, скорее всего, все равно прознает. Кажется, будет проще сперва попробовать разобраться с теми, что пойманы, чтобы перед наставником не ударить в грязь лицом.       — Значит, вы хотите допросить тех, которых не отпустил аврорат? — уточнила я. — И вам нужен еще доступ в Азкабан?       — Как вам будет угодно, миледи, — расплылся в сладкой улыбке Яксли. — Я со своей стороны могу инициировать новый пересмотр дела и их заново приведут на допрос в Министерство, а там и поговорим с ними. Правда, это будет не так долго и основательно, как непосредственно в камере.       — Это нужно, чтобы не упустить все детали и возможных организаторов, которых могли проглядеть, — неожиданно пояснил, очевидно, для меня Малкольм Мальсибер. — Им не все сообщали, но по малейшим событиям, которые остались в их памяти мы сможем с большей уверенностью утверждать об участниках.       — Верно, — подтвердил Яксли. — А затем накроем их всех разом, — он сделал недвусмысленный жест, хлопнув кулаком по раскрытой ладони и с энтузиазмом на меня уставился, ожидая ответа.       Джагсон явно относился более скептически к этому энтузиазму, но ничего не добавил. Мне показалось, что они как будто специально обходят стороной вопрос что с виновниками делать дальше… или просто делают вид, что не доходят к нему. Остается понять, что с этим делать, и желательно еще не тупить… А то и так мне тут все разжевывают, думают будто вместо меня, когда я смогла проспать такое.       Вариант «простить и отпустить» мне совсем нисколько не кажется привлекательным, ведь речь идет о моей шкуре. Как знать, может, через время до заинтересованных лиц дойдет слух, что это я Темная леди и они уже более основательно создадут уже мне проблемы. Хорошо, хоть Пожиратели всполошились. Причем, вряд ли они устроили бы эту заварушку самостоятельно, ради того, чтобы как-то манипулировать мной — ведь, если я применю легилименцию на участниках, то тут же все станет ясно, а последствия они знают.       Все это, конечно, пахнет не очень приятно и закончится, вероятно, так же для Боунсов и Маккинонов… Мне совсем не хочется принимать такие решение, тем более, когда речь идет о Сьюзен, с которой я лично общалась, но других вариантов я пока не вижу. Все к тому идет.       Пускать все дело на самотек, в смысле в руки Пожирателей, тоже не вариант. Они-то, думаю, справятся, но мне это все равно не понравится. Попробую для начала вникнуть самостоятельно, а затем посмотрим по обстоятельствам.       Я подумала, что проще всего будет сделать это отправившись еще раз к башне Азкабана, где так же продолжали властвовать дементоры, но тут тоже нужно было соблюсти несколько предосторожностей, ведь от меня могли этого и ожидать. Обговорив детали и планируемую дату, когда все должны быть готовы, разошлись.       Через три дня, я испытывала некое чувство дежавю, стоя в почти полной темноте в окружении Пожирателей, держащих в руках метлы. Они заново распаковали фирменные очень похожие друг на друга черные мантии и маски, правда пока не все надели. Барти протянул мне левую руку, на которой безжизненно отпечаталось изображение черепа и змеи.       Едва слышно вздохнув, я прикоснулась пальцем к татуировке и заново принялась повторять ключ, который когда-то вбил мне в память Редл. Мне не слишком нравилось, что все Пожиратели чувствовали, как их татуировки оживают, потому что здесь явно присутствовали не все, а так тот же Драко, к примеру, мог понять, что что-то затевается. У меня уже мелькала мысль выпросить у наставника устройство темной метки, но пока тот держал секрет при себе.       Закончив, поднялись в воздух и вокруг меня тут же сформировался строгий порядок сопровождения из летевших на метлах. Когда впереди показались дементоры, мы притормозили, а после короткого разговора, нас еще и они сопроводили.       Башня Азкабана, как и весь остров, совсем не изменились: та же заледенелая стужа и тишина, в которой слышно лишь завывания ветра. Правда, я уже чувствовала себя здесь уверенней и… не сказала бы, что вернулась домой, но что-то подобное почувствовала.       После короткого разговора с подлетевшим ближе Пятым, я нахмурила брови под своей маской с одной скромной змейкой, и обернулась к Пожирателям:       — Идите ищите, кого надо, они вас сопроводят потом в помещение под первым этажом. Там встретимся.       — А ты куда? — тут же спросил Барти.       — Небольшое дельце есть, — отмахнулась я, собираясь направиться за Пятым.       — Так я с тобой схожу, — поторопился меня нагнать Крауч.       Правда, не он один. Долохов обернулся, негромко свистнув и подтянулись ближе Мальсибер с Роули. С секунду я еще раздумывала, надо ли мне присутствие человеческой охраны, когда тут куча дементоров, но решила, что мне, в принципе, все равно.       Они отправились со мной за Пятым и двумя его подручными, которые провели нас на нижние этажи, где пришлось, как обычно зажечь магический свет, чтобы хоть что-то видеть. Холодные коридоры и лестницы казались безмолвными и слегка пугающими, но я хмурила брови, думая о своем. Отчет Пятого напомнил мне о задании, которое я ему оставила… и совершенно забыла. Согласно его отчету, трое узников — бывших охранников, так и остались здесь. Их пытались вызволить прилетающие люди, даже пытались вести переговоры с дементорами, но темные существа в черных рваных плащах с капюшонами даже не думали соглашаться. Через три месяца, как я и сказала, они отпустили остальных охранников, которые содержались на верхних этажах.       Зайдя в камеру я тут же задержала дыхание, стараясь не дышать. Глаза заслезились от смрада. Мои сопровождающие из людей применили какие-то чары, из-за чего воздух хоть немного посвежел — воняло сильно, но хотя бы можно попытаться удержать желудок и осмотреться.       