Маленькие заботы юной леди

      Мне пришлось на некоторое время сосредоточиться на организации дела с Андромедой и маглами. Сначала я переговорила с Феликсом, затем взяла у него связной блокнот, через который он общался с родителями, и поговорила со взрослыми. Убедившись, что их устраивает мое предложение и предлагаемые условия, сошлись на том, чтобы на выходных встретиться. Все неделю до выходных то и дело ко мне подходил Феликс с очередным уточняющим вопросом от лица его отца.       Разумеется, к дому Лоуэлов не была подключена сеть летучего пороха, так что по-быстрому добраться камином не вышло бы. Домовик мог бы меня подбросить хотя бы приблизительно по их адресу, но сошлись на том, что встретимся в Лондоне, а затем машиной доберемся. Мне показалось это долгим, но с другой стороны, спешить и подгонять кого-то ни к чему. Важно как раз дать время, чтобы доверять друг другу, так что мне такое развитие событий даже было на руку. Тем более, что дорога заняла бы максимум часа полтора-два, так как Лоуэлы жили недалеко от Лондона в коттеджном местечке.       Встречу назначили, как мне показалось, сначала в кафе, так что уже на месте я выяснила, что это ресторан на крыше высотки. Причем ресторан не дешевый, как оказалось, когда я взяла меню.       К счастью, я решила как раз проветрить один из нарядов, что подарил мне отец на день рождения. Жаль мантию не надеть было.       Вообще, я подозревала, что это не Барти мне такой подарок выбрал — уж очень все выглядело одновременно стоящим и в моем стиле. Никаких старомодных рюшек, которые так любит Камилла, так что это точно не она помогала ему подбирать. Возможно, Барти помогала Дженна — она знала мой вкус и предпочтение отданное комфорту. Но также ткани выглядели достаточно дорогими… так что мне кажется, приложила к этому руку еще, вероятно, бабушка Ричарда, Делиция Лестрейндж. По крайней мере, все было будто на меня сшито и, скорей всего так и есть. С меня же снимали мерки перед новогодним приемом Лестрейнджей, чтобы облачить в новую парадную мантию.       Разумеется, джинсы и кроссовки я все равно не выкину. В своей почти походной повседневной одежде я определенно чувствовала бы себя привычней, но не слишком комфортно здесь, хоть и оделась бы на манер обычных людей. Все же некоторая старомодность в этом ресторане была к месту. Зато Андромеда как будто приходила сюда на ланч каждый день. Видно было сразу, что Лоуэлам она понравилась. Наверное, потому что Андромеда внушала своими манерами и умением держать себя. Я участвовала в беседе, стараясь подмечать для себя детали. И чем больше я смотрела, тем больше мне она нравилась. Если мою бывшую гувернантку Селвин можно назвать худшим примером соблюдения этикета, то Андромеду — лучшим. Она делала все непринужденно, играючи.       Короткобритый мужчина в костюме, телосложением схожий на Макнейра, представившийся начальником охраны Лоуэлов, задавал вопросы по существу: что могут использовать маги, чтобы проникнуть в дом, как могут воздействовать на охрану, могут ли провернуть все незаметно для камер? Андромеда задавала уточняющие вопросы и сбривала его вопросы все с той же едва уловимой издевкой, снисходительно отвечая, что есть множество способов. У меня сложилось впечатление, что этот безопасник Лоуэлов просто не верил до последнего, что привычные методы абсолютно бесполезны против колдуньи с волшебной палочкой, меняющей сами законы физики. Зато я заметила прекрасно несколько крепко сбитых ребят с наушниками в ухе, которые рассыпались по гостевому залу, а потом, когда мы покинули ресторан, они внезапно появились возле машин. Да, именно «машин» — потому что охрана села в машины сопровождения, а мы в длинный лимузин, пусть и все равно показавшийся не слишком просторным из-за того, что я привыкла к расширенным пространствам. Здесь смогли разместиться Лоуэлы, мы с Андромедой, их безопасник с нами и еще один охранник возле водителя.       Дорога прошла быстро, благодаря продолжившейся беседе. Я немного участвовала, больше все-таки слушая и вникая в то, что могла наложить за чары Андромеда. Предметный разговор по части защитных заклинаний тут мог быть у Андромеды только со мной, хотя я и не считала себя большим экспертом, но все же некоторый опыт имела. По крайней мере, когда мы приехали, примерно картина для меня уже вырисовывалась.       Заодно тут я неожиданно узнала, что сопровождение аврора не было стандартной услугой в этот год для маглорожденных учеников с их родителями. Пришедшая к Лоуэлам профессор Стебль сказала, что нельзя взять с собой многочисленную охрану на Косой переулок, где нужно скупиться к учебному году — маги не поймут и может случиться неприятный инцидент. Но и Лоуэлы не были успокоены тем, что даже их охрана все равно не сможет ничего сделать магу с палочкой. Благо профессор Стебль отнеслась с пониманием и сделала запрос в Министерство на предоставление проводника. Отряд авроров также привлек бы слишком много внимания, но и в обязанности Алисы, которую им предоставили, не входило отвечать на вопросы, а лишь охранять. За соответствующую сумму, конечно.       Коттедж я представляла себе одно- или двухэтажным домиком, возможно, с прудом или бассейном, но на месте выяснилось, что это целая вилла с огромной территорией вокруг. Нам провели экскурсию еще в течении двух часов, а затем, утомившись, присели в теплой просторной гостиной.       Теперь разговор получался более предметный: обсуждали сроки и сумму. Хоть у Лоуэлов и были некоторые вопросы, но они скорее были практического характера. За все это время и они убедились, что могут полагаться на Андромеду.       Стандартной защиты, как вокруг дома магов, не получится все равно. Здесь не было концентратора магии, дом не был насыщен магически, зато с кучей электроприборов, которые, как известно, плохо совмещались с магией, так что это дело усложняло, но все же множество магов жили без концентратора магии — центрального камня, и ничего. Но учитывая размеры территории, такую магию надо было чем-то укреплять, строить систему — тут Андромеда обещала провести расчеты самостоятельно или посоветоваться с кем-то не разглашая деталей. Так же, раз это дом маглов, то маглооталкивающие чары отпадали, сигнальные заклинания для оповещения «свой-чужой» следовало настроить и на охрану, а так же оставить на всякий случай прорехи, чтобы в случае нападения, Лоуэлы и охрана смогли воспользоваться ими, как безопасным отходом. Так как они не маги, то напавший маг, при должных умениях, может самостоятельно подключиться к сигнальной системе и она сыграет против владельцев дома, которые не смогут управлять сигнальными чарами. И таких нюансов было множество. Тем не менее, Андромеда считала, что недели времени ей точно хватит, максимум двух. Конечно, получится все равно не уровень чистокровного дома, но должна выйти довольна весомая система, призванная задержать врагов и дать время быстро сбежать порталом.       — Как насчет того, чтобы после помочь нам с личной защитой? — поинтересовался мистер Лоуэлл. — Миссис Тонкс, вы можете раздобыть для нас защитные артефакты или что-то подобное?       — Найти предметы с щитовыми чарами не такая уж проблема, — степенно ответила колдунья. — Но вы должны понимать, что нет абсолютной защиты. Они смогут защитить вас по крайней мере от одного заклинания, если повезет. Затем колдун или ведьма имеющие недобрые намерения наверняка это преодолеют… Конечно, если знают как, но рассчитывать на обратное не стоит.       — Это уже неплохо, — переглянулся Лоуэл с безопасником, который ему кивнул. — Также я знаю о заклинаниях, которые стирают память. От этого они смогут помочь?       — Для защиты своего разума нужна совсем другая защита, — Андромеда задумчиво слегка прищурилась, глядя на него. — Добыть ее сложнее, но не является невозможным. В обычном случае она вам может никогда не пригодиться. Или у вас имеются какие-то размышления на этот счет?       — Не совсем так, просто было бы намного спокойней знать, что никто не может повлиять на нас или наши воспоминания, — успокаивающе заверил ее Лоуэлл.       — В этом вам повезло, — непонятно кивнула ему Андромеда. — Под рукой у вас оказался специалист. Что скажете, мисс Крауч?       — Насчет чего? — сделала я непонимающий вид, широко раскрыв глаза, хотя мне показалось, я понимала, что она имеет в виду.       — Сперва, насчет их природной защиты. Я так понимаю, вопрос можно ли доверять этим людям вы прояснили с самого начала?       — М-м-м… — протянула я, окинув взглядом ничего не понимающих Лоуэлов, и едва заметно вздохнула, понимая, что скрывать это может быть вредно в перспективе. Хотя все равно раскрывать все карты не собиралась, так что ответила:       — Глубоко я, конечно, не копалась, но какую-то гнильцу я бы сразу заметила. Не вижу смысла им обманывать нас, миссис Тонкс. На природную защиту я бы не стала слишком рассчитывать, так что, если вы знаете, у кого купить качественные артефакты для защиты сознания, то, я думаю, они не откажутся купить их у вас. Если же такие знаете, как создать, то я с удовольствием помогу вам.       — Создавать такие артефакты не обучена, — ответила Андромеда, каким-то задумчивым взглядом окинув меня. — В свободной продаже таких давно уже нет, разве что у старьевщиков повезет отыскать.       — Погодите, — пробасил мистер Брэмвелл, тот самый начальник охраны. — Вы говорите так, будто можно не только стереть память? Что маги еще могут? Читать мысли?       Андромеда посмотрела на меня, взглядом предлагая мне отвечать самостоятельно, что я посчитаю нужным.       — «Читать» все-таки не очень подходящее слово, — подметила я. — Но некоторые умеют отличать ложь или могут увидеть то же, что вы видели или слышали когда-то. Я об этом говорила мистеру Лоуэлу, таких людей не слишком много.       — Значит, они могут увидеть код от моего сейфа или детали любой сделки? — нахмурился мистер Лоуэл, на что я кивнула.       — Поверхностно, без заклинания или артефакта, можно увидеть лишь то, о чем вы думаете прямо сейчас, — посчитала я нужным прояснить. — Или без этого, но придется копать глубже и знать что искать. Такое обычно более заметно.       Он стал выглядеть еще более мрачным, загрузившись этими перспективами, и спросил:       — То есть они все равно могут увидеть это и стереть это из моей памяти? Артефакт от подобного точно защитит?       Пришел мой черед морщить лоб. С артефактами для защиты сознания я близко сталкивалась только в Министерстве при допросах (но там их просто снимали) и когда Августе такой выдали в Ордене. Еще у Молли Уизли такой был, помню. Но, по сути, это явно были старые, испорченные артефакты. Видимо, их действительно сложно найти. Надо бы уточнить потом вопрос почему так. По-любому, чувствую, найдется какой-то перечень запрещенных или темномагических предметов, куда эти виды артефактов попали. По сути легилименция уже незаконна… по крайней мере, если применяется на других не на службе Министерства.       — Когда такие артефакты найдутся, мы можем проверить, — решила я.       Возникла пауза и без всякой легилименции я как будто видела, как этот вопрос так и повис на языке у Лоуэла и безопасника, с которым он быстро переглянулся.       — Поясните мне этот вопрос, — заговорил Брэмвелл, прочистив горло. — Мисс Тонкс, мисс Крауч, вы можете читать мысли?       Я вздохнула. Только же сказала, что это не назвать именно «чтением».       — В общем-то я кое-что могу, — пришлось прямо признаться. — Но, если бы я хотела вам навредить, то уже бы давно это сделала, вы так не думаете?       Все трое промолчали, но, кажется, все же вынужденны были согласиться со здравостью этой мысли. По сути, приглашая в дом двух колдуний они уже рисковали с самого начала, так что никто не распсиховался внезапно. Миссис Лоуэл нервно разлила по кружкам чай, видимо, чтобы чем-то занять руки или развеять паузу. Андромеда медленно с достоинством поднесла чашку ко рту. Чай был заварен на наших глазах, о необходимости подобного мы так же пояснили.       — В обычной ситуации вам никто в подобных навыках не признается, — подметила миссис Тонкс, видимо, намекая на мою чрезмерную откровенность. — Но в данном случае, нам нет смысла кого-то из вас обманывать или стирать память. Тем более, что проникновение в чужое сознание без веской причины является наказуемым, согласно нашим законам.       — Но вы все равно можете стирать обычным людям память? — слабым голосом спросила миссис Лоуэл. — Это по вашим законам законно?       — Наши законы направлены прежде всего на магов.       Миссис Лоуэл сделала большой глоток чая. Все время она то бледнела, то зеленела, чем больше узнавала. Ее супруг бледнел, поправлял воротник, но брал себя в руки, чтобы задать очередной вопрос. Начальник охраны Брэмвелл могло показаться, что был упрямой скалой, но я чувствовала и его смятение.       — Значит, проходящий мимо колдун может стереть нам память? — уточнил мистер Лоуэл.       — Совсем уж проходящему мимо нет смысла делать что-то такое, — заметила Андромеда, — разве что, если вы стали свидетелями того, чего не следует, — добавила она, на что я согласно кивнула, зная, что это проходит как нарушение Статута и если этого не сделает маг, то сделают подоспевшие Обливиаторы.       — Но ведь мы уже знаем о магическом мире, — возразил Лоуэл. — Наш сын является волшебником.       — Вам повезет, если вы успеете об этом сообщить, — спокойно ответила Андромеда, на что он не смог ничего добавить.       — Можете продемонстрировать, как это работает? — заговорил Брэмвелл, глянув на меня.       — Например? — подняла я вопросительно брови.       — Например, о чем я сейчас думаю, — отозвался он, все еще глядя прямо на меня.       Я чуть прищурилась, сосредоточившись, чтобы проверить поверхностной легилименцией. На миг все вокруг словно растворилось, и вместо комнаты вспыхнул другой образ. Перед глазами встала дубовая дверь у входа, которую мы недавно прошли, тяжелая, с темными латунными ручками. У двери стояли двое охранников, их силуэты были напряженными, лица — каменными. Затем картинка сменилась: еще двое в саду. Затем снова сменилась на ботинок, начищаемый воском до блеска.       — Вы мысленно проверяете где должны находиться ваши люди, — догадалась я. — Проверяете в уме, все ли там в порядке. Если пытаетесь скрыть что-то, то вам лучше потренироваться не думать о чем-то конкретном вообще.       Его взгляд чуть сузился. Ни удивления, ни улыбки — только легкая пауза, в которой чувствовалось: проверку я прошла. Похоже, начальнику охраны спокойнее все время мысленно отслеживать нахождение своих людей — своего рода антистресс. Тем не менее попытку сосредоточить свои мысли на натирании ботинков я заметила.       — Вы идете в верном направлении. Противодействовать этому сложно, но можно очистить свое сознание от всех мыслей или думать о чем-то другом.       Андромеда слегка улыбнулась, глядя на Брэмвелла, а затем решила, видимо, поддержать его морально, так как мужчина явно чувствовал себя внезапно оказавшимся голым… Я поспешила отвести от него взгляд, заметив, как Лоуэлы встревожено потупились, пытаясь избежать зрительного контакта.       — Хотя, разумеется, очистка сознания от мыслей не поможет от специалиста, — заметила Андромеда, кивнув в мою сторону. — Даже я не застрахована от такого. Зато вы можете быть уверены — если вы доверяете мисс Крауч, то и мне можете верить.       — Вы тоже имеете такой артефакт для защиты мыслей? — прокашлялся мистер Лоуэл.       — Верно, но его легко снять, — ответила Андромеда. — Лишним, разумеется он все равно не является, я могу носить его, забывая, для чего он предназначен.       — От стирания памяти он тоже вас защищает? — спросила миссис Лоуэл.       — Он защищает от тех, кто читает сознания непринужденно, но от заклинаний с помощью палочки мне все еще стоит защищаться, — решила откровенничать и Андромеда. — Для собственной безопасности, вам не стоит полагаться полностью на что-то одно. Магия очень гибкая и в разных ситуациях все может закончиться совершенно по разному. Не хочу вас пугать, просто держите это в уме. Если вам и попытаются стереть воспоминания с артефактом, либо у этого мага ничего не выйдет, либо, по крайней мере, ослабит действие заклинания и что-то вы все-таки сможете вспомнить. Затем вы знаете к кому обратиться, — он сделала жест рукой в мою сторону и я с готовностью кивнула.       Дав чете Лоуэлов и Брэмвеллу время все это переварить, я тоже взялась за чай, отстраненно раздумывая об этой теме. Обливиаторы по сути просто пользуются более грубо Легилименцией. Заклинание Обливиэйт делает магическую заплатку на воспоминаниях, которую, как я уже понимаю, опытный легилимент легко может снять. Более сложные варианты Обливиэйта тоже может развеять кто-то, вроде Лорда. Легилименс предназначен для тех, кто не может проникать в сознание без помощи палочки, хотя при этом им все равно требуется сосредоточить мысли на поиске определенного воспоминания. Все это разделы одного — ментальных наук. Но все же каждый в меру своих умений этим пользуется и у каждого получится разный и Обливиэйт, и Легилименс.       — Мисс Крауч, не будет ли грубым попросить вас присутствовать на встречах с определенными людьми, чтобы вы мне сказали о чем они думают? — осторожно спросил Лоуэл, прервав мои размышления. — За определенную плату, конечно.       — Мне кажется это не будет противозаконным, — внутренне возликовав, задумчиво протянула я, взглянув на Андромеду за подтверждением.       — Сомневаюсь, что кто-то сможет это доказать, даже если заинтересуется, — чопорно ответила она и затем понимающе улыбнулась.       В общем-то, это то, что мне было нужно — периодическая несложная работенка не зависящая ни от кого. Я собиралась пользоваться разве что поверхностной легилименцией и отличать правду от лжи, на что Министерство всегда смотрело сквозь пальцы. По сути, как мне кажется, у Министерства и возможности отследить ничего нет, при отсутствии жалоб и даже без использования заклинаний напрямую. А уж чтобы они начали отслеживать заклинания применяемые на маглах… это надо использовать очень заметные чары с серьезными последствиями.              ***              Общаться с Андромедой мне неожиданно понравилось. И, хоть мое присутствие не требовалось на вилле Лоуэлов, я туда часто наведывалась под предлогом того, чтобы быть в курсе работ.       