Маленькие заботы юной леди

      За всеми делами дни пролетали незаметно. Неуклонно приближался следующий поход в Хогсмид, а там и отчетность от Пожирателей. Это казалось весьма скучным занятием и я бы с большим удовольствием прогулялась по поселку, выпив сливочного пива, но к наставнику все же надо ходить и, если надолго отложить это дело, он может сопоставить сколько прошло времени, обнаружить, что я игнорирую его поручение и при следующем посещении устроить мне несколько «веселых» часов. Ко мне-то он может дотянуться, но когда я спросила чем он угрожает Пожирателям, он загадочно ответил, что тренировки гриммов нужно продолжать.       Таким же образом непреклонно приближалось семнадцатилетие — моя новая головная боль. Барти уже несколько раз так и сяк спрашивал, что я планирую делать, а когда я сказала перестать об этом постоянно спрашивать, он написал:       «Твое право, но ты же понимаешь, что к такому событию надо подготовиться и эта подготовка, приглашения и все прочее займет время»       Звучит, конечно, разумно, но… По-моему, Барти видел, что я засомневалась после слов Фрэнка и опасался, что я к нему прислушаюсь. Совершенно зря. Лонгботтомы (а скорее всего опять инициатива Фрэнка) присылали мне с совами письма и маленькие посылочки с какими-то вкусностями. Это была не домашняя выпечка, а упакованная, проверка на всякие примеси ничего не показала, но все равно есть их было как-то… стремновато. Так что я делилась больше с другими, тем более мне и Барти слал много чего, в том числе и домашние вкусности.       В общем и целом, смысл писем Фрэнка сводился к «давай к нам, ты мамина любимая внучка, мы тебя одарим», но даже, если он не упоминал ничего о моем титуле в письмах и не звучало просьб дать магии, все равно я совершенно не видела смысла надевать на себя эту роль. Тогда пришлось бы в чем-то притворяться, а смысла от этого не вижу никакого, тем более в свете грядущего совершеннолетия.       Так и получилось, что этот «праздник» скорее заставлял меня кривиться от раздражения. Я надеялась на какую-то блестящую идею, но она никак не появлялась. Мне было бы намного проще даже провести этот день в Хогвартсе — и моя магия, по-идее, хорошо скажется на учениках школы, но у меня были опасения, что моя магия может как помочь, так и навредить. Во время ритуала некоторые взрослые маги теряли сознание от давления магии, а тут подростки вплоть до одиннадцатилеток. Конечно, вроде бы, это не такой ритуал, но Редл тоже припомнил, что в тот день чувствовал себя несколько нестабильно. А то, что у наставника, у которого гораздо лучший контроль, просто «нестабильно», у меня могло превратиться в… Ну, в общем, может мне лучше спуститься в Тайную комнату и там с василисками тортика поесть? Они сильные магически существа, так что надо думать, им ничего не станется. Или вообще в лес пойти?       Примерно в таком ключе от безысходности уже думала я, но Крауч на предложение не отмечать ответил категоричным отказом:       «Никто из нашего круга не поймет. Даже не надейся избежать нескольких десятков поздравлений. Давай сделаем все, как положено?»       После его слов, такой вариант, казалось, сулил более непредсказуемые последствия. Барти даже предположил, что кто-то может воспользоваться возможностью и выманить меня к себе в дом, чего мне совершенно не надо. Силой меня, может, и не заставят, но хитростью, к примеру, подбросить портал или позвать под предлогом слушания в Министерстве по опекунству — такое я могла представить. Наверняка, после снятия всех проклятий во время прошлого ритуала от меня ожидают, что и ритуальное семнадцатилетие что-то такое даст.              ***              Я приближалась по протоптанной дорожке к Хогсмиду. Сминаемый снег скрипел под ботинками. Передо мной, почти перед самыми носками отскакивает ворон. Отлетев, он остановился, став лапами на протоптанную дорожку и повернул голову, глядя на меня черным блестящим глазом. Когда я почти дошла до него, ворон отскочил, взмахнув пару раз крыльями и снова остановился, будто чтобы убедиться, что я иду за ним. Это мне показалось странным поведением, но не настолько, чтобы насторожиться — звери, которые живут вместе с волшебниками гораздо умнее собратьев.       Меня встречает Барти, заключая в радушные обьятия, Долохов хлопает по плечу, Роули быстро кланяется, Мальсибер вежливо улыбается, слегка склонив голову.       Мы опять сидели за столиком в «Трех метлах»: отовсюду доносились голоса других посетителей, вкусно пахло жареной едой и сладким сливочным пивом. Барти рядом со мной о чем-то разговаривает с остальными, но слова проходят мимо меня, сливаясь в неразборчивый гул.       Ворон сидел с той стороны окна, на улице, все так же глядя на меня черным глазом, повернув голову на бок. Крауч не замечает его, увлеченный беседой, даже когда я ткнула его локтем. Теперь во мне просыпается какая-то тревога. Кажется, что что-то не так.       Быстро встав, я хочу вернуться назад. Оказавшись в подземельях слизеринцев, тягостное ощущение не исчезает. Мне совсем не хочется оставаться одной и я спешу поскорее к гостиной, но повороты кажутся совсем незнакомыми, будто заводя не в ту сторону.       Коридор вдруг наполняется шагами и голосами, хотя по-прежнему никого нет. В голосах звучит злоба, а прислушавшись, я различаю:       — Она виновата! Он виноват! Все они!       Голос кажется знакомым и мне нужна всего секунда, чтобы узнать переходящий в визг яростный вопль, исполненный ненависти. Если это Джинни, то эта толпа людей явно ничего хорошего для меня не означает. Мне живо представились охотники на ведьм, идущие на дело с вилами и злыми выкриками, так что я перехожу на бег, а затем неожиданно снова слышу хлопанье крыльев и темную тень, пролетевшую над потолком. Ворон садится на факел, и свет от факела тут же гаснет. Таким же образом пропадают другие факелы. В темноте кажется, что не так страшно, что можно спрятаться, но все равно ощущение остается, что меня найдут.       Мне хочется поскорее вернуться к своей охране и я уже оказалась перед окном «Трех метел», где раньше сидел ворон на карнизе. Сквозь стекло я вижу Барти все еще разговаривающего с остальными под кружечки горячительного. Ворон теперь находится внутри на моем месте. Взлетев на плечо Крауча, когтями больно вонзившись при этом в ткань мантии, ворон снова повернул голову, глядя на меня черным глазом и громко, словно с предупреждением каркнул.       Проснувшись в своей кровати, я еще какое-то время оставалась лежать, замерев на месте. Нос слегка чесался от сбора трав, которую насоветовал Гриндевальд. Уже с месяц я клала мешочек у подушки, но никакого эффекта не было, а теперь…       Я тяжело дышала, словно после пробежки. Как ни странно, все еще оставалось ощущение на языке сливочного пива и дыма, как от костра. Сладкое и горькое. То, что это вещий сон, я не сомневалась, не смотря на то, что он был похож на невнятный кошмар средней страшности. Вспоминая все еще раз, пока не забылось, я понимаю, что на самом деле страшного ничего вроде бы и не было, но это ощущение… Словно случится что-то ужасное. Причем со мной или Барти. Или с Долоховым, Мальсибером и Роули тоже? Нет, определенно, такое предупреждение нельзя игнорировать… Но что оно означает?       Ворон — это знак Морриган, можно сказать символ ее магии, но вряд ли тут есть связь с ней. Возможно, он что-то вроде проводника для моего подсознания. Оно любит какие-то образы. Похоже, это что-то вроде предупреждения? Причем не только мне, но и Барти? Всем моим сопровождающим? От Уизли-младшей? Не смешно же. Джинни предпримет какую-то новую, опасную для меня попытку раскрыть меня? Отменит амнистию Пожирателям и на них заново обьявят охоту? Да в чем она таком обвинить их может-то?       Зазвенел будильник и заворочалась моя соседка Саманта. Пора было вставать. Выходной, но я поставила будильник, чтобы не проспать завтрак и следом за ним пораньше пойти стать в очередь в Хогсмид.       Что во время завтрака, что стоя в очереди вместе с Ричардом (Саманта решила сразу отправиться вместе с Хелен), я продолжала ломать голову. Очередь перед выходом за ворота замка, где, как обычно, проверял всех завхоз Филч, прошла быстро — мы успели встать почти в самом начале.       — Отец сказал, что сегодня прибудет от лица себя, отца и дяди, — заметил Ричи, когда мы отошли довольно далеко от ворот, а впереди идущие не могли ничего слышать. — Ничего страшного ведь?       — Мгм, ничего, — рассеяно ответила я, смотря на протоптанную дорожку перед собой.       Ворона, конечно, в реальности не было, но как бы хотелось, чтобы он подсказал что-нибудь еще! Пока я только поняла, что в Хогвартсе оставаться вредно, а то и опасно, так что пока ничего не черкнула даже в связной пергамент Краучу. К тому же, я чувствовала, что опасность может грозить и ему, а потому должна пойти и все посмотреть своими глазами.       — Можно с вами пойти? — выпалил вдруг вопрос Ричард.       Взглянув на него, поняла, что он «зрел» для этого вопроса все время, что мы шли. Конечно, на общих собраниях он уже был, правда там его отца не было, но это не может стать причиной для отказа. Но почему мне не снился Ричард? Надо его оставить здесь или ему ничего не грозит? Погодите-ка… А если Джинни каким-то образом прознала про собрание Пожирателей сегодня? Там будут не все, но те, кто со мной уже общался и был знаком, точно придут, а это уже немалое число.       Поэтому, едва завидев ждущую компанию почти у самых домов поселка, я подошла, спросив у Барти:       — Уизли за домом все еще следят?       Крауч, только что, похоже, собиравшийся меня обнять, нерешительно опустил руки, ответив:       — Нет. Зачем им?       Малкольм слегка прищурился, в его глазах отражалась быстрая работа мысли.       — За вами следят? — спросил он.       — Нет, не думаю, — ответила я, осмотревшись по сторонам, заметив, что и Ричард сделал так же.       Вокруг все выглядело спокойно и умиротворенно. Городок выглядел все еще сонным, едва начавшим утром свою жизнь. Ученики тянулись один за другим, парочками или группками, по дорожке из Хогвартса и вскоре здесь будет гораздо больше людей. Вероятно, ближе к центру улица уже будет оживленней, ведь некоторые родители сюда приходят навестить свои чада.       — Тогда… — оглядела я внимательным взглядом напрягшиеся лица взрослых. — Кто-то из вас делал что-то незаконное?       Крауч покачал головой, как и Мальсибер и Роули. Долохов ответил:       — Если можно считать таким аппарацию, когда нетвердо стоишь на ногах, но я весь перенесся.       