Здесь камера была довольно большая и чем-то похожая на ту, где я мстила Джагсону и Лестрейджу: большое помещение с ржавыми кандалами у стен. Тут было всего трое… три тела. Я прощупала их ауры и что-то даже почувствовала, что значило, что они живы, но исхудавшие тела, похожие на скелеты обтянутые кожей, серые, дряблые, будто у стариков… и голые, казались скорее не живыми. Тем более, что на них отчетливо были видны следы гниения, вероятно, от сильного холода и влаги. На появление света и людей они никак не отреагировали.       Я подошла поближе. Не сомневалась, что дементоры за них возьмутся от всей своей дементоровой души, но они явно не слишком задержатся на этом свете. Хватило прошедшего года для предсмертного состояния. Один из них, казалось не просто покрылся отвратительными трупными пятнами, а сгнил до такого состояния, что казалось вот-вот расплывется зловонным гноем. Внешне похож чем-то на как-то забытый мной йогурт, на котором выросла новая жизнь. Но не это привлекло больше всего моего внимания. Его аура ощущалась довольно похожей на ауру дементоров, даже его кожа на вид казалась такой же склизкой.       «Что с ним?» — обратилась я к Пятому.       «Он почти прошел превращение».       Кажется, я догадываюсь о чем он… Еще второй обьяснял мне, что дементорами становятся те, кто потерял волю к жизни и тогда их могут обратить.       «Вы решили сделать из него дементора?» — уточнила я.       «Он сам присоединится к нам, когда придет время»       Видимо, у этого места есть такое свойство… Воцарилась пауза, а затем Пятый добавил:       «Он будет верно служить вам, госпожа. Как остальные»       Меня заинтересовал этот вопрос.       «Что если он не захочет? Или ему понравится новая жизнь?»       «Мы позаботимся обо всем» — непонятно ответил Пятый.       Этот дементор был не слишком горазд на обьяснения, за него приходилось многое додумывать и предполагать. Вероятно, он имел в виду, что они заставят его подчиняться их внутренней иерархии. Или что превращение настолько же неприятное, как и выглядит, что ни у кого и желания не может возникнуть остаться в таком состоянии. Я уже замечала, что у дементоров сознание отличается от человеческого, так что и психология должно быть своя. Но раз один из самых древних дементоров так уверенно говорит, то его словам можно верить.       Неожиданно донесся хриплый звук стенания, донесшийся от полуразложившегося тела, заставив меня отпрянуть от него. Пятый спокойно наблюдал, как и два других дементора. Два других заключенных тоже издали скрипяще-воющие звуки, длинные и тянущиеся на одной надрывной ноте. Тогда Пятый протянул длинные синюшные пальцы с черными ногтями, больше похожими на когти, к лицу заключенного. Я догадалась, что произойдет прежде чем он вытянул что-то такое же гнилостно-желейное у того изо рта. И все равно меня передернуло от отвращения, а Пятый решил, видимо, добавить пояснений, припомнив, как это показывал мне еще Второй:       «Его душа, госпожа. Почти готова»       «Она должна оставаться на месте?» — спросила я, надеясь на положительный ответ и всеми силами удерживая желудок.       «Да»       Когда мы спешно покинули эту комнату, решив оставить все, как есть, первым снял маску и проблевался Барти. Потом наклонился, также сняв маску и с шумом задышал Торфин. Антонин и Малкольм держались вроде бы, а я замерла, прикрыв глаза и стараясь очистить сознание, пока не почувствовала, как на мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Открыв глаза, увидела, что Долохов снял маску, заглядывая мне в лицо:       — Ты как? Нормально?       — Да, — ответила я.       Он выглядел бледным, а я чувствую вообще была зеленая, поэтому маску снимать не хотелось, хотя свежего воздуха не хватало. Пятый с еще двумя дементорами терпеливо дожидались, пока мы будем готовы идти дальше. Никто не стал над Барти насмехаться, даже говорить, судя по всему, им не хотелось. Да и мне тоже.       Я не знала, что и думать об увиденном. С одной стороны, сама виновата, что позабыла, а с другой — поделом же. Правда, расчитывая на расплату, я не ожидала такого… Как тогда с гриммами, откушавшими Блэком. Но обратно уже ничего не воротишь, да и смысла нет.       Допрашиваемых привели в подобную комнату, наскоро трансфигурировав стулья, чтобы присесть и стол, чтобы удобней нотировать, за который сразу присел Джагсон, едва я заняла стул поодаль. Сразу три штуки магических огней, зависших над потолком, разгоняли кое-как царивший здесь мрак, делая помещение хоть чуточку уютней.       Они привели четверых колдунов потрепанного вида, одетых в серые мантии, такие же как у остальных заключенных. Троих отправили под присмотром дементоров в соседнее помещение, а одного оставили, посадив на стул и приковав к нему созданными уже магией серебристыми цепями. Зрелище он представлял довольно жалкое: он выглядел наиболее нервным среди остальных заключенных, естественно небрит и не причесан, его лицо казалось белее муки и поблескивало от холодного пота под магическим огнем зависшим прямо перед его лицом, а глаза казались широко открытыми. Он не мог удержаться, чтобы каждую секунду не бросить взгляд на высокую фигуру одного или второго дементора, послушно застывших каждый в своем уголке. Источаемая им аура страха, пронизывала помещение, но я отметила это только краем внимания, привыкнув к их усиленному воздействию толпой.       Я уже участвовала в допросах в Министерстве и по сути они мало отличались от текущего. Моя роль также сводилась к тому, чтобы использовать легилименцию.       Вопросы взялся задавать Джагсон, отправивший Яксли следить за остальными заключенными в соседней комнате, а вероятней всего — чтобы не мешал. Подозреваю, Яксли обрабатывал остальных пока мы тут спокойно беседовали, потому сперва доносились какие-то неразборчивые звуки и восклицания, а потом, видимо, он наложил полог тишины. Долохов тоже был там, взяв с собой Роули со словами, что тут и так достаточно людей, и они мало чем будут полезны. Мальсибер тоже пошел с ними, сказав мне, что попробует разговорить остальных допрашиваемых.       Трэверс, оказалось, тоже владел легилименцией и неотрывно смотрел в лицо допрашиваемому, источавшему волны ужаса. Джагсон давил больше морально и проследив за взглядом этого человека, начал со слов:       — Предлагаю тебе рассказать все по-хорошему, — он указал на стоящего справа. — Этому дементору не слишком нравится долго ждать.       