Маленькие заботы юной леди

      Время неумолимо приближалось к моему дню рождения, из-за чего Барти все настойчивей напоминал об этом, не давая забыть, как бы мне не хотелось. А до этого еще были весенние каникулы в апреле, поэтому Крауч спрашивал еще как я их хочу провести. У него проснулось прямо-таки удвоеное рвение и в несчастные две недели он спланировал целое путешествие и тренировки со мной. Выглядело это довольно интересно, так что я не сопротивлялась этой идее, уже представляя палатку у озера и вечера у костра. В Хогвартсе еще было довольно холодно, так что я надеялась погреться там на солнышке, уверенная, что отец уж расстарается.       А вот повторная встреча с Люциусом Малфоем заставила меня на обратном пути мучиться от головной боли. Оказалось, если копнуть эту тему, все выглядит не так легко и просто.       Маги совсем не разрывали связи с не магами, оставались каналы связи, причем даже официальные на уровне глав государств, но имелись и более мелкие, так сказать. Просто для большинства магов этого будто и не существовало, как оставалось невидимым для преимущественного числа маглов.       Обычным делом для магов было иметь свой небольшой сад или огород, некоторые как и маглы выращивали там не больше петуний, но в старых семьях теплицы рядом — необходимость при осадном положении. Так что иногда это скорее весомая дань традициям. Но если простые продукты маги могли вырастить, причем даже оставаться на самообеспечении с помощью магии и магических удобрений при довольно небольших объемах земли, то кофе, специи, фрукты и много чего еще привозили издалека так же, как и магические ингредиенты для зелий. И конечно же, все эти сферы уже давным давно поделены. Даже драгоценные камни, пригодные для магии, маги могли на самом деле получать из рудников, где работали маглы, но не осознавать этого. Также магический мир очень нуждался в огромном количестве серебра и золота: эти ценные металлы использовались от ложек для зельеварения до вышивки на одежде.       Мантии, казалось, можно было бы шить у маглов, но масс-маркет никогда, наверное, не войдет полностью в жизнь магов. По крайней мере, не тех, кто соображает, почему специально магически обработанная нить плотнее, лучше держит зачарования и даже сама по себе уже немного служит защитой. Мне и самой нравится некоторая одежда маглов, но, пожалуй, стоит задуматься стоят ли эти футболки с принтами того… Нет, с любимыми футболками я расстаться не смогу, но насчет верхней одежды, пожалуй, стоит подумать. Не зря еще Августа покупала одежду только у магов.       Если с метлами все понятно и нужны они только магам, то с чемоданами с расширенным пространством, к примеру, все немного сложнее. Их мог использовать даже магл, как и яды, и даже некоторые лекарства магов. Так что торговля, почти поштучная надо сказать, шла и в обратную сторону, но из-за малого количества, наличия знаний только у посвященных и искусственных ограничений торговли маги ставили заоблачные ценники маглам. И позволить их себе могли конечно же только толстосумы.       С денежным оборотом тоже не все так просто: Министерство отслеживало денежные потоки и если где-то вдруг всплывали у магов фунты или у маглов галлеоны… Скажем так, посвященные единицы среди маглов также заинтересованы сохранить исключительность своих контактов в тайне.       В Гринготсе обменивают магловские деньги как хотят — это же гоблины, они придерживаются Министерских законов, но в свою пользу. Обмен у них дороговат и при этом внимание Министерства все равно можно привлечь. Так что маги, из тех, кому было нужно, обменивали небольшие суммы, чтобы это не выглядело подозрительно. Были и подпольные обменники, но это уже не на главной улице. Поэтому с маглами велась торговля скорее по бартеру и пузырек с Костеростом могли обменять на килограмм золота, а расширенная дамская сумочка могла тянуть на годовое обеспечение. Опять же, насколько договорятся — может и больше.       Все это происходило в запутанных схемах, с многочисленными договорами купли-продажи и разнообразными ухищрениями, так что какая-то маленькая зельеварня на отшибе или магазин тканей у магов вполне мог быть фиктивным, созданным ради обоснования происхождения вещей или продуктов из мира маглов, и в то же время известная марка могла прикрывать собой часть продукции оттуда.       И вот в это все я собиралась как-то влезть… Я понимала, что это в перспективе большое дело, но оно оказалось просто громадным. И аматорам там придется очень несладко. Но я же Темная леди, мне везде дороги открыты? Как бы не так: об этом никому неизвестно, а полезные знакомства, как Малфой, скорее перетянут на себя все управление. Формально я могу даже остаться главной, пока не надоест, но на деле все контакты будет все равно иметь выход на кого-то вроде Малфоя. Даже чтобы вникнуть в это все, надо хорошенько покрутиться, что я хорошо понимаю сейчас.       Снова я, похоже, собиралась ввязаться в дело, сложность которого до конца не осознавала, как было с Лизой. Казалось же, плевое дело наследника Блэку сделать и дальше пользоваться плюшками… Хорошо, что Дженна оказалась под рукой и смогла взвалить на себя и дом на Гриммо, и заботу о Лизе. Я же почти весь год была в школе, а когда за мной стал однопроцентный следить, я уже не могла так выбираться. Кстати, тогда он хотя бы был один, а теперь за мной безмолвно пока следит целая орава его Пожирателей…       Это известие меня заставило понервничать некоторое время, но по итогу я решила, что ничего страшного от этого не будет. Барти же как и раньше за мной через Карту поди следит, и едва я ногой ступаю за ее пределы или исчезаю, он тут же получает звоночек. С чего бы ему перестать это делать? С одной стороны, я бы могла просто приказать ему отдать мне Карту Мародеров и дело с концом, но, боюсь, они найдут какой-то другой способ или создадут еще свой аналог общим умом. От всех не спрячешься, да и зачем уже? Тем более когда тут Уизли похищают среди бела дня. Вот и получается, что я знаю, что Пожиратели знают, а они делают вид, что ничего не видели и молчат.       Приятней, конечно, было бы иметь собственные дела, в которые никто не сует нос, но настолько серьезных пока и нет. Зато меня теперь посещают подозрения. Лорд, по-моему, извещал, что куда-то отправился по своим делам и всякого кто пойдет следом ждет Авада. Так он и мог только прятать свои крестражи.       В общем, после разговора с Малфоем я пришла к выводу, что передавать ему Лоуэлов для подключения к его делам мне нет особого смысла, как и лезть в эти схемы. Я уже получила хорошую сумму с того, что Андромеда навела им небольшую защиту на дом, мне проще в дальнейшем такими же небольшими договоренностями что-то у них получать. Если выводить это на поток и наращивать мощность торговли, то для этого надо иметь как минимум уже готовые торговые сети. Дело не для школьницы, даже не для старшекурсницы. Мне бы хотя бы разобраться с небольшим делом издательства комиксов. Про него я, конечно, Люциусу не рассказала, да и не дала толком ответа, что дальше делать с маглами, но собиралась у него немного перенять опыта и еще встретиться несколько раз для этого.              ***              Неожиданно вывесили обьявление о возобновлении походов в Хогсмид и мы с Ричардом за несколько дней пытались придумать план, который за все это время так и не придумался. Собраний нового дуэльного клуба за это время было не много — два стандартных дня в неделю, но к Роджерсу нареканий не было. Насколько я могла видеть Ричи его не задевал… но косого взгляда было достаточно, чтобы Роджерс держался от него подальше. В целом, для описания его поведения подошло бы слово «угодливый», причем ко всем участникам дуэльного клуба, среди которых было много слизеринцев. Репутации это ему не добавляло, но вроде бы и издевательств я не заметила.       