Андромеда справлялась с чарами отлично, действовала согласно обговоренному плану, в качестве и порядке наложения чар не к чему придраться. Вскоре она маленького Тедди забрала с собой: хоть я почему-то думала, что это младенец, это оказался почти годовалый малыш, который уже сам умел ходить и говорить несколько простых фраз. От остальных детей его отличали цветные волосы — чаще всего вырвиглано-голубые, — и как ни странно кое-что в ауре. Я подозревала, что были правы те, кто утверждал, что у оборотня родится обязательно оборотень. Хотя мальчик оставался с Андромедой и в полнолуние вроде не превращался, иначе бы Лоуэлы что-то заметили. Я о таком не спрашивала. Правда, и метаморфизм у него ограничивался только волосами, но, возможно, это развивается со временем — пока он все равно что несмышленыш.       Пока Лоуэлы были заняты обустраиванием защиты на этой вилле, но уже думали насчет другого домика у моря, где часто бывали. Мистер Лоуэл уже однажды привлек меня к деловому ужину (пришлось покинуть школу в буден день вечером) и остался весьма воодушевлен результатами. Таким образом риск, что он попадет впросак с недобросовестными партнерами или подчиненными значительно снижался, если не исчезал вовсе. Конечно, постоянно меня не позовешь вот так, чтобы на каждой встрече присутствовала, но изредка меня тоже вполне устраивало.       Миссис Лоуэл все еще немного нервничала, но ее муж, кажется, смирился с мыслью, что я могу «прочесть мысли». Они вроде бы успокоились, так как я часто у них стала бывать и даже познакомили меня с двумя своими старшими сыновьями.       В общем, все стороны всецело были довольны сотрудничеством. А я была довольна в особенности полученными фунтами, не собираясь их менять на галеоны: все-таки множество вещей вполне можно купить в магловском мире и всегда полезно иметь про запас.       По прошествии оговоренной недели Андромеда закончила с наведением чар, правда в процессе появились новые задания. Работа получалась не законченной, но мистер Лоуэл решил выплатить согласованную сумму сейчас, а остальное отдельно. Получив еще свои десять процентов я стала еще более довольной жизнью. Мы с Андромедой поздравили друг друга с хорошим сотрудничеством и пожали руки.       Тогда-то и случилось это: ладонь колдуньи осветилась в моей руке и свечение тут же пропало. Андромеда медленно отняла руку, почти без напряжения спросив:       — Полагаю, снова ваша стихийная магия, мисс Крауч?       — Верно, — стушевавшись, все же твердо ответила я, ощущая оставшееся в ладони тепло.       Последовала пауза. Я слегка виновато взглянула на нее, хотя и чувствовала, что в этот раз скорее исчезло то, что было в прошлый раз. Андромеда внимательно смотрела на меня и спросила:       — Вы можете утверждать, что это не так, но все же, может быть теперь признаетесь, как вы умудрились поймать меня в этот магический контракт?       Похоже она поняла, что именно это было. Все-таки магические контракты заключаются, но с помощью волшебной палочки, как и большинство заклинаний, или по крайней мере знаков: ритуальных фраз или подписей (не обязательно кровью). Но я, конечно, уникум в этом плане.       — Это была стихийная магия, как я и сказала, — ответила я. — Считайте, что это была проверка и вы ее прошли. Надеюсь, не только этот контракт вас останавливал от нарушений договоренностей?       — Вы слишком осторожны, — слегка улыбнулась Андромеда с каким-то пониманием. — Впрочем, возможно, вы в этом правы. Но мне понравилось наше сотрудничество и я рассчитываю на вас в дальнейшем.       Не смотря на то, что Андромеда еще тогда поняла, что это был проблеск магии заключенного контракта, она отнеслась с пониманием и отношения от этого не испортились. Хоть я и не знала условия случайно заключенного контракта, но я в любом случае не собиралась ее обманывать. Повезло, что и она не дала мне своими действиями выяснить, чем бы в таком случае могло обернуться нарушение… Думаю, даже если бы она сказала о договоренности со мной Поттеру, уже бы что-то сработало.       В общем, хоть я и была вся в делах, пытаясь совмещать эту подработку с учебой, я осталась всецело довольна. Недовольным моим отсутствием по вечерам был только Ричард. Он пытался допытываться, куда я ухожу, хотя даже Сэм уже перестала спрашивать. Ответ «по делам» его не удовлетворял, но я знала, что он не расскажет никому, потому что тогда я буду знать, кто это сделал. Обычно, если он сильно надоедал, достаточно было сказать: «Перестань» или «Отвали», чтобы он ненадолго угомонился. Брать его с собой все равно не собиралась.       Теперь мне не обязательно было часто появляться у Лоуэлов, но, как минимум, раз в неделю я собиралась все равно навещать их и Андромеду. Придерживаясь своих планов, я собиралась более равномерно распределять личное время, и при этом все-таки уделять большую часть учебе.       Правда, кое о чем я все равно забыла. Ровно до того момента, пока посреди коридора в школе мне не подрезали внезапно ремень сумки. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что на плече ощущается непривычная легкость. Я быстро обернулась, успев заметить улепетывающего школьника явно из старших курсов, чтобы рвануть за ним следом. За мной спустя секунду или две промедления побежала Саманта, крича наглецу, чтобы остановился. Я достала палочку и бросила в бегущего заклинание ватных ног.       Парень тут же упал носом вперед, будто споткнувшись, но быстро развернулся… и бросил сумку Уизли. Я оторопела, глядя на Джинни, рванувшую прочь с моей сумкой и сообразив, что это бежал старший из братьев Криви. И все равно погналась за ней, мимоходом лишив невербальным Экспелиармусом Криви его палочки.       Уизли бежала быстро, как спортсменка, увернулась от брошенного в спину заклинания и скрылась за поворотом. Чертыхнувшись я добежала туда же, чтобы увидеть, как она забегает в учительскую. Не понимая, зачем она туда зашла, я все равно поспешила туда же, чтобы застать ее перед профессором Тэрлоу — новой преподавательницей ЗОТИ.       — … Это темный артефакт профессор! — услышала я обрывок ее слов, прежде чем Уизли обернулась на звук и заметила меня.       Она держала в руке мой блокнот для записей. До меня медленно начало доходить, что Уизли приняла мой блокнот, накрепко защищенный чарами от всякого, кто соберется прочесть его содержимое, за «темный артефакт». Конечно, она просто таких чар не знала, но общий идиотизм ситуации заставил меня не сразу в это поверить. Я-то думала она меня куда-то заманивает и держала наготове палочку!       — Это ваш предмет, мисс Крауч? — спросила меня преподавательница ЗОТИ, не спеша забирать у Уизли блокнот.       — Мой, профессор Тэрлоу, — решив, как себя вести, спокойно подтвердила я, оправив мантию. — Уизли украла сумку с моими вещами прямо в коридоре.       Джинни удостоилась пристального взгляда, но упрямо смотрела в ответ, быстро проговорив:       — Я заметила у нее на перемене этот дневник и, уверена, что Крауч пронесла в Хогвартс темный артефакт.       Слово «дневник» меня навело на виток ее логичных заключений, но я все равно, поймав ее исполненный праведного возмездия взгляд, слегка ковырнула легилименцией на поверхности, уловив флэшбеки с ее и дневником Редла приключениями. Видимо, она считала, что так делают все Темные лорды или ей показалось, что это предмет Волдеморта, доставшийся мне. В любом случае, я попыталась подавить ползущую на лицо улыбку, сейчас крайне неуместную. Если недоразумение сразу прояснить, то его можно замять, но…       — Значит, я полагаю, вы будете утверждать, мисс Крауч, что это не темный артефакт? — спросила профессор, с опаской смотревшая на блокнот в черной коже в руках Уизли, а потому наверняка не заметившая ничего на моем лице.       Мне показалось, что Тэрлоу, в виду того, что всегда занималась по ЗОТИ теорией, не сможет даже понять, опасные ли на блокноте чары. Это прямо «бинго»!       — Верно, профессор, — сказала я. — Но я не считаю нужным ничего никому обьяснять. Это моя личная вещь и я хочу получить ее обратно.       Уизли беспокойно переминалась с ноги на ногу, глядя на Тэрлоу с ощутимой надеждой. Профессор же смотрела на меня крайне хмуро. Я знала, что слизеринцев она недолюбливает, благодаря стереотипу о факультете темных магов. Откровенно она никогда не конфликтовала, опасаясь связываться и предпочитая избегать проблем, но тут ей все же нельзя было закрыть глаза на такое известие.       — Мисс Уизли, — обратилась она, повернувшись к рыжей. — Оставьте тетрадь здесь и сходите за директором…       — Позвали бы уже тогда завхоза Филча, — фыркнула я. — Он же нас проверяет на запрещенные артефакты при входе.       — Профессором Флитвиком и деканом факультета Слизерин, я думаю, тоже, — закончила Тэрлоу еще более сухим тоном. — Мы тщательно разберемся с этой тетрадью.       Уизли бросила на меня победный взгляд, оставив блокнот на учительском столе и пошла мимо меня к двери, ухмыляясь. Я старалась держать лицо преисполненным надменности и не расхохотаться.       