Допрашиваемый даже не пытался врать, хотя и явно пытался увиливать, особенно в разделе своего личного участия. Но там и без легилименции было видно, что врет, так как получалось, что он вообще там не причем и просто рядом стоял, пока все делали остальные. Как только попал в ту компанию — не ясно. Но в целом, он перспективы перед собой видел и желал сотрудничать.       — Полагаю, больше ничего полезного ты нам не скажешь, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Джагсон, а после кивка, повернулся, пройдясь глазами по присутствующим и будто о чем-то раздумывая. — Трэверс, проводишь этого к остальным и приведешь следующего?       Седоволосый Трэверс скривился, явно не желая бегать по поручениям туда-сюда в своем-то возрасте и бросил взгляд на Крауча, но видно передумал говорить то, что собирался сказать. Я догадалась, в чем дело, сказав:       — Дементор проводит.       Получив мысленный приказ, дементор сдвинулся с места и подхватил допрашиваемого под руку, несмотря на вопли того: «я же все вам рассказал!» и «я сам пойду, уберите его!».       Вопли стихли где-то в коридоре, что значило он прошел под купол тишины, заглушавшей звуки. Я догадывалась, как могут «подготавливать» остальных к допросу Пожиратели, но не стала задавать какие-то вопросы. Передвинувшись на мягкой обивке стула, чтобы переменить положение на более удобное, я мысленно перебирала все ранее сказанное, чтобы обрисовать для себя полную картину.       — Почти ничего нового он не сообщил, — подытожил вслух Джагсон, видимо, для меня. — Возможно, есть что-то подозрительное в их памяти, о чем следует еще раз спросить?       Я задумалась, все еще перебирая события. Судя по всему, это — простой исполнитель. Его наняли через другого наемника, считай, по-знакомству, предложив работенку. До того он промышлял торговлей не одобрямыми ингредиентами: раскапывал свежие могилы или пробирался в морги, а то и имел там своих знакомых. Волшебники умирали по разным причинам, как и маглы, часто идя по тому же пути. Если они жили среди маглов, а не в магических селениях, то его работа и того была проще, ведь там можно было применить Конфундус, который даже с его не слишком выдающимися магическими способностями, он умел накладывать. Но имелись в его опыте и похищения, торговля людьми, полулюдьми и их составляющими. В общем, этот персонаж не вызывал во мне ни капли сочувствия — боялся он только за собственную шкуру и то, что находится под ней, предлагая всем присутствующим свои услуги, деньги или связи.       — Я не заметил чего-то интересного, — ответил Трэверс.       — Тоже, — коротко бросила я.       Крауч что-то пробормотал похожее на ругательство, я разобрала только «грязная полумагловская крыса». У него этот человек тоже вызывал брезгливость, я ее чувствовала еще во время рассказа.       Второй допрашиваемый оказался осведомителем, не опускавшимся до того, чтобы лично марать руки. Он распоряжался информацией, подыскивал «клиентов» или «товар» для людей, подобных первому. Глазки бегающие, все время будто что-то выискивающие. Он предпочитал отвечать вопросом на вопрос, что раздражало, причем не только меня, а и Джагсона.       — Ты видел здесь кладбище? — спросил он с нарастающим давлением. — Хочешь посмотреть? Ты там окажешься немного раньше и живым, если не хочешь говорить. Остальных троих нам будет достаточно.       — Да я-то что, отказываюсь что ли? — быстро и нервно ответил он, попытавшись растянуть дрожащие губы в заискивающей улыбке.       Происхождение у этого типа было чистокровное, в пику предыдущему полукровке, но он был настолько далеко от чистокровных, которых я знала, насколько это было возможно. Роджерс, мне кажется, и то в более благополучной среде вырос, и это я не про финансовую составляющую.       Третий был еще одним подобным на первого кадром. Мне повезло не слишком сталкиваться с такими в жизни, хотя я знала, что они существуют. К тому же, он сразу меня заметил и даже не столько его пугали дементоры, а он смотрел на меня. К сожалению, и я увидела в его сознании, насколько он падок на женщин и, в особенности, девочек. Этот кадр еще и хорохорился:       — Если я расскажу все, дадите мне ее на десять минут, а? — спросил он у Джагсона, которого, видимо, принял за главного. — Хоть на пять? Мне хватит.       Настроение у меня и так было уже паршивое, после просматривания воспоминаний в предыдущие два допроса, так что я повернулась к Пятому, застывшему в уголке:       «Отведите его к тем троим, куда вы меня водили до этого. Позаботьтесь о нем, но приведите мне его живым, когда скажу»       «Как желает госпожа» — в безжизненном и безэмоциональном голосе дементора мне почудилось волнение и возбуждение.       Второй его напарник после поворота к нему капюшона быстро оказался возле допрашиваемого, подняв его в воздух вместе со стулом, куда он был привязан.       — Э, командир, ты чего? — заволновался тот, дергаясь в воздухе. — Я же пошутил, просто пошутил!       Джагсон ничего не сказал, мрачным взглядом проследив за дементором, который унес его из помещения.       — Куда он его? — спросил Барти.       — Туда, где мы были, — ответила я, взглянув на Трэверса, который мог, наверное, слышать разговор. — Потом вернет.       Барти громко сглотнул, но сдержался. Пятый вскоре вернулся с еще одним дементором. Вдвоем они втащили под руки упиравшегося последнего допрашиваемого.       Последний допрашиваемый был явно среди них командиром. Еще до предупреждения Джагсона, он насторожено и внимательно оглядел каждого, будто оценивая.       — У нас терпение не безгранично, — заметил негромко Джагсон. — Поэтому лучше выкладывай все сразу.       — Что со мной потом будет? — спросил этот тип.       — Посмотрим по обстоятельствам, — уклончиво ответил Джагсон.       