Конечно, одних нас сразу так не оставили и Флитвик все-таки присутствовал, чтобы проконтролировать безопасность занятий в дуэльном клубе, но побывал всего на двух занятиях, раздал несколько советов и сказал, что будет иногда заглядывать. Вроде бы беспечность, но… Ребята в клубе всерьез относились к правилам безопасности и дисциплине.       — Надо кого-то за ним следом отправить, чтобы когда Роджерс нас попробует сдать, сразу его оглушить, — поведал свои мысли Ричард. — Лиама можно, но я сомневаюсь, что он сможет оглушить пятикурсника с первого раза.       Я задумалась, не сразу ответив, и поморщилась:       — Мне кажется, будет довольно очевидно, что если с пятикурсником, который нас сдаст преподавателям или сразу аврорам, что-то случится, то будет ясно, чьих это рук дело. Ты завел себя и меня заодно в очень патовую ситуацию.       Ричи промолчал, с ощутимым упрямством на лице. Мы уже это обсуждали, но я не могла не заговорить об этом еще раз.       — Знаю, — вздохнула я. — Роджерс виноват сам, конечно, но ты перегнул палку. Надеюсь, мы это как-то решим и больше ты такого делать не будешь?       — Да понял я, — буркнул он, ощутимо надувшись. — Если уж на то пошло, то проблема только в том, как заставить его молчать. Какого-то старшекурсника два или три года назад в Исчезательный шкаф запихнули, так он в Хогвартс так и не вернулся, хотя и выбрался. Жаль этот шкаф давно убрали.       — Мы не будем так ему вредить, — нахмурилась я, настойчиво повторив. — Припугнем в Запретном лесу и пригрозим, только и всего.       — А если не получится, — продолжил размышлять Ричард. — Можно сильнодействующим зельем напоить, чтобы ему память отшибло.       — Это я и сама легилименцией могу, — снова поморщилась я. — Но, надеюсь, до этого не дойдет. Ты понял? Мы не будем ему вредить, иначе к нам первым будут вопросы.       Затягивать надолго не стали, но выгадать нужный момент, чтобы Роджерс был один где-то неподалеку, оказалось сложно. Ко мне он не подходил, а Ричарда избегал, так что разыграть проговоренный диалог вдвоем не получалось. После занятия в дуэльном клубе он задержался, чтобы привести все в порядок, но другие участники расходились слишком медленно. Мы с Ричи стали у дверей, наблюдая, как Роджерс левитирует стопку подушек, которые мы использовали для сидения вокруг площадки для дуэлей, на свои места. Этим же занимались еще двое хафлпафцев, но они как раз были достаточно далеко, как мне показалось, еще и разговаривали между собой.       Я выпроводила Лиама, решив начать и тем самым дать знак Ричарду, что пора:       — Мы же оба идем в Хогсмид?       — Конечно, — с готовностью ответил он. — Надо быть, как минимум, вдвоем, а лучше — больше. Численное преимущество на нашей стороне.       — Да-а-а, — протянула я, проверив косым взглядом расстояние до Роджерса. — Как всегда, все будут заняты у полок со сладостями и приколами, так что такое провернуть еще раз кажется довольно легко.       — Действительно, туда-сюда, дело меньше минуты и аппарировать, — ответил Ричи. — Даже странно, что Маккошка снова разрешила походы в деревню.       Роджерс, почти закончивший, едва заметно замедлился, но не повернулся даже, чтобы бросить на нас взгляд. Разговаривали мы негромко, но в тишине, думаю, слышал отчетливо. Тем более, я чувствовала от него с помощью легилименции разлившееся волнение.       Хафлпафцы негромко рассмеялись, закончив с наведением порядка и направившись к выходу — и вовремя.       — Роджерс, что ты там копаешься?! — недовольно повысил голос Ричард. — Я думал ты уже давно вышел.       — Я уже закончил, — ответил тот, поспешно подхватив сумку.       Закрыв дверь зала, который нам выделили, я положила ключ в карман и мы направились все вместе к слизеринской гостиной. Роджерс плелся позади, возможно, пытался что-то еще услышать, но мы уже почти ни о чем не разговаривали.       В один из вечеров предшествовавших походу в Хогсмид, когда мы, как обычно сидели на нашем месте, в общую гостиную зашел сначала один Рассел, сев и достав пергамент с пером, явно взявшись за эссе, а чуть перегодя, минут через десять — Роджерс. Его старый друг Рассел бросил на него какой-то, как мне показалось предупреждающий взгляд, пока Роджерс не исчез на лестнице, поднимающейся в общие спальни мальчиков. Мне неожиданно пришла идея, что это могло быть, и я, недолго думая, встала, сказав, что сейчас вернусь.       Подойдя к Расселу, возле которого пока как раз никого не было и остановилась напротив.       — Крауч, — поднял тот глаза, оторвавшись от пергамента и обозначив, что увидел, правда прозвучало это отчетливо нервно.       — Рассел, — кивнула я. — Ты общаешься с Роджерсом?       — Мы с ним учимся на одном курсе, — казалось озвучил он очевидное, но как-то напрягся, будто ожидая неприятностей.       — Ты знаешь о чем я, — снисходительно заметила я, смотря ему в глаза. — Что ты о нем можешь сказать? Я хочу знать, как он изменился.       Рассел задумался над ответом, а я уловила то, что и ожидала увидеть. Конечно, они говорили прямо перед этим и воспоминания еще явно были очень свежи. На этот раз остановились ненадолго прямо посреди коридора подземелий, отчего Рассел нервничал, что их увидят.       — Я, может, зря это говорю, но Лестрейндж и Крауч… Они обсуждали что-то про Хогсмид, про то, что там «легко провернуть». Уверен, это что-то связанное с тем похищением гриффиндорки, в котором все подозревали Крауч.       — И что ты хочешь с этим делать? — напряженно спросил Рассел, передумав куда-то идти.       — Не знаю…       Роджерс повел глазами в сторону, выглядя при этом нервно. Мне показалось, что он на самом деле знает, но боится признаться, хотя это, возможно, только потому, что я считала логичным ожидать подобного. Рассел, видимо, думал так же. Он проверил еще раз что коридор пуст и тих, и медленно повернулся, всматриваясь:       — Так что? Побежишь рассказывать Макгонагалл? Или сразу аврорам?       — Нет, я не дурак! — воскликнул Роджерс. — Просто… может, кто-то должен знать. Если они что-то сделают, а я промолчу — потом ведь спросят, почему я молчал. А если скажу — они…       Он не закончил и они помолчали. Похоже, Роджерс понимал последствия самостоятельно. На Слизерине в принципе доносчиков не любили, так как почти каждый тут так или иначе в чем-то был горазд схитрить в обход правил. Другое дело, что зная чужие секреты, легко использовать себе их в угоду.       — Слушай. Если ты их боишься — не зря. Ты же не хочешь снова, чтобы все на тебя смотрели как на… ну, сам знаешь кого.       Роджерс отрицательно замотал головой.       — Тогда молчи, даже если будут спрашивать, — снова посоветовал ему Рассел. — Думай не о том, что они там замыслили, а то что с тобой будет. Лестрейдж тебя в покое не оставит после этого. Так что, если боишься — молчи. Если нет… — Рассел внимательно посмотрел на более высокого друга. — Я уже тебе говорил — покажи, что ты полезный и верный. Если ты будешь с ними в деле, тебя больше уважать будут.       Мне такой совет не слишком понравился, ведь по сути Рассел предлагал ему стать соучастником возможного преступления, причем не какой-то там мелкой кражи. Но Роджерс ни отказываться сразу, ни соглашаться не стал, задумавшись над этим.       — Тебе выпал редкий шанс, главное не сделай хуже, — выдав последнее наставление, его друг похлопал по плечу и пошел прочь.       Вернувшись в реальность я снова смотрела в лицо Рассела, который тянул с ответом.       — Изменился, да. Уже не тот шумный тип, что раньше все время лез вперед, — после короткой паузы согласился он, будто подбирая слова, и деланно пожал плечами: — Все мы взрослеем.       