Маленькие заботы юной леди

      На рассмотрение дела в Министерство я прибыла не только с Николсоном, но и с Барти. До совершеннолетия оставалось совсем немного, но он все еще является моим опекуном, и его отсутствие могло быть только по весомой причине. Странно, конечно, ведь договор о покупке дома я подписывала без него, но сейчас мне не хотелось допускать какой-то такой ошибки, которая могла обернуться проблемами с опекой. От Барти я не видела смысла скрывать что-то, так что сразу и написала про поступивший вызов в суд. Он попытался вызнать у меня почему так получилось с домом на Гриммо, но я не вдавалась в детали перепиской.       Николсон меня заверил, что в документах ошибок быть не может, он сам заверял их и вторым свидетелем приведет того юриста, что нашел тогда Сириус. С тем, что владельцем по итогу получалась я проблемы не должно было быть — как ни странно тут закон позволял хоть младенца владельцем сделать. Меня это немного успокоило, но червячок тревоги не намеревался отпускать до самого конца.       Рассмотрение иска было назначено даже не в зале суда, а в обычном кабинете в Отделе магического правопорядка. Николсон выступал от моего лица, указал на всю законность заключенного договора купли-продажи и от меня ничего не требовалось. Обьяснять почему сумма такая тоже не пришлось — достаточно было сказать, как и было уговорено заранее, что это было платой за определенные услуги и не уточнять какие. Это даже не было ложью.       Николсон сразу привел доказательства, что Поттер не может претендовать на дом, так как он уже Блэку не принадлежал на момент его смерти, а раз документы купли-продажи оформлены по всем правилам, то вообще предмета иска нет. К тому же, хоть Сириус был в неком странном положении, когда его имя никак не могли полностью оправдать за не совершенное им преступление, но это не играло на руку ни одной из сторон. Фактически же он был в здравом уме и крепкой памяти.       Еще б немного и срок подачи прав на вступление в наследство бы истек, но и без того, магические дома нельзя даже отсудить по всем правилам, если передача произошла не только на бумаге, а и с передачей всех ключей от дома.       Поттер на рассмотрение своего же иска, что странно, не явился. Его представлял (вот, сюрприз) Артур Уизли, сказав, что герой занят в Аврорате срочным делом. Я отнеслась к этому с подозрением. Может и так, конечно, но кому-кому, а Уизли лишняя жилплощадь точно не помешает.       По итогу на все про все понадобилось меньше часу, иск отклонили, хоть и были опасения из-за личности подававшего. Вышла оттуда я уставшей, но облегченно выдохнула, так и не понимая, зачем это все вообще было нужно. Нервничала же, получается, только зря.       Когда я потянулась в карман и достала мешочек с договоренной сумой за услуги юриста, Барти всполошился:       — Это что?       — А на что это похоже? — уточнила я, протягивая мешочек вперед.       Крауч перехватил мою руку. Николсон тактично промолчал, не изменившись в лице и дожидаясь.       — Что? — недовольно повернулась лицом к Барти.       — Откуда у тебя деньги? — прищурился он, пристально в меня всматриваясь.       Не удержалась, тяжело вздохнув и закатив глаза:       — То есть дом тебя не удивляет? Может, не будем заставлять ждать мистера Николсона?       Держа мою руку, Крауч быстро достал из кармана свой кошель, примерно такой же, и протянул юристу, поблагодарив за помощь. Николсон кивнул и распрощался с нами, хоть Крауч из вежливости и пригласил его на чашку кофе, а затем мы с Барти отправились к лифтам. Раз ему так захотелось расплатиться вместо меня, я не стала возражать, хотя считала, что раз дом мой, то дело это касается лишь меня.       Пока мы шли по коридорам, где изредка встречались работники Министерства, Крауч помалкивал, но, по-моему, выглядел хмуро, или даже скорее задумался о чем-то. Я тоже не спешила начинать разговор, надеясь, что удастся быстро подняться наверх и не встретиться по закону подлости с кем-то из Лонгботтомов. Да и вообще мимо Аврората не проходить.       — Так что это была за услуга? — спросил Барти прямо-таки абсолютно будничным и незаинтересованным тоном, когда мы остановились у решетки лифта, дожидаясь когда тот прибудет.       — Долгая история, — ответила я, проверив время по часам. — Отправляемся домой сразу?       — Да, как раз пообедаем и подойдет время.       Я решила сегодня совместить и назначить отложенное собрание с Пожирателями, а то этих походов в Хогсмид не дождусь. Все равно сегодня учебный день пришлось пропустить, а вдруг что, так меня отец забрал домой до вечера — ничего подозрительного. На всякий случай собираться решили у Мальсиберов, но я не планировала затягивать это дело надолго, надеясь, что они мне коротко отчитаются и я пойду обратно. И все же червячок сомнений меня ковырял еще с тех пор, как увидела старшего Уизли, который не пошел за нами, свернув сразу в другую сторону.       — Тебе не кажется, что какой-то смысл за поднятой кутерьмой должен еще быть? — спросила я у него. — Больно подозрительно у Поттера какое-то дело появилось, как будто в этом деле он совсем не заинтересован.       — Причин может быть несколько, — ответил Барти, пожав плечами. — Возможно, действительно какое-то неотложное дело или Поттер передал это дело в руки более старшему. Он молод, опыта у него мало, а имущественные споры и подозрения в подделке документов — вопрос непростой. Уизли имеет много знакомых в Министерстве. Я уже не говорю, что может выступать, как член Ордена, которые хотят себе этот дом для каких-то целей. Могут быть и личные причины — все-таки Поттеру с Пожирателями встречаться один на один, скорей всего, не хочется. Его продолжают охранять… Хотя мы его и не трогаем, как и сказано, но есть и другие, кто преследует собственные мотивы. И банально, но Поттер может не хотеть поднимать из этого дела шум, ведь иначе дом облепят репортеры, если бы его иск удовлетворили.       Крауч сходу перечислил столько причин, некоторые из которых и мне пришли в голову, но это, возможно даже не всё. Может быть так, что имя Поттера кто-то использует: орденцы или те же Уизли, чтобы подкопаться ко мне. Но до конца вариант, что Гарри заинтересован завладеть домом я не отбрасывала — все-таки это касалось его крестного. К тому же, обычно Поттер шугался репортеров и в этот раз мне это было на руку — не хотелось бы их кучи уже у моего дома.       — Мне кажется, тут и иск с самого начала нечего было подавать, — заметила я. — Блэк обладал всеми правами на дом, передал их задолго до смерти. Как и говорил Николсон — претензии могли быть только к документам, но их просмотрели, убедились, что все в порядке и дело закрыли.       — Так… — скосил на меня глаза Крауч. — Каким образом Блэк передал тебе дом? И когда?       Он спросил без напора, но я чувствовала его интерес к этому вопросу. К счастью, прибыл лифт, издав короткий перезвон лязгающих решеток, а внутри стояли люди, так что разговор удалось прервать.       В первую очередь, говоря о причастности Уизли (хоть какого-то из них) я подумала, что меня зачем-то хотят выманить из замка под таким предлогом. Но это все-таки не дом Крауча, в слизеринские спальни не устроишь обыск… А если и так, то маску со змейкой я давно уже перепрятала в Тайную комнату, воскрешающий камень и мантию ношу с собой, а больше ничего предосудительного не имеется. Только разве что записи, но я не была так неосторожна, чтобы записывать что-то, что можно использовать против меня, тем более после того, как Уизли вырвала мою сумку прямо из рук.       Может, Орденцы хотели меня выманить, чтобы похитить? Это было бы больше в стиле Пожирателей… Но даже так, пусть у меня с собой нет охраны, только Барти, но в Министерстве полно волшебников и аппарация запрещена — тут такое не провернуть. Даже Пожиратели, когда проникали в Отдел Тайн за пророчеством, делали это ночью.       Барти вышел со мной на верхнем уровне из лифта и мы направились к каминам. До конца рабочего дня еще было время и очереди к сети летучего пороха почти не было. Мы быстро перенеслись прямо в дом Крауча и вышли в гостиной. Так что по пути никакое похищение провернуть даже при желании не вышло бы, поэтому и без охраны можно было обойтись.       — Значит, дом на Гриммо находится в твоем владении? — зашел с другой стороны Барти, едва очистив мантию от немного насыпавшейся сажи, сделав то же самое с моей мантией и придирчиво ее осмотрев. — Или есть какая-то оговорка?       — Нет, он полностью принадлежит мне, — сказала я, не став больше ничего добавлять и направившись к выходу.       — И что ты собираешься с ним делать? — спросил Барти, выходя вместе со мной в коридор.       — Как что? — повернулась я к нему. — Жить там.       Он нахмурился, а на лице отразилось волнение.       — Зачем? — спросил Крауч, будто действительно не понимал. — У тебя же есть наш дом. Ты тут можешь жить с нами вместе, сколько захочешь.       — Мне же скоро семнадцать, — заметила я, подавив улыбку, которую радостной не назовешь, скорее это прорывалось вредное веселье.       Я уже поняла, что к чему, но сделала вид, что ничего не поняла, желая отыграться хоть немного за все «хорошее».       — И что? — спросил Барти уверенно. — Тебя отсюда никто не выгоняет.       — Разве? — изобразила я удивление. — По-моему, мне вполне четко дали понять, что меня тут не рады видеть.       — Кто такое сказал? — воскликнул Крауч слишком громко от усилившегося волнения и вскинулся: — Пока я тут глава дома, а ты моя дочь — ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь!       — А с чего бы мне желать? — усмехнулась я. — От обилия хороших воспоминаний, связанных с этим домом?       