Двое дементоров или настрой Пожирателей сыграл роль, но сильно упираться он не стал, только спросив:       — Если все расскажу, как есть, убьете или оставите тут? — его взгляд скользнул по лицам перед ним, будто пытаясь понять, кто это решает.       — Смотря, что расскажешь и попросишь после, — усмехнулся Джагсон.       — Во-первых, — вздохнул допрашиваемый. — Девчонка не выглядела Темной леди, как ее описывали. Раз там кому-то что-то показалось и он хотел убедиться в чем-то, то за деньги мы ему это готовы были дать. Слежка показала, что девчонка самая обычная. Темного лорда мы уважаем, я сотрудничал с его людьми.       — С кем? — деловито уточнил Джагсон.       — С Уилкисом…       — Он мертв, — перебил его Трэверс.       — Потом с Делэйни, — невозмутимо продолжил он. — Мое имя, к слову, Стив Браун. Может, довелось слышать? Нет… Ну нет, так нет.       Имя у него непримечательное, так же, как и внешность, хотя фамилия знакомая. Кажется, на два года старше в Гриффиндоре училась девочка с такой фамилией и была еще одна в Хафлпафе с такой же на младших курсах. Возможно, они даже родственники, но скорей всего дальние. Мне кажется, фамилия достаточно распространенная.       В его воспоминаниях на поверхности я действительно увидела какого-то типа, показывающего метку, и как он как-то пересекался с людьми в характерных мантиях и масках, правда, чьи это были маски среди Пожирателей — я не узнала.       — В общем, эта «леди» на Темного лорда не слишком-то походила, да и если бы она была ею, то вы бы возле нее были, так ведь?       — На тебя вышли заказчики или ты на них? — спросил Джагсон, направив его в нужную сторону.       Мне показалось, этот тип уже догадался, кто перед ним — хоть я и была под Оборотным, но это также был облик девушки лет семнадцати на вид, примерно моей комплекции. К тому же, Пожирателей он встречал раньше.       — Заказ оставили в «Дырявом котле». Обычно там люди более «чистые» оставляют свои сомнительные дела для таких людей, как мы, — ухмыльнулся Браун. — У меня привычка проверять заказчика, прежде чем браться. Руперт Маккинон — не слишком-то большая шишка, держит свой магазинчик, но с таким компроматом, он бы с нами и в дальнейшем остался. У самого же кишка тонка отомстить, искал чьими руками сделать.       Я нахмурилась, улавливая образ невысокого полноватого волшебника, довольно безобидного вида, похожего на чьего-то вечно суетливого дядюшку. Это он-то связался с подобным сбродом? Или это просто все, кого ему смогли найти?       — Его брата с семьей убили лет двадцать назад, — пояснил допрашиваемый. — Племянница еще среди орденцев, говорят, была замечена, потому и сгинула с родителями. Сильно в этом не копался, но у Маккинона семьи нет, сами догадайтесь куда он вкладывал средства, — снова усмехнулся он, общаясь словно со старыми знакомыми.       — Как ты проверял, Леди она или нет? Маккинон что-то давал в доказательство?       — Я поспрашивал, — ответил Браун на вопрос Джагсона. — Маккинон никаких доказательств не давал. Возможно, хотел сам выяснить потом или что он там собирался с ней делать. Я-то его разговорил и быстро просек, что девчонка из Уизли — известных орденцев и Маккинон против своих идет. Среди Уизли же не могла быть Леди, верно?       Теперь я уловила и какую-то приватную беседу с этим суетливым дядюшкой. Похоже на правду. Остальные наемники с ним лично не встречались. Похоже, их командир был уверен, что Уизли не та, кого ищут, но сделал вид, что это не так, чтобы получить компромат на Маккинона, деньги сразу и в дальнейшем какие-то бонусы от этого знакомства. Видно же, что этот суетливый дядюшка новичок в подобных делах. Что потом по плану планировалось? Уизли бы пропала и ее бы так и не нашли? Только Браун не учел, точнее просто не знал, что Джинни — девушка Гарри Поттера и ее будут искать более резво, чем ожидалось, причем всем авроратом и Министерством. Маккинон тоже вряд ли догадывался.       — Не важно, могла или не могла, — сказал Джагсон. — Ты вышел на заказчика. Это был один Маккинон?       Допрашиваемый бросил быстрый взгляд на меня, но тут же поерзал, взглянул на дементора и вернулся к Джагсону.       — Возможно, кто-то ему информацию дал, где и когда появляется эта Уизли, кто с ней постоянно находится, но я только с ним разговаривал.       Кажется, нам попался более смышленый, чем предыдущие. Я только больше убедилась в мысли, что он сразу понял, кто я, но делал вид, что это не так, опасаясь, что за эти знания ему будет. Тот колдун, что отвечал за сбор информации, утверждал, что Боунсы искали информацию на Уизли. Так как среди Боунсов оставались только родители Сьюзен… Так они что же, действовали отдельно? Но по итогу нападение было организовано только Маккиноном? Или Боунсы с Маккиноном скооперировались и дали ему информацию?       — Ты давал какие-то клятвы Маккинону? — уточнил Джагсон.       — Нет, — сразу ответил допрашиваемый и усмехнулся: — Кто мы такие, чтобы гарантии давать? Я все сразу на него в аврорате и выложил. Поищите его тут, наверняка найдете где-то наверху.       Джагсон ничего на это не сказал, но я и сама догадалась, что Маккинона они не нашли в Азкабане.       — Босс, так может я вам буду полезен? — спросил Браун, переводя взгляд по очереди на всех присутствующих. — Все, что есть, выложу и дам, только заберите меня с собой отсюда.       — Пока подождешь с остальными, — сказал Джагсон, с намеком взглянув на меня.       Я отдала команду увести его обратно. Браун нервно дернулся, но, когда его освободили с веревок, пошел на своих ногах, лишь бы его не касались дементоры.       Когда мы остались вчетвером, Джагсон решил заключить итоги:       — Подозрения по поводу организованных действий всеми остатками Ордена Феникса или новой организации, под чьим-то предводительством не подтвердились. Новых действующих лиц тоже не обнаружено. Были ли какие-то настораживающие события в их памяти?       — Я не видел, — сразу сообщил Трэверс и взглянул на меня в ожидании.       