Рассел снова взял перо, как будто вернулся к записям, дав понять, что больше ему сказать нечего, а на деле, как мне показалось, чтобы избежать прямого взгляда.       — А ты гораздо сообразительнее его, — подметила я, решив дать понять, что заметила. — И не прочь дать совет своему другу?       Рассел замер с пером в руке. Я видела, как он поджал губы, явно решая, как ответить. Перо слегка подрагивало.       — Думаю, он понял, как тут все устроено. Кто главный, кто решает. Больше не дерзит, не спорит — делает, что говорят, — Рассел неуверенно поднял глаза, снова взглянув в мое лицо с легким намеком: — Если честно, мне кажется, он просто хочет, чтобы кто-то дал ему шанс показать, что он не совсем безнадежный.       Мне показалось, что Рассел мог бы и догадаться, что это проверка. Хотя я бы не удивилась, если бы он всерьез посоветовал стать соучастником.       — На что он, по-твоему, способен? — спросила я, почувствовав, что Ричард не выдержал и подошел ближе, слушая разговор.       — На многое, если будет уверен, что за ним кто-то стоит, — ответил Рассел, проводив Ричарда взглядом. — Он всегда хотел, чтобы его замечали, чтобы его хвалили и лез, часто не понимая расстановку сил. Но не из тех, кто нож за спиной держит — если решит действовать, то в лоб, без хитростей.       Похоже, в их тандеме Рассел больше думал и пытался просчитывать статусы и влияние окружающих, позволяя набивать шишки Роджерсу, который, как я видела, раньше был заводилой.       Больше у меня вопросов к Расселу не было.              ***              Пройдя вместе с Ричардом мимо Филча, как обычно проверяющего по списку выходящих из замка учеников, мы направились по дорожке в сторону Хогсмида. Впереди идущие ученики отошли довольно далеко. Я высматривала Барти, хотя знала, что тот будет ждать ближе к деревне.       — Роджерс решил остаться в замке, — хмуро сообщил Ричи, на что я кивнула, совсем не удивившись. — Вчера еще напрашивался пойти с нами, предлагал угостить сливочным пивом.       Ричард скривился, а я заинтересовалась:       — Ты отказал?       — Конечно! — воскликнул он. — Что у меня что ли денег на сливочное пиво нет?!       — А-а-ах, — вздохнула я. — Он же просто напрашивался за компанию.       — Это я понял, — буркнул Ричи. — Только будто надо нам такая компания. Сразу бы и понял, что ничего мы не замышляем.       — Не так уж плохо мы сыграли, по-моему, — заметила я, решив приободрить. — В конце концов, нельзя сделать никакие выводы из-за того, что он остался в замке. Надо придумать что-то еще для проверки.       Мы это уже обсуждали с Ричардом и я ему коротко обрисовала совет Рассела, к которому Роджерс мог как прислушаться так и нет, но по итогу, конечно, не понятно ничего. Вроде, как сказал Ричи, Роджерс пытался набиться в компанию, но пытался ли он оказаться «в деле» или просто сдать в самый подходящий момент? Он остался в школе потому что не хотел вмешиваться или все-таки пойдет к Макгонагал, пока большинство слизеринских старшекурсников нет в замке? Будет видно, когда вернемся. А пока… Надо будет поискать Хелен с Самантой, хотя меня, наверное, как обычно будет ждать не один Барти.       Первым я заметила не Крауча. Впереди идущие ученики обходили стоящих возле тропинки. Я прищурилась, понимая, что не разминемся, и переглянулась с Ричардом, чтобы убедиться, что он будет держать себя в руках.       Видимо, Поттер и Уизли, новоиспеченные авроры-стажеры побоялись за свою подругу Грейнджер после нападения на Джинни и решили встретить ее пораньше. Они втроем о чем-то говорили, но заметив наше приближение, замолчали. Все, что надо было — пройти мимо, сохраняя спокойствие, но я поневоле задумалась, пока мы приближались: ведь есть большая разница между попыткой похищения Уизли, которую считали Темной леди, и меня. Уизли ходила свободно, без прикрытия, с одной Гермионой. Я только с Ричардом, но мы пока еще на территории, где распространяется запрет аппарации. Попробовали бы меня так похитить, когда вокруг меня одни Пожиратели…       — Крауч, — поприветствовал меня кивком новоиспеченный герой.       — Поттер, — кивнула ему таким же образом, будто мы мало знакомы.       Я поневоле рассматривала его лицо на наличие изменений. Возмужал, но все такой же худосочный. Будто и не кормят его, хотя, конечно, не то что было, когда они бегали и прятались от Волдеморта по лесам, питаясь подножным кормом… И все равно ощущение какое-то, что черты лица слишком заострены. Взгляд все еще прямой, сосредоточенный, будто злой, но это наверное, только ко мне или к Ричарду так. Лицо выглядит опухшим, видно, высыпаться на службе не слишком удается, тени под глазами за очками видно, подбородок плохо выбрит, да и в целом выглядит неряшливо, но это скорее как всегда.       Поттер стал немного впереди, повернувшись полубоком, а вот Уизли расставил ноги, преградив всю тропинку. Тут даже без легилименции на лице было все написано: как будто я у него последний кнат украла… хотя, если он винит меня за свою сестру, как все Уизли, то ничего удивительного. Этот вот точно отъелся: щеки так и лоснятся. Как это он умудрился, обладая довольно высоким ростом и при той физической нагрузке, которой должны нагружать авроров — загадка, конечно.       — Как твой дружок, бывший сиделец Азкабана, поживает?       — Твоими молитвами, — улыбнулась я, сделав вид, что не заметила подначки в тоне Уизли.       Ричард напрягся, но благо проявил терпение и не ввязался в навязываемую перепалку, где его с самого начала явно игнорировали.       — Джинни теперь не ходит в Хогсмид, — сообщил Уизли.       — Мне-то какое дело? — прохладно спросила я, приподняв брови. — Ты дорогу загораживаешь. Отойди.       — Тебе что здесь места мало?       — Мало места у тебя в родном доме, — повысил голос Ричард, у которого явно закончилось терпение, и сделал шаг вперед. — Вот и лезешь под ноги, пока не наступят.       Рон побагровел, но это скорее его только разозлило больше:       — Ах ты Пожирательский…!       Уизли явно хотел прибавить крепкое словцо, как бывало и у его старших братьев-близнецов, но Ричард быстро выхватил палочку, и Уизли поспешно потянул свою из кобуры на поясе, откинув в сторону край мантии. Поттер вышел вперед перед Ричардом, выставив свою палочку, но я заметила, как он придержал Уизли за плечо. Я потянула Ричи за левый рукав, чтобы не лез на рожон. Гермиона тоже потянула Рона за руку. Вот чувствовала же, что мирно не разойдемся!       Все напряженно застыли, глядя друг на друга и будто ожидая, что кто-то первым начнет. Хотя бы Ричард не рвался бить морды — перед нами два аврора, да еще и не какие-нибудь там. Даже если выйдем победителями (а я уверена, что так будет) потом они могут этим спекулировать. Да и судя по выговорам, что уже немало наполучал Поттер, ему, похоже, тоже не слишком хотелось на ровном месте встревать в историю. Мы же еще ученики школы, а это вполне можно интерпретировать, как очередное нападение на детей, даром что почти совершеннолетние.       — Мы здесь и правда уже задержались, — бодро сообщила Грейнджер, будто стремясь развеять предбоевую готовность.       У нее в руке палочки не было, так что я опустила свою, не рискнув ее, впрочем, прятать обратно.       — Так вы тоже отправлялись в Хогсмид? — намеренно удивленно переспросила я. — Выглядело так, будто вы здесь учеников Хогвартса поджидали. Мало ли что могло случиться. Все-таки времена не спокойные.       Поттер, благо, тоже решил угомониться и спрятал свою палочку в кобуру, такую же как у Уизли, под плащом-мантией. На них обоих были, наверное, все-таки плащи — слишком короткие как для мантий, — чуть ниже колен. Мода что ли новая? Брошенный взгляд на Рональда, источающего желание высказаться и красного то ли от злости, то ли от стыда, и тот тоже спрятал палочку, так ее ткнув, будто хотел проткнуть кобуру.       — В самом деле, — ответила Грейнджер, явно пытаясь изображать светскую беседу. — Гарри и Рон при исполнении и будут защищать учеников Хогвартса, так что вам опасаться нечего.       Выглядело так, будто их сослали на скучное дежурство, но я не спешила насмехаться. Было бы, конечно, логично, если бы Министерство прислало авроров для соблюдения порядка, когда учеников за долгое время снова выпустили в Хогсмид. Правда, это могло быть как-то связано и с Роджерсом.       — Не беспокойтесь, я буду со взрослыми, — прохладно-вежливо сообщила я.       — Идем тогда? — оглянулась Грейнджер на друзей, уже двинувшись вперед по дорожке.       Они повернулись, направившись за ней. Мы с Ричардом переглянулись, но позади приближались другие ученики, идущие по тропе вереницей, так что ничего удивительного, что нам оставалось только пойти следом. Кто-то там уже тыкал пальцем, узнав Гарри Поттера.       Ричард не спускал взгляда со спин впереди идущих, будто ожидая, что они в любой момент развернутся и нападут, но и авроры-стажеры явно поглядывали на нас, дожидаясь чего-то подобного.       Я раздумывала над несколько разными реакциями неразлучной троицы: Грейнджер явно хотела избежать начинающегося конфликта, Уизли настроен совершенно точно агрессивно (поди обвиняет меня в случившемся с сестрой), а Поттер — непонятно. Он вроде и не спешил угомонить Рональда, и явно разделял его чувства, но лезть глупо вперед не стал. Конечно, я не обольщалась, что он внял доводам разума и перестал записывать меня во враги, когда я не стала молча принимать то, как он не сдержал свое слово и в целом игнорировать такое отношение. В конце концов, тут и личное касательно Джинни — они же встречались и, наверняка, снова стали парой. И все же ссориться, я имею в виду открыто начинать конфликт с тем, кого считают героем, победителем Темного лорда, не слишком полезно для репутации. Потому, когда мы приблизились к деревне, выйдя на нормальную дорогу, и они обернулись, собираясь явно посмотреть куда мы идем, я решила проявить участие, вспомнив кое-что:       — Кстати, Гермиона, все забываю спросить — как твои родители?       — Неплохо, — вдруг напрягшись, ответила та, прикусив губу.       — Удалось вернуть им память? Нашла какого-то специалиста?       Грейнджер помедлила с ответом на мой искренний интерес. От меня не укрылось, как Поттер и Уизли взглянули на нее, и я тут же поняла, что ничего у нее не вышло, даже прежде чем она ответила:       — Я… я еще ищу.       — Я думала ты хочешь сделать это поскорее, — удивленно приподняла я брови. — Что ж, твое дело, конечно, сколько еще они могут подождать.       Помахав на прощанье, я постаралась скрыть ухмылку, заметив, что взгляды Поттера и Уизли стали вопросительными. Когда мы отошли далеко, я обернулась, увидев, что они стали о чем-то разговаривать. Забавно, получается, что спустя столько месяцев, с того момента, когда Гермиона прислала мне письмо с просьбой, она не то что решение не нашла — она даже двум ближайшим друзьям не сообщила о проблеме. Я уж думала, что ей все-таки удалось где-то найти легилимента — таких ведь хватает, а ведь могла еще и за границей поискать. Хотя с учетом того, что Грейнджер вернулась в Хогвартс это сложно, но на тех же каникулах могла бы. Возможно, ей трудно найти нужного человека из-за недостатка связей, потому что маглорожденная? Так тем более — сказала бы тому же Уизли. Они же встречаются, вроде?       В общем, что-то Гермиона явно мутила, но я выбросила ее проблемы из головы, завидев Крауча, который явно сразу нас заметил. Он, конечно, был не один, с ним были Долохов, Мальсибер и Роули, а также, как ни странно, я заметила Рудольфуса Лестрейджа. Но Ричи был со мной, так что я решила не обращать на него особо внимания.              ***              Судя по тому, что даже спустя три дня к нам с Ричардом никто не подошел задать пару щекотливых вопросов, Роджерс не пошел никуда доносить. Он вел себя как обычно, его друг Рассел тоже и даже поверхностная легилименция не сигнализировала мне о чем-то подозрительном. Так что мы с Ричардом опять сели вдвоем думать над проблемой, которая возникла на ровном месте.       — Лучше бы мы занялись чем-то более полезным, — почти шепотом вздохнула я, пока мы стояли вдвоем у книжных полок.       Саманта и Хелен сидели за столами, о чем-то тоже негромко переговариваясь, склонившись над пергаментами.       — Я предлагал вариант проще, — тут же ответил Ричард, жестом изобразив какой вариант, проведя рукой у горла.       — Не вариант, я тебе тоже говорила, — нахмурилась я. — Учись тоже взаимодействовать с людьми. Этот навык тебе точно пригодится.       Он неопределенно повел плечами. Я всматривалась в корешки книг, ища нужное, но мысли продолжали крутиться вокруг новой проверки. Роджерс остается ненадежным, испытание в Хогсмиде он прошел не очень ясно. В следующий раз надо сказать Расселу, чтобы ему ничего не подсказывал, но что бы такое придумать для испытания? Что-то не вызывающее подозрений? Второй раз он может начать о чем-то догадываться, если будет прямо очень похожая ситуация.       — Давай я дам ему какое-то неприятное задание, — предложил Ричи. — Что-то такое, что он бы ни за что не хотел делать. Тогда будет ясно послушается ли он или подожмет хвост.       Я тут же представила Петтигрю — маленького полноватого человечка, который всегда будто вжимал голову в плечи. Конечно, Роджерс высокий и на него внешне не похож, но чувство собственного достоинства у него значительно пострадало. Петтигрю мог бы выполнить какое-то неприятное задание от «друзей»-мародеров только чтобы остаться в их группе. Рассел посоветовал Роджерсу либо ввязаться с нами вместе куда-то, чтобы стать частью группы, либо сидеть тихо и не отсвечивать. Учитывая характер Роджерса он мог выбраться как тот, так и другой вариант, так что по сути надо только проверить, какой он выбор сделал тогда. Легилименция не может открыть мне ход его мыслей, но действий — вполне. Я видела, что он не пошел никому жаловаться, только и всего.       — Ни за что не захотел делать, значит… — протянула я задумчиво, взглянув на Ричарда.       — Да, — оживился тот и решил проявить фантазию: — Пусть голышом искупается в озере или….       Я фыркнула тут же оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что библиотекарь мадам Пинс не находится где-то поблизости и вообще никого рядом не наблюдается: ни учеников, ни привидений.       — …Или пусть что-то принесет из Запретного леса! — с горячностью продолжил Ричард, также не повышая сильно голоса. — Растение там какое-то отыщет или найдет то, что мы спрячем. Если испугается и обратно развернется — значит, он не выполнил приказа.       Это предложение уже было более дельное, хотя не слишком-то безопасное. В Запретном лесу не мало всяких опасностей, поэтому присматривать за ним придется в любом случае… но недосмотреть легче легкого. Тем более показываться при таком испытании рядом с ним нельзя, а вдруг выскочит какой ретивый кентавр или акромантул? Василиском перед ним тоже светить не хочется. И тем более использовать Оборотное для такого дела. Ему будет нетрудно догадаться кто под ним.       — Идея испытания мне нравится, но лучше в пределах школы, чтобы мы могли наблюдать за ним, — произнесла я, раздумывая вслух. — Пусть у него останется возможность поставить нас под удар, при этом оставаясь как бы в стороне. Или, лучше, чтобы ему пришлось выбрать — рискнуть собственной шкурой, или попытаться нас подставить, притворившись ни при чем.       