Я махнула на него рукой, не совсем понимая, шутит он или серьезно, и снова задумалась. Больше идей не приходило. Взрослые Уизли не следят за домом, потому что меня там уже нет, но ведь сегодня собираемся там. Барти, видно, думал о том же:       — Надо сменить место сегодняшней встречи? Мы сможем оповестить остальных довольно быстро, дай нам минут десять. Думаю, кто-то сможет предоставить свою гостиную.       Они зашевелились, переглянувшись, но я решила поступить иначе:       — На этот раз отменим все. Передайте остальным еще, чтобы где-то были на виду у других людей.       Это явно их еще больше озадачило. При нерабочих метках, похоже, Пожиратели завели себе тоже сеть связных пергаментов и пока Мальсибер взялся писать сообщение, ткнув палочкой в раскрытый маленький блокнот, Барти стал допытываться:       — Есть какие-то конкретные подозрения, что нас кто-то сдал?       — Нет, — ответила я, задумавшись над таким вариантом. — Но на всякий случай, я думаю, стоит понаблюдать.       Долохов нехорошо прищурился, скрестив перед собой руки. Я не знала, чего конкретно следует опасаться и как объяснить свои ощущения. Про вещие сны они знают, но все, что оттуда можно было почерпнуть, я уже почерпнула — незачем им рассказывать о своих ощущениях от погони. Да и Гриндевальд говорил, что вещие сны никто лучше самого себя не расшифрует, не помогут и книги. Тут все строго индивидуально.       — Так у тебя опять был такой сон? — проницательно заметил Барти, на что я просто кивнула.       Пожиратели и до того настороженные, отнеслись к этому еще более серьезно. Ричард быстро достал зеркальце и отошел с ним на пару шагов, и вскоре я услышала голос его отца — похоже, Лестрейджи расщедрились на связное зеркало. Ричард коротко обрисовал ситуацию, но ответов Рудольфуса я толком не слышала: в смысле, его ответы состояли из «понял» и вопроса «уточни, мне прибыть?».       — Как хочет, — ответила я, когда Ричи повернулся ко мне, открыв рот для вопроса. — Хотя…       Я задумалась. То, что Ричарда я не видела во сне странно… Может, это значит, что лучше его отцу забрать его куда-то? Но если Уизли обвинит в чем-то в целом всех Пожирателей — «это все они!», — то получается, что и Лестрейджу надо быть на виду. Ричарда подставлять совсем не хочется, надежней будет держать его рядом с собой и присматривать, чтобы не натворил ничего. А если я не догляжу, то отец его образумить должен.       — Пусть приходит, — решила я, сказав Ричи. — Он что ли сына повидать не хочет?       Ричард повернулся к зеркалу:       — Э-э-э… Ну, ты слышал.       — Без «ну», — прохладно донеслось в ответ. — Слышал. Скоро буду. Где вас искать?       — В «Трех метлах», — ответила опять я, глянув в сторону главной улицы.       Затем постояла, подумала немного, скосив глаза на заметившего это Роули. Ричард уже прервал связь и вернулся.       — Торфин, отойдем на пару слов? — предложила я.       — Куда это? — нахмурился Барти. — Раз у тебя был вещий сон, то лучше оставайся на виду.       — Мы здесь будем, — сказала я, удалившись буквально на пять шагов.       Роули посмотрел на других, но ему ничего не оставалось, как пойти следом. По его лицу, когда он остановился напротив, не было ничего видно, хотя чувствовалось, что напряжен — но так все сейчас.       Глянула еще на всю компанию и наложила чары, чтобы не подслушивали.       — Я хотела спросить тебя, почему ты не вмешался тогда, еще на приеме у Лестрейнджей под омелой, — прямо спросила я, глядя на него.       Торфин, глядя на меня, помялся, а затем выдал:       — Простите.       И замолчал.       Я не поняла ничего и нахмурилась.       Он опустил глаза мне под ноги. Выглядело странновато, учитывая, что он намного выше меня.       — Я правда хочу знать, — сказала я. — Ты же вроде собирался что-то сделать.       Торфин явно не ожидал вопроса именно в такой форме. Нахмурился, подбирая слова осторожно, будто шел по тонкому льду.       — Я считал, что ситуация выглядела… неподобающей, — наконец выдавил он.       Мне не давал покоя тот разговор с Ричардом об этом случае. Хотя он видел все со своей точки зрения, явно произошел какой-то разговор со старшими Лестрейнджами. Понятно, что масло уже пролито и делать что-то поздно, но мне казалось важным разобраться. Я желала увидеть точку зрения взрослого.       — Значит все же, считал, что должен вмешаться? Тогда почему остановился?       — Простите, миледи, — вздохнул Торфин. — Я не хотел оспаривать ваше решение… И мне показалось, что вы могли бы быть недовольны моим вмешательством.       Я помолчала некоторое время, дожидаясь продолжения, но похоже, это было все. Он только выглядел виноватым.       Скорее всего, сработал старый рефлекс, оставшийся еще со времен Лорда. Так и вижу, как в его голове крутился в тот момент воображаемый диалог:       «- Разрешите вопрос?       — Спрашивай.       — Почему вы не убили того француза у всех на глазах?       — Претензии к моим методам? Жди вечернего Круцио, зайдешь ко мне после ужина…»       Или еще вариант.       Роули бьет француза по роже. Француз летит через половину зала, сбивает домовика с бокалами, шампанское проливается на ведьму. Половина гостей оборачивается.       Я молча смотрю на Торфина.       Торфин понимает, что сделал что-то не то, и ждет Круциатуса.       Вот Торфин и молчит.       — Я хочу понять, — спокойно сказала я, стараясь сделать это без давления. — Насколько это выглядело плохо?       На его лице отразилась какая-то то ли борьба, то ли сомнения, но уже становилось понятно достаточно.       — Миледи… — и опять замолчал.       — Нет, серьезно. У меня может быть другое мнение из-за другого опыта, но я была в непривычном мне обществе.       Роули снова отвел взгляд. Он явно уже считал себя виноватым, хотя я не обвиняла его, только хотела понять.       — Значит, все решили это замять? — спросила я, так как Торфин не спешил что-то отвечать.       — Вам не хотели указывать на ошибку, — осторожно произнес он.       — Очень великодушно с их стороны, — я коротко усмехнулась.       Он промолчал.       — Ты говорил об этом с кем-то? Те же Лестрейнджи знали?       Я пыталась понять, следили ли они за мной с помощью домовиков, узнали от Торфина или от Ричарда.       В ответ Роули только покачал головой. Похоже, все-таки не он.       — Торфин, — вздохнула я. — В следующий раз, пожалуйста, сделай так, как считаешь нужным, обьясниться и попросить прощения потом успеешь. Инструкции от меня не всегда будут.       — Простите, миледи.       — Хватит извиняться, — вздохнула я, решив на этом закончить разговор и вернуться.       Роули выглядел несколько подавленным, но не более. Остальные на него поглядели на разные лады при возвращении, но ничего не стали спрашивать.       По дороге к самой известной таверне на главной улице Хогсмида пришлось попросить взрослых немного расслабиться, а то они шли, как на иголках, кося подозрительными взглядами по сторонам, как будто на нас сейчас же отряд авроров налетит. Но добрались мы без происшествий и зашли в наполовину загруженный бар на первом этаже.       Долохов сказал, что задержится на минуту, чтобы убедиться, что снаружи никто за нами не идет. Но я заметила, что он взял с собой Роули и они с пару минут о чем-то говорили.       Когда они вернулись к нам, я не удержалась, спросив:       — О чем шептались?       Антонин не смутился, Торфин стоял за ним, будто избегая на меня смотреть.       — Да вот, я слушал увлекательную историю, как на приеме у Лестрейнджей французская делегация проявила неожиданную инициативу под омелой, — сказал Долохов, глянув на меня немного насмешливо. — Ты представляешь?       — Совсем не представляю. И как? — не растерялась я, сразу же догадавшись о чем он выспрашивал Роули.       — Очевидцы доложились, что не видели, было ли приветствие поистине французским, — подмигнул Антонин с намеком. — Не потому что невнимательные. Со спины же, понимаешь, ничего не видно.       — И тебе, конечно, сразу стало очень любопытно? — я слегка прищурилась.       В этот момент Барти, переводя взгляд с меня на Долохова, вмешался:       — О чем речь вообще?       Антонин, кажется, вскользь отметил ближайшие столики, где были сплошь знакомые лица, затем спокойно присел за стол и кивнул Роули, чтобы тот тоже садился. Торфин нерешительно опустился рядом с ним.       — Да так, небольшой курьез, — сказал Антонин. — Я уж подумал, что мой протеже где-то недоглядел и заслужил взбучку. Но, насколько я понял, Леди сама прекрасно с отчитыванием справилась?       В его тоне звучал вопрос, а не утверждение. Он явно давал мне возможность закрыть тему так, как я посчитаю нужным. Я спокойно улыбнулась в ответ:       — Вполне. Да и отчитывать было не за что, как раз не привлекли излишнего внимания.       Торфин, которого обсуждали прямо на его глазах, делал вид, что его тут нет, сидя с каменным выражением лица, но поглядывая то на меня, то на Долохова. Я чувствовала источаемый от него неуверенный стыд.       Антонин слегка кивнул, словно удовлетворенный ответом, и добавил уже более расслабленно, хлопнув Роули по плечу:       — Ну, раз Леди говорит, что все в порядке и вопрос закрыт — значит, закрыт. Можно считать инцидент исчерпанным.       Я на это кивнула, глянув на Торфина. Он явно почувствовал себя немного увереннее. Догадываюсь, что я опять упускаю прямо перед глазами возможные последствия. Отчитывание от меня может сулить ему как потерю места в моем сопровождении, так и общий остракизм — как от провинившегося Пожирателя. Ну, хотя бы я думаю, что понимаю, какие противоречия у него создались внутри: вроде ему стыдно, что подвел, а вроде я уже сказала, как поступать. И вроде как он старше и опытнее, и затем тут и нужен, чтобы такое решать…       Ну, а Долохов слегка так напрягся, но быстро понял, что у меня претензий к Торфину не будет, как и не было особо их десять минут назад.       Барти прищурился, явно чувствуя подтекст, но не улавливая сути.       — Какой курьез? Что за французы?       — Ничего особенного, — отмахнулась я. — Просто очередной пример, как по-разному на континенте и у нас понимают некоторые традиции. Уже закрытый вопрос.       Ричард, благо, помалкивал до этого, но тут решил вставить свое слово:       — Я помогал.       Барти с подозрением уставился на него, но никто больше ничего не спешил обьяснять. Малкольм предпочитал делать вид, что ничего такого вообще не происходит.       — Айрли, ты опять попала в какую-то историю? — сделал и тут же озвучил отец свой вывод, вопросительно на меня посмотрев.       Я только успела на него возмущенно посмотреть, как Антонин с легкой усмешкой покачал головой:       — Айрли, ну как так? Взрослым телохранителям уже и морально разложиться во время приема спокойно нельзя, ты себе всякий репей и на приеме Лестрейнджей найдешь. Я тебе самое дорогое доверил, понимаешь… — и посмотрел на меня с притворным укором.       