Я не только смотрела поверхностной легилименцией, но иногда и доставала небольшие воспоминания. Слишком уж большой пласт памяти пришлось бы перерывать, чтобы пересмотреть все, начиная с момента первого контакта, а то и раньше — в этом был недостаток легилименции. Слишком много времени и сил тратится, словно искать иглу в стоге сена, которой там еще может и не быть вовсе. По ключевым словам тут тоже не найдешь, так как не знаешь, что конкретно искать. Я смогла разве что просмотреть встречу с Маккиноном и получение заказа Брауном — это было полезным. Наверное.       Действительно, я не видела каких-то признаков, что орденцы устроили охоту на Джинни, не сообщая об этом семейству Уизли. Не было и подозрительных «совпадений», как бывало, когда был жив Дамблдор. Меня, наверное, еще несколько лет будет преследовать ощущение, что он не окончательно сгинул, несмотря на то, что я это сделала своими руками… В общем, нет каких-либо следов других. Выходит, что Боунсы действовали более скрытно, лишь собирая информацию и, возможно, помогли составить сумму для вознаграждения исполнителей, а Маккинон отвечал за контакт с наемниками и то общался только с их главным. Участие Боунсов косвенно подтвердилось из воспоминаний допроса второго допрашиваемого.       Вывод один — нет никакого глобального заговора. А мог бы быть…       Главное, считаю, я убедилась, что Пожиратели тут нигде в воспоминаниях допрашиваемых не мелькали, кроме разве что этого Брауна. Ведь в допросе главное — это не выйти на самого себя… Так что я могу быть более уверена в том, что это не какой-то план Пожирателей мне во вред или организованный с какой-то целью.       — Их воспоминания подтверждают сказанное, — признала я.       Возникла пауза. Барти хмурился, Трэверс чего-то ожидал, Джагсон смотрел на меня своим пристальным взглядом, а затем спросил:       — Какие будут наши действия, миледи?       В его тоне не звучало какой-то издевки, но мне показалось, что это мне такое напоминание о том, что обязанность или привилегия принимать решения находится все же у меня.       — У тебя есть какие-то предложения? — подняла я брови, хотя скорей всего за маской он этого не мог видеть.       — Будут, — не смутился Джагсон. — Очевидно, что Маккиноны и Боунсы, я говорю так как, скорее всего, кто-то из их близкого круга может быть в курсе дел, избежали ответственности.       Я кивнула, придя к тем же выводам. Клятвы наемники не давали, а, значит, в аврорате рассказать могли то же, что и нам. Не складывается у меня что-то с местными исполнителями закона правильные отношения, какими они должны быть… В очередной уже раз.       — Вероятно, дело замяли, ограничившись арестом исполнителей, — сказал Барти. — Предположу, что орденцы вокруг Кингсли Бруствера и замяли их участие, из этого вытекает, что информация могла пойти в среде остатков Ордена. Хотя там и так частично было известно об Айрли, — пояснил он.       — Также существует вероятность, что остатки фениксовцев используют это событие в дальнейшем против новой Темной леди, раскрыв подмену, — продолжил Джагсон. — Яксли говорит, что нет открытых дел на этот счет, но его могли не открывать официально или специально скрыть от него. Дальнейшее расследование должно показать, кто может быть еще замешан в этом деле. На данный момент, надо решить, что делать с явными организаторами… — он сделал паузу, продолжив с намеком: — и дать понять всем остальным, что за это будет.       Мне кажется, Джагсон намекает на кардинальное решение проблемы. Было бы даже в чем-то логично свершить правосудие самостоятельно, раз уж их «отмазали» свои, тем более, что я уже вытаскивала из Азкабана Пожирателей… Но так я пойду по тому же пути, что и Волдеморт. Одно категоричное решение за другим и на меня быстро повесят тот же ярлык. Тем более, что дело касается родителей Сьюзен… И мое нежелание присутствующие Пожиратели явно видят, потому осторожны со словами.       Так, но если этот вариант отодвинуть сразу в сторону, какие есть альтернативы? Поймать их и самостоятельно закинуть в Азкабан? Обвинят в преследовании невиновных. Джагсону может и не впервой врываться в чей-то дом и похищать людей, но опять же — силовой вариант оставим напоследок. Дать команду Люциусу преподнести общественности сокрытие деталей и участников в похищении Уизли? Будет несколько неестественно выглядеть, так как всем известно, что эти две семьи друг друга недолюбливают, мягко говоря, но как вариант — уже лучше. Можно использовать, как очередную шпильку в действующее управление в Министерстве. Если поднимется общественный резонанс, то игнорировать никто это не сможет. Из минусов: опять поднимется улегшаяся было тема существования новой Темной леди, Уизли может не захотеть свидетельствовать против орденцев, общественный резонанс могут сбить чем-то другим, к примеру, новым преследованием Пожирателей.       — Не спеши с принятием решений, — подумав, ответила я Джагсону. — Займись пока выяснением всех деталей. Думаю, это можно использовать против остатков Ордена, но стоит еще подумать, как это сделать с умом. Своими руками это не обязательно делать, общественность сама им замалчивать не даст.       Джагсон недолго подумал, глядя мне в глаза, потом кивнул, что понял и предупредил:       — Можно использовать заключенных, как свидетелей, но им быстро могут заткнуть рты клятвами или шантажом.       — Пока они здесь, дементоры не допустят к ним никого, — нахмурилась я.       Правда, тут же мне возразил Барти, указав на лазейку:       — Если из министерства прибудут авроры или заключенных вызовут на слушание, дементоры должны будут отпустить. Они почти глухие, не смогут проследить за всем.       — Яксли же в Министерстве находится, — напомнила я. — Он что же, не сможет проследить там, если кто-то захочет поговорить со свидетелями вне зала суда?       — Думаю, сможет… — протянул Барти, переглянувшись с остальными. — Есть риски, но мы попробуем с ними справиться. Дементорам только нужно отдать указания.       — Это я сделаю, — кивнула я и посмотрела на Джагсона. — Тебе задание убедить их сотрудничать с нами так, чтобы в Министерстве этого не поняли. Сделаешь?       — Справлюсь, — серьезно кивнул он.       — Думаю, тот любитель женщин достаточно замариновался, — задумчиво изрекла я, взглянув на дементора. — Продолжите допрос с него сами. Я подожду снаружи.       Повинуясь ментальному приказу, дементор отправился за третьим допрашиваемым, а я решила покинуть комнату, оставив допрос на Джагсона и Трэверса. Барти пошел со мной.       Мне казалось, нового я уже не узнаю, а детали, если Пожиратели смогут хоть что-то отыскать, мне перескажут. К тому же, мое присутствие явно заставляло их постоянно оглядываться на мою реакцию и, очевидно, выбирать методы убеждения.       — Подожди, надо взять с собой других, — быстро сказал Барти, отойдя и гулко с силой постучав в соседнюю дверь.       Ему с небольшим промедлением открыл Торфин. Крауч сказал, что я куда-то собралась и оттуда вышли мои обычные сопровождавшие. Уже вместе с Барти, Долоховым, Мальсибером и Роули, я поднялась наверх.       — Не нравится, мне это местечко, — буркнул Долохов, с прищуром осмотрев небо, в котором мелькало множество теней среди усилившегося тумана.       — Метка теряет силу, миледи, — предупредил Малкольм, также перестав смотреть наверх. — Надо бы обновить.       — Дементоров я предупредила, чтобы вас не трогали. На этот раз вас немного, они запомнили. Не будем пока.       — Как это они запомнили? — полюбопытствовал Антонин.       Мальсибер нахмурился. Торфин поспешно посторонился, округлившимися глазами наблюдая, как из дверей башни Азкабана двое дементоров вынесли стол, еще один — стул, а четвертый расстелил на столе серую, но когда-то явно бывшую белой скатерть. Я ухмыльнулась под маской, представляя, какая будет реакция, когда он увидит, как они принесут чайный набор, и мысленно отдала команду принести еще для них стульев из сваленной внизу старой мебели.       Когда я обьяснила про то, как дементоры запоминают ауры, дементоры уже накрыли стол и замерли поодаль, как настоящие официанты в черных рваных плащах, ждущие очередного приказа. Пожиратели все оборачивались на них, явно чувствуя себя неуютно, но через некоторое время успокоились, видимо, свыкнувшись с мыслью чайных посиделок в Азкабане с тучей дементоров вокруг и аурой отчаяния, распространяемой на фоне. Я еще и сьехидничала про обстановку, полагающуюся «злу». Как всегда, юмор под настроение получался черный.       Горячий чай с припасенными шоколадными конфетами и разговор отвлек от неприятных бесед внизу. Повеселев немного, я вспомнила, что хотела сделать при следующей встрече и спросила:       — Торфин, а у тебя когда день рождения?       Тот, видимо, привыкнув к каверзным вопросам, когда он что-то собирается глотнуть, медленно поставил чашку на блюдце, ответив:       — Уже был, миледи. Зачем вам?       — Подарок тебе подарю, — ухмыльнулась я и достала из кармана небольшую коробочку. Открыв ее, протянула ему кольцо.       — Кхм, — кашлянул тот, скосив глаза на остальных, но ровным голосом ответил: — Не стоило, миледи, правда. Я ничего не сделал, чтобы заслужить подарок.       Долохов, подозрительно долго держал чашку у рта, но у уголков глаз появились морщинки, что явно говорило о том, что он посмеивается. Барти же хмурился. Решив не издеваться дальше, повернулась к Мальсиберу:       — Тебе кстати тоже, Малкольм.       Ему досталась брошка на защелке. До этого он делал вид, будто его тут нет и вообще он оглох и ослеп, глядя куда-то на дементоров, но тут вопросительно посмотрел на меня. Пока он подбирал слова, наверняка собираясь отказаться, я пояснила:       — Это авадоотбойники. Раз уж вы ходите со мной постоянно, пусть у вас тоже будут. Отцу и Долохову я выдала такие же.       — Авадоотбойники? — переспросил Мальсибер, пристально вглядевшись в обычную с виду брошку и взял ее, очевидно, пытаясь так прощупать на наличие чар.       Стал он при этом выглядеть взволнованным и сосредоточеным взглядом всмотрелся в мое лицо, прежде чем вернуться к рассматриванию брошки. У Барти на секунду проскочило непонятное выражение, плохо распознающееся даже легилименцией. Взгляд его устремился к украшениям, которые разглядывали в руках Мальсибер и Роули. Помню, вначале Барти отнесся к тому кольцу, что я ему дала, как к безделушке, но затем сделал правильные выводы и всегда его с собой носит, даже сейчас. Взгляд его на них стал какой-то оценивающе-серьезный. Что-то вертелось в его голове, но заметив мой взгляд, Барти повернулся и пришлось скользнуть взглядом мимо. Как-то так получилось, что я теперь смотрела на Долохова, спокойно наблюдающего за Роули и Мальсибером.       — А если все же Авада попадет? Это не помешает вам?.. — спросил Малкольм и оборвал фразу сделав непонятный жест рукой, но я догадалась, что он имел в виду.       — Не помешает, — ответила я и наморщила лоб, пытаясь вспомнить, говорила ли я Мальсиберам о лимите, выдвинутом Морриган. Не вспомнив, на всякий случай пояснила: — Вернуть я вас смогу, так же, как и раньше, при условии, что тело можно будет восстановить. Она мне поставила условие не больше одной души в три месяца, так что вдвоем в один момент постарайтесь не умирать.       — Вас понял, — серьезно кивнул Мальсибер, склонив голову. — Благодарю за доверие.       Я кивнула, сообразив, что должно быть мой жест оценили не только, как заботу. Если выражаться более привычными им терминами, они и так наиболее ко мне приближенные. Возможно, Барти тоже пришло это в голову, когда я вручила такие подарки не только ему и Антонину.       — Почему мне кольцо? — негромко спросил со вздохом Роули.       — Я заметила, что ты не носишь украшений, как Малкольм, — пожала плечами. — Зато перстни у тебя есть. Подарки абсолютно равнозначны в защите.       Торфин и Малкольм посмотрели друг на друга.       — Можешь на шею повесить на цепочке, — посоветовал Долохов, видимо справившись с улыбкой и отставив чашку в сторону на стол.       