Барти замер, вдохнув воздуха и пытаясь найтись с ответом, и пока он этого не сделал, я проверила время, сказав:       — Пойду освежусь и переоденусь.       Пока поднималась к себе наверх, оставив Крауча, могла позволить себе насладиться маленьким, бесполезным, но таким приятным чувством отмщения. Очевидно, что Барти не хотел, чтобы я куда-то уходила. После того, как он узнал мой титул, ему стало очень выгодно, что я остаюсь здесь, а не спешно выхожу замуж и переезжаю. Конечно, есть риск моих стихийных выбросов, но их стало поменьше прежнего, видно, оттого, что моя жизнь теперь куда спокойнее и стала меньше содержать стресса. Зато Барти, как и говорил Редл, наверняка, пользуется влиянием среди оставшихся Пожирателей, да и, как выяснилось, даже мое обычное присутствие немного распространяет вокруг мою магию, до которой все так жадны.       Сменив школьную мантию и проверив внешний вид, спустилась обратно в столовую. Едва я зашла, как заметила, что, похоже, отец и мачеха еще даже не начали. Хотя стол стоял уже накрытый, они стояли возле него.       — Айрли! — воскликнул Крауч, быстро заметив меня и протянул руку, отодвинув стул с торца. — Хочешь присесть сюда?       — Да, нет, — слегка растерялась я, так как это было обычно его место.       — Давай тогда сегодня сядешь между нами? — предложил он, положив руку мне на плечо, направляя к торцу.       Слегка растерянная от непонимания таких перемен, я все же присела. Барти даже учтиво подвинул мне стул к столу и затем они оба присели с Камиллой.       Стол накрыт не торжественно, а вполне обыденно, значит, какое-то особое событие я не могла пропустить. Мачеха сидит спокойно, Сирила не видно. По ощущениям он… да, наверху, причем, похоже, оставлен под присмотром Винки. Домовичка не приносила блюда — они уже стояли накрытые крышками и Барти с Камиллой плавными движениями палочками заставили их открыться, распространяя аромат.       На всякий случай, я следила за собой, стараясь соблюдать этикет за столом. Ела не спеша, размышляя. На такие мелочи можно было бы не обращать внимания, но… Допустим у Лестрейджей в гостях меня торжественно сажали на торец прямоугольного стола, а с другого конца сидел дед Ричарда. Таким образом они проявляли уважение к моему титулу, но так как людей сидело за столом много, то это не напрягало. У Селвинов в гостях я сидела всегда с Барти рядом и никто, похоже, не обращал внимание на то, кто где сидит. Дома у Крауча во главе стола сидел всегда сам Барти, с одной стороны — Камилла, а с другой я. Не было смысла рассаживаться в разных концах, тем более тянуться к еде так было удобнее. Так что я только пришла к выводу, что Барти таким образом пытался показать, что в этом доме мне оказывают полагающееся уважение. Думаю, где посадить Волдеморта он бы думал тщательно, но мне-то Барти приходится отцом и никто не заморачивался.       На самом деле, мне еще казалось, что это только начало и Барти придумал что-то еще, так что я стала этого ждать.       Крауч подождал, видимо, пока первый голод пройдет, поправил салфетку, прочистил горло и спросил:       — Значит, ты хочешь жить одна, Айрли? Не думала, что это может быть скучно?       Едва не фыркнула от этого определения, но сдержалась.       — Я смогу как-то обойтись без прежних поучительных разговоров в твоем кабинете, — усмехнулась я, смотря на него сквозь прищур.       Барти намек на его воспитательные «беседы» с поркой, вероятно, уловил, потому что поерзал, но ответил уверенно:       — Очевидно, что это в прошлом. Ты станешь совершеннолетней, но это не значит, что ты должна уходить из дома. Мы создадим новые семейные воспоминания и идиллию в доме.       Прозвучало натужно, но с надеждой. Он переглянулся с Камиллой и она неожиданно подтвердила:       — Будет правильно начать с чистого листа.       Я с ней лишний раз не разговаривала и она поступала так же. Как по мне, обоих это устраивало. И это Барти называет идиллией? Или мачеха хочет сказать, что Крауч рассказал ей все же про мой титул? Тогда она должна была бы добавить, что раз условия поменялись и она теперь будет по-другому относиться. Прозвучало бы слишком прямо, а признаваться в том, что это единственная причина, она, похоже, не хочет. К тому же, отношение как к Леди — совсем не то же самое, что отношения семейные.       — Чистый лист? — переспросила я, вопросительно подняв брови. — С чего бы это вдруг? Неужели что-то настолько сильно поменялось?       Я старалась, чтобы сарказм в моем тоне звучал не слишком явно, но он лез, прямо рвался вперед. Я хотела посмотреть, как она признает очевидное. Барти тоже смотрел на Камиллу, будто с ожиданием.       — Конечно, — вежливо улыбнулась она, на мой взгляд совершенно сухо и неестественно. — Это стоило сделать давно, но мы были слишком заняты другими вещами, чтобы уделять тебе достаточно родительского внимания. Впредь я приложу больше усилий, чтобы стать тебе родной матерью.       Барти одобрительно кивнул, подтверждая ее слова. Ты смотри как заговорили! Точно ведь сговорились! Всполошились, едва почуяли, что мне есть куда идти!       — Моя кровная мать жива и более того в сознании, — ответила я такой же натянутой вежливой улыбкой, от которой сводило скулы. — Если мне понадобится материнская любовь, то я знаю куда обратиться.       Крауч нахмурился, глянув на меня:       — Ты ведь знаешь, что у нее другая семья? Лонгботтомам ты нужна только по одной причине. Кроме того, они не могут дать тебе того, что у тебя уже есть здесь. Тебе не надо никуда уходить.       — То что у меня есть, не исчезнет, если я перееду, — справедливости ради заметила я. — К тому же, ты хочешь сказать, что здесь я нужна по какой-то другой причине?       — Погоди, — Барти разволновался, что даже предпочел отставить столовые приборы, чтобы не размахивать ими. — Твой титул — это факт и никто его не может игнорировать. Мы говорим о другом. Тебе разве здесь плохо было прошедшим летом?       Тут мне возразить было нечего — прошедшее лето было очень насыщенным. Но прошлое я не забыла.       — Разве ты не хотел, чтобы я переехала после совершеннолетия? И я не мешала вить тебе семейное гнездышко? Я заранее все продумала, куда я смогу переехать и на что жить. Ты должен теперь радоваться, что я могу сама о себе позаботиться.       — Ты не понимаешь, — сказал Крауч на это. — Я хочу, чтобы у тебя была семья. Настоящая. Чтобы у тебя был дом, где ты не одна, и я хотел это еще до того, как узнал о твоем титуле. К тому же, кто тебя будет тогда защищать? — вдруг спросил он. — Ты предлагаешь оставаться с тобой в доме Долохову, Мальсиберу и Роули?       Тут я, конечно, знала, что это провернуть сложно, причем сохраняя собственную безопасность, поэтому всерьез к переезду и не относилась, но из чистого упрямства решила продолжить, изобразив непонимание:       — Что не так?       — Что не так, Айрли?! — будто взорвался Крауч, повысив голос. — Тебе нужно думать о своей безопасности! А пока ты не понимаешь таких вещей, я вместо тебя должен думать!       Я медленно положила нож и вилку на тарелку и взглянул на него:       — Ты на меня кричишь?       Хоть глаза я красными не делала, Крауч сдулся. Если бы он этого не сделал, я бы не постеснялась ему напомнить с кем он говорит, раз он забыл, как сам распинался только что. Он продолжил сидеть, напряженно выпрямившись, и спокойно сказал:       — Я хочу сказать, что я, по-прежнему, твоя надежная опора. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и я, по-прежнему, желаю тебе лучшего. А такие планы ставят тебя в рискованное положение, тем более, когда остатки Ордена знают о тебе.       Барти говорил разумно, пытаясь сделать вид, будто титул не единственная причина. В самом деле, задолго до его выяснения он старался заботиться, но при этом поддержки от него было очень мало. И в это очень хотелось его ткнуть носом.       — Значит, — изобразила я задумчивость, — мне надо выйти замуж, чтобы моей надежной опорой стал муж? Если мне память не изменяет, ты даже говорил, что вместо меня сделаешь выбор? Тогда я, по твоему мнению, буду не одна в доме и тебя все устроит?       Барти подавлено молчал, смотря теперь на стол перед собой и сжимая кулаки на столе. Я испытывала мрачное удовлетворение от того, как прошлое всплыло наружу. Конечно, я давно решила, что с Краучем, своим кровным отцом, лучше дружить и сотрудничать, но это не отменяло все обиды. А теперь, когда пришло время собирать «сливки» за заслуги, оказалось, что я вполне могу спокойно развернуться и уйти. После совершеннолетия, конечно, но до него не так уж далеко.       — Но я этого так и не сделал, — глухо выдохнул Крауч. — То, что было раньше, то давно осталось в прошлом. Поэтому я и предлагаю начать иначе. Весь прошедший год все уже было по-другому и мы продолжим так же, только еще лучше.       Камилла, на которую он взглянул, продолжала сидеть прямо и напряженно, будто вытянутая вдоль стенки и также давно забывшая о еде, кивнула:       — Все, что было в прошлом, останется в прошлом. Твой отец заботился о твоем будущем, возможно, ты этого не заметила, но это так. Между нами с тобой возникло недопонимание, но я согласна начать все иначе.       — Слишком удобно — «начать иначе» именно сейчас, когда у меня есть дом, куда уйти, — фыркнула я, не сдержавшись.       Повисло неуютное молчание. Должно быть, со стороны выглядело очень странно, когда трое за столом сидят перед остывающей едой и не смотрят друг на друга. Мне надоело это препирательство, да и кусок бы в горло не полез, так что я поднялась на ноги:       — Я наелась. Мне надо побыть одной, прежде чем мы отправимся дальше.       