Я очень выразительно изогнула бровь:       — Что?       — Торфина, неужели не ясно? — усмехнулся он.       — Ты бы свою речь для Роули хоть в паре слов, кроме имен, изменил, — фыркнула я с усмешкой.       Антонин рассмеялся, явно довольный собой и разряженной мрачной атмосферой. Один Барти выглядел хмурым и каким-то надутым.       Мы посидели еще, получив каждый свой заказ. К этому времени я все-таки рассказала свой сон и мои сопровождавшие вместе строили предположения, что же он мог значить, но когда в таверне стало прибывать народу примолкли, сменив тему на более обыденные.       Я глянула в окно, сразу же заметив сквозь него идущую по улице Уизли-младшую на пару с Грейнджер. Они меня не видели, направляясь по своим делам. Судя по активной жестикуляции, Гермиона что-то доказывала или негодовала, а может на что-то жаловалась. Похоже, на львином факультете кроме нее с Джинни никто не общался. Хотя да, еще ведь есть братья Криви… Большие поклонники Поттера. Но их не видно.       Лестрейджа долго ждать не пришлось. Розмерта поставила на стол поднос с заказами. Разговор шел будничный, не особо напрягающий, больше для виду. Дверь в очередной раз открылась и я услышала веселый голос Слизнорта. Он, вместе с другими деканами, похоже, решил пропустить тоже по кружечке горячительного. Приветливо улыбнулась ему, а Слизнорт еще и рукой помахал, заставив Крауча полюбопытствовать, как я попала к нему в любимчики.       Деканы сели поодаль, в таверне все еще было не так чтобы много народу. Люди на улице, видной из окна, сновали туда-сюда по своим делам. Погода стояла вполне терпимая, пасмурная, но ветер умеренной силы среди домов слабо чувствовался, хотя изредка срывался мелкий дождь, похожий больше на морось. Пожиратели не заполняли все помещение, как в прошлый раз, хотя я и заметила семейство Малфоев, тут же расположившееся за соседним столиком, вместе с Драко. Да и ближайшие столы также были заняты, будто сосредоточившись в одном месте.       В целом, после половины кружки сливочного пива, стало казаться, что я зря волновалась. Конечно, это не значило, что я собиралась махнуть рукой на вещий сон, но и покидать «Три метлы» тоже не собиралась.       Прошел, наверное, час, когда снаружи что-то началось. Сквозь стекло и закрытую в силу прохладной погоды дверь, стали доноситься приглушенные крики. Люди в таверне, как по команде стали глядеть в окна, кто-то даже привстал со своего места. Крик был похоже женский, но не вопль, а скорее громкие голоса. Сначала наружу быстро выглянула Розмерта, с небольшой задержкой к ней присоединились деканы. Они сразу зашевелились и Флитвик с Тэрлоу поспешили на улицу. Слизнорт остался внутри, с тревогой глядя на улицу, Спраут тоже стояла с ним. Сквозь окно я разглядела, к своему удивлению, Грейнджер, хорошо узнаваемую по густым непослушным волосам. Завидев деканов она тут же поспешила к ним, что-то став с жаром говорить.       — Розмерта, вызови авроров, — услышала я тонкий взволнованный голос Флитвика.              ***              Выяснить в чем дело удалось не сразу. Флитвик и Тэрлоу куда-то ушли по улице, Слизнорт и Спраут вышли наружу, как и множество других посетителей, пытающихся понять, что происходит. Авроров вызвали, но несколько добровольцев вызвались подключиться к поискам по Хогсмиду. Тогда-то я и услышала вдруг, что, оказывается, похитили Джинни Уизли.       Тут-то у меня пазл и сложился. Первой подозреваемой, думаю, ожидаемо, назначили бы меня — уж очень публично Уизли на меня зуб точила. Прибывшие авроры, в числе которых оказалась и Алиса, и Фрэнк, конечно, косились подозрительно на Пожирателей, но те все время находились в пабе, так что предъявить было нечего.       Грейнджер, которая была главным свидетелем, пересказывала случившееся и, судя по тому что я со своими сопровождавшими могли услышать: как две девушки вышли из магазина, отошли от него совсем недалеко, о чем-то оживленно болтая, и тут же их оглушили, оперативно схватили Уизли и аппарировали. Пока Грейнджер обратно от оглушения в себя не пришла, никто и не спохватился. Авроры теперь пытались установить личности нападавших и собирали свидетельства всех, кто мог это видеть. Тут я тоже прошла мимо, так как все происходило дальше по улице.       Для меня все закончилось тем, что Барти вместе с остальными проводил меня и Ричарда до самых ворот школы обратно, как поступили, видно, и некоторые другие родители, если не все.       Разумеется, школа после этого события гудела. Походы в Хогсмид по выходным закрыли до поимки преступников. Теории среди школьников ходили самые разные, но довольно быстро разошлось, что у меня было стопроцентное алиби: меня видели при встрече с отцом и Розмерта, и деканы факультетов. Как я и думала, скорей всего само семейство Уизли назвало меня первой подозреваемой.       Предполагали, что кто-то хотел навредить семье Уизли, прославленным газетами членам Ордена, похитив их младшую дочь. В школе вспомнили так же, что Джинни встречалась с Поттером и через нее хотели навредить ему. Практически все теории строились на мотиве отмщения, но некоторые все еще не отбросили идею, что Уизли является на самом деле Темной леди и это месть пострадавших от рук Волдеморта.       — Как бы там ни было, я хочу пожать им руку за такое одолжение, — признался Ричард с ухмылкой глядя на стол гриффиндорцев, которые были даже оживленнее прежнего, обсуждая такое не рядовое событие.       — А если подождать еще немного, глядишь так и дождусь, что ее лицо проплывет мимо меня по течению, — согласилась я, испытывая тоже что-то вроде удовлетворения.       Газеты быстро выдали статьи об этом похищении, превратив это в не рядовую сенсацию, так что Джинни искали очень активно и со всем рвением. Я открывала каждое утро газету, ожидая увидеть сообщение об окончании поисков, где Уизли нашли бы в какой-то канаве. Жаль было только, что я не знала мучалась ли она достаточно, но за все хорошее и в особенности за Августу… Во мне просыпалось какое-то чувство темного удовлетворения, которое совсем не пугало. В конце концов, я считала для нее это заслуженным концом.       К сожалению, газеты через три дня написали, что группа похитителей найдена и это оказались все-таки мстители за предыдущего Темного лорда. Хотя официальные газеты опровергали само утверждение, что Джинни — Темная леди, но более рядовые газеты вспоминали ту историю с дневником Редла и обмусоливали эту тему так, что это было лишь похоже на выдумки ради громких заголовков. Особо смаковали все же версию, что так мстили Поттеру — известному победителю Темного лорда, думаю, потому что она была самой красочной, а Джинни выступала невинной жертвой, а не вызывала всякие подозрения.       После всего Уизли осталась жива и теперь за ее состоянием следили в Мунго.       Крауч по своим каналам (подозреваю, каким) узнал и написал мне, что это не похоже на мстителей. Уизли попала в Мунго с сильным магическим истощением, в очень плохом состоянии… что значило, кто-то решил получить магии, как когда-то Дамблдор. Они знали за чем охотились и это были явно не два-три человека, которых схватили. Расследование продолжалось, но, благо, Пожиратели тут совершенно не были замешаны, как ни странно.       — Если я когда-то еще буду жаловаться на чрезмерное сопровождение, разрешаю меня стукнуть, — пробормотала я.       К сожалению, Ричард меня услышал и понял буквально, став преследовать еще более активно: от Большого зала до кабинетов, от гостиной Слизерина до дверей женской уборной. Это раздражало, тем более, что Ричард подключил к своему преследованию и мелких Лиама с Феликсом, и ребят постарше, как Флинта и Селвина. Толку, конечно, от них не много, разве что могут побежать за подмогой, если я с чем-то не справлюсь. Но, с учетом того, что я все равно могла оставаться подозреваемой и братья Криви ходили вполне свободно, лишние свидетели не были лишними. Это уже с учетом Саманты.       Наставник был со мной согласен, что сейчас лучше бы залечь на дно и не отсвечивать какими-то инициативами, вроде сборов Пожирателей. Хотя как раз для организации нового кружка появился прямо замечательный предлог. Этим я и решила пока заняться.       Для начала, конечно, пришлось поднять волнение среди слизеринцев и хоть сколько-то знакомых из других факультетов.       — Думаю, ты знаешь, что я с Уизли не ладила, но даже мне не нравятся такие новости, — сказал я Луне на перемене. — И не менее страшно то, что уроки Защиты от Темных искусств не учат реально себя защитить. В таких обстоятельствах я предлагаю вернуть Дуэльный клуб.       Луна моргнула, слегка наклонив голову набок.       — Да, — сказала она мягко, — и даже если некоторые люди считают, что тайный кружок до добра не доводит, мне в ОД нравилось и я многому научилась… это чувство, когда все словно друзья. Я думаю, что оно важно.       — О, — слегка растерялась я. — Ну, не обещаю, что там все будут друзья, но я оставляю за собой право лишать права участвовать скандальных и неприятных личностей. К тому же, я собираюсь официально его открыть, получив разрешение преподавателей. Так что, ты за?       — Гарри учил нас, чему сам знал. Ты уверена, что сможешь? — проницательно заметила Луна, глядя на меня большими, широко открытыми глазами, которые всегда казались удивленными, даже если у нее было расслабленное лицо. — Не думаю, что это так легко, как кажется.       — Я изучила чары для создания площадки для тренировок, где заклинания не смогут серьезно навредить и думаю, что смогу создать такое. Но если что, я думаю, Флитвик не откажет в помощи. К тому же, это будет не формат уроков, а скорее дружеских дуэлей без серьезного вреда.       — Звучит довольно интересно, — кивнула Луна.       Таким образом, я пустила слух о новом-старом кружке на Рейвенкло. На Хафлпафе у меня было немного знакомых, но я спросила ребят, с которыми ходила на Уход и парой слов обменялась с другими Хафлпафцами, с которыми были другие занятия. С гриффиндорцами не особо хотелось связываться, но все же Хелен, Трейси и Этан оставались там, да и все равно скрыть ничего уже не вышло бы. В конце концов, я не считала свой бывший факультет таким уж плохим, только проблемным, но все же талантливые личности и там могли быть.       Насобирав таким образом общее мнение, что такие занятия нужны, я уже с большей уверенностью обратилась с вопросом утвердить такой кружок к Слизнорту. Он, конечно, не возражал, хотя и отнесся к инициативе с некоторой подозрительностью поначалу. Видно, словил флешбеки с Редлом опять, но услышав, что я не делала разделение по факультетам, убедился, что подоплеки здесь нет.       