Торфин не удивлялся, видимо, Долохов рассказал раньше, что это такое, но заметив, что Мальсибер изучает, уже достав палочку и применив диагностические чары (медленно и поглядывая на меня, видимо, ожидая возражений), пояснила:       — Защитит только один раз от Авады. Носите с собой постоянно, — посерьезнев, решила добавить. — Наставник полагает, что и от непреднамеренного заклинания от меня защитить может, но проверить пока не удалось. Я не думаю, конечно, проверять на вас, но краем задеть может, раз вы постоянно где-то рядом.       Мы с Редлом это обсуждали и в разрезе ситуации, к примеру, как в Отделе Тайн, когда моя ненависть не была направлена на кого-то конкретного, а в целом на всех, то такая страховка была очень кстати.       — Это оно помогло вам во время сражения… с наставником? — полюбопытствовал осторожным тоном Малкольм.       — Да, — не стала я скрывать. — Держите это в секрете от других.       — Само собой, миледи, — подтвердил он, спрятав брошку во внутренний карман. — Значит, лишь от Авады Кедавры?       — Да, лишь от нее, — подтвердила я. — На всех остальных проклятьях просто не сработает.       Я работала над улучшением и проверкой теорий, но пока таких же достижений в этом деле не получалось. Чтобы добавить определение и перенаправление хотя бы еще одного заклинания вся структура по расчетам, усложнялась почти вдвое, а если реагировать на все заклинания, то сработает даже на малейшее и безобидное движение магии. Сделать артефакт многоразовым тоже не получалось, потому что прикрепить душу мыши не так то просто, а две в одно место невозможно, но я планировала еще экспериментировать с составными артефактами. Пока что такие составные артефакты с двумя мышками разрушались и вторая мышка улетала просто так. Легче было использовать две отдельные вещи, на расстоянии друг от друга, как я делала с сережками.       Пришлось посидеть так еще с час, ожидая, пока завершатся допросы внизу, после чего мы организовано отбыли из Азкабана.       Конечно, чуть погодя, я сходила посоветоваться с Редлом по этому поводу. И, конечно же, он предлагал крайне категоричное решение, поэтому пришлось попросить его рассмотреть ситуацию с моим предпочитаемым итогом. Наставнику не очень понравилось, что я не решила проблему сразу и не позволила даже сделать этого Пожирателям, но он быстро нашел способ, как мог повлиять на ситуацию и вспомнил о двух почивших, которые напали на дом Трэверса. Таким образом удалось унять его раздражение.       А после этого — связываться с Люциусом Малфоем и выдавать ему указания. Джагсон присматривал и за Малфоем и отвечал теперь за оставленных в Азкабане заключенных. Как-то все же не слишком я ему доверяла, но он пообещал, что возьмет на себя руководство и ответственность за все, так что и с Яксли в Министерстве он сам организует все в дальнейшем. Крауч порывался поучаствовать, но у него в приоритете, я считаю, организация с Мальсибером-старшим дальнейшего празднования, раз уж оно так необходимо. Барти упорствовал, доказывая, что справится со всем, поэтому поставила ему условие:       — Джагсон ответственный за это дело. Если ему понадобится помощь и, если ты уверен, что успеешь везде, то вперед.       Пришлось правда, в дань паранойе позвать потом Трэверса, который остался работать с допрашиваемыми и попросить присматривать уже за Джагсоном. Просто на всякий случай. Редл был уверен в Джагсоне и говорил, что это его стихия, но мне хотелось быть уверенной, что кто-то может мне сообщить вовремя, если что-то пойдет не так.       Начать с Люциусом Малфоем решили с того, чтобы поднять историю с нападением на Трэверса. Слишком уж часто мелькал Малфой в газетах и по его мнению, надо бы распылить внимание на кого-то еще, тем более что Трэверс довольно уже в возрасте, живет один, сумел избежать оба раза Азкабана, пусть и были обвинения против него, так что он подходил, как образ старого традиционалиста, с виду беспомощного и почти невиновного. Проблема была в том, что Трэверс — жуткий сноб и прекрасно различает по одному взгляду чистокровных и полукровок, не говоря про маглорожденных, что тут же отображается на его лице. Смолчать он может, но Малфой обещал поработать с ним над тем, что и как говорить.       Для этих встреч мне пришлось еще пару раз покидать ближе к ночи Хогвартс, но, в конце концов, я выдохнула, вернувшись туда окончательно и стала ждать результатов.              ***              За всем этим расследованием, общением, налаживанием дел и более привычной учебой с экспериментами, не успела я и оглянуться, как подоспел конец мая. Вся школа, отметив траурным ужином годовщину битвы за школу, продолжала жить своей неуемной жизнью и теперь все снова носились вокруг экзаменов. Ричард корпел над книгами и то и дело я замечала, как он с застывшим взглядом шевелит губами — что-то повторяет. Он жутко нервничал, не смотря на то, что я была уверена, что он все точно сдаст на проходные балы, но с него семья также требовала идеала.       У шестикурсников программа была сложней, но не было такого стресса. На экзаменах будут требовать везде невербальные заклинания — это единственная сложность, коснувшаяся всех. Что касается меня… За всеми делами я успела улучшить свой воздушный таран, сделав его название теперь бессмысленным, ведь я могла развернуть его в любую сторону, а ограничения на вкладываемые силы не чувствовала. Еще удалось-таки с помощью Барти достичь кое-каких результатов с созданием молний. Казалось, что это не так уж много, но оглядываясь назад, я то и дело отвлекалась, занимаясь другими делами. И все-таки больше до сих пор с наставником делали упор на улучшение контроля. Смешно конечно, что я надеялась улучшить его за пару месяцев с момента снятия печатей до битвы в Хогвартсе. Прошел год, а я… Ну, предметы вокруг меня стали меньше летать, но если потеряю контроль, то разрушения теперь более значительные.       