Разумеется, никто меня теперь не посмел остановить, сказав что-то вроде «из-за стола встанешь, когда ужин закончится». Мне же и правда лучше успокоиться. Пусть я и не дошла до той кондиции, когда эмоции хлестали через край, а радужки глаз краснели, взбудораженность присутствовала, и мне не хотелось переносить ее на собрание. Остальным Пожирателям совершенно ни к чему такая информация.       Я уже даже жалела, что тогда разрешила Барти раскрыть мой секрет Камилле. Хоть мачеха теперь знала, почему он со мной носится на руках, но все ее слова казались лицемерными, когда я знала ее настоящее отношение раньше. Даже если это все присыпать сахаром и сладкой улыбкой, ничего не изменится. Конечно, с Темной леди она ссориться не захочет, да и любой на ее месте бы не захотел, вот и вынуждена изображать радушие и даже пренебрежительно смотреть не может себе позволить.        В общем-то, все это было совершенно не к месту, пусть раньше Барти успешно делал вид, что всегда со мной носился и пылинки сдувал. В действительности, я сама не знала, что я буду делать после семнадцати. Гриммо мой запасной вариант и когда он есть, да еще там приличная сумма золотых галеонов, как-то и жить спокойнее. Но от Пожирателей я уже никуда деться не смогу и жить обычной жизнью, без титула Темной леди, никак не выйдет. Уизли явно вознамерились мне яму вырыть, чтобы хотя бы за Джинни отомстить. Герой-Поттер тоже решил зуб точить. Кингсли — Министр Магии.       Вроде бы, мне не обязательно жить в доме Крауча, чтобы получать защиту — и еще год я так же большую часть времени буду проводить в Хогвартсе, — но летом, на каникулах, в доме у Барти как-то удобнее. Пожиратели ходят к нему свободно, на Гриммо же я их не хочу пускать. Ну, с этим можно повременить, а пока заняться насущными делами.       Приготовив себе чаю и прихватив печенье с кухни, я вышла на веранду дома, присев на ступеньках. Защитные заклинания были наложены на всю территорию до невысокого забора, хотя таковой было не так уж много. В клумбах уже зеленело что-то — вероятно, пробивались цветы.       Прошло минут пятнадцать, как дверь наружу открылась и я с удивлением увидела Долохова. Похоже, он переместился камином. Конечно, мы ждали, пока прибудет мое сопровождение, но обычно они аппарировали где-то неподалеку и приходили своим ходом.       Антонин шумно вдохнул посвежевшего к вечеру воздуха и подошел, присев на ступеньку рядом.       — Остальные тоже уже пришли? — спросила я.       — Нет еще.       — С чего ты решил камином? — решила полюбопытствовать.       — Так было проще, — пожал он плечами, будто отмахнувшись и вдруг спросил: — Так, чем тебя этот дом не устраивает?       — А-а-а, — мгновенно я все поняла, поморщившись. — Барти пожаловался?       — Барти? — повернулся Долохов, изогнув бровь.       Я отставила кружку, не став на это отвечать. Вроде и привыкла уже называть его отцом при других, а все равно при тех, перед кем не надо было притворяться, иногда прорывалось. Когда собиралась с оставшимися в школе ОСТами, бывало, что не замечала, хотя при Ричарде старалась уже следить.       Получается, Крауч почему-то решил связаться сразу с Долоховым? Сделал это через камин, вот и получилось, что Антонину было «проще» прийти через него в этот раз. Чего ж Барти так всполошился-то? Думает, я теперь и до семнадцати ждать не буду?       — Так, что? — снова спросил Долохов, намереваясь получить ответ. — Обратно на Гриммо? А мы там опять под дверью ждать будем? Ты это, пойми, что уже тогда было маячить на одной площади рискованно, только тогда выбора не было.       — Да, знаю я, — выдохнула слегка раздраженно.       — Вот, — кивнул Антонин. — Тут ты под присмотром постоянно, а там как? Что, если что-то произойдет? Может, у тебя и много сил, но никто не застрахован. Если тебя тут обидели, так извиниться могут. Зачем выдумывать?       — А что я такого выдумываю? — проворчала я.       Долохов посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом.       — Значит, не выдумываешь?       — Пока не решила, — призналась я.       Он тяжело выдохнул и какое-то время молча смотрел на меня, я же смотрела перед собой, избегая его взгляда. Понятно, почему Барти его позвал — к словам Антонина я больше прислушивалась и раз самому Краучу не удалось, а упустить он меня теперь не может…       — Тогда скажи мне одно: зачем тебе это? Что ты там найдешь такого, чего здесь нет? — опять спросил Долохов.       Я продолжала смотреть перед собой, разглядывая двор и видные отсюда соседние дома, задумчиво пожевывая губу в надежде найти ответ. Кажется… Кажется, мое нежелание продиктовано только эмоциями. Можно было бы в духе Редла — так скептически посмотреть, чтобы все сразу стало понятно. Барти уже мои взгляды научился игнорировать и сделал бы вид, что все в порядке, но, по-моему, он все прекрасно понимает. Но что ему теперь еще остается делать? Мне же этого взгляда было недостаточно — захотелось выговориться. Видимо, все-таки привязалась я к Краучу, как к отцу, хочется видеть его так, а не как постороннего человека, с которым временно приходится считаться. И, на самом деле, не ссориться с ним хотелось…       — Ты ведь не бежишь ради свободы, — не дождавшись ответа, продолжил Долохов, будто вслух размышляя. — Ты ее и так уже имеешь. Никто не диктует тебе, что делать. И не ради власти — власть у тебя есть, куда больше, чем ты думаешь. Так что, остается что?       Я скосила глаза, а Антонин вскинул брови, смотря перед собой, будто говоря в воздух.       — Почему это не ради свободы? — спросила я хмуро, прямо смотря на него.       — Ну, как же. Обязательств у тебя никаких нет, — он повернулся прихлопнув правой рукой по левому запястью. — Делай, что хочешь, никто и поперек слова не скажет. Дементоры тебя сами из Азкабана на руках вынесут.       — Ага, — фыркнула я, усмехнувшись и живо припомнив, как сжималось на шее холодное кольцо магии Морриган. — Только ко мне запросы другие, пошире, а деться от этого труда некуда.       — Это какие же? — заинтересовался Долохов.       Я заметила Роули, пока еще довольно далеко, но подходящего к дому по дорожке вдоль заборчиков, и спросила:       — А ты сам-то чем занимаешься сейчас, когда проникновенные разговоры со мной не заводишь?       — Тем же, чем и всегда, — выдохнул он, явно потеряв интерес, и уходя от ответа. — То там, то сям. Чем-то же надо заниматься. Вот уже и Торфин подходит, значит, ждем Малкольма и выдвигаемся.       Мы поднялись на ноги, встречая Роули. Поздоровавшись, Торфин, спросил:       — Я не последний?       — Нет, — ответил ему Антонин. — Ждем Малкольма. Вот, сидели, говорили, что нашей Леди не хватает.       Коротко глянув на Долохова, проворчала:       — Свободы от вас вот, умных, и не хватает, чаю не попить! — и прихватив кружку, направилась в дом, услышав веселое хмыканье от Антонина.       Мальсибера долго ждать не пришлось, он пришел за десять минут до времени, когда мы договорились собраться. Это притом, что мы рассчитали с запасом, чтобы спокойно добраться обратно до его дома.       Довольно споро мы добрались туда, встреченные его матерью. Мальсибер-старший, как оказалось, ждал с гостями, что также пришли пораньше в столовой. У них имелся стол, за которым все смогли разместиться… хотя кажется без магии тут не обошлось.       Ближе к дальнему концу большого стола находились несколько незнакомых лиц. Точнее, видеть-то я их видела, но кто такие не знала. Явно Пожиратели глядели на меня во все глаза.       — Позвольте представится, миледи, — Эдгар Пиритс, — склонился высокий худой колдун с преувеличенной учтивостью.       Он был из тех щеголей, что слишком старательно пытаются выглядеть показно-богато и это слишком бросается в глаза. Темная мантия с серебряной вышивкой, тонкие светлые перчатки. Даже черные волосы были уложены волосок к волоску с такой аккуратностью, словно он потратил перед зеркалом больше времени, чем ведьмы перед балом. Но чего-то в нем не было, как в тех же Лестрейнджах или Блэках.       Лицо у него сразу показалось неприятным — вытянутое, подвижное, с мелкими цепкими глазами и слишком широким ртом.       Я задалась вопросом чем же он занимался при Лорде, но каких-то предисловий, как в прошлый раз придумывал Малфой, не последовало.       Хоть Пожирателей казалось меньше, чем тогда я видела при Лорде, когда он привел меня на общее собрание, все же я сказала отчет нужен «за всех», но это также значило, что за кого-то другого вполне может кто-то один отчитаться. Другое дело, что, похоже, не за всех могли говорить.       Еще один старый седовласый колдун показался мне знакомым. Я его явно видела и перевела взгляд, пытаясь припомнить.       — Арманд Розье, миледи, — заметив мой взгляд, представился он с легким, безупречно выверенным поклоном. — Возможно, вы помните, как мы встречались на приеме у Лестрейнджей?       Это как раз был человек, который явно привык подавать себя и считать выше просто по праву рождения. Высокий, сухоплечий, с идеально прямой осанкой, он был одет просто и на первый взгляд аскетично, но с той безошибочной дороговизной, которую невозможно подделать: темная мантия без лишних украшений, тонкая ткань, безупречный крой, ни одной лишней складки.       Лицо у него было стареющее, но строго сохраненное — словно время не тронуло его, а лишь аккуратно отполировало. Резкие скулы, тонкие губы, и холодные, очень светлые глаза, в которых не было ни любопытства, ни суеты.       Я слегка кивнула, что помню, осмотрев еще несколько лиц возле них. Что ж, по ходу дела разберемся кто такие.       