Дуэльный клуб, как я и думала, шел совершенно отдельно от других. Слизнорт мне посоветовал пройтись по всем деканам, получив их согласие, и собрать как можно больше одобрений других учителей, даже если они не могли ничем помочь с клубом. Все это нужно было, чтобы пойти к директору, то есть к Макгонагал. Понятно, что с бывшим деканом Гриффиндора у меня отношения далеко не самые лояльные, да и Тэрлоу, к которой я подошла, сообщив о намерении с самыми честными глазами, тоже была не в восторге. Новый профессор магловедения Финч тоже не видел смысла в этом занятии с риском детям пораниться. Все-таки собирать в одном зале множество детей да еще и дать им разрешение бросаться заклинаниями… Без надзора и контроля получится бедлам и членовредительство. Флитвик идею все равно поддержал, но с оговоркой:       — Мисс Крауч, я полностью согласен с вами, что дуэльный клуб необходим, но по прежнему не считаю хорошей идеей организовывать его среди младших курсов. Считается, что достаточно уроков ЗОТИ для обучению учеников самозащите. В прошлый раз идея устроить дополнительные занятия для младших курсов обернулась полным фиаско. Для старших курсов же существуют дополнительные практикумы по предметам, которые соответствующе оплачиваются, как учебные часы. К слову, от вас я ожидаю к следующему практикуму манекена танцующего чечетку. В прошлый раз это было похоже на джазовый танец.       — Мне удалось ускорить темп, я тренируюсь, профессор, — заверила я. — То есть, директор не может просто оформить вам Дуэльный клуб, как дополнительные учебные часы? Для этого нужно разрешение с Попечительского совета?       — Разумеется, — подтвердил Флитвик. — Это, считай, отдельный предмет в программе и оплачиваться он должен, как минимум по тройному тарифу, учитывая, что учеников там будет значительно больше, чем обычный класс, а за всеми надо уследить.       Я уже слышала, что Локонс и Снейп когда-то вдвоем вели пару занятий такого клуба перед его провалом и они как раз не уследили из-за чего в Больничное крыло отправилось очень много студентов. Конечно, такое одобрить никто не мог. Хотя мне казалось, что Снейп мог специально саботировать занятия, но Локонс по словам тех старшекурсников, кто успел учиться у него, был тем еще придурком и неумехой. Флитвик открыл еще и проблему финансирования, но тут я была уверена, что если попрошу, то все дадут — Малфой там где-то ошивается же.       Профессор Вектор, преподававшая руны, сказала, что идея хорошая и пообещала помочь с чарами на площадке для дуэлей, проголосовать «за», но в дальнейшем участии отказалась, обосновав, что не слишком хороша в дуэлях.       Профессор Стебль, преподававшая травологию, сказала, что детям таким не стоит заниматься и пусть лучше идут куда-то в специализирование обучение после школы: и вреда меньше, и пользы больше. У профессора Синистры, преподававшей астрономию была схожая точка зрения.       В принципе, Трелони и кентавра Флоренца, преподававших прорицания, не было даже смысла спрашивать. Мадам Хуч, отвечавшая за метлы и квиддич, не находилась в Хогвартсе постоянно. Хагрид выразил горячее желание помочь детям с навыками самозащиты, но это же Хагрид… Хотя он и мог бы разнять дерущихся, к его помощи лучше не прибегать, потому что с наведением порядка и дисциплиной на уроках он плохо справлялся, да и научить вряд ли чему-то смог, если сам только три класса окончил. Что уж говорить, если начинать стоит с того, что слизеринцы воспринимают полувеликана, как простака-полукровку с примесью полу-животных, не иначе как по знакомству получившего должность преподавателя при существующей альтернативе с Граббли-Дерг.       Таким образом, с преподавателями, я имею в виду компетентными преподавателями, которые могли бы поучаствовать в занятиях дуэльного клуба, было все печально. Одного Флитвика мало, даже если после его расчетов с его чеком за эти дополнительные часы согласится и директор, и Попечительский совет. Но зато, когда профессора этот вопрос обсудили в учительской, мне сказали, что вынесут этот вопрос на решение Попечительского совета и, возможно, привлекут кого-то еще в качестве учителей. Странно, конечно, что вопрос компетенции Тэрлоу не поднялся… хотя, как потом мне стало известно из письма Драко, все-таки поднялся, но ученикам ничего не сказали. Заменить ее все равно смогли бы разве что в следующем учебном году, а пока искали подходящую замену. Многие все еще верили в проклятье на должности и не стремились на эту работу.       Кроме того, Макгонагал оказалась против возвращения клуба, считая, что теперь детям не к чему тренироваться в дуэлях, когда угроза Волдеморта исчезла. Даже хуже, ведь это, по ее мнению, может заново разжечь неприязнь среди факультетов.       Малфой мне также написал, что будет продвигать этот вопрос и держать в курсе результатов. Хорошо бы мне предоставить число желающих посещать клуб, но, получалось, что если он слишком большой, то это будет проблемой в организации. Так что я пока стала думать, как мне организовать какое-нибудь отборочное испытание для желающих вступить. Все-таки это не клуб для обучения защитным чарам — как правильно заметил Флитвик, для обучения у нас есть уроки ЗОТИ.       Через полторы недели прислали колдунов и ведьм от лица Попечительского совета для оценки клуба, возможностей организации и обеспечения безопасности. Клуб пока еще не утвердили, это скорее было пробным занятием. В школу прибыли не авроры, а обычные маги, вроде, что-то смыслящие в дуэлях. По крайней мере, так сказал Роули, который прибыли с ними. Торфина тут я была рада увидеть, хотя он и скромно улыбнулся, попросив сделать вид, что мы не знакомы. Ах, наверное, еще помнит вопрос о том женат ли он…       Для первого занятия нам выделили весь Большой зал, освободив его от столов. Глядя на место, где когда-то лежало тело Волдеморта, я подумала, что это довольно иронично и окинула взглядом собравшуюся толпу. По ощущениям собралась если не вся школа, то почти вся: от мала до велика, независимо от цвета нашивок факультетов, все стояли нестройно скучковавшись и с любопытством поглядывали на группу из пяти наблюдающих. Рядом со мной стоял только Ричард, Сэм сказала, что стоять перед публикой не хочет и вообще не сможет ничему научить. Спорить с этим было сложно, ведь она и с ОСТами не так давно начала заниматься, но я думаю больше все-таки боялась публики. У меня тоже сейчас сердце учащенно билось, да и по слегка побледневшему лицу Ричарда было заметно, что он нервничает. Но я уверенно подготовилась, да и длинных речей выдумывать не придется.       Трансфигурировав из лавки, отодвинутой к столу, манекен, я закрепила его заклинанием на полу. Затем повторила еще дважды, поставив их на расстоянии друг от друга. Закончив, повернулась к толпе, постаравшись сделать свой голос громким и четким, чтобы каждый услышал:       — Привет! Я знаю похищение одной ученицы всех нас взволновало. И честно говоря, уроки Защиты от Темных искусств иногда не дают того, что действительно нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Поэтому я решила предложить организовать возвращение Дуэльного клуба — места, где мы можем учиться вместе, делиться приемами, тренироваться и помогать друг другу. Но прежде чем мы начнем, я должна понять, что каждый из вас готов хотя бы что-то сделать. Здесь не место наблюдателям и тем, кто пришел учиться, как на уроках. В конце концов, это только еще один кружок, где можно потренироваться и обменяться знаниями. Чтобы привнести в него что-то, для вступления, вы должны продемонстрировать умение применять Оглушающее, Парализующее или Связывающее заклинания.       В толпе поднялся недовольный ропот. Вполне ожидаемо, потому я не смутилась, громко продолжив:       — А теперь, выстройтесь в три шеренги к каждому манекену и продемонстрируйте свои умения.       Ропот переговаривающихся учеников продолжал витать в воздухе даже когда они выстроились в три ряда. Я отошла в сторону, чтобы хорошо видеть и не быть на линии атаки. Наблюдающие от совета тоже рассредоточились по сторонам.       Ричард достал пергамент, в который мы собирались записывать результаты и тех, кто пройдет. Я окинула взглядом толпу: первые, вторые и, вероятно, третьи курсы сразу отпадут. Даже не знаю зачем они стали в шеренги, а не сразу покинули Большой зал или хотя бы отошли в сторону понаблюдать. Им-то уж точно рано и нечего тут пока делать.       По моей команде первые трое назвались, применили заклинание и отошли в сторону, затем следующие и следующие. Тех, кто провалился, сразу отсеивали, тех, кто как-то справился, даже не совсем идеально, но прилично — отделяли в другую группу. Ричард делал пометки в своем пергаменте, записывая имя, факультет, курс и оценку примененного заклинания от одного до десяти. Я все время поглядывала, что он записывает, но оценка Ричи приблизительно совпадала с моей: было сразу видно, если заклинание пролетало мимо, чиркая по манекену или сила заклинания даже подпалину на манекене не оставляла, тогда ясно что и заклинание слабое. Некоторые просили применить другое заклинание, но я была непреклонна — это и так был самый распространенный набор заклинаний для безопасного обезвреживания. Если они и такого не знали, то зачем они здесь со своими заклинания ватных ног или Экспелиармусом?       Надо сказать, что Экспелиармус, как заклинание, набрало популярности, когда в широких массах разошлось известие, что Гарри Поттер одолел им Темного лорда. Все знали, что это просто обезоруживающее заклинание, но наивно верили, что где-то в нем скрыт секрет, который позволил этому заклинанию стать настолько сильным.       — Колин Криви, — услышала я, заметив вышедшего вперед невзрачного подростка с мышиным цветом волос. — Гриффиндор, седьмой курс.       Я прищурилась, глядя на него, а затем оторвалась, переведя взгляд на другого, услышав бодрый звонкий голос:       — Денис Криви, Гриффиндор, пятый курс.       Не такой уж и мелкий младший брат тоже был худощав, но лицо имел более узкое с вытянутым носом. Волосы тоже мышиные — вроде светло каштановый оттенок, но какой-то будто выцветший.       Услышав, как скрипнуло перо я перевела взгляд налево, заметив, что Ричард записал их и поставил напротив имен жирный такой крест. Я понимающе и одобрительно улыбнулась ему, заметив кривую ухмылку, когда он поднял глаза, блеснув прищуренными глазами.       — Эй, почему это мы не прошли? — быстро выкрикнул младший Криви, догадавшись о результатах. — У нас отличные заклинания выходят. Смотрите!       