Мне оставалось проявить терпение и дождаться появления других учителей. Тэрлоу не спускала с меня глаз, но ничего не говорила, так что от меня требовалось также соблюдать самоуверенный вид. Макгонагал, возможно, встала бы на сторону гриффиндорки, насчет Тэрлоу не уверена — она новая лошадка, притом с предрассудками, а вот Флитвик в самый раз. Он обычно придерживается установленных правил и логики. Слизнорт не сказать, чтобы стоит горой за своих студентов, но тоже будет по-своему выгораживать.       Подождать пришлось долго. К счастью, Тэрлоу не стала ничего спрашивать, видимо, из-за моего несговорчивого вида. Она все так же сверлила меня взглядом, и в ее глазах стало читаться что-то вроде жесткой уверенности, в которой она за это время себя успела убедить: попалась. Я же стояла с видом скучающей невиновности, как и подобает слизеринке в подобных обстоятельствах.       Дверь учительской отворилась, и в комнату вошел Флитвик — быстрыми маленькими шажками, с кипой бумаг под мышкой. За ним неспешно появился Слизнорт, с выражением легкой досады, будто его оторвали от куда более приятных дел.       — Итак, что у нас здесь? — тоненьким голоском спросил Флитвик, взмахом палочки отлевитировав бумаги на край стола и сразу переводя внимательный взгляд на меня.       Тэрлоу подалась вперед.       — У этой студентки обнаружен подозрительный предмет. До выяснения обстоятельств я сочла разумным задержать ее здесь.       Слизнорт тут же вскинул брови.       — Подозрительный предмет? Ах, дорогая моя, так мы можем обвинить половину школы, — пробормотал он, поглаживая усы. — В чем именно состоит «подозрительность»? Надеюсь, вы не заставили меня подниматься сюда ради новой взрывающейся шутилки? Мне, казалось, профессоров не обязательно собирать для этого и это входит в обязанности школьного смотрителя — изымать такие вещи.       Причитания Слизнорта остались без ответа. Я заметила, как Флитвик слегка нахмурился, отыскав взглядом на столе блокнот, но в его глазах скорее мелькнул интерес, чем осуждение. Он забрался на стул, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть предмет и поводил над ним палочкой, применив хорошо знакомые мне диагностические чары.       Пока Слизнорт, тяжело дыша, упал на один из стульев, держась за сердце после наверняка тяжелого для него подъема по лестницам, Тэрлоу свела брови к переносице, сухо и уверенно ответив:       — Как видите, это не взрывающаяся шутилка, а подозрительная тетрадь, которая, по свидетельствам другой студентки, может являться опасным запрещенным артефактом.       Флитвик бережно коснулся обложки кончиком палочки, тихо пробормотал заклинание. Блокнот чуть дрогнул и открылся, показав белые страницы. Несколько секунд профессор всматривался в нее, потом задумчиво погладил подбородок.       — Хм. Любопытно… — только и сказал он, но ничего не пояснил, спросив у меня: — Мисс Крауч, заклятье Нечитаемости? Хорошее исполнение, очень хорошее.       — Спасибо, профессор, — слегка улыбнулась я, тут же снова приняв скучающий и невинный вид.       Похоже, Флитвик уже понял, что в блокноте нет чего-то действительно опасного. Я не накладывала чары, которые могли бы серьезно навредить, больше сосредоточившись на том, чтобы скрыть его содержимое. Не думала, что понадобится, чтобы блокнот отбивался — среди слизеринцев никто бы не посмел вообще тронуть мои вещи. Пожалуй, в следующий раз все-таки сделаю, чтобы он хотя бы хлопал обложкой по рукам.       — Артефакт еще сперва предстоит изучить, прежде чем делать выводы, — заметил Слизнорт. — Вы уверены, что он принадлежит мисс Крауч?       Декан вопросительно взглянул на меня, но я глянула на Тэрлоу, не спеша отвечать. Сейчас мне не нужна помощь в оправдании.       — Мисс Уизли принесла ее вместе с сумкой мисс Крауч, — отчеканила Тэрлоу.       — С сумкой? — озабочено свел брови Слизнорт. — Выходит она забрала ее сумку? Это не слишком хорошо. Вы уверены, что это ваша сумка, мисс Крауч?       Тэрлоу быстро проявила инициативу, взяв сумку, достав оттуда один из учебников и провозгласив, едва открыв обложку:       — На нем есть инициалы.       — Ее что, срезали? — удивленно поднял брови Слизнорт, заметив болтающийся ремень. — Ученики нынче позволяют себе слишком многое…       Флитвик, кажется, был с ним полностью солидарен, потому что его брови так же ползли на лоб. Я была довольна, но старалась этого не показывать, сведя брови к переносице.       — С этим вопросом можно разобраться отдельно, — сказала Тэрлоу, видно тоже только заметившая эту деталь. — Вопрос перед нами стоит серьезнее — темный артефакт был в сумке вашей ученицы, профессор Слизнорт.       — В таком случае, вы уверены, что мисс Уизли не подложила в эту сумку эту тетрадь? — деловито уточнил Слизнорт, заставив меня гордо на него посмотреть.       В самом деле, им сначала еще предстоит доказать, что это моя вещь! От Слизнорта я многого не ожидала, но все же приятно наблюдать, как он ищет пути для меня.       — Профессор Флитвик, на тетради имеются инициалы? — повернулась к нему Тэрлоу, сообразив о такой возможности.       — Пока что не вижу никаких инициалов, — изрек Флитвик, прекративший все манипуляции над белыми страницами.       — Но вы можете развеять эти чары? — уточнила Тэрлоу.       — Да, но, полагаю, мисс Крауч не хотела бы, чтобы я это делал. Если она хотела это скрыть, то будет очень неделикатно с моей стороны выставлять на обозрение записи. Тем более, если это дневник.       — Все верно, профессор, — уважительно отозвалась я.       — Что вы тогда предлагаете делать? — слегка растерялась Тэрлоу, спросив после небольшой паузы.       — Не вижу причин что-то делать, — будто развеселившись, повернулся к ней Флитвик. — Нет никаких чар, наложенных на этот дневник, которые я мог бы отнести к опасным. Возможно, конечно, вы могли бы найти их, как профессор Защиты от Темных Искусств?       Тэрлоу с ощутимой опаской приблизилась к блокноту на столе. Подняв палочку, она ткнула ею в белые страницы… И ничего не произошло.       Я как раз гадала, применила ли она вообще хоть какое-то заклинание, когда дверь в учительскую снова распахнулась. Вошла Макгонагал, за ней — Джинни.       — Вот, директор, — почти сразу выпалила Уизли, указав на блокнот на столе. — Я заметила дневник у нее на перемене. Она постоянно сидит с ним! Уверена, с этим что-то не так!       Взгляд Макгонагал тут же упал на меня, холодный и испытующий. У меня ни на секунду не возникло сомнений, что она меня подозревает… причем знает в чем подозревать. Я слегка нахмурилась. Такие подробности я не ожидала. Могло мне показаться? Не рассказали же они всему оставшемуся составу Ордена, кого считают Темной леди?       — Благодарю, мисс Уизли, — ровно произнесла она. — Вы можете подождать здесь.       Джинни, вся раскрасневшаяся от спешки, волнения и собственной решимости, сжала кулаки и кивнула, будто уже видела, как, наконец, торжествует справедливость.       Флитвик спокойно прокашлялся:       — Директор… я уже предпринял предварительное исследование. Тетрадь не обладает признаками темного артефакта и, по-моему, не несет какого-то вреда.       — Темные артефакты могут быть хитроумно замаскированы, — подметила Тэрлоу, все еще стоя перед столом с блокнотом, будто не зная что делать.       Слизнорт, уже сообразивший, что переживать не о чем, вздохнул, и неопределенно покачал головой, видимо, дожидаясь, когда театр закончится.       Макгонагал же стремительно подошла к столу, взяла палочку и коснулась обложки дневника. На миг ее губы сжались, глаза сузились — словно она узнала в магическом плетении что-то очень знакомое.       — Чары Нечитаемости, — сказала она тихо, взглянув на Флитвика, видимо, чтобы убедиться, что его выводы такие же. — Довольно крепкие.       Тем не менее, Макгонагал не отступилась даже после кивка профессора Чар. Я подумала, что в Хогвартсе, похоже, нет специалиста по Темным искусствам и судя по взгляду на Тэрлоу, Макгонагал сейчас очень жалеет, что под рукой нет Снейпа.       — Полагаю, нет смысла передавать этот «артефакт» в Министерство для дообследования, — проницательно заметил Флитвик.       Но Макгонагал не слушала. Одним точным, выверенным движением она вывела в воздухе руническую связку. Над дневником вспыхнули серебристые линии, а затем чернила, до этого скрытые, проступили на страницах.       Джинни ахнула и сделала шаг вперед, пытаясь рассмотреть хоть что-то между преподавателями в предмете на столе с таким видом, будто боялась, что вот-вот вырвется наружу что-то ужасное.       В тишине никто не произнес ни слова. Слышно было только шорох перевернувшейся страницы. Я прикладывала титанические усилия, зная, что на второй странице как раз делала эскиз гарпий, которые вышли каким-то прямо собирательным образом между Макгонагал и Тэрлоу. Только нелепо-преувеличенные, даже карикатурные. И, конечно, глупое лицо героя-Саймона, который совершенно не впечатлен.       Слизнорт, также подавшийся ближе и привставший из-за стула, разглядывая страницы, фыркнул от смеха, тут же став поглаживать моржовые усы:       — М-да… художественный талант, конечно, спорный, но уж точно не Темные искусства!       Повинуясь жесту Макгонагал, блокнот шумно захлопнулся. Профессора выпрямились с крайне натужно удерживаемыми непроницаемо лицами. Я пыталась не расхохотаться вслух, понимая, что, если выяснится, что я специально хотела, чтобы так все развернулось, мне может перепасть писать строчки. Чисто за издевательства над учителями.       — Это объясняет многое, — сухо сказала Макгонагал смерив меня взглядом, — но не все.       Она перевела взгляд на Уизли, тут же занервничавшую.       — Но… но я была уверена! — воскликнула Джинни, переминаясь с ноги на ногу. — Она все время сидела с ним, все время! Как дневник Том Ред… — и осеклась.       Макгонагал бросила на нее острый взгляд и та заткнулась, втянув голову в плечи. Очевидно, новая директриса преподавала в тот год и слышала всю историю. Тем более совсем недавно разошлись экземпляры второй книги с Поттером и Тайной комнатой. И с Джинни, что немаловажно.       — Довольно, мисс Уизли. Ваши подозрения мы учтем, но фактов здесь нет, — твердо отчеканила Макгонагал. — Вы можете быть свободны.       — Полагаю, еще не все вопросы прояснились, Минерва, — заметил Слизнорт. — Мисс Уизли уже не первый раз устраивает беспорядки с безумной целью. Разумеется, Гриффиндор, я понимаю, ветер в голове, тяга к приключениям, но это надо держать в узде. И раз уж декан Гриффиндора не справляется…       Слизнорт вздохнул, не закончив, глядя на Макгонагал и, видимо, призывая ее что-то с этим сделать.       Флитвик поднял брови и вежливо кашлянул:       — В данном случае, склонен поддержать, директор. Мы уже выяснили, что мисс Уизли выхватила сумку у мисс Крауч. Подобные поступки нарушают школьные правила.       Джинни явно не знала куда себя деть, раскрасневшись под взглядами преподавателей, но все же бессвязно пыталась оправдаться:       — Я… я видела, как Крауч все время с ней… Я подумала… я хотела проверить…       — Если бы ваши подозрения оправдались, то мы могли бы закрыть глаза на нарушения дисциплины, — строго заметила Макгонагал. — Но вы должны понимать, что такие действия вынуждают меня назначить вам отработки. И отнять десять балов с Гриффиндора.       Уизли уставилась в пол, понуро опустив голову, но я заметила, как она с силой сжимала кулаки. Ей все-таки хватило ума молча принять это, а не продолжать упорно доказывать свое… хотя я бы посмотрела на это. Мне казалось это малым наказанием, учитывая кражу и обвинения, а еще я подозревала, что Макгонагал назначит ей очень лайтовую отработку, а могла бы пригрозить даже исключением. По крайней мере, Уизли будет какое-то время по вечерам занята, но вряд ли надолго.              ***              Самым неожиданным для меня оказалось, что Флитвик прежде чем отдать мой блокнот, попросил взять себе копию. Почитать. Пришлось отказать, обьяснив, что участвую в издании этого комикса и там могут содержаться спойлеры. Он отнесся к этому с пониманием. Но попросил известить, как выйдет новый выпуск.       Я все еще проводила его из учительской удивленным взглядом, не ожидая, что профессор Чар очень даже «в теме» и узнал рожицу Саймона, как меня предложил проводить Слизнорт. Не то, чтобы это требовалось, но я сразу поняла, что он хочет что-то сказать. Макгонагал осталась внутри для разговора с Уизли.       — Удивили вы нас всех своими талантами, Айрли, — добродушно улыбаясь в усы, сказал Слизнорт, едва закрылась дверь учительской.       — Да что там, профессор, — ответила с улыбкой. — Просто небольшое хобби в свободное время.       Слизнорт в силу тучного тела медленно переваливался, так что пришлось подстроиться под его шаг. Интересно, как бы он удивился, узнав, что я не просто один из художников комикса, но и главный редактор, и владелец, и пока что считай все остальное?       — Ни капли не осуждаю, — с таким же дружелюбием отозвался декан. — У меня создается впечатление, что за какое бы дело вы не взялись, вам все по плечу!       Я вежливо улыбнулась, не понимая, к чему он ведет. Слизнорт обычно очень добродушно относился к любимчикам и не смотря ни на что — это оставалось константой, что в прошлый год, что в позапрошлый. Я вроде сохранила с ним хорошие отношения, несмотря на отца-Пожирателя, потому что этой братии Слизнорт явно избегал даже после падения Темного лорда.       — Я сразу увидел в вас деловую хватку, — продолжил декан и неожиданно заговорщицки подмигнул: — Даже не смотря на пятна в репутации вашего отца, уверен, вы далеко пойдете.       Я снова вежливо улыбнулась и вопросительно подняла брови, все еще не понимая, зачем он об этом заговорил.       — Помню вашего отца, Бартемиуса, в его школьные годы, — казалось, погрузился Слизнорт в воспоминания, как любил это часто делать. — Умный, талантливый юноша, стремящийся достичь высот.       Я слегка нахмурилась, но он этого не заметил, продолжая смотреть плавающим взглядом перед собой и сказал с легкой грустью:       — Очень жаль, что он в итоге связался с опасной компанией, воспользовавшейся этим желанием проявить себя.       Уверенна, все стремление и амбиции Барти были тогда завязаны только на том, чтобы соответствовать фамилии и взбиравшимуся на вершины власти в Министерстве отцу. Хотя Лорда он явно чуть ли не боготворил. Этого я говорить не стала, но все же что-то ответить следовало и я коротко подтвердила:       — Жаль.       Мне показалось, что Слизнорт сейчас продолжит тему об опасных компаниях и необузданных амбициях, но он призывать к осторожности не стал:       — Но я могу со всей смелостью утверждать, что вы превзойдете своего отца, — с гордостью торжественно заявил Слизнорт, остановившись и повернувшись ко мне всем массивным телом. — Вы демонстрируете не меньшие успехи и таланты, вкупе с лидерскими качествами и, что уж греха таить, непоколебимой волей, ведущей других.       Стоя напротив него, я украдкой убедилась на всякий случай, что коридор, ведущий в учительскую, пустынен, а затем снова посмотрела на Слизнорта. Обычно о Барти он не говорил со мной, да и расхваливания, пусть не были таким уж редким явлением от него, заставляли скорее насторожиться.       — В вас чувствуется крепкая наследственность через поколение, — продолжил декан, добродушно глядя и поглаживая длинные усы, что давало понять, он не собирается порицать сейчас за что-либо. — Ваш дед, Бартемиус Крауч-старший, действовал всегда предельно решительно. Человек жестких методов, непреклонный, с железной волей. Категоричен до крайности, но именно за счет этой несгибаемости и достиг того, чего другие боялись даже помыслить.       Теперь Слизнорт меня совсем заставил запутаться. К чему он перешел на деда?       — Не могу утверждать, что я его хорошо знала, — дипломатично ответила я, не став говорить, что, на самом деле, это Крауч-старший меня знать не хотел.       Он слегка наклонился, будто всматриваясь в мое лицо, желая там найти какое-то сходство.       — Забавно, знаете ли: внешне вы так похожи на вашего отца, но по характеру мне все больше видится… ваш дед. Та самая стальная жилка, то самое умение вести за собой. И факультет, и фамилии — они ведь не стали бы тянуться к вам просто так.       Так как он смотрел мне в лицо, я приложила усилия, чтобы держать его непроницаемым. Конечно же, Слизнорт на самом деле видел, что происходит на факультете. Будучи деканом уже не первый год (а ведь он преподавал еще у Барти и похоже даже у Редла), Слизнорт, наверняка, видел, что на Слизерине чего-то вроде демократии никогда не было. Конечно, даже учись я лучше всех, будь я даже старостой, это вряд ли бы мне также позволило занять место неформального лидера факультета. Если подумать, было бы даже странно, если бы он хотя бы не догадывался, что мне пришлось показать силу.       — Что правда, то правда, профессор, — улыбнулась я, поддерживая его тон будничной беседы. — Тяжелые времена требуют сильных людей. Кажется, так говорят? Когда начинается беспорядок, людям нужен кто-то такой, как Кингсли Шеклбот.       Слизнорт расплылся в понимающей улыбке. Сказать он ничего не успел — из-за поворота показалась профессор Синистра, степенно идущая к учительской. Поздоровавшись с ней вместе со мной, декан словно вспомнил, что мы куда-то шли:       — Ох, право слово, не слишком удобное место для философских бесед и воспоминаний о былом. Не желаете заглянуть ко мне вечером после занятий, Айрли? Расскажете, как вам подошло ваше усовершенствованное зелье. К шести часам вам будет удобно?       — Да, конечно, — согласилась я, понятливо не став напоминать, что давно отказалась от всего, кроме общеукрепляющего зелья.       Распрощавшись с ним до вечера, я поправила починенную сумку на плече, отправившись дальше по коридорам и лестницам. Сейчас у меня как раз выпало «окно» в занятиях, но я подумала, что попробую поискать Ричарда и Саманту, направившись сначала туда, где их оставила.       Дорогу я особо не разбирала, мысленно вспоминая слова Слизнорта. Чую не о зельях он хочет поговорить… Но вроде и нагоняем за… жесткие методы утверждения порядка на факультете не пахнет. Слизнорт вообще, по-моему, никогда никого не ругал, всегда скорее по-отечески порицал, если было за что. Дураков с деканом ссориться на Слизерине нет, но и среди других факультетов подобного не замечается. Конечно, и отработки он мог назначить, как и другие учителя, но, мне кажется, многие понимали, особенно старшекурсники, что у Слизнорта множество связей и он может с их помощью, как помочь, так и навредить, а магический мир и без того тесен. Если есть какие-то способности, он их замечал, все еще выделяя своих «любимчиков», а остальных как будто не видел, иногда даже путая имена. Мне казалось, что я среди числа этих «любимчиков», а значит меня он порицать будет с меньшей вероятностью. Вообще-то при разборках в учительской даже выгораживал.       