Присев на торец стола, я оглядела присутствующих, присаживавшихся следом со мной под звуки отодвигаемых стульев — кажется уже все собрались и ни одного пустого места не осталось. Даже странно, что никого не пришлось ждать, но, видимо, это еще выучка у Волдеморта.       Справа от меня сидел Барти, а слева Мальсиберы, отец и сын, и дальше все остальные. Думаю, они привыкли у Лорда, что место за столом отражает место в иерархии, но я четко не указывала как кому рассаживаться, просто сидящий рядом отец был как-то сам собой разумеющийся, да и двое Мальсиберов, как хозяева дома, тоже. За Барти сидел Долохов, за ним — Роули. Казалось, также логичным, что мое обычное сопровождение и охрана находятся ближе.       Неслышно вздохнув, сказала:       — Полагаю, все собрались и можно начинать. Долго затягивать не будем. Просто обрисуйте коротко, как идут дела и чем заняты.       — Позвольте уточнить, миледи, — подал голос Эйвери, сидящий сразу за Торфином, а оттого подавшийся вперед, чтобы его было лучше видно. — Это ваш наставник желает знать?       Эсмонда Эйвери я помнила, как нервного волшебника, но выделявшегося среди других. Малфой тогда представил его, как обладающего ответственностью и лидерскими качествами. Не сказала бы, что он всегда лез вперед других, но не боялся говорить и тот же Малфой был больше склонен к риску. Выглядел Эйвери так же, будто без единого изъяна: гладко выбритое лицо с крупным подбородком, аккуратно убранные назад в хвост волосы и приличного вида явно недешевая мантия старомодного покроя.       — Мне тоже интересно, — возразила я, не желая, чтобы они в этом усомнились.       — Я неправильно выразился, — мягко улыбнулся Эйвери. — Насколько я понимаю, Темный лорд не имеет способа повлиять на мир живых оттуда. Как вы полагаете, он имеет на нас определенные планы?       — Я бы так не сказала, — подумав немного, ответила я и решила добавить для ясности: — Прежнюю вашу деятельность он не возродит, скорее, он, по-моему, просто желает знать, что позволил вернуться погибшим тогда не зря. Что касается повлиять…       Тут я задумалась чуть подольше. С одной стороны, преграда между мирами надежная, без воскрешающего камня нет другого способа ее преодолеть. Пусть я и не собираюсь его сюда призывать, это все же не значит, что Редл не сможет что-то придумать. Более того — если в этом будет почему-то заинтересована Морриган, то она может ему помочь.       — Я не знаю, что конкретно он будет предпринимать, — призналась я. — Но в том мире есть существа, которые могут переходить в наш мир и, думаю, он полагается на их дрессировку.       Хоть раньше Редл утверждал, что они плохо ей поддаются, но гриммы уже не щенки и все еще подчиняются командам. Пусть и бегают туда-сюда, как им захочется, почти не бывая в своих вольерах. А ведь там водятся и другие магические существа.       Я отслеживала реакцию и при намеке на гриммов Пожиратели не то, чтобы испугались, но напряглись. А вот при упоминании прежней деятельности ни радости, ни разочарования не заметила. Понятно, что здесь собрались в основном перебежчики, но я до сих пор не знала, насколько же они преданы идеям чистоты крови… Хотя пока они ради них не убивают и не пытают никого, то мне все равно.       — Не подумайте превратно, миледи, я спрашивал, чтобы понять, на какой именно стороне деятельности стоит сосредоточиться, — пояснил Эйвери.       — О, в этом смысле, я не слышала ничего конкретного от него, — пожала плечами и не желая слушать о каких-то маловажных для меня вещах, как, например, кто-то успел жениться, а у кого-то умерла любимая тетушка, я добавила: — Предлагаю поделиться тем, что вы считаете нужным.       Хоть я практически дала им право рассказать то, о чем они захотят, лица скорее приняли задумчивый характер и никто не спешил начинать. Вероятно, они находились в непонимании, чего именно от них хочет Редл, но я же и так пояснила, как я все это вижу. Хотя, если так посмотреть… Я являюсь вроде его эмиссара сейчас перед ними, но в то же время, титул у меня тот же самый. Возможно, наставник рассматривал это, как возможность меня научить управлять этой массой? Очевидно, что дотянуться до них у него руки коротки, но даже советами он не всегда может помочь. Для меня, конечно, интересно получить опыт, но гораздо больше — сохранить контроль, чтобы не получить неприятную ситуацию, когда придется сражаться или бежать от всех сразу. Да и зная Редла — тот просто не может оставить что-то лежать без дела, а кого-то — свободно прохлаждаться. Если у него есть ресурс, он им постарается распорядиться эффективно. Мне он своих Пожирателей оставил для того, чтобы за мной кто-то присмотрел, а я их магией подкормила. Очевидно, что за просто так делиться магией со всеми подряд нет смысла.       Глядя на Эйвери, я ожидала, что он первым и продолжит, но пока тот думал, подал голос Люциус Малфой, сидящий сразу за Мальсиберами:       — У меня тоже есть вопрос, миледи. Мой сын, например, также носит метку и, уверен, заслуживает быть услышанным. Было бы благоразумно, как мне кажется, расширить наш обычный круг, чтобы не упускать тех, кто может послужить с пользой.       Его мягкий приятный тон прямо так и уговаривал прислушаться к умудренному совету. Немало с ним пообщавшись еще когда пыталась Барти законно вытащить из Азкабана, я знала уже эту манеру — он высказывал свою точку зрения с обаянием и уважением, как будто просто наставлял неопытную Темную леди, но вел к тому, что ему выгодно. И конечно, закладывает нужную мысль под лестью или «благоразумием», и если отказать, просто махнув рукой, я рискую показаться необъективной. Я конечно, не в одиночку к этому пришла, наставник знал все эти его приемы и видел насквозь. А вот мне бы хорошо тоже всегда различать манипуляции без подсказки.       — Благодарю за совет, Люциус, — произнесла я, насмешливо прищурившись. — Но благоразумие, как раз наоборот, требует осторожности. Я говорю о том, что чем больше вас — тем выше риск привлечь ненужное мне внимание. Возможно, мне и будет выгодно расширить круг в будущем, но не ожидала, что вы предложите разделить свои привилегии с другими.       — Разумеется, миледи, — ответил он безупречно вежливо, показав короткую улыбку. — Делиться привилегиями — шаг, на который вряд ли кто-то решился бы добровольно. Но если это послужит укреплению вашей власти, я готов поступиться и выгодой, и покоем. Разумеется, лишь если вы сочтете это уместным.       И ведь нигде не соврал! Вообще. «Вряд ли бы кто решился», а он прямо-таки жертвует собой во имя моей власти!       Не удивительно, что наставник в свое время доверил ему больше, чем другим, на чем по итогу и споткнулся. Зато это научило его, что Люциус склонен брать на себя слишком много, демонстрируя полную верность и покладистость, а потом, к примеру, «потеряет» дневник, который ему доверили. Для меня же это урок, о котором не стоит забывать и держать Малфоя на достаточном расстоянии. Очевидно, что он тут и сына хотел привести и сам еще за свою «жертвенность» поди подобраться поближе со своими советами. Жила себе спокойно, пока с ним не виделась, и не напрягала мозги, тщательно формируя ответы!       — Благородно сказано, — кивнула я, не выказав своих впечатлений. — Тогда передайте отчет за обоих. Таким образом мы сохраним обширность информации и немногочисленность собраний.       — Как пожелаете, миледи, — ответил Малфой и, так как сидел, слегка склонил голову будто в кивке.       За столом повисла короткая, плотная тишина. Считать реакцию остальных было сложно. Мальсибер-старший рядом со мной уж очень пристально смотрит за Малфоем — этот явно увидел все подоплеки разговора. Барти хмурится, возможно, тоже уловил. Эйвери выглядит слегка недовольным, явно оттого, что Люциус перетянул слово на себя. Трэверс поправляет рукава, без явного интереса, как будто происходящее для него ожидаемо. Новые для меня лица пока не демонстрируют ничего, явно больше наблюдая.       Невольно я взглянула на другой конец стола, где сидел Рудольфус Лестрейдж. Прямо там, напротив Джагсона, тоже, сидящего с краю. Под тем же предлогом тогда и Лестрейдж мог бы позвать сюда Ричарда, тем более, что он уже был на таких собраниях, а там один за другим подтянулись другие и так бы незаметно разрослись.       Лестрейдж смотрел на стол перед собой, а вот с Джагсоном я случайно встретилась взглядом и тот тут же скользнул вниманием в сторону, не изменившись в лице.       Только я подумала уже, что стоит кого-то спросить, чтобы уже начать, Эйвери взглянул на меня, явно собираясь это сделать, но заговорил опять Малфой:       — В таком случае, я бы хотел начать, если никто не возражает. Я буду говорить за себя, свою семью и еще за нескольких, с кем связан.       Я задержалась на нем взглядом. Люциус уже вновь выглядел безупречно, даже взгляд не выдавал пережитые перипетии. Он определенно перетягивал внимание на себя, стремясь показаться полезным. Сообразив, что ожидается ответ, я медленно кивнула.       — Информационная кампания успешно продолжается в том же направлении. Мы добились немалого: публикации формируют нужное впечатление — благоразумных людей, сделавших выводы из прошлого. Хотя сторона, которую принял нынешний Министр Магии, все еще предпринимает попытки напомнить публике о наших прошлых грехах, — продолжил Малфой, чуть склонив голову, и на его губах мелькнула почти змеиная улыбка. — Но, право слово, общество все меньше понимает, к чему такие нападки. Ведь обвинять тех, кто уже вернулся к порядку и пользе обществу — особенно если это уважаемые, влиятельные люди, — выглядит, как минимум, неразумно.       