Его старший брат кивнул в подтверждение этого. Все ученики на них посмотрели, когда они бросили по Оглушающему в манекены и даже попали, но подпалины остались довольно небольшие. Такие же пролетевшие одобрительно что-то стали выкрикивать, возмущаясь тем, что результат был записан еще даже до демонстрации, так что мне пришлось повысить голос:       — Отвечаю! — сделав паузу, чтобы обвести зал взглядом и убедиться, что меня слушают. — Кто проходит, а кто нет решаю я. И я не собираюсь учиться сражаться на дуэлях тех, кто срезает сумки в коридорах.       Присутствующие слизеринцы явно выражали одобрение, насмешливо усмехаясь и негромко, но довольно слышно отпуская колкости по поводу них. Но пришедшие гриффиндорцы не вступались за Криви, только зло сверкая на змеек глазами, хотя несколько человек даже что-то ворчали о несправедливости. Остальные такое обоснование кое-как приняли.       — Но это же несправедливо как-то, — услышала я довольно негромко сказанные слова хафлпафца, кажется, с третьего курса, также попавшего к выбывшим.       — Кто сказал? — громко решил крикнуть ему Ричард, глянув на него, отчего подросток стушевался, сразу почувствовав себя неуютно, оказавшись под прицелом стольких взглядов.       Похоже, он больше и слова не выдавит, так что мне пришлось поднять руку, жестом остановив Ричи и сказать, чтобы сразу все пояснить:       — Отказ от участия может быть выдан по разным причинам. Дуэльный клуб не для развлечений и, если я посчитаю, что чье-то поведение не допустимо, то я имею право его тут же выгнать. Но так же те, кто не смог попасть сейчас из-за недостаточных умений, может улучшить их самостоятельно и затем попробовать вступить еще раз.       Хафлпафец-третьекурсник помалкивал, кучно стоя рядом с друзьями и все глазели, притихнув.       — Раз больше вопросов нет, то продолжаем, — перевела я внимание с ожиданием посмотрев на следующую троицу.       Кажется, я сделала все правильно. Теперь не только старшекурсники-слизеринцы посматривали уважительно, но и остальные как-то разговоры разом сделали тише. Мне совсем не хотелось здесь надрывать голос, тем более, если бы слова не помогли, то я знаю только один метод внушения, а такое на всеобщее обозрение лучше не выносить.       Некоторые, похоже, четко уяснили, что от меня зависит попадут ли они в Дуэльный клуб, а Ричард со мной согласится.       С удивлением я заметила вышедшего к манекенам слизеринца:       — Уильям Роджерс, — представился он, смотря на меня будто слегка испугано, со склоненной головой. — Пятый курс, Слизерин.       Я прищурилась, раздумывая, как на это реагировать. Ни семикурсников Харпера и Олсона, ни его дружка Рассела, не было — а этот пришел. Причем этот парень мне в том учебном году нахально угрожал, в этом уже на глаза не показывался, а теперь стоит тут, как паинька.       Высокий, еще тогда бывший выше меня, широкоплечий, так что его пристыженный вид воспринимается как-то дико. Но его шпыняли после того публичного наказания всем факультетом, не удивительно, что он теперь стоит зажато и нервно, исхудал и побледнел.       Ричард скрипнул пером, я скосила глаза, заметив еще один размашистый крест. Ничего не сказала, сделав жест, чтобы приступали к демонстрации заклинаний.       Ричи вопросительно на меня смотрел, но я не знала, что сказать, да и при посторонних обсуждать это все равно не стоило. Вроде бы и думать не над чем, но…       Роджерс крикнул заклинание голосом, показавшимся слишком тонким, нервным и заклинание мазнуло мимо — рука явно дрогнула.       — Простите, позвольте еще раз! — выпалил он, не дожидаясь вердикта. — Я могу лучше!       — Иди к стене, — указала я подбородком направление и слизеринец спорить не стал.       Даже такой простой отбор больше чем переполовинил количество желающих и около пятидесяти человек отошли к стенам, желая остаться и посмотреть, что будет дальше. На удивление, где-то с два десятка не могли применить заклинания, еще где-то с три десятка не могли им даже прицельно попасть в манекен. Вроде бы смогли применить — это же уже что-то, но не смочь попасть… это же значит не смочь попасть вообще по противнику, который просто стоит на месте. Причем никаким заклинанием. Может, рассчитывали, что манекен будет стоять в упор?       Я насмешливо посмотрела на братьев Криви, которые с энтузиазмом демонстрировали Оглушающее, а теперь стояли у стены и явно обижено дулись. Неужели они и правда ожидали, что я допущу их, пусть даже за неплохое исполнение?       Я задумчиво осмотрела еще три десятка учеников. Многовато… Конечно, сюда попала Саманта — я бы могла даже не проверять, но она считала, что будет полезно показать, что я не предвзята в выборе. Еще попал Лиам, будучи на втором курсе, — он продемонстрировал на удивление вполне приличный Петрификус, надо его потом похвалить. Других второкурсников, как и первокурсников не было. Его новый друг Феликс сразу отошел к стене — ему уж точно рано еще. Флинт и Сэлвин тоже попали.       Проверив время, убедилась, что из выделенного нам часа уже прошло сорок минут. Все-таки даже простой отбор занял много времени. Тогда сделаем проще… Переполовиним их еще раз.       — Теперь я попрошу выбрать себе противника и выйти перед нами для демонстрации короткой дуэли. Пока тренировочная площадка не готова, разрешено применять только Оглушающее, Парализующее и Связывающее заклинания. Я буду считать до десяти, в течении этого времени вы должны попытаться обезвредить этим заклинанием противника.       На этот раз не то что выкриков не было, недовольного ропота даже не последовало — сразу принялись глядеть, явно выбирая в противники кто покажется попроще.       По моему опыту тех зимних тренировок десять секунд с головой достаточно для короткого боя, но мои ожидания оказались чрезмерными. На какой-то обмен заклинаниями это было мало у кого похоже. Скорее на напряженное стояние друг напротив друга с ожиданием пока противник применит заклинание: мало кто смог ловко уклоняться и четыре поединка вообще закончились оглушением друг друга. Даже слизеринцы тут явно демонстрировали слабый уровень дуэлей, хотя значительно выделялись среди других по мастерству движений в хорошем смысле. Но по итогу даже пятнадцать человек выбрать было сложно, потому, взглянув снова на часы, я приняла решение отложить это дело:       — Время на сегодня вышло. Я оглашу результаты проверки позже. Можете расходиться.       Пока школьники потянулись к выходу, я взглянула на проверяющих. Они явно скучающе наблюдали за происходящим все это время и теперь лениво собирались, чтобы отбыть из школы. Хоть уровень школьники показали слабый, не сомневалась, что решение о создании Дуэльного клуба будет в мою пользу, раз там Малфой, да еще и Роули в комиссии. Флитвик, кстати, похвалил за толковую организацию, прежде чем пойти и увлечь разговором проверяющих, провожая их за пределы школы. Он присутствовал со стороны наблюдающего от школы, но все время помалкивал, не влезая. Даже после наблюдения, профессор чар не изменил своего решения по поводу ведения этого кружка.       Своей обычной компанией мы собрались на тех же диванчиках в гостиной Слизерина, чтобы обсудить впечатления, пока еще свежи, и еще раз пройтись по списку. Несмотря на результаты, Селвин предлагал некоторых из «выбывших» вернуть, точнее тех, у кого фамилии известные. Не тех, кто ничего не мог, а тех, чьи заклинания, к примеру, показались слабыми, а оценку еще можно было бы оспорить. Тренировки должны это исправить. В принципе, даже можно было оспорить тех, кто промахнулся совсем чуть-чуть мимо манекена, но у кого заклинания были сравнительно мощнее.       Обсуждение прервалось, заметив приближающуюся к нам фигуру. Молчание стало каким-то тягучим и неуютным, даже враждебным, когда Роджерс остановился, ссутулив плечи и нерешительно глядя с высоты своего роста. Его глаза быстро метнулись правее от меня, затем так же быстро вернулись к моему лицу, но не в глаза, и больше он старался никуда не смотреть. Я аккуратно скосила глаза вправо — должно быть Роджерс глянул на Ричарда, который выглядел крайне недовольно и сверлил слизеринца прямо-таки убийственным взглядом. Вообще-то как-то слишком даже для Ричи, что и странно.       Я снова вернулась вниманием к Роджерсу, внимательно его осмотрев. Высокий парень, такой самоуверенный в прошлом году, был совсем на себя не похож, чтобы представлять какую-то угрозу: ссутуленные плечи, полуопущенная голова, словно он пытался спрятать ее в ворот мантии. Он переминался с ноги на ногу, будто место под ним внезапно стало неудобным, а пальцы судорожно мяли края рукавов, выдавая напряжение. Неуверенный взгляд казался испуганным, словно боящимся встретиться со мной и то и дело норовящий скользнуть правее меня, затем спешно возвращающийся к левому уху.       — Ну?! — громко спросил Ричард, когда пауза стала ощутимо затягиваться и Роджерс дернулся, будто вздрогнул.       Роджерс сглотнул, горло у него нервно дернулось.       — Я… хотел… — он осекся, будто каждое слово давалось с трудом. — Я хочу быть с вами. То есть… в вашей компании.       Селвин тихо хмыкнул, переглянувшись с Флинтом, в комнате зашевелились — я не сомневалась, прислушивались к разговору.       — В нашей компании?! — голос Ричарда взорвался в притихшей гостиной, а сам он подскочил с диванчика так резво, что я едва успела схватить его за запястье.       Если бы я это не сделала, он, казалось, готов был наброситься на Роджерса, отступившего на шаг назад и сжавшегося еще сильнее. Ричи замер, напряженно подавшись вперед с глазами, чуть ли не налитыми кровью. Такая его неожиданная ярость оказалась для меня неожиданной и ошарашивала словно Конфундус.       — Подожди, — попросила я, сделав голос мягким, но настойчивым. — Давай сначала выслушаем его до конца.       Я подалась назад, потянув его с собой, чтобы присел. Мне хотелось разобраться для начала в ситуации, казавшейся странной со всех сторон. Роджерс в прошлом году утверждал, что я без семикурсников ничего не буду стоить, получил за это по полной программе, причем прилюдно, при всех слизеринцах в общей гостиной. Понятно, что в этом году он сидел тихо и старался на глаза не попадаться. Его уже бывший друг Рассел нашел себе других друзей, но он тогда и вел себя не так дерзко, не наговорил лишнего, и у него по виду все хорошо — вижу его в дальнем конце гостиной, искоса поглядывающего. А вот просьба Роджерса… лучше бы и держался себе подальше от меня, зачем ему проситься в компанию, как Селвину и Флинту? Эти двое даже не сказать чтобы в моей компании, но рядом ошиваются, принося с собой слухи.       В первую очередь кажется, что где-то тут должен быть подвох, но в упор не вижу зачем ему это. Может, Ричард понял что такое недоброе замыслил Роджерс? Только не хочется выглядеть глупо, задавая такие вопросы прямо сейчас — это потом можно поговорить. Может оказаться, что Ричард просто на него злится больше, чем на остальных.       