Так о чем Слизнорт хочет поговорить с глазу на глаз? Может, из слизеринцев кто-то нажаловался ему? Такое поведение на факультете не уважается и сулит потерю всякой репутации. Но все же, за Круциатусы могли и донести, да… Тогда почему не сделали этого раньше? В последнее время, факультет почти что шелковый: держатся дружно, внутри серьезных разборок нет, на квиддичных матчах за факультет все болеют, даже я хожу, и со мной все вежливые и здороваются. Даже удивительно, как они так смогли быстро адаптироваться и держаться вместе, хотя мелкие дрязги никто не отменял, конечно, но именно, что мелкие. Слизнорту вообще жаловаться не на что.              ***              Саманту я тогда нашла быстро. Она позаботилась о том, чтобы задержать старшего из братьев Криви и сдать его учителям для назначения отработок. Когда эта история дошла до Ричарда, пришлось настойчиво ему напомнить, что никаких дуэлей не надо устраивать: все получилось и так замечательно, причем полностью честным путем. Конечно, меня беспокоило, что Уизли под меня копает, но пока что эти попытки были откровенно жалкие и выставляли ее не в лучшем свете под всеобщим обозрением. Она, может, на такие вещи не обращала внимание, но меня удовлетворяло отношение даже ее собственного факультета к ней, как к бросающейся пустыми обвинениями.       К шести я оставила Сэм и Ричарда, направившись к дверям кабинета Слизнорта. Здесь я уже не раз была, но все же помедлила, прежде чем вздохнуть, набравшись сил, и постучать.       Тучный профессор меня явно ждал. Он уже переоделся в домашний махровый костюм с накинутым поверх халатом и пригласил к столу выпить чаю. В его кабинете, по-моему ничего не поменялось с момента, когда я была здесь в последний раз: то же множество мягкой мебели, подушек, пуфиков и, конечно, фотографий известных учеников с их любимым профессором.       — Поведайте мне, нет ли у вас каких-то жалоб на мою модификацию зелья? — спросил Слизнорт, усевшись на кресло напротив. — После долгого времени не появилось побочных эффектов, перепадов настроения, какой-нибудь сыпи в странной форме?       — Нет, профессор, все в порядке. Спасибо вам. Сейчас мне уже лучше и я принимаю только общеукрепляющее зелье.       На столике между нами чайничек, который он заварил передо мной и разлил в две чашки, стоящие на блюдцах. Кроме того, Слизнорт, не поскупился распаковать закрома на вазочку с печеньем в форме тритонов, засахаренные сушеные фрукты, мармелад и шоколадные котелки. Последнее наводило на мысль, что мои любимые вкусности ему так же хорошо известны, как мне его. Это, конечно, все мелочи, но слизеринцы могут оценить насколько они важны.       — Это замечательно, Айрли, — сказал декан. — То, что вы идете на поправку, отличные новости!       Обстановка ощущалась уютной, кабинет, больше похожий на уютную опочивальню — теплым. В воздухе витал аромат чая и сдобного печенья. Продолжать расспрашивать о здоровье и проблемах с магией Слизнорт не стал.       — Знаете, Айрли, — начал он, добавляя в чашку две ложки сахара и осторожно размешивая его в чашке, — я все никак не могу забыть ваши слова. О том, что темные маги не появляются просто так, а вырастают в мире светлых магов. Почему они желают не создавать, а разрушать и причинять боль другим? Ведь это очень глубокая мысль.       Слизнорт отпил из своей кружки чая, глядя на меня поверх нее. Я же вдруг поняла, что, может, в прошлом году при наличии Пожирателей в Хогвартсе он сидел тихо под камнем, нигде не высовываясь, но и в этом году осторожничает сильно. Для того, кто видел, как все завершилось, как закончилось сражение, он наверняка еще пытается разобраться кто же в итоге победил. Силы сместились, это, безусловно, правда… но почему я? Неужели он смог меня признать тогда под Оборотным? Может, я вижу то чего нет, но недооценивать ушлого декана точно не стоит.       — Честно говоря, я плохо помню тот наш разговор, — ответила я не совсем правду, чтобы не углубляться в философствования, пока не поняла, что за ними стоит.       — Ох, — вздохнул Слизнорт, как-то понимающе усмехнувшись в усы. — Разумеется, вам, молодым людям, некогда даже остановиться, это я могу позволить себе предаться философствованиям вечерами у камина. Ваши слова глубоко засели в моем сердце. Ведь учителя редко становятся для своих учеников настоящей опорой… больше смотрят со стороны, чем направляют. Я разумеется, стараюсь быть не таким, разглядеть в юных дарованиях их способности и помочь реализовать их, но, ах… разглядеть помыслы и стремления бывает намного, намного сложнее.       Его слова заставили меня насторожиться и чтобы это не было так заметно, я потянулась к вазочке с печеньем, взяла одного из сахарных тритонов, принявшись отламывать потихоньку от него лапы и хвост.       — Раз вы так говорите… — протянула я. — У вас ведь не малый опыт преподавания.       — Да, так и есть, — непринужденным тоном согласился Слизнорт. — В этом есть гордость преподавателя, наблюдать, как юные дарования превращаются во взрослых уважаемых людей. Через мои руки прошли редакторы, квиддичисты, самые разнообразные чиновники и…       Декан наклонился вперед, заставив прервать свое занятие и посмотреть на него. Он понизил голос до шепота:       — По секрету вам признаюсь, моим учеником даже был Сами-знаете-кто.       Он отодвинулся обратно, смотря мне в глаза, будто чего-то выжидая. Я смотрела на него, также ожидая продолжения. Любой бы напрягся, если разговор зашел о такой личности.       — Тогда он был только учеником, таким же как вы, — тем же негромким шепотом продолжил Слизнорт, смотря на меня своими округлыми глазами, как мне показалось, с легкой грустью, но не улыбался. — Знать бы, почему он свернул на ту дорожку, которой дальше пошел. Он уже тогда выделялся на фоне сверстников магическими способностями, талантом, умением находить общий язык с людьми. Вокруг него собирались другие ученики, пораженные его харизмой и влиятельностью. Без всех тех жестоких деяний, он мог бы реализовать свои амбиции, стать Министром Магии или кем угодно другим. Так почему же он делал то, что делал, если в любом деле он добился бы успеха?       Мне казалось, я видела подоплеку этого вопроса, которой на самом деле и не могло быть. Но все же, если Слизнорт действительно каким-то образом признал меня тогда под Оборотным зельем в Большом зале…       — Сама не знаю, профессор, — ответила я. — Могу только предположить, что он желал больше, чем все, что ему могли предложить. И в конце концов потерял всякий человеческий облик.       Слизнорт, казалось, переваривает мои слова. Я вдруг поняла, что сказала не совсем то, что надо было. Если Слизнорт действительно знает и прощупывает мои помыслы, то…       — Я видела во что он превратился, — добавила я. — Уверена, взгляни так же он на себя в будущем, то назвал бы себя глупцом. По его стопам я бы не согласилась пойти, прочувствовав на своей шкуре его жестокие методы.       — Раз вы так говорите… — сказал Слизнорт, все еще задумчиво на меня глядя, как будто пытаясь во мне разглядеть что-то невидимое. — Знаете, а ведь на самом деле, у вас с ним, каким он был в школьные годы, много общего. На факультете он был безусловным лидером, старостой школы, имел всеобщее уважение. Вокруг него всегда царил порядок. Он заставлял и других тянуться к нему… Да, он был притягательным даже для многих известных фамилий, при том, что сам носил никому не известную.       Слизнорт, казалось, пытался понять, как я на это реагируют, так что я просто внимательно слушала.       — Теперь, я думаю могу говорить об этом более свободно, но все же только между нами, — заметил он. — Даже дед вашего друга, Лестрейнджа, был среди тех влиятельных фамилий, что смотрели на него, а вам разумеется, известно, насколько их род силен и богат.       — Кажется, их репутации изрядно повредило заключение двух Лестрейнджей в Азкабане, — усмехнулась я, не удержавшись.       — Насколько мне известно, даже это не пошатнуло их влияние за границей, — в ответ заметил Слизнорт, будто просто продолжая философствовать. — Что Малфои, что Лестрейнджи… Даже темные дела со временем стекают с них, что вода. А ведь такие рода не станут восхищенно смотреть на кого-то ниже их уровня. Уж я-то знаю их нравы, ох как знаю. Обычно они внимательны к… скажем так, статусу и происхождению.       Я промолчала, доламывая печенье до конца. Понимаю, что Краучи не такой уж влиятельный и богатый род — так, середнячки с выбившимся в люди Бартемиусом Краучем-старшим. У Барти, в смысле, моего отца, остались разве что хорошие оценки из школы. После многих лет заключения под Империусом ему еще предстоит наработать себе новую репутацию, в прошлый раз он и того не успел. Но Слизнорт скорей всего мягко указывал на мое происхождение вне законного брака.       