Так как следила за газетами, я видела то, о чем Малфой говорил. Действительно, были попытки напомнить что эти вот самые люди бегали в масках и Авадой с Круциатусами бросались, запугивая честных граждан. Но Пожиратели подавали себя, как одумавшихся, исправившихся и все осознавших, и вообще: это все Лорд и его приказы, а кто ему рискнул возразить — тот уже червей кормит.       — Скорее, — добавил Люциус с мягкой усмешкой, оглядев лица за столом, некоторые из которых ответили такими же понимающими усмешками, — признак того, что господин министр боится конкуренции.       Вернувшись ко мне взглядом, Малфой продолжил уже спокойнее и деловитее:       — Разумеется, мы не даем ему для этого повода. Наоборот, стараемся всеми силами подтвердить свою лояльность новому порядку. Не все это оценивают, но те, кто обычно придерживается нейтралитета гораздо лояльнее к нам относятся.       Та-а-ак, похоже Малфой не просто восстанавливает утерянные связи из-за падения Лорда, но и наживает новые? Это хорошо, в любой перспективе.       — Мой сын постепенно входит во все дела, параллельно, как вы, миледи, могли заметить, учится управлению пока лишь в Попечительском совете. У него неплохо получается… и, смею заметить, он проявляет такт, что в нынешние времена редкость.       На что это он намекает? Я уже и так поняла, что он сына-лапочку будет восхвалять и героизировать, но я же Драко лично знаю. Неужто думает, что я проникнусь к нему симпатией из-за хвалебных речей? Да ладно?! А самого Драко он хотя бы спросил? Мне вот кажется, восторга он не проявит.       — Что до остальных — продолжил Люциус, не став затягивать паузу. — Вильям Крэбб и Генри Гойл предпочитают не появляться в людных местах, что, вероятно, благоразумно, — двое здоровяков дальше за столом кивнули. — Сейчас они путешествуют, выполняя частные заказы как наемные боевые маги, и в этой сфере обучают своих сыновей. Насколько мне известно, Долохов отправлялся с ними не раз, — он кивнул в сторону Антонина.        Долохов поднял взгляд от стола, встретившись глазами со мной, коротко кивнул в ответ на упоминание Малфоя, и ответил:       — Все верно. Работа часто не из простых, но легальная и оплачиваемая.       Он пожал плечами, будто поясняя, что не видит в этом ничего особенного:       — Заказы в основном — охрана, сопровождение, устранение магических тварей. Макнейр как раз тоже с нами ходил по этой части. Местами встречаются интересные находки. Но все в пределах нормы.       Понятно, что на жизнь надо чем-то зарабатывать, мне главное, чтобы не влез в какие-то дела, из-за которых в Азкабан сажают. Ума не приложу, как я его потом оттуда буду вытягивать, когда сказала им всем, что не буду этого делать, если авроры поймают законно за какое-то новое нарушение.       За столом Макнейр отсутствовал. Едва заметив, что я его ищу, Эйвери догадался первым:       — Макнейр сегодня дежурит у Роулинг с Ноттом в паре, миледи.       — Кстати, есть новости оттуда? — спросила я.       — Я составил расписание на всех, мы его придерживаемся, сменяясь поочередно, чтобы нас не заметили. Возле нее постоянно охрана. В министерстве решили создать целый отдел для этого дела, как вы помните, так вот они один-два раза в неделю проверяют ее черновики, чтобы знать малейшие детали, но могу заверить, что мы делаем это первые. Пока ничего важного — просто школьные описания и страшилки о Блэке, о вас ни слова. С прошлого раза еще десять листов будет, хотите взглянуть?       — После собрания, — решила я.       — Могу добавить, что, похоже, Аврорат к этому делу не собираются привлекать и вся юрисдикция за Отделом магического правопорядка, — с ухмылкой заявил Яксли. — Вероятней всего, Поттера предпочитают пока держать в неведении относительно этого дела.       — Не может быть, — возразила я. — По Хогвартсу уже разошлись первые книги. Его подруга Грейнджер не могла пропустить это и не сообщить ему.       — В таком случае, ему известно об этих книгах, но подпускать его к Роулинг не рискуют, опасаясь каких-то вспыльчивых действий и нарушений устава, — все еще с ухмылкой и заговорщицким взглядом смотрел на меня Яксли. — Только за прошедший месяц у него их было два. Вряд ли его отстранят, но нервишки-то шалят.       Это уже было больше похоже на правду. Газеты любили раздуть любую информации о победителе Темного лорда, а скандалы, видимо, наиболее привлекали внимание читателей. Но даже если хоть что-то из этого правда, создается впечатление, что Поттер в Аврорате стал еще более вспыльчивым и нервным чем раньше. Зря он, конечно, не полечился после всего хотя бы годик, а сразу на стажировку в Аврорат пошел, где самая жесть.       По Роулинг и серии книг особо ничего нового не было, но некоторые шевеления так и продолжали идти. Все это выглядело не тревожными подергиваниями перед апокалипсисом, а попыткой официальных властей держать руку на пульсе, так что они работали над тем, чтобы натянуть над писательницей такой контроль, чтобы и ее защитить, и себя — от неожиданных и неприятных сюжетных поворотов. Пожирателям, которые ждали своего появления, эта тема была еще более животрепещущей. Сравнить ее можно разве что с тем случаем, когда на весь мир пролетит известие, что они проснулись в кровати с незнакомым мужиком и ничего не помнят о прошлой ночи — и это в лучшем случае. В худшем, всему миру покажут, что они невменяемые фанатики. Так что Пожиратели старались держать руку на пульсе не меньше Министерства, которое не подпускало иностранцев к Роулинг. Но пока был черед третьей книге, посвященной Сириусу Блэку. Дело шло бодро и уже приближалось к завершению, а главное — я в той части вообще не появлялась и к этому не надо было прилагать никаких усилий.       После этого они продолжили свои доклады, хотя это по-моему громко сказано: Пожиратели рассказывали о том, чем занимались в обычной жизни и в большинстве своем это были повседневные заботы, как например зарабатывание средств на жизнь. Не все тут были бизнесменами, многие работали вполне привычным образом, либо нанимались к кому-то, либо шабашили чем-то вроде ингредиентов для зелий или предоставлением услуг.       Руквуд, правда, куда-то в экспедицию отправился, задерживался там и передавал свои искренние извинения, что не может прибыть, но предлагал по прибытию рассказать, что видел мне лично. Мне стало интересно и я согласилась.       При словах «личная аудиенция», по крайней мере, у Малфоя глаза блеснули интересом, и он, чуть подавшись вперед, с безупречно вежливым поклоном произнес:       — В таком случае, и я могу предложить Леди уделить мне каплю своего времени. У меня найдется занятное предложение, которое, как я думаю, вас заинтересует. Это касается некоторых дел с торговыми партнерами.       Не понимая о чем он, я вопросительно подняла брови.       — У меня есть… — Малфой явно подбирал слова, — люди, которые занимаются делами, требующими особого такта, в сферах, недоступных мне напрямую. Это взаимовыгодное сотрудничество, уверен, вы понимаете, о чем я, раз стремитесь создать что-то подобное, как в моем случае, уже проверенное временем. Возможно, наши интересы могли бы пересечься.       Я все еще не понимала, на что он намекает и усиленно напрягала мозг. А вот Люциус Малфой глядел с той легкой тенью иронии, которая явно намекала на какое-то его знание:       — Разумеется, детали своего и вашего бизнеса я бы предпочел обсудить… лично, когда есть возможность говорить без лишних ушей. Но если вы сочтете, что стоит включить моих людей в ваши планы, я готов обеспечить надежность и внимательность. Все так, как вы того пожелаете.       Бизнес… Это он о моих продажах через Джестикса ингредиентов и шкуры василиска? Так я уже давно с ним не работала. Василиски не так часто сбрасывают кожу, да и яд их, хоть дорого стоит, но поиск покупателя занимает время. Вряд ли Малфой о выпуске манги — там у меня все еще не шибко валко дело идет и о какой-то прибыли говорить рано. Все почти с нуля. Значит… маглы?!       — Вы меня заинтриговали, — прищурилась я, пытаясь уловить что-то еще в его мимике и эмоциях. — Можете задержаться, обсудим это после.       — Благодарю, миледи, — с довольной улыбкой ответил Люциус.       Остальные явно уши навострили. Я могла ошибаться, но на всякий случай решила выслушать его один на один, когда Малфой будет говорить более прямо. О маглах он, понятное дело, не будет говорить при других, прикрываясь своими делами. Может, это все-таки касается тех ингредиентов, что я сбывала, в любом случае, их продажа тоже не совсем уж легальна. Но даже безопасное взаимодействие с маглами… я знаю, что это дело частично незаконное, так как сама этим занимаюсь. То, что Андромеда помогала Лоуэллам, можно было притянуть, как обычную помощь: Лоуэллы уже в курсе существования магической части мира, да и суммы там совсем даже не миллионные. И все же, даже мне приходилось действовать с осторожностью. Не удивлюсь, если Малфой занимался чем-то подобным, но как прознал-то?!       Вернувшись к прослушиванию «докладов», я старалась не отвлекаться и запоминать, так как это надо будет потом пересказать как можно более точно. Если в основном можно утверждать, что Пожиратели занимались тем, что восстанавливали репутацию, возвращаясь к обычной жизни до возвращения Лорда, то сфера интересов была очень разносторонней. Тут не только Министерство и шевеления в его многочисленных Отделах и отделениях, нейтралы и шевеления в мире, которые сюда долетали. Еще гоблины, которые все еще очень недовольны той наглой кражей и побегом на драконе Поттера с компанией, да еще и ненаказанной, потому их доверие к магам подорвалось, а подозрительность выросла, а значит и на договоры они идут неохотно. Тут и стаи оборотней, на которых сосредоточились министерские за неимением каких-то достижений в поимке Пожирателей. Фенрир пытался оборотней как-то организовать, судя по слухам, что доходили до Пожирателей, но плотная облава заставляла их сосредотачиваться только на выживании. Притом, что на ингредиенты оборотни шли чуть ли не полностью и рынок ожидаемо переполнен — и тут явно не одних Пожирателей рук дело. Тут тебе и таможенный контроль, какие-то незнакомые мне рынки сбыта — ну, по крайней мере, Пожиратели обменялись между собой информацией явно с удовольствием, а я себе галочку сделала. Барти, кстати, тоже явно заинтересовался обсуждением.       