В пятницу, двадцать седьмого мая, Барти забрал меня со школы вечером — и началось… Просмотреть весь список гостей, планы временно возведенных помещений, запомнить путь отхода, если начнется что-нибудь этакое и какое «этакое» можно ожидать — все это повторили еще раз с Барти. Камилла тоже решила поучаствовать и заявила:       — Мы должны убедиться, что ты будешь идеально выглядеть завтра. Это мой долг!       Мне показалось, что это должно было звучать как «Никто не посмеет меня обвинить в неидеальности падчерицы!», ну да ладно. Подвоха в ее словах я не почувствовала даже легилименцией и позволила ей с Винки вертеться вокруг, как заколдованным веникам. Сопротивляться было бессмысленно и бесполезно, она заставила меня раза три полностью перемерять приготовленный наряд и сменяла мелкие детали с украшениями каждый раз, проверяя все ли подходит и нет ли где-то лишней складочки не проглаженной ткани. Благо выбирать одежды я ей не позволяла и наряд был мне комфортен, но Камилла, казалось, могла сойти с ума даже от мелочей. Потом она обнаружила выползшую нитку и чуть с ума не сошла, пока не выяснилось, что это просто короткий волос. Причем, даже не мой.       Следующим утром я проснулась сразу с мыслями о предстоящем. Сев и поставив ноги на коврик у кровати, прислушивалась к тишине и к собственным ощущениям. На этот раз мне не снились какие-то вещие сны, но я не могла решить, хорошо это или плохо: не пойдет ли все в тартарары вечером или просто я не смогла, как обычно, совладать с этой непонятной способностью предвидения.       Внутри давило ощущение важности предстоящего события. Мальсибер-старший, активно участвовавший в организации, внушал некоторое доверие к тому, что все будет организовано, как следует. Барти же обронил вчера нечто очевидное для него, но не для меня:       — К тебе завтра будут подходить семьи и представляться, постарайся запомнить имена и сказать что-то нейтральное в ответ, повторив их имена. Это покажет твое внимание к ним.       — Да-да, как обычно, — закатила тогда я глаза. — Уже было такое же прошлым летом. Может, ты с ними сам обменяешься ничего не значащими фразами? А если вы знакомы, то может обойдемся и без этого?       — Не обойдемся, — настойчиво повторил Барти, нахмурившись. — Ты — главное событие вечера.       — Но они-то об этом не знают, — пожала я плечами.       — Ты думаешь? — повторил он. — Конечно, объявлять об этом в открытую мы не будем, но неужели ты считаешь, что все там присутствующие слепы?       Я внимательно на него посмотрела, желая, чтобы он прояснил свою мысль и Барти вздохнул, словно выполнял долгую, кропотливую и скучную работу:       — Тебя постоянно сопровождают Долохов, Мальсибер и Роули, и они же привели тебя тогда на ритуал.       — В масках, — кивнула я, поправив его.       — Верно, но маски у всех разные, а уж узнать знакомого человека по движениям и того проще. Когда они тебя сопровождали, они не стояли у твоего плеча — это тоже верно, но они находились рядом. Для умеющих подмечать детали и расшифровывать их, уже достаточно доказательств.       Я хмурила брови, не зная, чем возразить. Вспомнились слова того Брауна в Азкабане: «Если бы она была Леди, то вы бы возле нее были». Пожиратели Смерти — последователи предыдущего Темного лорда. Выглядело вполне логичным, что если кому-то и известно что-то, так это им. И раз они вокруг кого-то подозрительно кругами ходят…       — Все будет в порядке, — будто увидев мое волнение, сказал Барти. — Я и остальные постоянно будем поблизости. Скрывать это до бесконечности все равно бы не вышло, к тому же твои враги и так это знают. Зато остальные смогут увидеть тебя и уже будут знать, с кем имеют дело.       «Мои враги»?.. Это он про остатки Ордена? Да, я уверена, что те же Поттер и Уизли воспользуются любой возможностью, чтобы предоставить доказательства против меня, но все же считала их больше недругами. А ведь когда-то вполне могла бы дружить… Барти сказал в точку — теперь не станет оправданием слова, вроде «я ничего не знал».       Получается так, что сегодняшним вечером меня представят, как Темную леди… не говоря, что я и есть Темная леди. Таким образом моя спокойная жизнь наверняка закончится, если ее можно назвать таковой.       Редл, как оказалось, был не то, что не против, а считал это закономерным шагом — обьявить о себе. Я теперь зависела от Пожирателей вокруг, от их защиты, но было верно утверждать это и до того. Так что, по итогам, для меня это стало открытием, но выглядело так, словно по большому счету это мало что меняло. Так или иначе, люди умеющие видеть и обладающие способностями устанавливать причинно-следственные связи, как выразился Редл, уже сделали правильные выводы. Это празднование становилось лишь призывом снять маски и приблизиться. А вот что с этого получится… Недруги получат возможность подобраться поближе, но новые знакомства могут стать более, чем полезными. К тому же, так я могла не то, чтобы вырваться из пузыря, в котором оказалась, а расширить свой круг общения… и влияния. Разве я не хотела того же?       В таком вот непонятном смятении и легком мандраже, я сделала зарядку и повторила упражнения для контроля сознанием, справедливо полагая, что мне это сегодня точно пригодится.       Внизу уже шла полным ходом подготовка. Барти в сотый раз наверное, проверял список гостей, а Камилла — беспокоилась, чтобы приглашенные помощницы для наведения красоты не опоздали.       Сели завтракать, а затем началась та же круговерть, что и в прошлый день рождения, но будто выросшая раз в десять. Не знаю, чем занимался Барти, но выглядел нервным и уставшим уже к обеду, когда я прошла через процедуры купания с ароматическими травами и намазывания кремами. Подозреваю, что выглядела замотанной не хуже него, задаваясь вопросом, когда же устанут приглашенные женщины и девушки из семейства Селвинов, которые купали и намазывали меня, как малого ребенка. Столько всего наверняка еще не перед каждой свадьбой делали, куда уж тут обычному дню рождения.       Поэтому, когда прибыло мое сопровождение и мы отправились к месту проведения празднования, я наконец-то смогла выдохнуть. Только на каких-то десять минут, пока мы присели перед отправлением.