Ричард загрузился и какое-то время молчал, напрягая лоб. Мне же вспомнился Джагсон, насчет которого у меня были сильные сомнения, когда другие Пожиратели привели его. Это тоже был опыт. Я поняла, как он мыслит, какие выводы сделал и как по-настоящему относится. Роджерсу тоже по итогу можно устроить разговор начистоту или почти начистоту, но уже после. Сначала пусть докажет, на что способен. Тогда или будет нам помогать, или сидеть тихо в постоянном ожидании.       — Пусть украдет что-то у своего дружка Рассела, — выдал новое предложение Ричард, проверив мою реакцию. Увидев поднятую бровь, предложил иначе: — Чтобы было сложнее можно сказать ему принести что-то из кабинета декана, к примеру. За одно и другое его накажут. Если он поймет, что пропажу у него же найдут, то простыми строчками не отделается.       Кража — это серьезное нарушение дисциплины. Тот же Снейп мог бы его засадить мыть котлы до конца года собственными руками, но насчет Слизнорта я не уверена. Текущий декан может и замять вопрос на выговоре. Все-таки на Слизерине не принято выносить сор за пределы факультета, и если не замешан никто посторонний, то все можно провернуть тихо. Но мне не нравилась сама идея «кражи» тем более у Слизнорта, с которым я в хороших отношениях.       — Кража у Рассела может рассорить их, — сделала я вывод. — Но Рассел, мне кажется, что-то подозревает и может всю задумку поломать. Ему бы, наоборот, сделать внушение, чтобы не вмешивался больше со своими советами. К тому же, — я прищурилась на Ричарда. — Как я понимаю, ты уже давал неприятные задания Роджерсу в пределах общей спальни.       — Если он кого-то не проклянет по приказу это докажет, что он поставил свою шкуру выше, — пожал плечами Ричард, проигнорировав упоминание. — Зато если послушается, будет ясно на что он еще готов пойти.       — Нет, вредить непричастным мы не будем, — твердо сказала я.       — Зачем непричастным? — ухмыльнулся Ричи. — Пусть проклянет Рассела. Он ведь тоже тогда с Роджерсом был.       — Да, но с Расселом никаких проблем не было. Он сразу раскаялся и лишнего не наговорил, — возразила я, испытывая нежелание прибегать к чему-то подобному. — Хотя раз уж ты напомнил, то можно Роджерсу приказать дать тебе свою палочку на какое-то время, как он у Лиама ее забрал. Или даже Лиаму потом помогать в чем-то. Мелкому это польстит, а Роджерсу поперек горла.       — Посмотрим, как у него гордость взыграет, — хмыкнул с насмешкой Ричард. — Чтобы пятикурсник второкурснику эссе писал… Ха! Я думаю, он послушается.       Ричард был уверен в итоге, а пока что мы сошлись на том, что надо выдать ему несколько подобных поручений на проверку. А потом уже… финальное.              ***              Еще с две недели я наблюдала за этим цирком. Лиам чуть ли нос не задирал выше, чем чистокровные снобы перед маглорожденным, а Роджерс покладисто выполнял поручения второкурсника, вежливо отвечая и кланяясь. Это, конечно, забавляло не только меня, но и остальной факультет. Роджерс стал предметом насмешек, его задирали, но открыто не вредили, и он продолжал делать, как сказано, не взбрыкивая. Лиаму я сказала, чтобы сразу говорил нам с Ричардом, если он вспылит или что-то такое скажет.       Селвин, спокойно наблюдающий за этим, заметил, что факультет это принял спокойно, потому что иерархия «ближних» главы факультета выше иерархии по старшинстве курсов. Какая-то дедовщина, честное слово… но лелеемая веками.       У меня же созревало более серьезное «дело» для Роджерса. Поручения для него были, как невинными, так и не очень, но мы оставляли ему возможность остаться ненаказанным за эти мелкие шалости, при должной доле ловкости и удачи.       Для более серьезного дела, я все-таки решила привлечь участие декана, но вредить ему, конечно, не собиралась. Я поупражнялась в трансфигурации с шоколадом, вдохновившись шоколадными лягушками. Вышло довольно просто менять форму, хотя достичь точности в деталях, даже имея перед собой пример, оказалось непросто. И все же, оглядев несколько шоколадных акромантулов: с восемью глазками, хелицерами и даже мелкими ворсинками на брюшке и лапках, я осталась довольна. Все это упаковала в подарочную коробку без подписи.       С Ричардом предварительно обсудили весь план. Он даст эту коробку Роджерсу в руки, ясно дав тому понять, что внутри находится неприятный, даже «опасный» сюрприз для профессора, а затем будет следить издалека по возможности, что Роджерс будет делать. Конечно, близко к нему ему не подойти, так что придется идти издалека, и в этом деле ему поможет Лиам.       Расселу я предупреждение выдала, чтобы ничего не смел советовать умного. Сама же в назначенное время зайду к Слизнорту в гости, тот как раз приглашал заходить просто так.       И вот я сидела, попивая чай у декана, за разговором об артефакторах и недавнем выпуске в «Зельеварение сегодня», когда в дверь постучались.       — Кто это там? — встревожился Слизнорт, прервавшись. — Я никого сегодня не ждал в гости, кроме вас, Айрли. Но я пойду посмотрю, кто там, вдруг что-то срочное. Хотя обычно Минерва связывается через камин, знает, что я вечером у себя…       Причитая и рассуждая вслух, декан не без труда выбрался из мягкого диванчика и направился к выходу.       — Все в порядке, сделайте вид, что меня здесь нет, — понимающе улыбнулась я.       Я специально с самого начала села спиной к выходу, чтобы спрятаться за спинкой кресла, не просматриваемого с того угла, и теперь больше слышала, как дверь открылась. Дверь тихо скрипнула, и я услышала, как Слизнорт, по привычке, сперва выглянул через щель.       — А, мистер Роджерс! — голос Слизнорта сразу зазвучал приветливо, хотя и явно поторапливал. — Не ожидал вас увидеть. С чем пожаловали?       — Добрый вечер, сэр, — ответил Роджерс. Голос немного глуховат, но ровный. — Я… хотел передать вам небольшой подарок.       — Подарок? — профессор даже засопел от любопытства. — От кого же, позвольте узнать?       Короткая пауза. Слышно, что Роджерс выдохнул — будто собираясь с духом.       — От меня, сэр.       Мы с Ричардом условились, что он намекнет Роджерсу, что это неприятный «подарок», который Роджерс вручит от своего имени. Якобы Ричи обиделся на Слизнорта за низкую оценку, а Роджерс должен был уже сам начать гадать и додуматься, какую гадость мог подложить Ричард. Так что я бы не удивилась, если бы Роджерс сказал, что «подарок» его попросили передать или начал что-то мямлить, но ничего подобного. Роджерс должен был понимать, что за это наказание должно влететь ему, а не Ричарду.       — Я подумал, что… — продолжил Роджерс. — После последних уроков вам стоит немного отвлечься. Вы ведь часто помогаете нам, даже вне расписания.       Слизнорт довольно хмыкнул.       — Ах, ну что вы! Очень любезно, мистер Роджерс, очень любезно.       — Я… правда, не уверен, понравится ли вам, — добавил Роджерс с легким смешком, как будто стесняясь, хотя я слышала за этим упрятываемую нервозность. — Возможно, у вас другой вкус. Мне будет приятно, если вы сразу развернете.       Тон — самый обычный, ничего необычного. Легкая нервозность выглядела будто стеснительность. Слизнорт, будучи профессором Зелий, конечно, понимал в ядах, и вообще был довольно осторожен, но в его голосе слышалось скорее любопытство к подарку от ученика.       — Хм! — раздалось довольное покряхтывание и шорох, видимо, передаваемого подарка. — Сейчас посмотрим, что там за загадка.       