И все же Роджерс казался больше испуганным, тем более легилименцией я улавливала распространяемый им страх даже без зрительного контакта. Такое, почти как от Малфоя, но у того аж липкое и более противное.       — Не молчи! — рявкнул на него опять Ричард, так как слизеринец будто язык проглотил.       — Я… — поспешно выдавил вздрогнувший Роджерс       — Я? — передразнил его Ричард с нажимом. — Да ты никто! Смеешь еще тратить наше время!..       Пришлось повернуться к нему, поджав губы и взглядом дать понять, чтобы заткнулся. Уже достало его одергивать каждый раз, говорить «Угомонись», а тут еще и зрителей полно — надо же это учитывать!       К счастью, Ричард по злому взгляду все понял и сжал губы в тонкую полоску. Видно было, что ему еще есть что сказать. Скрестив руки перед собой, он сел обратно и стал молча сверлить взглядом Роджерса.       Подняв глаза на так и стоящего перед нами Роджерса, который стал еще более нервно теребить рукава школьной мантии, рассматривая теперь пол перед собой, я предложила:       — Продолжай. Взгляни сюда.       Я хотела добавить «не бойся», но все-таки посчитала это лишним. Достаточно было и того, что я не демонстрировала агрессии, пока аккуратно использовала легиллименцию. Многие здесь, думаю, знали об этом моем умении, но я все же не слишком разглашала свои возможности и вряд ли они догадывались, что я могу легко считывать с поверхности.       Но едва я увидела, что сейчас лежало на поверхности, я напряглась, желая увидеть больше и надеясь убедиться, что ошиблась. Похоже, Ричард еще с прошлого года заставил его поплатиться не раз за сказанное тогда и предложение, которое он внес тогда — «заставить молить о прощении» — это были еще цветочки. Я видела, что Расселу удалось удержаться в молчаливой иерархии Слизерина, а Роджерс значительно упал и теперь к нему у всех пренебрежительное отношение. На помощь софакультетников он рассчитывать не мог — они скорее ему подставу сделают и выставят посмешищем. Но одно дело заляпанные чернилами вещи и порванные конспекты, Ричард же зашел дальше. И я совершенно упустила момент, что они на одном курсе, а это значит общая спальня, душевые и уроки…       Никогда не любила долгие мучения, по мне так проще один раз жестко донести мысль, чем наблюдать за долгой агонией. Такое было присуще Волдеморту… И Беллатрисе.       Я нахмурилась, не зная, что мне делать с этими знаниями. Даже зная, что Ричард вспыльчив и может проявлять агрессию к посторонним, я не ожидала, что он будет откровенно издеваться и унижать Роджерса, который уже явно не раз просил прощения.       — Я… — снова начал Роджерс, забегав глазами. — Я не так хотел сказать. Я хотел присоединиться к вам в Дуэльном клубе.       Хоть он и сделал вид, что не так выразился, я была уверена, что как раз на самом деле все было так. Просто испугался, что слишком нагло или понял, что Ричард такого не позволит.       — Куда ты смотришь? — проворчал Ричард, что звучало скорее даже похоже на предупреждающее рычание. — Тебе сказали в глаза смотреть.       Роджерс поднял глаза, но на него смотреть не рискнул, встретившись со мной взглядом, в котором была написана мольба. Да уж, даже посочувствуешь ему, когда все это на глазах почти всего факультета.       Ричи, похоже, понял, что я хотела просмотреть его легиллименцией, чем я и занялась, заглянув еще раз. На этот раз я хотела найти то, почему он решил, что это хорошая возможность. Даже не так. Начать стоит с того, почему он не пожаловался кому-нибудь об издевательствах и не перевелся в другую школу на худой конец?       Его воспоминание перенесло меня в один из тайных ходов — к лестнице скрытой за гобеленом. Напротив стоял нервный Рассел. Видно было, что он ощущает себя неуютно и хочет уйти, но внутри него происходит какая-то борьба.       — Что сказал декан? — напряженно спросил он.       — Что поговорит с ним, — выдавил Роджерс. — И на этом все. Лестрейдж сам знаешь что заставил меня делать после этого.       Рассел поморщился, как и я, но не выглядел удивленным.       — Идиот, — сказал он. — Одному из Лестрейджей Слизнорт разве что пальчиком погрозит. За то, что нажаловался, конечно, он тебе отомстит. Тебе надо с ним дружить на его условиях.       — Дружить? — повысил голос от возмущения Роджерс из-за чего Рассел на него шикнул.       — Если меня с тобой увидят, я с тобой больше разговаривать не буду.       Угроза, видимо, была весомая, потому что Роджерс сразу поник и понизил голос до шепота с просительными нотками:       — Джим, посоветуй что-то, я же знаю, ты можешь.       — Вот надо было тебе, полукровке, перейти дорогу Лестрейджу, — сокрушенно вздохнул Рассел, на что его друг промолчал.       Какое-то время Рассел думал, а Роджерс с надеждой на него смотрел. Я догадалась, что, вероятно, Роджерс из семьи не очень-то богатой. Вряд ли они могут позволить себе школу в другой стране. Расстояния для магов гораздо меньшая проблема, но это куча дополнительных вопросов с языком и адаптацией. Хотя полукровками называли также и тех, у кого один из родителей был рожденным у маглов, но это также часто значит невысокие магические способности и знания. А если один из родителей вообще магл, даже не маглорожденный, то на второго ложатся все эти вопросы, а у того просто времени на это не может быть. Уж я-то знаю, как это.       — Для начала — жаловаться больше не вздумай, Уилл, — дал, по-моему, вредный совет Рассел. — Тот, кто тебе руку помощи подаст, сам станет прокаженным. Профессора же не следят даже что в общей гостиной происходит.       — Значит… мне просто терпеть? — упавшим голосом прошептал Роджерс.       — Не просто терпеть, — Рассел скосил глаза на него, все еще стоя вполоборота, будто говорит со стеной, — а действовать так, как он требует. Умей быть тихим, полезным, почти незаметным. Тогда, возможно, он скоро потеряет к тебе интерес.       — Как же… — с горечью выплюнул Роджерс все еще не повышая тона. — Я надеялся, что он в Азкабане застрянет, а этот вернулся и взялся за меня снова.       Я поняла, что, похоже, разговор этот был не настолько давний, как мне показалось сначала. Видимо, он произошел уже в начале этого учебного года. Вероятно, Роджерс надеялся, что с уходом семикурсников все изменится.       — Так, я о чем тебе говорю? — коротко взглянул на него Рассел. — Лестрейджи и в Азкабане не пропадут. Пойми, после школы все само собой не разрешится. Скажет он тебе чистить его ботинки — ты берешь и чистишь. Может, после школы он даже тебя куда-то возле себя пристроит.       Роджерс поморщился и я понимала почему. Ричард на удивление проявлял фантазию в этом плане. Ладно бы еще щеткой требовал чистить…       — Чтобы я и дальше у него был мальчиком для битья? — горько выдавил из себя Роджерс.       — По крайней мере, остальные не будут тебя трогать, так как будут знать, что ты — его, — прохладно ответил ему Рассел. — Когда ты тогда упираться стал, вместо того чтобы сразу склониться — это была твоя ошибка. Ссориться с ним не стоило.       Я снова чувствовала, что хмурюсь, хотя здесь и не было чего-то такого как моего тела. Раз Малфой на пьедестале лидера факультета держался чисто силой фамилии, то и с Ричардом это тоже будет верно. Рассел, по-моему, чистокровный, вероятно, в его семье такие вещи с молоком матери впитываются. Правда, я тоже не подумала, что Ричард у моего плеча будет давить силой фамилии похлеще, чем я.       — Может, есть еще какой-то другой вариант? — с надеждой спросил Роджерс.       Рассел задумался, но ненадолго и ответил:       — Есть, конечно. Но тут тебе понадобится везение.       — Что надо сделать? — тут же оживился он.       Рассел смотрел на него, слегка прищурившись, будто оценивал, и сказал:       — Ты оскорбил Крауч. Всем уже ясно, что Лестрейдж и Крауч заодно, поэтому он тебя в покое не оставит, пока не найдет кого-то другого. Но у нас таких дураков нет, чтобы с ним связываться.       Я поневоле горько усмехнулась, как и Роджерс. Найти кого-то кто рискнет связываться с Ричардом, который в прошлом году применил Круциатус не в общей гостиной, а в коридоре школы? Который попал в Азкабан? Доказанный Пожиратель с меткой? Из таких только я, похоже.       Видимо, Рассел тоже так думал.       — Этот вариант не дает гарантии, что он тебя в покое оставит, разве что частично переключится. А если поймет, что это ты заварил — жди возмездия. Если сочтет тебя опасным, может и с Астрономической башни сбросить.       — Азкабан ему уже не страшен за это, — кисло улыбнулся Роджерс, показывая, что понимает, на что Рассел кивнул.       — Единственное, что его точно может остановить… — вздохнул он воздуха. — Это Крауч.       Он смотрел на своего бывшего друга, очевидно, надеясь увидеть понимание. Не сомневаюсь, что слизеринцы видели больше, чем мне хотелось, и определенно заметили, что я могу Ричарда осадить, когда он откровенно перегибает палку. Роджерс кусал губу, затем собрался и спросил:       — Что я должен сделать?       — Логично же, — пожал плечами Рассел. — Сделать так, чтобы она сказала ему, что хватит. Но, откровенно, вряд ли она это сделает ради тебя. Тебе понадобится еще больше удачи, чтобы Лестрейдж тебя не убил, как только заметил тебя рядом с ней. Как ты это сделаешь — я не знаю.       Похоже, это были все советы, которые он мог ему дать. Роджерс поблагодарил его и Рассел покинул их укрытие первым.       Вернувшись в реальность я снова мрачно исследовала выражение лица нервничающего Роджерса, стоящего передо мной. Что мне с ним делать-то?       Допустим, Ричарда я осадить могу. Садизм, кажется, присущий понемногу всему факультету змей, поощрять не следует. Так он упрямый же и я не контролирую то, что происходит в общей спальне мальчиков, так что придется еще легилиментить Роджерса, чтобы отследить послушал меня Ричи или нет. Какая же головная боль…       — Так… Возьмете меня? — протянул Роджерс, напомнив мне, что все еще ждет ответа и поспешно добавил: — Я могу помощником быть, вещи носить, прибираться и прочие поручения выполнять.       Ричард сверлил его многообещающим взглядом, отчего Роджерс еще больше потел и с еще большей надеждой взирал на меня. Я негромко вздохнула.       Что с ним делать-то? Это так Роджерс решил последовать совету? Поставить изначально себя в такую же позицию, в надежде, что мне покажется это привлекательным? Или думает, что у меня фантазии поиздеваться над ним столько не хватит? Да было бы за что. За все им сказанное тогда и даже за намеки, я заставила его ответить сразу же. Маяться таким мне ни к чему.       