Рудольфус Лестрейдж, как мне показалось вначале, выглядел как-то подозрительно, но когда пошел более живой разговор, принял в нем участие, заодно и поведал, что он, как и раньше, сосредоточен больше на межгосударственном взаимодействии, где таможня была только одним из интересов. Наличие «своего» человека в другой стране делало и новости оттуда надежнее и, при необходимости, находящийся там, мог что-то сделать такое, что в Британии по каким-то причинам не было возможности сделать. Как я поняла, Рабастан пока тоже там, но для поддержки связи между странами, он вернется на острова. Рудольфус останется с родителями, но будет появляться и здесь.       — Все что вам будет нужно, мы постараемся вам предоставить, — сказал он, глядя мне в глаза. — Только скажите, миледи.       Остальные Пожиратели за столом с энтузиазмом подтвердили вразнобой в том же духе «если что-то надо, только скажите». А вот Джагсон, помедлив, сухо сообщил:       — Честно признаться, миледи, больше занят сбором информации вокруг Роулинг. Часто ночные смены, на которых кто-то должен быть, так что днем отдыхаю, и на что-то другое времени остается мало. Подрабатываюсь по-мелочи, в основном, среди наших.       Я не стала порицать за это, но заподозрила, что остальные Пожиратели воспринимали своеобразную «опалу» Джагсона и Лестрейнджа до сих пор. Не знаю, как Лестрейндж, а Джагсону, похоже, отдавали большинство ночных смен. Вряд ли все настолько плохо, Джагсон не выглядит тем человеком, что позволит себе сесть на шею. Предположу, что он согласился на такое хоть с каким-то плюсом, возможно, они ему платят хоть?       — Но, если миледи интересует что-то конкретное или кто-то конкретный, готов подрядиться, — закончил свою мысль Джагсон, как бы невзначай бросив взгляд на Малфоя.       Я расшифровала это, как предложение либо того остудить, либо проследить, чтобы держать под контролем. Люциус и правда, мне кажется, мог бы заиграться, но пока вроде все под контролем. Посмотрим, как поговорю с ним, может это предложение будет и не лишним. Все-таки работа Джагсона состояла как раз в сборе информации о других.       — Возможно, твоя помощь мне и пригодится, — произнесла я спокойно, слегка прищурившись. — Пока же… это же не сложно распределить ночные смены более равномерно? В таком деле невнимательность от усталости может привести к раскрытию и полному провалу. Ты говорил, что составлял график, Эйвери?       — Да, все так, — поспешно подтвердил тот. — Джагсон сам согласился взять больше ночных смен, ему в таких условиях лучше работается.       — Вот как? — недоверчиво я посмотрела на названного.       — Мы позже обсудим с Эйвери график еще раз, чтобы избежать вероятности провала общей операции, — медленно кивнул Джагсон и я как-то поверила, что этот так и сделает.       Собрание ощутимо затянулось, видимо, из-за того, что давно таких не было, но я узнала много информации, которая мне только на первый взгляд пока не пригодится, а потом может оказаться очень кстати. Пожиратели, такое ощущение, будто собрались не на тайное собрание, а в клубе по интересам для бизнесменов, как будто другой такой возможности собраться у них не было, но все обсуждение шло по делу.       Стали расходиться уже довольно поздно и не спеша. Я в который раз подумала, что с собраниями Пожирателей у Лорда и царящей там гробовой тишиной не сравнить. Хорошо это или плохо?.. Плохо, наверное, что я не могу обеспечить тот же жесткий контроль, но с другой стороны, я и не хочу такого.       Пожиратели расходись не спеша к дверям, продолжая еще некоторые разговоры. Да, так они могли бы о чем-то договориться, больше контактируя между собой, но с другой стороны — мне ли не знать, что даже в одиночку при желании можно совершить переворот.       Я уже изрядно утомилась и проголодалась, как тут еще Малфой подошел, напомнив об обещанной беседе тет-а-тет. Малкольм Мальсибер предложил нам перейти в желтую гостиную. Крауч тут же оказался рядом, словно пытаясь протиснуться между мной и Малфоем. Я покосилась на него и, не меняя тона, сообщила:       — Мы будем в желтой гостиной.       — Хорошо, я пойду с вами, — прямо сказал Барти, на что я подняла брови.       — Я хочу поговорить с ним наедине.       — Не говори глупостей, — поправил он ворот несколько нервно. — Ты еще несовершеннолетняя, с тобой обязан присутствовать взрослый.       По-моему, глупости тут начинал говорить он, но я не стала так отвечать, так как некоторые ощутимо замедлили шаг.       — Это ненадолго, ты же понимаешь? — с намеком произнесла я, глядя в глаза Крауча.       — Ничего не вижу плохого в том, что я буду присутствовать при обсуждении ваших дел, — сказал он, ощутимо уязвившись. — Даже после совершеннолетия я все равно останусь твоим отцом и твои интересы — это мои интересы.       — В данном случае, тебе это интересно не будет, — настояла я более твердым тоном.       Крауч поджал губы, явно желая стоять на своем, но не решившись дальше препираться при свидетелях, сообщил:       — По крайней мере, я проведу вас к гостиной.       Видимо, он рассчитывал продолжить разговор уже там, но я не намеревалась позволять ему присутствовать. Больше из вредности, все-таки. Барти тогда не заинтересовали маглы, да и Люциус явно очень осторожен с этой информацией, касающейся его.       До желтой гостиной, так получилось, что отправились небольшой группой: я, четверо моих обычных сопровождающих, включая Крауча, и Малфой. Под предлогом безопасности даже Долохов настоял, чтобы они нас видели. Я не видела причин такой подозрительности к Люциусу, но слишком упираться не стала.       В итоге, они сели по одну сторону длинной гостиной на диванчиках, а мы с Малфоем заняли два кресла по другую, наложив полог тишины. Я видела, как на нас искоса поглядывают, стараясь избегать прямых взглядов и решила, что они должно быть очень заинтересовались предисловием Малфоя. С Джагсоном меня же тогда оставили один на один? А тот, как мне кажется, товарищ куда опасней.       Люциус, как и ожидалось, устроился в кресле, будто у себя дома, с той ленивой грацией, демонстрируя, что наблюдающие его нисколько не волнуют.       — Должен признать, миледи, — произнес он с той безупречной учтивостью, что всегда балансировала на грани иронии, — при всем уважении к покойному Лорду, ваши собрания куда… эстетичнее. И несравненно приятней организованы.       Едва удержавшись от того, чтобы фыркнуть, усмехнулась, изогнув бровь:       — Надо думать ни одного Круциатуса или Авады за собрание — и успех мне был обеспечен.       — Ваше чувство юмора изрядно разряжает обстановку, — с усмешкой согласился он.       Похоже, Малфой мог продолжать эти любезности, призванные скорее всего помочь расслабиться, еще долго, так что я предложила сразу:       — Тогда не будем тратить время на взаимные любезности. Вы хотели поговорить по делу. Говорите.       — Прямо, значит, — сказал он, с легким прищуром рассматривая меня, будто пытаясь оценить и проверить. — Род Малфоев, как вероятно, вам уже известно, миледи, ведется как минимум с одиннадцатого века, когда мой предок значительно повлиял на историю и перебрался на острова. В те годы еще не думали даже о создании Статута о Секретности и Арман Малфой получил земли в Уилтшире, где поныне находится наше родовое имение. Так как вокруг были маглы, довольно очевидно, что с ними приходилось вести дела, но с введением Статута все это стало под жестким запретом.       Судя по внимательному расчетливому взгляду, Малфой пытался прощупать мое отношение к его словам, чтобы понять, что не ошибся. Начал он уж как-то очень издалека, я уже поняла, куда примерно он ведет, но не понимала, что же по итогу собирается предложить.       — Основанию нашего состояния мы обязаны ему, моей же целью является его сохранение и приумножение, — произнес Люциус, будто проверяя, не осудят ли его слова. — Маглы — не просто толпа, от которой можно отгородиться. Да, мы обладаем поистине несоизмеримыми с ними личными возможностями. Мы, разумеется, можем производить то же, что и они, — сказал он мягко, — но зачем, если их руками это сделать намного проще, а выгоды получить легче?       — Просто любопытно, знал ли происхождение вашего состояния мой предшественник? — поинтересовалась я, так как он явно ожидал какой-то реакции.       — Возможно, догадывался, — плавно повел он плечами. — Темного лорда куда больше интересовали ресурсы, чем их источник. Разумеется, с одиннадцатого века многое поменялось, Статут заставил нас действовать осторожнее, избегать прямых контактов, чтобы не получить осуждение общества, как минимум, но совсем отказываться от более широких возможностей попросту глупо и недальновидно. Прямо действовать больше нет возможности, но приток средств из внешнего мира по-прежнему идет — вопрос лишь в том, как направить его тонко, так, чтобы никто не заметил.       