Слизнорт явно неторопливо разворачивал бумагу. Роджерс помалкивал, но не было слышно, чтобы он уходил, так что я сидела на месте тихо, слегка удивленная. Конечно, худшее, что мог сделать Роджерс — намекнуть, что ему передали поручение и внутри какая-то гадость. Слизнорту бы самому уже пришлось выяснять это обычная шалость или какое-то покушение. У Роджерса должны уже быть подозрения, что ему за это будет и, если все очень плохо, то его будут допрашивать, кто этот подарок сказал передать, и в итоге ему все равно придется сказать про меня и Ричарда. Но Роджерс мало того, что лишнего не сказал: он говорил уверенно, словно не выполнял поручение, а сам решил проявить инициативу, даже тоном старался не вызвать подозрений. Единственное, что попросил сразу открыть упаковку, а не развернулся и убежал, что значило, что он хотел увидеть, что внутри и что-то делать, если придется, а не прятаться в надежде, что пронесет. Возможно, Рассел был прав, утверждая, что исподтишка он вредить не станет.       Бумага перестала шуршать. Возникла секундная пауза.       — Какой прелестный жест! — Слизнорт, кажется, был совершенно очарован. — О, мой мальчик, это же замечательно! Не ожидал от вас такого внимания. Такая детализация! У вас определенно есть способности в трансфигурации. Или вы использовали какой-то другой способ?       Послышалось, как Роджерс тихо выдохнул, будто сбросив напряжение.       — Рад, что вам понравилось, сэр, — только и ответил он.       — Мой мальчик, если вы когда-то надумаете… У меня есть знакомый, работающий на фабрике волшебных сладостей. Всегда присылает мне что-нибудь к праздникам! Я обязательно отправлю ему один экземпляр… Если, конечно, хоть один останется! — Слизнорт весело расхохотался.       Роджерс, похоже, лишь вежливо улыбнулся, скрывая смущение или замещательство, и промолчал.       — Тогда я не буду больше задерживать вас, сэр, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Рад, что подарок понравился.       — Ах, разумеется, разумеется!       Я слышала теперь, как закрывается дверь и Слизнорт возвращается обратно. Он поставил коробку с шоколадными акромантулами, размером с кулак, на стол, похваставшись:       — Смотрите, Айрли, какую прелесть мне принесли! Иногда эти светлые умы придумают же! Ох! — воскликнул он, присмотревшись. — Они еще и шевелятся!       Не удержавшись, рассмеялась, увидев его озадаченное выражение лица. На удивление Слизнорт смотрел на них, как на интересные экземпляры. Хотя чему тут удивляться? Передо мной же профессор Зельеварения, а в этой науке от брезгливости избавляются первой.       — Внутри в брюшке еще яблочно-апельсиновый джем, — призналась я. — Если не досмотреть…       Я немного не успела и паук, которого Слизнорт взял двумя пальцами выпрямил брюшко, прицельно выстрелив. Впрочем, декан на удивление ловко втянул живот, избегая попадания и восторженно хохоча.       — Так это ваших рук дело! Хотели удивить меня, да? — с заговорщицкой улыбкой, взглянул он на меня. — Вам определенно удалось! Ах, Айрли, ваш предшественник в свое время меня так поражал изобретательностью! Какой… коварный сладкий замысел!       Я снова рассмеялась, одновременно со Слизнортом, удерживающего в руках дрыгающего лапками шоколадного паучка. Пожалуй пусть засушенные ананасовые дольки в паучиной голове Слизнорт найдет сам.              ***              Слизнорт не стал спрашивать, почему подарок принес Роджерс, сказав, что это от него, хотя я видела, что он явно что-то понял. Но декан у Слизерина такой, что предпочитает не вмешиваться в дела на факультете без острой необходимости. Да и при острой еще очень подумает.       Что касается Роджерса… Я сидела на парте в пустом классе, Ричард скучающе ковырял соседнюю, бросая на меня взгляды. Раздался стук в дверь, Ричи громко сказал «Заходи» и внутрь насторожено зашел Роджерс, тихо прикрыв за собой дверь.       — Подойди, чего стоишь, — сказала я, спрыгнув с парты.       Роджерс насторожено смотрел на нас по очереди и неспешно приблизился. Поймав его взгляд, я аккуратно посмотрела, как все прошло с его стороны еще раз. На удивление, он прошел испытание прямо-таки идеально. Ричард не дал точных указаний, что говорить Слизнорту, так что Роджерсу пришлось придумывать все самому. Причем, к Расселу даже не стал обращаться, отнесясь к заданию явно так же, как и к другим поручениям.       Роджерс напрягся, когда Ричард движением палочки закрыл двери, чтобы никто не зашел не вовремя, и наложил чары от подслушивания. Вид у Роджерса стал испуганный. Он переводил взгляд с Ричарда на меня и обратно, явно ожидая худшего.       — Ну что, Роджерс, — я слегка прищурилась, наблюдая за ним. — Расскажи, что думаешь обо всем этом. О себе, о нас… как тебе наше испытание?       Роджерс замялся и медлил, словно не знал, какой ответ будет безопаснее, все еще бросая опасливые взгляды, не выпрямляя головы.       — Я сделал все, как вы и сказали.       Прозвучало довольно несмело, будто он хотел напомнить об этом, хотя у меня претензий к тому, как он себя повел не было.       — Я спросила о том, что ты думаешь на этот счет, — напомнила я.       Роджерс покосился на Ричарда, который с довольно скучающим видом его рассматривал. Роджерс опустил взгляд, но уголок губ у него чуть дрогнул, кажется, от нервов, так как я чувствовала от него сильное волнение.       — Я делаю то, что мне велят, — сказал он негромко, — и стараюсь делать это хорошо, а не думать.       — О, как умно, — Ричард насмешливо хмыкнул. — Надеюсь, ты так же покладисто будешь себя вести и дальше.       Роджерс утвердительно качнул головой. Возникла пауза. Я хотела поговорить об этих испытаниях, выяснить его к ним отношение, но по ответам так и не стало понятно: говорит ли он это потому, что понял, или потому что боится сказать иначе. Я же прямо сказала, что это были не просто поручения, а испытания. Он не может переварить эту мысль достаточно быстро?       — Какой теперь послушный, правда? — насмешливо сказал мне Ричард. — Почти трогательно. И это тот самый Роджерс, который позволил себе такие слова в твою сторону, Айрли? Который когда-то говорил тебе, что «может ударить, если захочет»?       Ричард повел палочкой в руке, не применив никакого заклинания, но Роджерс резко упал на пол, будто уклоняясь, и так замер. Я даже не сразу поняла, что он стал на колени, низко склонив голову:       — Я был не прав! — громко и торопливо, с царапающе-высокой интонацией сказал Роджерс. — Я… я говорил глупости, не соображая, что несу. Простите, прошу прощения! Я сожалею о каждом слове! — он поднял взгляд, и в голосе дрогнула настоящая паника. — Я был дураком, просто хотел… показаться сильным. Это не повторится, клянусь!       — Еще бы это повторилось! — фыркнул Ричард. — Как будто кто-то даст тебе второй шанс!       — Я понял, сэр! — поспешно сказал Роджерс, почти сбиваясь. — Я все осознал. Я был неправ и… наказан по заслугам. Я… я ведь делал все, что вы приказывали, — добавил он уже тише, торопясь, словно боялся, что его перебьют. — Не спорил, не задавал вопросов. Слизнорт доволен, все прошло как вы хотели. Я… я полезен. Могу быть полезен и дальше.       Он поднял взгляд чуть выше, глянув теперь на меня, и несмело добавил:       — Если вы позволите… я хотел бы остаться. Стать частью… Следовать за вами. Делать то, что нужно.       Я взглянула на Ричи, переглянувшись с ним. Вообще-то я планировала дать ему понять, что он с этими испытаниями плясал под нашу дудку и мы контролировали все, что он делает, чтобы в дальнейшем он боялся что-то предпринимать, когда мы не сможем контролировать его, только и всего. Так что его просьба была неожиданной. Я думала он выдохнет, когда мы пожурим его и отпустим. Еще, конечно, остается вероятность, что он это со страху сейчас ляпнул.       — Остаться… — протянула я, будто в задумчивости. — Подумай еще раз, Роджерс. У тебя еще есть шанс вернуться к своей прежней жизни и лишний раз не напоминать о своем существовании.       Роджерс, кажется, еще сильнее побледнел и не сразу заговорил. Он нервно сглотнул, покосившись на Ричарда, потом снова на меня.       — Я думал, мэм, — выдавил он негромко, но с каким-то отчаянным упрямством. — У меня и так… прежней жизни нет. После всего, что я сделал, после этих слов… Я тогда не понял, что сказал и кому. Мое имя опозорено перед всеми из-за моих действий. Я хочу доказать, что это была моя ошибка, хочу доказать, что стою чего-то, что я все понял.       Обращение неожиданно напомнило о Фрэнке, хотя сравнение получилось довольно странным. Я помедлила, а он, будто увидев какой-то шанс из-за отсутствия немедленного отказа, тут же быстро добавил:       — Прошу, Крауч, дайте шанс исправиться. Я заслужу ваше уважение и доверие.       Ричард, опиравшийся на парту, двинулся так резко, что та отъехала, заскрипев ножками по полу. Его расширившиеся глаза, секунду назад насмешливо-пренебрежительно прищуренные, теперь горели бешенством. Подлетев к Роджерсу, он сделал резкий жест палочкой, со свистом рассекшей воздух и тут же раздался звук удара. Роджерс вскрикнул, отпрянув и выставив руки для защиты.       — Ты осмелился просить ее? — крик поднялся до потолка отражаясь его неожиданной яростью от пустых каменных стен. — Ты?! Как ты смеешь даже произносить ее имя своим грязным языком?!       Ричард снова поднял палочку, на этот раз с готовым точно сорваться Круциатусом, что заставило меня тут же выкрикнуть:       — Ричард!       Он замер в той же напряженной позе. Одно короткое слово остановило его так, будто я наложила обездвиживающее заклинание. Грудь его все еще ходила от дыхания, он с той же яростью смотрел на сжавшегося Роджерса, с написанным на лице того страхом.       Ричи повернулся, коротко взглянув на меня и я повторила:       — Ричард, я не думаю, что он это хотел сказать. Он просил нас обоих.       Мой прохладный тон явно окончательно его остудил, но я продолжала следить за его движениями, пытаясь уловить непонятное чувство дежавю.       — Нет, все верно, он должен вымаливать у тебя прощение, — выплюнул Ричард, снова глянув на перепуганного Роджерса и пнув его по поджавшимся ногам. — Ты даже не понимаешь, кто перед тобой, Роджерс. Не понимаешь, насколько она выше тебя.       — Ричард, — повторила я настойчивей и тверже, чтобы он не сказал лишнего.       Он отступил от Роджерса, но всего на шаг, и взглянул на меня так, будто и не собирался говорить ничего лишнего.       Роджерс тяжело дышал, явно опасаясь худшего. Он глянул на меня, но все еще косился на Ричарда, будто ожидая, что тот снова накинется на него в любую секунду. Понятно, что на самом деле он надеялся и просил меня, не ожидая от Ричарда ничего иного.       — Я… — почти заикаясь, быстро, отрывисто подал голос Роджерс, с опаской смотря на нас. — Я понимаю, что заслуживаю такого отношения. Я был глуп и невежественен.       Изогнув бровь, я все-таки скосила глаза на Ричарда, который не спешил накидываться на него снова, стоя и наблюдая.       — Продолжай, — холодно бросил он.       Роджерс заметно сглотнул.       — Я… позволил себе вещи, которых не должен был позволять. Мои действия выглядели недостойно слизеринца. Будто я вообще не понимаю ни границ, ни…       Он запнулся, явно не зная, как сформулировать мысль правильно.       — Ни своего места? — подсказал Ричард.       Роджерс помедлил всего секунду.       — Да.       На последней фразе он все же бросил короткий взгляд на меня — виноватый, почти отчаянный, и опустил голову. Не как тот, кто пытается оправдаться, а как человек, который уже понял, что опозорился сильнее, чем осознавал в тот момент. Вероятно, Роджерсу помогли это осознать, уж не знаю кто, Рассел или Ричард, а может оба.       Ричард выглядел довольным, даже покивал, соглашаясь с уничижениями Роджерса самого себя, а я задумалась.       Изначальный план разговора явно пошел книзлу под хвост. Но если рассмотреть ситуацию со стороны общественности, представленной в данном случае факультетом: что будет, когда мы его отпустим дальше в самостоятельное плавание, после того как с месяц мариновали?       Те намеки, что тогда оставил Роджерс своим жестом, положив руку на подлокотник рядом с моей рукой в таком обществе недопустимы — тут он прав. Я потом еще больше в этом убедилась, общаясь с семикурсниками в том году. Есть вещи социально-приемлемые, как, например, бороться за лидерство или бросаться друг в друга Круциатусами в общей гостиной, и вот даже такие намеки, скорее дающие понять, что у кого-то кровь прилила, точно к ним не относятся. Тут достойным поведением считается всегда держать себя в руках, сохранять лицо, следовать иерархии, понимать то, о чем не говорят вслух, и действовать тихо и незаметно. Такое, как мне кажется, идет из воспитания в семьях, а раз тут большинство чистокровных, то это воспитание часто строго-традиционное. И в случае ошибок, даже если тебе всего четырнадцать, ты отбрасываешь тень на всю фамилию. Это значит, что тебя так родители воспитали, что у вас так принято. А если еще другие дети скажут родителям, а их родители — родителям виновного… Думаю, того же Рассела могли дома и распять только за причастность. Даже Малфой, которому долгое время крышу сносило от вседозволенности, себе такого позволить не мог.       Конечно, Роджерс полукровка и, наверное, поэтому, да еще по собственной глупости, такое просто не замечал и не думал. Тот же Рассел явно пришел в ужас и, возможно, не только от того, что Роджерс напрямую пошел на конфликт. Все-таки он же с Роджерсом был, когда у Лиама палочку забрали. Рассел такое понимает инстинктивно и захотел тут же отгородиться, сказав, что он не с ним. Хотя ума вообще не ввязываться в эту историю ему все же не хватило.       В общем, причин потерять к нему всякое уважение у слизеринцев было несколько. Кто не понимает и не соблюдает общепринятые правила обречен попасть в такую ситуацию, особенно, если нарвался прилюдно. Видимо, разобравшись в этом, Роджерс понимает, что когда мы его отпустим, мы его может трогать и не будем, а вот остальной факультет мнение не переменит. Тут помогло бы общественное раскаяние разве что и то я не уверена, практикуется ли такое среди слизеринцев в данном случае. Так что Роджерсу надо доказать, что он нормальный парень всему факультету — поэтому он, наверняка, и просится дальше выполнять наши поручения. Как сказал ему Рассел — надо стать частью нашей группы — и он в этом, похоже уверен.       Но мне-то этого не особо хочется. Уже понятно, что это не Питер Петтигрю, но какой-то неожиданности от того, кто постоянно рядом, не хотелось бы ждать. Наставник вообще-то говорил от каждого такого ждать, чтобы не стало неожиданность… Но своим-то ребятам я доверяю. В смысле, своим ОСТам, того же Селвина я к ним не причисляю. И если от Селвина ожидать такого, то логично, что и от всех остальных тоже… В то же время совсем отгородиться от всех ненадежных личностей я не могу. Как же мои планы насчет дуэльного клуба? И что если опять кто-то захочет оспорить негласное главенство на факультете? Раньше я находилась в большой группе семикурсников, а теперь нас тут пятеро: Я, Ричард, Саманта, Лиам, Селвин и Флинт, и не сказать, чтобы все выглядели внушительно. Я-то конечно, слабину не дам, но и авторитет наш держится, кажется, по большей части благодаря фамилии Ричарда.       Ричи вопросительно на меня глянул, видимо, не понимая, почему я все еще медлю. Меня напрягала и его вспышка. Этак он на каждого так будет кидаться… Хотя уже, по сути, так и делает. Даже к Селвину насторожено относится, будто дожидается, когда тот сделает какую-то ошибку, но хоть к Саманте привык, и с Лиамом хорошо общается. Но сейчас не время об этом думать — надо что-то делать с Роджерсом. Я не собиралась допускать повторения истории Петтигрю, но и оставлять его на волю обстоятельств нельзя: озлобленный, униженный и без поддержки, он сам превратится в угрозу.       — Встань, — сказала я наконец.       Косясь на Ричарда и все еще явно трясясь, Роджерс неловко поднялся.       — Ты хотел шанс и получишь его. Но не потому, что заслужил, — я смотрела прямо, без тени мягкости, чтобы он запомнил все. — А потому что теперь ты нам должен просто за возможность остаться хоть кем-то в обществе.       Он быстро закивал, заставляя усомниться в том, что все понял и трезво запомнит. Ричард ничего не сказал, только нехорошо ухмыльнулся, глядя на Роджерса. Тот от этой ухмылки, казалось глаз не может отвести.       — Следующая твоя ошибка тебе будет стоить дороже, — предупредила я. — Поэтому очень хорошо подумай перед тем, как навредить кому-то из нас. Не испытывай судьбу.       Роджерс опять быстро согласно закивал и только я сказала: «Можешь идти», как он, обогнув Ричарда, направился к дверям, которые я открыла, сняв заклинание. Роджерс поспешно исчез, мы остались вдвоем. Я посмотрела на Ричарда, подумала и еще раз заперла двери.       — Ты перегибал палку, — прямо сказала я.       — Он заслужил это, — хмыкнул он и улыбнулся. — И все же мы его здорово проучили. Теперь будет ползать, стараясь быть полезным, лишь бы не потерять этот крошечный шанс.       Я взглянула на дверь, пытаясь собраться с мыслями. «Здорово» получилось или нет, не знаю, но если Роджерса не получилось убедить, то придется с этим что-то делать…       — Пусть старается, — согласилась я. — Доверять ему секреты нельзя, но дать возможность восстановить репутацию — можно. Постарайся не выдать ему лишнего и поосторожней. Не угрожай ему больше, посмотрим, как он себя поведет теперь.       Ричард нахмурился, чуть наклонив голову, и с некой тревогой вопросительно посмотрел на меня:       — Ты ведь не собираешься позволить ему стоять рядом, как будто он достоин этого? — в голосе отчетливо проявилось презрение. — Он и глаза на тебя должен бояться поднять.       — Ричи… — начала я, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно и не вздыхать при этом тяжело. — Мы не можем требовать, чтобы он падал на колени при каждом моем взгляде. Мне нужно, чтобы он слушался, а не боялся жить. Не все вокруг меня и тебя будут надежными и достойными доверия, но надо позволять им это доверие заслужить и проявить себя. Проблема началась с того, что ты заставил его страдать чересчур много и долго. Было достаточно уже того, что факультет потерял к нему всякое уважение.       — А то он не заслуживал страдать! После того что он сделал… — выпалил Ричард и задохнулся, поведя взглядом, будто подыскивая слова. — Если бы кто-то позволил себе такое перед Темным лордом, с ним и не такое было бы!       — Его методы — не мои, — твердо перебила я. — Он мог позволить себе держать рядом таких, как Беллатриса. Я — нет. Меня всегда отталкивала ее вспыльчивость, эта слепая жажда мучить ради удовольствия.       Напоминание о матери не ударило по нему как-то, как я того опасалась, но Ричард наморщил лоб, будто пытаясь переварить сказанное, чего я и хотела. Не знаю, замечал ли он хотя бы это в ее поведении.       — Я не хочу поощрять жестокость в тех, кто возле меня, — добавила я. — Если ты не можешь держать себя в руках и не хочешь даже попытаться это сделать, то я могу задуматься, нужен ли мне кто-то такой рядом, среди тех, на кого я могу полагаться.       Я опасалась, что он вспылит, но Ричард опустил глаза, рассматривая пол. Брови сведены к переносице, он прикусил плотно сжатые губы, похоже на его отца.       — Ты не можешь требовать, чтобы я спокойно смотрел, когда кто-то говорит к тебе так или… делает что-то такое! — выпалил он, дрогнувшим голосом.       — Я не прошу тебя спокойно смотреть, — произнесла я медленно и отчетливо, чтобы не срываться с ним вместе. — Я прошу тебя быть сдержанным, как твой отец. Не бросаться на всех подряд, кто слишком близко ко мне подошел, а повзрослеть уже наконец.       Я видела, как слова задели его — по тому, как едва заметно дернулся угол челюсти и как он повернул лицо, будто боялся, что я увижу обиду или стыд. Но затем я заметила что-то уж совсем неожиданное: он часто заморгал, еще плотнее сжав губы. Я не думала, что сказала что-то такое, чтобы довести до слез, но это выбило меня из колеи. Наверное, я случайно задела то, куда пеняли его и старшие Лестрейджи. Видно было, что он не хотел чтобы я это видела, будто стыдился. Хотя я уже не раз видела, как он плачет, под всплеском эмоций, но, думала, что он уже это давно перерос. Если бы Ричард начал кричать или стоять на своем, доказывая, что эта жестокость необходима, я бы ответила жестче, но тут, видно, я сказала достаточно и он меня услышал. Даже догадываюсь, что конкретно. Что у него в голове творится, это, конечно, еще тот вопрос. Психологов, а тем более психиатров в магическом мире не водится, а к маглам его семейка не отпустит, да еще и фыркнет на вероятные диагнозы. Но явно же что-то не так! Начиная хотя бы с дементоров, воздействие которых Ричард вообще не чувствует…       Я бесшумно вздохнула, не зная, стоит ли мне утешить его или сделать вид, что ничего не видела, чтобы не задеть его гордость. Молчание в пустом классе стало тягучим, будто воздух в комнате загустел. Я поняла, что закончить на такой ноте нельзя.       — Ричи, — тихо сказала я наконец, — я не хочу тебя ругать. Просто… Возможно тебе кажется, что достаточно вести себя так, как вела себя Беллатриса и тебя будут ценить. Это совсем не так. Я тебя уже ценю за то, что могу довериться и положиться на тебя, но я хочу чтобы ты не останавливался только на этом, чтобы ты вырос в умного, сильного волшебника. Хочу быть уверенной, что ты там зверски никого не замучаешь, потому что можно, не навредишь, не организуешь лишней вражды, да элементарно не обидишь того, кто не заслуживал.       Я смотрела на него, пытаясь понять, услышал ли он меня или нет. Совсем не хотелось доносить это жесткими оплеухами и категоричными ответами, типа ты недостоин, ты черт знает как воспринимаешь мир, тебе страшно будет доверить слабых и беспомощных.       В его брошенном на меня взгляде мелькнуло что-то болезненно ясное. Щеки налились краской, пальцы судорожно сжались в кулаки.       — Я… — начал он, но голос сорвался. Он явно взял паузу, чтобы сделать голос ровнее. — Ты же знаешь, я сделаю все, как ты захочешь. Я стану таким, — теперь он смотрел на меня прямо и упрямо, будто давал обещание и твердо добавил: — Потому что хочу стать таким.       Я нахмурилась, чувствуя, что это не совсем то… Ричард замолчал, но во все еще влажных глазах уже горел тот опасный упрямый огонь уверенности. Возможно, это заставит его задуматься над своими действиями и начать следить за желаниями. Хоть я и чувствовала себя так, будто манипулирую его чувствами, хотелось думать, что я скорее направляю, потому что бросить его в таком состоянии на откуп воспитанию Лестрейджей не вариант.       — Посмотрим, — кивнула я, не отводя взгляда. Слишком уж серьезно прозвучали его слова, и я боялась ответить чем-то, что разрушит этот момент или, наоборот, сделает его слишком значимым.       Повисла тишина, вязкая и утомительная после всего, что произошло.       — Пойдем? — предложила я наконец, чуть мягче, чем собиралась.       Он кивнул, не сразу, но все еще с той же упрямой решимостью. В его взгляде было столько остаточного напряжения, что мне стало ясно — ему нужно время, чтобы прийти в себя.       Я подошла к двери, сняла заклинание и первой вышла в коридор. Ричард шел рядом, чуть позади — молча, но будто стал выше ростом и тверже походкой. Я надеялась, что сделала все правильно и он не зря преисполнился твердой решимостью, но так ли это покажет время.