Отказать? Логично. И это первое, что мне пришло в голову. Мне такого Петтигрю возле себя не надо. Хорошо помню, чем это может кончиться. Волдеморт называл его «бесполезным предателем» и лучше тут никак не скажешь. Даже если держать Роджерса на расстоянии, он все равно будет видеть все, что происходит вокруг меня. А когда получит компромат — сдаст. Хотя бы той же Уизли, а то и аврорам. Но если я откажу — это будет зеленый флаг для всего факультета, что издеваться и унижать его можно и даже нужно.       Как-то оба варианта не нравятся… А ведь закончиться это просто так не может. Роджерс будет либо пытаться еще раз по-другому, либо попросту еще возьмет и повесится. И так уже не сравнить его с тем, каким он был год назад.       Как Волдеморт умудрялся издеваться над Малфоями два года? Прямо сейчас его, конечно, не пойдешь и не спросишь, да и не уверена, что хочу перенимать такой его опыт, но… Просто, как? Он ведь знал, что Малфой изворотливый и при первой же возможности предаст, как только почувствует, что можно. И Петтигрю держал в Пожирателях, причем во внутреннем круге, хоть и знал, что предавший однажды предаст повторно. Петтигрю он не мог просто убить — тут понятно все. Он помог ему возродиться, а Лорду надо было показать, что он ценит заслуги и награждает даже таких личностей. Но Малфои? Это же постоянно за ними следить пришлось бы. Наверное, от Люциуса он тоже не мог бы так легко избавиться — слишком влиятелен, изворотлив, сведущ в политике и связях и вдобавок наверняка хорошо финансировал деятельность. Понятно теперь, почему Лорд на Драко срывался, да и на Нарциссе тоже.       М-м-м… я отвлеклась. Ричард повернулся ко мне, лицом пытаясь выразить вопрос почему я медлю. Для него тут все очевидно — он размял костяшки пальцев.       С Роджерса очевидной пользы, как с Малфоя, не видно, но все же… Посмотрим, смогу ли я убедить Ричарда. В идеале, заставлю эту ситуацию утихнуть и забыться, подняв Роджерса со дна до уровня всех остальных слизеринцев. Возможно, тогда и ножа в спину ждать не придется.       — Посмотрим, как ты себя покажешь, — вслух сказала я Роджерсу, заметив, как тот облегченно выдохнул, опустив плечи.       Ричард нахмурился, глядя на меня и явно не понимая причины такого ответа.       — Спасибо, — выдохнул Роджерс. — Я не подведу.       Он рискнул бросить короткий взгляд на Ричарда, явно угрожающе на него смотрящего.       — Так я могу?.. — неуверенно спросил меня Роджерс, взглянув на диванчик.       — Иди пока, — махнула ему, подозревая, во что это может вылиться.       — Хорошо, — быстро согласился Роджерс.       Едва он отошел, Ричард громким шепотом спросил меня:       — Почему?       — Потом поговорим, — с намеком бросила взгляд на насторожено замерших Селвина и Флинта.       — Я тоже не понимаю, — подал голос Лиам, напомнив о себе.       Припомнив о том, что история с Роджерсом началась с того, что он отнял у Лиама палочку, я поняла, что он, похоже, поддерживает Ричи.       — Завтра, — отрезала я, закрыв тему.              ***              Ричард вытерпел до завтрака следующего дня и стребовал с меня обещание сразу же пойти поговорить, даже если он опоздает на следующий урок. У меня же было как раз свободное время. Лиам настойчиво смотрел на меня и поддакивал Ричарду, как его маленькая копия.       Мы отошли от Большого зала, найдя свободный кабинет и заперлись там, наложив чары, чтобы никто не подслушал, на помещение. Повернувшись и встретившись с двойной парой ожидающих глаз, я вздохнула, спросив:       — Ты вчера снова издевался над Роджерсом, так?       — Не для этого мы пришли, — отмахнулся Ричард.       — А, по-моему, как раз для этого. Ты думаешь никто не видел сегодня его помятое лицо и мешки под глазами?       — Просто напомнил его место, чтобы не наглел, — нетерпеливо ответил он. — Обьясни, наконец, что значит твое «посмотрим»? На что мы должны смотреть?       — Да! — быстро кивнул Лиам.       — Скажите мне оба, разве тот, кого все время шпыняют, не захочет отомстить?       — Да что он может! — фыркнул тут же Ричард.       Я требовательно посмотрела на Лиама. Он хоть и мелкий пока еще, на втором курсе всего, но такие вещи уже должен понимать. Пожиратели его обижали, так что эти чувства должны быть ему понятны.       — Если только они не окажутся сильнее, — уверенно ответил Лиам, найдя ответ.       Ричард одобрительно посмотрел на него и согласно кивнул. Я хотела было сказать что они не всегда могут быть сильнее, но вовремя подумала о том, что доказать это им будет сложно. Фамилия Лестрейджей по виду сохранила свою силу даже после падения Волдеморта, хотя все вполне могло закончиться печальней, когда трое ее членов оказались в тюрьме.       — Ты не прав, — сказала я, решив обрисовать все проще. — Ричард, Роджерс ведь в общей с тобой спальне. Подумай, если он с собой что-то сделает, на кого первым укажут? На того к кому уже раньше были выдвинуты обвинения, так?       — Ну, так, — неохотно согласился Ричи, не став отрицать, но все равно выглядел упрямо. — Так я же не довожу его до такого. Он уже сам знает свое место и что делать, чтобы не злить меня.       «Что-то у меня не сложилось такое впечатление» — подумала я. В воспоминаниях Роджерса чего-то такого я не видела, но это не гарантирует, что у него не пробегала такая мысль.       — Уизли уже вынюхивает вокруг меня, даже Оборотное применила, — нашла я другой довод. — Что если она обнаружит Роджерса, который очень хочет тебе отомстить? У Уизли нет доступа в слизеринские комнаты, но он ей может дать все.       — Да пусть только…! — начал было он возмущенно.       — Подожди, — подняла я руку. — Даже если он с гриффиндорцами не станет связываться, ты действительно думаешь, что если ему в руки не попадет случайно какая-то информация против тебя, он не использует ее, к примеру, чтобы тебя опять отправили в Азкабан?       Ричард недовольно засопел. Похоже, наконец, даже он стал понимать, что Роджерс может найти что-то в его личных вещах или ему в руки может попасть какое-то письмо. Сейчас вроде бы обвинить Ричарда больше не в чем, но с учетом его характера, он вполне может вляпаться. А вообще, если вспомнить еще о незаконных василисках, и на меня найдется компромат.       — Ли, так ты что предлагаешь позволять ему теперь все время с нами рядом быть, чтобы он еще больше вынюхивал? — задал резонный вопрос Ричард, скрестив руки перед собой. — По-моему, надежней его запугать, чтобы и думать не смел.       — Я считаю надо дать ему возможность восстановить репутацию на факультете, чтобы угроза исчезла.       — Он, как крыса, уже бегал жаловаться, — фыркнул Ричард. — Если он репутацию восстановит, думаешь он передумает мстить?       — Гарантии нет, конечно… — протянула я, не став отрицать. — Потому и сказала, что посмотрим. Я буду его легиллименцией просматривать иногда, чтобы понять, что от него ждать.       — Так ты что хочешь чтобы он все время с тобой ходил? — задохнулся от возмущения Ричард.       — Ну, не все время, просто пересекаться с ним иногда достаточно под видом того же Дуэльного клуба, к примеру, — пожала плечами, сама не испытывая восторга от того, что кто-то такой все время будет ошиваться рядом. Заметив, что Лиам задумался о чем-то сильно и помалкивает, спросила: — Лиам, ты что скажешь?       Мальчик посмотрел на меня и на Ричарда, хмурясь:       — Думаю… Думаю, что правда надо посмотреть, какой он.       — Да что тут смотреть?! — взорвался Ричард. — Он должен поплатиться за все что сделал!       — Он уже давно поплатился, — пришлось слегка повысить голос, чтобы придавить словами, глядя на него, и повторить: — Уже достаточно. Давай Лиама дослушаем.       Ричи надулся, но проявил внимание к Лиаму. Мальчик все еще пытался собраться и выразить мысли.       — Я хочу сказать, что он обещал не разочаровать, — сказал Лиам. — Может, он и не будет мстить, если поймет, что теперь его не будут наказывать. Он же знает за что его наказывают, верно?       — Не уверена, что Роджерс считает это все еще наказанием за прошлое, — задумалась я. — Как по мне, уже похоже на стабильные издевательства с унижениями. Но мысль дельная. Надо ему обьяснить за что это все ему и как он может все прекратить. Понял, Ричард? — взглянула на него.       — Понял, — проворчал тот, но пообещал. — Я с ним поговорю. Но ты правда его что ли в Дуэльный клуб еще пустишь? А потом еще, как попросит, разрешишь с нами на нашем месте сидеть?!       Ричи смотрел на меня с негодованием и недоверием. «Нашим местом» он, очевидно, называл диванчики в гостиной Слизерина, а не Выручай-комнату. Хотя, как знать.       — Нет, не разрешу, — твердо заверила я. — В Дуэльном клубе он будет на виду передо мной, потому что в остальное время я с ним взглядом не встречаюсь. Как он туда попадет, так же может и вылететь, ничего в этом странного не будет. Считай, что это будет временем его проверки.       Ричи неохотно кивнул, все же, видно, приняв такое, но сказал:       — Только сильно много ему не позволяй. Пусть помнит свое место. Я буду тоже смотреть за ним, чтобы он что-то не вытворил.       — На самом деле я еще думала устроить ему какое-то испытание, — поделилась я мыслью. — Поговори с ним и прекрати его шпынять. Пусть он почувствует себя в безопасности, тогда и посмотрим вернется ли он прошлый.       Ричард согласился, кивнув, а я задумалась. Все-таки вряд ли Роджерс станет прежним. Он, похоже, раньше не понимал разницу в фамилиях магических семей, которую ему обьяснил Рассел. Тем не менее, Петтигрю так сидел довольно долго на вторых ролях, вызывая доверие и даже тайну Люпина не раскрыл. Скорей всего, понимал, что с ним сделают Поттер и Блэк, если раскроется секрет Люпина, а ведь ему с ними в одной комнате жить. Зато сразу после школы, когда у Поттера обнаружилась тайна, которую он смог дорого продать, тут же и сделал это.       На меня неожиданно накатило вдохновение и я продолжила:       — Я думала даже, что Уизли могла специально подстроить свое похищение, чтобы обвинить в нем меня. К счастью, ума ей для этого не хватило, но я не сомневаюсь, что она зашла бы дальше. Думаю, через некоторое время она вернется в школу, а если нет, то кто-то другой подойдет. Мы сделаем так, чтобы Роджерс услышал, что планируется очередное похищение, — я внимательно посмотрела на Ричарда, прищурившись: — которое планируем мы с тобой. Мимо такой возможности отомстить обоим он не сможет пройти. Если затем появятся авроры на месте предполагаемого похищения, сразу станет ясно, кто сдал.       — Если потом будет допрос, скажем, что пошутили, — ухмыльнулся Ричард, довольный идеей.       — Надо еще подумать, как это лучше сделать, а пока нужно дать время Роджерсу расслабиться и почувствовать себя в безопасности, — напомнила я.       