Я нахмурилась. Конечно, я понимала, что если получится с Лоуэлами обьединить магические возможности с какими-то магловскими производствами, куда более масштабными, учитывая численность маглов, тогда надо будет думать над легализацией доходов. Получив пять тысяч галеонов на руки за яд василиска, я даже не могу просто так их использовать, иначе происхождением этих денег могут заинтересоваться. Внезапно богатеющие волшебники заставляют напрячься Министерство магии, не меньше чем обычную налоговую. Но пока я хранила их на Гриммо, даже не открывала свой сейф в банке, крупных покупок не совершала и потихоньку тратила деньги, проблем быть не могло.       Малфой же почти открыто говорил о том, что уже промышляет подобным. Предлагает свою помощь и советы, чтобы избежать очевидных ошибок?       Поведя взглядом в сторону сидящей не так уж далеко моей охраны, которая не могла слышать разговора, но явно сосредоточено наблюдала, даже почти вполголоса не переговариваясь, я попыталась взять паузу и обмозговать ситуацию. Малфой уже точно уверен, что я не побрезгую иметь дела с маглами, для остальных Пожирателей тоже вряд ли секрет, что я не Волдеморт, и не буду придерживаться той же линии их порабощения или уничтожения. Правда про сотрудничество это совсем другое… Но, правда, не все ли равно мне на мнение недовольных? Мне кажется, у них и при Лорде было принято, что либо соглашаться с ним, либо молчать для собственного же здоровья, а то и жизни. Мне никто открыто не пытался в чем-то даже возражать, разве что Барти, но и тот сглаживал. В данном случае, Малфой больше рисковал, раскрывая свои дела, которые ведутся втихую уже явно не первое поколение в его семье. Раз он сам сперва раскрыл, что замешан в этом, то не будет использовать это против меня, верно? Если я соглашусь на помощь, то он от должности советчика только выиграет. И все же, это не только касается меня — раз тут в деле замешан Пожиратель, значит, в перспективе все может всплыть. Люциус имеет влияние на других из их круга, а значит с большой вероятностью это стоит рассматривать, как заданный курс всей организации… Как бы мне того не хотелось признавать, но это, похоже, именно оно. Но что в этом плохого? Редлу лучше, конечно, пока не говорить, или сказать завуалировано, по крайней мере, пока не получу каких-то плюшек, но в остальном минусов не вижу. Малфой прав — Лорда больше интересовало, как использовать ресурсы, чем их метод получения.       — Как я понимаю, — произнесла я, — вы предлагаете не просто делиться опытом?       — Мое участие не ограничивается лишь советами, — продолжил Малфой, слегка наклонив голову. — Я могу предложить проверенные схемы, отточенные временем, которые помогут управлять потоками аккуратно и эффективно, без ненужных рисков. Более того, если ваши новые контакты пересекутся с теми, кто работает с моими партнерами, мы могли бы совместно использовать эти возможности, извлекая выгоду.       — Звучит… любопытно, — с трудом подобрала я слова. — Не буду скрывать, предложение интересное. Ваш опыт может мне очень пригодиться, но я не думаю, что вы сможете передать его весь сегодня.       — Естественно, миледи. Передать все сразу невозможно. Но если вы пожелаете, я готов делиться понемногу — по мере необходимости и вашего желания.       — Значит, речь о долгосрочном сотрудничестве? — уточнила я.       — Именно так, — казалось довольно и покровительственно улыбнулся он. — Раз уж речь о деликатных вещах, предлагаю обсуждать все лично. Любая переписка или посыльные — лишний риск. Встречи в удобное для вас время позволят нам работать безопасно и эффективно. Вам следует собрать некоторую информацию о своих посредниках, а я подскажу что с ней делать.       Предложение выглядело… на самом деле, довольно заманчиво. Пока что у меня была лишь небольшая подработка с Лоуэлами, и я пока не знаю, как ее в дальнейшем расширить, только имею общие расплывчатые планы на будущее. Если у Малфоя уже все давно наработано…       — Ответьте мне на один вопрос, — прищурилась я. — Откуда вам стал известен мой интерес?       Люциус мягко улыбнулся, глядя на меня расчетливым взглядом и явно прикидывая, как ответить. Соврать он, понятное дело, не сможет, но если попробует увильнуть, значит что-то с этим нечисто.       Малфой коротко облизал губы.       — Вам должно быть известно, что наша первейшая задача — присматривать за вами, чтобы убедиться в вашей безопасности, — осторожно, вкрадчиво уточнил он, на что я кивнула и изогнула вопросительно бровь. — В нашей организации есть люди, отвечающие за наблюдение, чья задача, как и прежде, состоит в сборе информации. Не думаю, что открою вам глаза, сообщив, что ваши отлучки из Хогвартса не являются тайной.       Я нехорошо прищурилась.       — И кто же это делает? — уточнила я тоном, упавшим на несколько градусов.       — Уверяю вас, он не из говорливых и достаточно умен, чтобы не лезть в ваши дела, — заверил меня Малфой. — Так уж вышло, что я оказался к этому вашему делу уже самую малость причастен… и мы обменялись некоторой информацией, как и положено при доверительном сотрудничестве. Исключительно, потому что моя помощь принесет вам выгоду и избавит от рисков.       — Кто? — прямо спросила я, начиная терять терпение.       — Джагсон, разумеется, — выдохнул Малфой, тут же добавив. — Пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Не думаю, что он единственный наблюдает за вашими перемещениями. Как я и сказал, мы все заинтересованы в вашей безопасности.       Джагсон, значит… Ну да, помнится, он отвечал за разведку при Лорде. Я старалась перестраховываться и не показывалась в магических людных местах, но, видимо, недостаточно хорошо для такого человека. Мне удалось снять чары с лаза из Тайной комнаты ведущего в Запретный лес, но, выходит, это вряд ли было единственной страховкой Пожирателей. Не вижу пока, что и как могу с этим сделать, но раз действительно помалкивает…       Не могу не думать о том, что если Долохов или Крауч делают что-то подобное, то наложили бы для виду те чары и таким же образом помалкивали, чтобы я не предприняла ничего больше для запутывания следов. Непонятно пока насколько плотно за мной следят — вполне возможно только заметили отсутствие в школе и проследили, так как я несколько раз отправлялась к Андромеде и Лоуэлам. У того же Барти даже карта Мародеров еще на руках.       Да уж, не очень приятно осознавать, что меня ненавязчиво ведут и подталкивают в выгодную и полезную мне же сторону, но вроде бы и жаловаться пока не на что.       Решив подумать над этим еще позже, пока что взялась обсудить с Малфоем что и как может получиться при сотрудничестве с ним.       В целом мне надо было выяснить чем занимаются Лоуэлы и где. Какое-то время мы еще поговорили об этом, затем Малфой еще немного расхваливал меня, сказав, что ожидает от этого сотрудничества немало и провел приятную беседу, а затем попрощался со всеми. Мальсибер сопроводил его, а ко мне подошли Крауч и Долохов.       — Ты бы поосторожней с ним, — заметил Антонин, проследив за закрывшейся дверью. — С Люциусом чуть зазеваешься, с пустыми карманами окажешься.       — Ты ведь понимаешь, что чтобы он с тобой не обсуждал, он извлечет выгоду только для себя? — выпалил Барти, хмурясь. — Доверять ему ни в коем случае нельзя. Есть подозрения, что это он представил доказательства против своих друзей после падения Лорда. А затем, когда появилась ты, уже говорил иное, что ничего и никогда не видел.       — Вполне в его духе, — хмыкнула я, ничуть не удивившись.       Затем взглянув с прищуром на Роули, стоящего за ними, обратилась к нему:       — Торфин, а не спрашивал ли кто-то тебя, к примеру, куда мы ходили на Косом переулке?       Тот как-то встряхнулся под острыми, пронизывающими взглядами Долохова и Крауча, и покачал головой, сказав вполне твердо:       — Нет, я ни с кем ничего о Леди не обсуждаю.       Я почувствовала, что Торфин не врет, да и его я бы заподозрила в последнюю очередь, но ведь Люциус мог информацию вытянуть ловко и вполне незаметно, еще до того, как связался с Джагсоном. С другой стороны: я прямо там же столкнулась с Драко и он на Лоуэлов взглянул, не заинтересовавшись и не спросив кто такие, но это Драко. Для Люциуса должно быть не такая уж проблема выяснить кто этот первокурсник с Лиамом, да и видеть нас там могли все кому не лень. Если он Драко и специально отправил со мной пересечься, то не мог предвидеть, что удастся сразу сунуть нос в мои дела.       Мне же кажется, Пожиратели хоть и обмениваются информацией, но это скорей всего крупицы и действуют они больше порознь. Джагсон отправил Малфоя и, по-моему, намекал мне же, что может присмотреть за ним. Малфой вроде бы даже попытался выгородить Джагсона за передачу ему информации, но с виду он за это ничего не получит, а такого не может быть. Как минимум, Люциус создает нужный образ верного советника передо мной. Долохов и Крауч, если и в курсе моих путешествий, все еще делают вид, что ничего не знают, и вообще предупреждают держать Малфоя поодаль. Им мои отлучки и личные дела явно невыгодны.       — Может все-таки поделишься хотя бы со мной, что такое вы обсуждали? — снова попробовал узнать что-то Барти, когда мы покинули дом Мальсиберов и оказались у него.       — Просто финансы, — пожала плечами, уже больше из вредности желая продолжать молчать. — Мне ведь нужны свои собственные.       — Но, если тебе что-то нужно ты просто можешь сказать мне и я пришлю тебе это, — казалось, искренне не понял он.       — Но это же не всегда так было, — с намеком взглянула ему в глаза, слегка прищурившись.       — Всегда так было! — возразил Барти.       — У тебя теперь память избирательная? — уже с недовольством заметила я, желая напомнить. — Ты мне говорил не раз: буду делать то-то и то-то, хорошо себя вести — и ты тогда подумаешь. Вот я и решила не зависеть от того, что ты надумаешь.       