У меня возникло чувство, что наставник мог бы мной гордиться. Уверена, что даже расскажи я ему все, он ничего не скажет, так как сказал, чтобы с подростками я разбиралась сама, но думаю, он оценит такой план. Я же рада уже тому, что совесть моя будет чиста и в уверенности, что парень самостоятельно получит последствия своих действий: либо возвращение к прежней спокойной жизни, либо… А что «либо» я пока не придумала, но уверена, у Ричарда найдутся какие-то варианты.       Главное, что Ричи принял план, а значит, будет действовать, как оговорено, не устраивая самодеятельность. Не уверена даже, что обратись я к его отцу, добьюсь нужного результата. Вероятно, Лестрейдж-старший сделал бы Ричарду втык только за то, что я узнала. Это если я вообще смогу обьяснить Рудольфусу Лестрейджу суть проблемы.              ***              Как я и думала, Джинни вскоре появилась в школе, спустя две недели после сообщения о том, что ее нашли. Выглядела она вроде целой и здоровой, но какой-то… увядшей. Сложно подобрать более точного слова. Как будто с нее выжали все соки или этот цветок не поливали две недели, но я-то знала, что все это время она восстанавливалась в Мунго после магического истощения. В общем, скорое возвращение к квиддичным тренировкам ей не светило. И она точно не думала о том, как мне досадить.       Я тем временем разбиралась с новообразованным (или заново возрожденным) Дуэльным клубом. Было… Сложно. Помощи от учителей почти не было. Флитвик и профессор Вектор, отвечавшая за рунологию, проверили площадку, которую я нарисовала — с ней было все в порядке, как и с чарами на стенах. Нам выделили свободный зал в подземельях, чтобы площадку можно было оставить там, а ключ от помещения теперь был у меня, как у главы клуба. Помещение надежно запиралось с помощью чар, что простой Алохоморой не открыть, так что за порчу каких-то приспособлений можно было не переживать.       В остальном, никакой помощи в обучении не было, только проверяющие из Попечительского совета, а затем из Министерства, чтобы удостовериться, что дети заняты безопасным делом. Мне пришлось начать с обьяснения правил дуэлей, теории уклонения и совместного боя на пару с кем-то. С последним я определенно поспешила, сообразив, что сразу вывалила слишком много информации на них.       По итогу получилась группа из семнадцати человек, среди которых были Хелен, Саманта, Ричард и Лиам. Не так уж много, но как первые участники сойдет. С учебным планом мне сильно заморачиваться не пришлось, ведь по сути все занятия будут состоять только из практики дуэлей. Заклинания я планировала давать, как домашнее задание, если оказывалось, что кто-то чего-то не знал. Тратить время, чтобы давать возможность им догнать остальных за счет времени занятий я не собиралась, а при сильной неуспеваемости угрожала выгнать. Впрочем, я учитывала, что собралась солянка не только из старших курсов и с младших не собиралась так требовать. И все же мне пришлось какое-то время потрудиться над теми же правилами дуэлей, составлением расписания занятий, обеспечением безопасности, дисциплины и показать это все проверяющим.       В основном, получился состав из слизеринцев, а гриффиндорцев было меньше всего. Обсуждая это с Сэм мы пришли к выводу, что даже на отборочные могло бы прийти больше людей, но, видимо, многие насторожено относились к личности главы, да и то, что профессора не будут среди учителей явно выглядело так, будто клуб — обычная самодеятельность.       И все же, меня устраивал небольшой состав. Людей получилось достаточно, чтобы все время сменять спарринг-партнеров. Я наконец нашла и выучила тут то хлесткое заклинание! Кстати, у семикурсника Харпера, с которым тоже как-то поссорилась, но сейчас он общался так, как будто никогда ничего не происходило.       Роджерса я не стала как-то выделять. Он порывался предлагать свою помощь с мелкими делами, даже предложил писать вместо меня эссе, но с этим я собиралась справляться сама. Видно, он не совсем понимал, за что ему такая радость и все еще будто боялся, что все вернется обратно. Хотя Ричард с ним поговорил, я его спросила и убедилась, что все донес. Слизеринцы пока не поняли, как к Роджерсу относиться и больше игнорировали, посматривая, что будет дальше.       Две первых недели прошли по моей оценке вполне неплохо. Ребята притерлись друг к другу, выучили правила и самостоятельно следили за их исполнением. Все-таки преимущественно слизеринский состав накладывал наличие определенной иерархии, под которую подстраивались остальные. Оставалось только не дать появиться дедовщине, но так как все пришли в одно время, намеков на это пока не было. Понемногу общались, присматривались друг к другу. Скандалов на почве принадлежности к факультету не было. Наверное, потому, что собрались те, кто отбросил предрассудки или подходил к делу серьезно, считая, что обучение дуэлям важнее. Такое у меня сложилось впечатление.       Правда, спустя две недели несколько человек, включая Хелен, покинули клуб, так как расписание занятий занимало время, которого на старших курсах не хватало. В случае с моей бывшей соседкой на Гриффиндоре, она рассудила, что ей лучше потратить свое время на изучение более специфических заклинаний для лекарей. Примерно в том же ключе еще трое обосновали причину ухода, так как предпочли выбрать посещение других клубов, квиддичные тренировки или, видимо, просто ожидали чего-то другого.       Наставник выслушал меня и, как я и думала, ничего не стал подсказывать, но по крайней мере на немного рискованный план не стал выдавать предупреждений, а значит, тоже считал, что все обойдется. Не так уж была нужна мне эта проверка Роджерса, разве что для внутреннего спокойствия и уверенности, что делаю все правильно. И как практика действий в таких ситуациях неплохая.       Роджерс пока все еще ходил настороженный, походы в Хогсмид не возобновляли, так что у меня было время заняться не только клубом, а и собственным обучением магии.       Стало холодать, так что я поплотней закутала шарф, выйдя на улицу после завтрака, и направляясь в одиночестве к хижине Хагрида на урок Ухода за магическими существами. Подойдя и привычно поздоровавшись с хафлпафцами, мы стали ждать, поглядывая на хижину. Я проверила время, чтобы убедиться, что есть еще минут десять, а Хагрид пока явно не заметил, что мы уже собрались, а затем достала конверты, пришедшие сегодня с почтой.       По сложившейся привычке, я перестала открывать их за общим столом. Разве что письмо от Барти с посылкой из дома открывала, так как знала, что там будет всего пара слов с попыткой напутствия. Все общение с ним я вела через связной пергамент.       От Драко сегодня письма не было — он иногда мне написывал короткие послания, чтобы сказать чем он занят или новостями из Попечительского совета. Особенной переписки не завязалось, скорее было похоже на обмен новостями и его хвастовство.       Письмо Нотта позже прочитаю — сквозь конверт чувствую, что сложил внутрь длинный пергамент. Наверняка, что-то интересное расскажет о своих путешествиях.       Неожиданным оказалось письмо с печатью Министерства, что сразу же меня встревожило — так обычно выглядели официальные письма. Чтобы не затягивать, я положила все остальное обратно, вскрыв этот конверт и развернув письмо.       «Айрли Крауч, нынешней владелице дома по адресу Лондон, площадь Гриммо, 12». Та-а-ак… «Уведомляем, что в Отдел обеспечения магического правопорядка поступил иск от имени Гарри Поттера о признании права собственности на дом по адресу Лондон, площадь Гриммо, 12 на основании завещания Сириуса Блэка». Та-а-а-ак… «Просим явиться на рассмотрение дела в…», «с документами, подтверждающими ваше право на указанное имущество», «Обращаем ваше внимание, что неявка без уважительных причин может повлечь рассмотрение дела в ваше отсутствие и вынесение решения, не учтя ваши пояснения и доказательства».       В небе загремел гром, спрятавшийся среди серых туч. Хафлпафцы-шестикурсники подняли лица наверх, с тревогой ожидая дождя, а затем они перевели взгляд в сторону леса, откуда раздался громкий птичий гомон взлетевших сразу с сотен птиц. Они не смотрели, но я все равно прикрыла веки, восстанавливая дыхание. Злость поднялась так неожиданно для меня, перехватив дыхание в один момент, что я не успела даже сразу среагировать.       Кожей я почувствовала быстро поднявшийся сильный ветер. Заморосил дождь, быстро переходящий в ливень, так что я поскорее спрятала письмо в карман мантии, поспешив за хафлпафцами укрыться под козырьком у хижины Хагрида. К этому времени я уже была уверена, что взяла себя в руки, но старалась не смотреть на лесника, открывшего дверь своего дома, чтобы поскорее нас впустить.       — Ох, ну и буря разразилась! — воскликнул он, закрывая за нами дверь, в которую барабанили капли. — Присаживайтесь здесь. Раз уж такое дело, что погода такая вишь какая, то тут урок проведем. Садитесь за стол, сюда, сюда! У меня тут много всего, чего я собрал в лесу, а ну-ка угадайте что где.       Он стал быстро снимать развешенные травы с веревок и клочки меха с полок, выкладывая на столешницу, убрав с нее чашку размером с большую тарелку. С нас уже стекала вода, но мы быстро ее высушили палочками и сели, раскрыв конспекты. Я пыталась отвлечься, присоединившись с остальными к угадыванию что лежит передо мной, но мысли то и дело возвращались к письму.       Это мне Поттер так за Джинни мстит? Считает, что я как-то причастна к ее похищению? Или за то, что раньше ее выставила Темной леди, что и стало по-идее причиной похищения? Сириус ему должен был другого имущества оставить еще кучу, зачем ему сдался именно этот дом?! В нем были собрания Ордена, но и только. Блэк домом не дорожил. Ни за что не поверю, что в наследство ему от родителей достался только один дом на Гриммо, где-то же этот Сириус жил все время, так что там наверняка какой-нибудь домик у моря вроде «Ракушки» найдется. Имущество именно в Лондоне дорогое, да и Гриммо не так уж далеко от центра, пусть и в старом районе.       Неужели дело в деньгах?! Поттер никогда такими приземленными вопросами не интересовался. Поумнел или все-таки дело в мести? Или вообще попытка вывести меня на чистую воду? Кикимер привязан к дому и если сменится владелец он обязан будет честно ответить на вопросы нового хозяина. Конечно, можно оставить в доме несколько ловушек на всякий случай, посоветоваться еще с портретом Вальпурги, — вдруг подскажет что-то дельное, — а еще, к счастью, Лиза и Дженна не там сейчас находятся. Надо им написать как можно быстрее, чтобы пока оставались у Лестрейджей. Мда… Но это все потом, сначала надо связаться с Николсоном, чтобы удостовериться, что я получу его помощь в этом деле. Не хочется попасть в какую-то юридическую ловушку. Пожалуй, еще с Барти придется связаться, так как, кажется, это выпадает на будний день, а значит, ему придется меня сопроводить со школы.