Желая прекратить этот бессмысленный разговор я направилась к выходу, так как дальше мы должны были аппарировать обратно к воротам Хогвартса. Попытки Барти взять обратно контроль хотя бы моих финансов начинали раздражать.       — Ты все еще несовершеннолетняя, — догнал меня сначала голос Крауча, а потом и он сам. Звучал он теперь куда собранней и уверенней. — И я все еще твой отец. Мне не все равно, во что ты ввязываешься, а вести какие-то дела с Малфоем один на один — не самая безопасная затея.       — Не волнуйся, наставник мне помогает советом, — хмыкнула я, не сбавляя быстрого шага.       Барти растерялся, видно, не найдя сразу что еще возразить и мы дошли до входных дверей. На веранде обнаружилась Камилла с висящей в воздухе кроваткой. Я мазнула по ней взглядом и пошла по дорожке к ограде. Крауч тоже не сбавлял шага, но молчал.       Выйдя за ограду я обернулась с ожиданием взглянув на него. Барти медлил. Он хмурил брови, серьезно глядя на меня, а затем сказал:       — Малфой умеет втираться в доверие, и говорить ровно то, что ты хочешь услышать. А ты слишком умна, чтобы позволить собой манипулировать… и все же — ты моя дочь. Мне не все равно, что будет с тобой и никогда не было все равно.       Барти, похоже решил давить на эмоции и возможную привязанность, а то и совесть. Хотелось что-то язвительное сказать на это, но уже и так все было сказано раньше, так что я ограничилась выразительным взглядом.       — Твой наставник далеко, но тебе нужен кто-то рядом. Всегда помни, что мне ты можешь доверять, — продолжил Барти напутствовать, затем протянул руки, обняв.       Я ждала аппарации, но ничего не происходило. Смешно, конечно, что для проявления каких-то чувств ему надо было узнать, что он теряет контроль.       — Ладно, я поняла, — сказала я, похлопав его по спине.       С одной стороны, конечно, еще хорошо помнилось, как от Барти помощи не дождешься, только условий и требований… Но Карту Мародеров он тогда Лорду все-таки не сдал, иначе мне бы пришел конец сразу, едва шаг ступила из школы.       — Я знаю, я не всегда… — он осекся, будто проявив нерешительность. — У меня не было хорошего примера отца. Но я пытался. Как мог.       Не зная, что ответить на это признание, чтобы не прозвучало грубо, я промолчала. Конечно, я догадывалась об этом и так, но звучало слишком искренне, причем даже не видя его глаз я могла почувствовать легилименцией эмоции: что-то вроде щемящего сожаления. Не знаю, сказал бы он так, если бы у меня не оказалось этого титула, но по крайней мере я чувствовала, что он вполне искренен.       Барти на секунду отстранился, чтобы достать палочку, но держа меня за плечо, затем привычно уже прижал к боку одной рукой и нас закрутило в аппарации. У меня только и мелькнула мысль невпопад, что я уже давно умею это делать сама, но официального разрешения у меня все еще нет.       Оказавшись перед воротами школы, Крауч снова держа меня за плечи и на вытянутых руках какое-то время рассматривал. Я имела возможность рассмотреть его лицо: с одной стороны уже взрослый мужчина, но веснушки кое где у носа остались, если присмотреться. Для меня они всегда были словно напоминанием, что Барти молод. А напряженное, сосредоточенное выражение и куча морщин у глаз — были напоминанием, что изрядная часть его жизни для него выпала из-за того, что он жил под Империусом. Его взросление по сути началось, когда он надел личину Грюма и с того времени, если сравнивать, когда я видела его в его настоящем облике, в Крауче произошли значительные изменения — и в характере, и внешне.       Барти отрывисто кивнул, будто в напутствие, разжал руки и аппарировал один.       Сделав шумный вдох в одиночестве, я мысленно, конечно, ругалась, что он сумел так на эмоции надавить, но легилименция меня заставила пережить это вместе с ним… Хотелось думать, что это легилименция, потому что я не знала, что конкретно я чувствую. У меня был надежный четкий план после совершеннолетия и я совсем не хотела оставаться в доме с мачехой и вторым ребенком Крауча. Да и собственно его отцовские замашки, все еще иногда проявляющиеся, изрядно досаждали. Я уже не говорю про то, что хотелось бы разделять эмоциональную привязанность и финансовую зависимость. Но и совсем обрывать с ним связь из-за прошлого…       Как же все-таки все выглядело просто и ясно, когда рассчитывать можно было только на себя и никому не было до меня дела.       Снова тяжело вздохнув, взяла себя в руки, направившись к воротам школы. Обычно, Крауч всегда ждал пока я не пересеку их, но я не думала, что что-то здесь может случиться ведь мы аппарировали довольно близко. Пришлось, конечно, подождать, пока мне откроют, но ничего такого не произошло из-за чего я могла продолжать думать над своим выбором.       Чтобы не затягивать и пока в памяти все свежо, я почти сразу, едва добралась до общей спальни, отправилась к Редлу. На этот раз он был немного занят, я подождала его на той же открытой террасе, где мы затем оба с удобством расположились. Пересказ собрания он выслушал довольно спокойно, кажется, оставшись довольным. Насчет Малфоя я решила поделиться, но не вдаваясь в подробности.       — Что у тебя с ним за финансовые дела? — нахмурился Редл.       — Есть идейка, не знаю, что получится, — пожала плечами. — Он предложил помочь и обьяснить что там и как, так как дело на грани с нарушением закона, но никакой крови.       — Не думал, что тебе интересно лично финансовыми делами заниматься, — заметил наставник, внимательно меня разглядывая.       — Может, это и скучно, зато у меня свои деньги появятся. Ты тоже не просил у будущих Пожирателей денег в долг, так ведь?       Редл только фыркнул и я вдруг заподозрила:       — Что, правда, просил?       — Не говори ерунды, — надменно поднял он брови.       — Так как — просил?       — Отстань, ученица, — проявил он раздражение в голосе. — Будучи Лордом, мне даже обычные способы заработка, как у обывателей, часто не подходили. Мои слуги еще в школе обеспечивали мне все нужные знакомства, которых я только пожелал, но этим мне быстро наскучило заниматься. Организация и так покрывала все мои потребности, давала мне полагающуюся власть и они получили награды за свою помощь. Мне не нужно было придумывать что-то еще.       В принципе, я даже не сомневалась, что он, считай, облагал Пожирателей налогом. Даже представить не могу, чтобы Редл кого-то о чем-то просил, даже будучи школьником, но ведь с финансами у него должно быть было еще более туго, чем у меня каких-то пару лет назад. Да и сейчас я понимаю, что деньги очень быстро исчезают, а зависать от отца я в этом вопросе не хочу.       — Вернемся к Люциусу, — снова привлек мое внимание наставник. — Хоть он и имеет свое родовое состояние, когда он управлял финансами организации, которые я ему доверил, все равно за этим нужен был глаз да глаз. Скорей всего он возьмет твою идею и без него ты уже не сможешь обойтись.       Тут, конечно, я задумалась. Могло быть и так — Малфой же говорил что-то про то, чтобы обьединить наших знакомых. Но и так с самого начала было ясно, что Люциус хочет пробиться вперед, в незаменимые, да еще и сына подвинуть туда же. Скорей всего, даже хочет взять таким образом под контроль мои перемещения туда, ведь уже предлагал отправляться вместе. Я пока решила самостоятельно переговорить с Лоуэлами, прежде чем его приглашать с собой.       — И как мне подстраховаться посоветуешь? — нахмурилась я, понимая, что по незнанию вполне могу вляпаться незаметно для себя.       — Если не хочешь зависеть от него полностью, найди другой источник, — деловито размышлял Редл, осматривая взглядом открывавшийся вид. — Либо сразу передай это дело кому-то другому, более опытному, но это тоже ничего не гарантирует. Можешь взять Барти, но он не самый лучший знаток финансов, тем более против Малфоя. Лучше Эйвери — они друг друга недолюбливают, или Трэверса — он ни один кнат не упустит и будет вчитываться во все завитушки на договорах.       Я задумалась над этой характеристикой и мне старик Трэверс тоже показался дотошным и внимательным к деталям и в то же время немногословным, взвешивающим слова. Но он еще и к маглам точно презрительно относится, да и кого-то чужого подключать к такому тонкому делу… Обращаться к Эйвери, только потому, что он попытается уесть Малфоя, так себе затея, мне кажется. Как-то он не продумал, что Джагсон, берущий много ночных смен может по чистой невнимательности запороть все. Хм… А может все-таки…       — А что насчет Джагсона?       Редл на мгновенье напряг брови, но, судя по взгляду, пытался переварить и осознать это предложение.       — Финансы не его профиль, разве что у тебя возникнет вопрос откуда они появились или исчезли, — в конце концов, пояснил наставник.       — Кажется, он намекал мне, что может присмотреть за Малфоем, чтобы он что-то не вытворил, — припомнила я. — Да и Малфоя, похоже, навел на мысль, что мне такое может быть интересно. Да еще и Крауч с Долоховым в унисон предупреждали с Малфоем не водиться, а то ходят слухи, что он для собственного оправдания кого-то сдал.       — В самом деле? — спросил Редл настолько пробирающим тоном, что я мгновенно вспомнила с кем говорю.       — Слухи, — повторила я, понимая, что похоже подставила Люциуса, скорей всего только из-за мнения Крауча о перебежчиках, и у Редла к нему точно теперь будут претензии. — К тому же многие Пожиратели и так были известны, так ведь?       — Узнай мне, что именно он рассказал, — требовательным тоном произнес наставник.       Не удержавшись, вздохнула, понимая, что снова придется встречаться с Малфоем и выяснять детали у других.