Тут уже прямо сложно не заметить проводимые параллели. Но все-таки если он и хотел меня вывести на признание, то у меня оставалось, что возразить:       — Ричард не такой. Он не знал о своем происхождении, когда мы подружились.       — И все же, это редкий талант — обьединить вокруг себя семикурсников в прошлом году, — Слизнорт отсалютовал мне чашкой, приподняв ее над блюдцем и слегка отпил из нее. — Их требовательные умы признали вас. Что-то ведь есть в вас такое, что заставило даже самых гордых склонить головы.       Теперь мне кажется, что Слизнорт сейчас не про семикурсников вообще. Вообще, это удивительно, как он так дает понять, сколько всего может сказать простое наблюдение и при этом меня все время ненавязчиво хвалит.       — Со старостами не слишком повезло, — пожала я плечами, также сохраняя тон непринужденной беседы. — Да и известных фамилий, как вы сказали, на уровне с Лестрейнджами, на факультете не слишком-то много. Должен же был кто-то стать лидером факультета, а Драко Малфой, что им был… Вы сами, наверняка, заметили, что ему было совершенно не до того.       Слизнорт, казалось, ненадолго задумался и заметил:       — Разумеется, я вернулся к преподаванию всего три года назад и могу не видеть всей картины, но судя по тому, что я слышал о мистере Малфое в школе, он нигде не блистал?       Я тоже задумалась, но тут возразить было нечего: Драко все годы до этого был той еще занозой в заднице. Рожу надменную корчил, кичился фамилией и угрожал фигурой отца, хвалился значком старосты или Инспеционной дружины, организованной при Амбридж, задирал нос от полученного подкупом места ловца в команде. В учебе вроде тоже не слышала, чтобы где-то сильно выделялся, хотя и совсем на нее явно не забивал, но помочь мне с домашним заданием разве что мог для Зельеварения. И тем не менее, все годы до этого и после того, как их семейство попало в немилость Волдеморта, Малфой оставался лидером факультета. Паршивым, надо сказать, но формально лидером. Все знали, что он часто и безобразно врет, особенно про свои достижения, но это ничего не меняло. Джинни на меня второй год бочку катит и на Гриффиндоре уже все махнули рукой, не воспринимая ее слова всерьез, но Малфой… Это Малфой. Фамилия решает многое. Не смотря на все эти недостатки, это помнили все. Даже в тяжелые для них времена, Драко не загнобили на факультете за прошлые обиды и никто не попробовал отыграться, потому что знали: Люциус Малфой, может и не в форме, но все еще может быстро поменяться. Так и вышло — Люциус опять заблистал, извернулся, оправдался и снова в деле.       Чтобы потянуть время для раздумий, я взялась за шоколадный котелок, который довольно быстро закончился. Отламывать шоколад с него было не так удобно, как с печенья.       — Да, пожалуй, вы правы, — ответила я. — За Драко всегда стояла фигура отца, что позволяло ему оставаться на своем месте. Только, как вы заметили, у меня тоже отец и дед не совсем уж простые люди.       — Но никто из них вас все время не поддерживал? — опять-таки проницательно заметил Слизнорт.       — Нет, конечно, — не стала я отрицать. — Деда не стало где-то четыре-пять лет назад.       Хоть я благоразумно не стала уточнять причины смерти, Слизнорт заметил:       — Понимаю, тема для вас, возможно, не слишком приятная, но я только хочу сказать, что не смотря на все это, вы смогли затмить собой мистера Малфоя, — я коротко и тихо фыркнула, Слизнорт заметил и поправился: — и фигуру его отца, разумеется.       — Это было не так уж сложно, — поправила я с усмешкой.       — Что еще раз подчеркивает, что вы не так проста, как кажется, — уверенно подтвердил Слизнорт.       Глядя на него, мне казалось, что он приводил все эти доводы, подводя к какому-то итогу, который я сейчас услышу. У меня возникло ощущение, что после всех озвученных доводов я знаю, что он скажет или ждет, что в итоге признаюсь я, и от этого становилось не по себе. Мне хотелось бы спокойно все обдумать, понять, что мне это сулит и как на это реагировать, но Слизнорт вновь заговорил:       — Я видел, как ваш отец проводил вас, — признался он. — Фрэнк Лонгботтом, кажется, тоже тянется к вам. Все это наводит на определенные мысли вместе с теми слухами, что распространяет мисс Уизли, для тех, кто умеет смотреть, вам не кажется?       Слизнорт следил за мной, а я заглянула в кружку, отпив еще немного чая, чтобы взять себе еще немного времени. Обстановка расслабляла, не смотря на все сказанное, скорее возникало ощущение, что это просто ничего не значащее допущение, которое вполне можно свернуть в шутку или сказать ему, что он ошибся. Не сомневаюсь, Слизнорт сделает вид, что так и есть. Угрозы от него не чувствовалось, да и руки были на виду. Вообще-то он всегда был самым лояльным преподавателем, по сравнению с остальными. Сравнить его могу разве что с Флитвиком, на которого я даже за нападение на Долохова не могу обижаться, но профессор Чар никогда не пытался наладить более доверительные отношения с кем-то из учеников.       Задуматься тут есть над чем… Слизнорт не только кажется лояльным, он уважает учеников, а точнее своих любимцев. Всякие известия он собирает споро, что я не раз наблюдала еще на его званых ужинах, но при этом сплетни не разводит. Опять же, даже Дамблдору из него не удалось вытащить воспоминание о Редле, хотя Слизнорт в то время уже боялся Волдеморта и считал его деяния ужасными. Смутно помню, что Поттеру удалось вытащить из него воспоминания только с помощью зелья Удачи, хитрой комбинации событий и сильнейшей попойки профессора.       Кстати, у меня до сих пор должок сохранился к Слизнорту из-за вовремя полученного от него Феликс Фелициса и я уже думала над тем, как проще всего мне рассчитаться, не дожидаясь какой-то его более обременительной просьбы.       — Вы кажетесь мне человеком, который умеет хранить секреты, — сказала я, медленно поставив чашку с блюдцем обратно на стол. — Но я все-таки еще раз спрошу, профессор, сохраните ли вы сказанное мной в тайне?       — Разумеется! — поспешно откликнулся Слизнорт, как будто на секунду облегченно выдохнув от полученного ответа и заново с интересом подался вперед. — Можете быть уверены, я ничьего доверия никогда не предавал!       Будь это не Слизнорт, я бы засомневалась сильнее. В конце концов, я знаю, что несколько недобро расположенных людей знают о моем титуле, и едва получив признание вполне возможно, что сюда ворвется отряд авроров, повяжет и… отправит в Азкабан?       — Позволите, я на всякий случай позабочусь о тишине? — вопросительно подняла я палочку.       После его быстрого кивка: «Конечно, конечно», я невербально сначала применила Гоменум Ревелио для обнаружения всего живого, проверив не прячется ли кто-то под мантией-невидимкой здесь или за дверью, ведущей в другие комнаты, а затем уже наложила купол тишины от подслушивания. Такая штука даст мне понять даже если кто-то пересечет этот купол — к примеру, чьи-то удлиненные уши. Никаких признаков наличия других живых существ не было, даже мое ощущение магии мне подсказывало о множестве магических вещей, но твердило, что аур живых существ поблизости нет.       Закончив, я спрятала палочку обратно, чтобы Слизнорт чего-то не подумал. Он-то держал руки на виду, сразу двумя придерживая кружку и блюдце перед собой. Не сомневаюсь, что этот жест был сделан специально. Даже если бы мне вдруг захотелось: навредить ему в Хогвартсе глупая затея, которая ничего не даст, применять Конфундус или Обливиэйт бессмысленно, так как он уже показал свои выкладки, которые привели его к этому умозаключению и они приведут его туда же еще раз.       — Что бы вы сказали, если бы я сказала, что этот слух правдив?       — Сказал бы, что это море возможностей, но также и большая ответственность, — почти без промедления ответил Слизнорт и широко улыбнулся: — Должен признаться, ловко вы это придумали со сменой масок, Айрли, или мне лучше обращаться Леди?       — Раз это все еще тайна, то не стоит, — усмехнулась я.       Все-таки у Слизнорта прямо какой-то дар делать обстановку непринужденной, доброжелательной и доверительной. Как-то сразу камень с плеч упал — я поняла, что это подтверждение вряд ли как-то сильно изменит отношение.       — Выходит, это все правда? О том, что он вас учил? — спросил Слизнорт, проявив обуявшее его нетерпение и тут же добавил: — Разумеется-разумеется, у вас нашлось немало общих тем, которые вы могли бы обсудить. Наверняка, и знания, что он смог передать только вам.       Моя усмешка наверняка стала горькой, пока я думала, стоит ли ему рассказать о том, как все происходило на самом деле. Там особых «лордовских» знаний разве что одна черная молния и то он не учил ее толком использовать, а просто показал. Вряд ли Слизнорта интересует, как Волдеморт меня лупил при каждой встрече, ему интересны знания.       — Не то, чтобы он многое успел мне передать, — вздохнула я. — В конце концов, мы оба знали, что рано или поздно это закончится дуэлью, где выживет из нас только кто-то один. До этого момента, казалось, еще очень далеко.       — Тогда во время поединка он ведь вас достал Смертельным заклинанием, — напомнил Слизнорт, уже не скрывая своего интереса. — Как вам удалось выжить? Предполагали, что превосходящая магическая сила способна отразить это заклинание. Выходит, это правда или… не совсем? — стал он гадать. — Трудно поверить…       — Что я в силу возраста окажусь сильнее? — понятливо закончила я вместо него, сообразив, что декан передумал говорить. — Свои секреты победы я предпочту оставить при себе, но не обошлось без хитрости конечно, — вспоминая, поневоле я потерла пальцами место между ключиц, где когда-то ощущалась боль.       Слизнорт заворожено наблюдал за этим, неясно что себе представляя, но судя по блестящим глазам, явно что-то грандиозное. Ну, все мы любим помечтать о чем-то загадочном и мощном.       — Айрли, знаете ли вы что значит этот титул? — тихо спросил Слизнорт, вновь посмотрев мне в глаза. Он сглотнул, и не дожидаясь ответа, продолжил: — Не раз я думал, мог ли я повлиять на него, стоило ли что-то сказать хотя бы один раз, что изменило бы все… на самом деле все… Поэтому, если я могу хоть что-то сделать для вас…       Я прищурилась, глядя в его глаза и понимая, что это было сказано, похоже, вполне искренне. Не зря же он говорил о страшных деяниях Волдеморта до того.       — Вы уже мне помогли, профессор, — решила я честно ответить. — И я знаю, чем могу отблагодарить вас. Это не слишком приятный процесс, но я думаю вы знаете, что получите в итоге? — не совсем уверенная, что Слизнорт действительно знает, несмотря на свою осведомленность во многих вопросах, я решила прояснить: — Увеличение магической силы и долголетие вас устроит?       Слизнорт поставил на стол громко зазвеневшую на блюдце чашку и нервно огладил трясущейся рукой длинные моржовые усы:       — Признаться… Том приходил ко мне позже… Поблагодарить за все, что я для него сделал… Я никогда никому об этом не рассказывал.       Он смотрел на меня так, словно боялся, что я в любой момент передумаю, усмехнусь и скажу, что так легко не получится и выдвину еще какие-то условия. Мне подумалось, что Редл бы наверняка не был бы очень щедрым и подал это, как благодарность за многолетнюю поддержку. Получается, Слизнорт не сразу разглядел в нем темные и страшные наклонности, которые его откровенно испугали… Хотя, учитывая до сих пор царящие в старых семьях порядки, то может не столько не разглядел, сколько не хотел видеть творимые дела, пока не столкнулся в лоб? А ведь он преподавал у Редла и вряд ли делал это лет в двадцать. Значит, Слизнорту уже за сотню? Так он выглядит… ну на семьдесят-восемьдесят максимум! Голова уже лысая, а усы — седые, но даже рядом с Дамблдором мне всегда казалось, что старый директор намного старше со своими длинными волосами и бородой.       — Вы хотите это сделать прямо сейчас? — спросил Слизнорт, все еще будто боясь оторвать взгляд от моих глаз, которые даже не покраснели.       — Можем прямо сейчас, — пожала я плечами, но тут же поправилась: — По моему опыту, после этого требуется некоторое время на восстановление. Вам будет удобней на выходных?       — Нет-нет, — поспешно поднял руку Слизнорт. — Меня все устраивает. У меня завтра свободный день.       Я с сомнением отнеслась к этому утверждению, но решила поверить, раз он так говорит.       Слизнорт тем временем тяжело поднялся из кресла, от поспешности едва не зацепив столик. Выбравшись, он отступил от него, поместившись в свободном пространстве от мебели. Когда он, опираясь рукой об подлокотник кресла, с трудом опустил колено на пол, я предложила:       — Все можно сделать сидя в кресле, не утруждайтесь.       — Нет-нет, — снова поспешно отказался декан, подняв руку. — Так и легче, и правильней будет.       — Вы так думаете? — переспросила я с сомнением.       — Поверьте мне, — попробовал он ободряюще улыбнуться, при этом кряхтя. — У меня существует предположение, что так процесс происходит наиболее полно, а движение магии наименее болезненно.       Мне было не слишком приятно наблюдать, как он с трудом опускает и второе колено. Возникало впечатление, что он потом не сможет подняться из-за тучного тела и наверняка имеет проблемы с ногами. Тем не менее, что-то я такое слышала от Долохова, когда он бурчал себе под нос после «насыщения» магией: что-то там о том, что уж лучше бы он растянулся пластом на полу. Может, из-за того, что он тоже уже многие годы поглощал магию Лорда, ему было тяжелее, хотя для Барти все выглядело не намного легче. Мальсибер-старший, понятное дело, был ослаблен, тут без вопросов. Но вдруг, правда, положение в пространстве имеет значительный вес? Все-таки это не совсем ритуал, но, если это влияет на поглощение магии принимающим, то смысл в этом есть. Правда, Волдеморт, когда поглощал мою магию, ничего об этом не говорил, но и его в таком положении представить сложно, даже если бы он правда знал, что это не просто ритуальный жест. Для него единственным приемлемым вариантом было стоять прямо и смотреть сверху вниз.       Слизнорт с ожиданием посмотрел на меня, так что пришлось отвлечься от этих мыслей и подойти к нему ближе, приготовившись и протянув руку к плечу. Я делала это уже не первый раз, но ощущения были те же, как когда производила первый опыт на миссис Грейсон. Слизнорт не выглядел ни крепким, ни выносливым — я боялась больше навредить.       Внимательно следя за его выражением лица, едва все началось, я заметила, как его глаза выпучились, щеки надулись еще больше от прикладываемых усилий. Он наклонил голову, что я смогла видеть только лысый затылок, на котором выступили вены. Кожа быстро раскраснелась, но Слизнорт лишь тяжело и натужно дышал. После первого задушенного хрипа, похожего одновременно и на всхлип, я тут же прекратила и присела, заглядывая в лицо с закрытыми глазами.       — Вы в порядке?       Он что-то промычал невнятное, затем перевалился на бок, опершись на кресло плечом и достал платок, промокнув стекающий ручьями пот, а потом через несколько секунд сказал более-менее вразумительно, пусть и слабым голосом:       — Да… В порядке…       — У меня есть Бодрящее зелье, — зарылась я рукой во внутренний карман за пузырьком.       — Не надо… — снова поднял руку Слизнорт. — Правда, в порядке… Благодарю… Леди…       Округлые глаза, которыми он посмотрел на меня, выглядели вполне осмысленными. Декан даже попытался улыбнуться.       — Чем вам помочь? — спросила я, не зная, что еще сделать, но боясь его так бросать. — Помочь встать? Или прилечь?       — Воды…       Быстро наколдовав и стакан и воду, протянула ему. Слизнорт выпил все быстро, как будто сушился в пустыне целый день. Затем я попробовала помочь ему подняться, но моих сил, даже усиленных магией, было маловато для этого и все же Слизнорта удалось уложить на диван, который я магией придвинула ближе.       — Дальше… домовики… позаботятся, — запыхавшись от усилий, но уже более твердым голосом, заверил Слизнорт. — Спасибо вам, Айрли.       — Здесь еще осталась моя магия, — с сомнением произнесла, прислушавшись к ощущениям.       — Я запру двери… И позабочусь обо всем, — заверил он.       Снова с сомнением взглянула на него. Все-таки сложно представить, что крохотные домовики смогут с ним как-то справиться… но Слизнорт как никак маг. Надо думать, он уже не первый раз проходит через это. Разве что раньше он был помоложе, конечно. Но, наверное, дух просто так не испустит, раз уверенно меня прогоняет.       Рассудив так, посоветовала сразу же позвать домовика, чтобы следил за его состоянием, и предупредила, что запру за собой двери. Слизнорт согласился, явно облегченно махнув рукой, что возражений нет. Все-таки чтобы он да не позаботился о себе… Подумав так и успокоившись, я попрощалась, как и обещав, закрыв за собой дверь.                     ***              Слизнорт, похоже, все-таки приврал насчет свободного дня. Побоялся что ли, что до выходных передумаю? Не первый раз уже встречаюсь с таким из-за чего возникает вопрос к Редлу, почему они так хватаются за первую же возможность, часто не слишком для них удобную?       На следующий день появилось обьявление, что декан заболел и пока что его уроки Зельеварения подменят другими занятиями. Сама я не хотела теперь слишком светиться со своими посещениями его кабинета, так что пнула в ту сторону старосту Пьюси с моего курса, чтобы пошел и узнал о самочувствии декана. Но, кажется, все было в порядке и Слизнорт просто отлеживался у себя.       Я сходила к Редлу посоветоваться — все-таки Слизнорт относится ко взрослым, а с ними наставник обещал помогать. Выслушав рассказ про декана Слизерина (не став упоминать, что разговаривала с ним о Редле), пока мы прогулочным шагом ступали по невысоким песчаным дюнам, наставник подметил:       — Слизнорт тот человек, который знает, что и кому говорить. Даже когда наши дороги разошлись и он стал от меня прятаться, он понимал, что болтать обо всем, что было не следует. Жаль, конечно… Он очень многому меня научил. Я знал, что он испугается и старался держать его в привычном для него комфорте и безопасности, но получилось, как получилось…       Редл смотрел куда-то перед собой, в бесконечный серый песок, протягивающийся до горизонта, но, я понимала, вспоминает какой-то неприятный случай из-за которого у него с бывшим деканом разладилось все. Решив не мешать ему предаваться воспоминаниям, я помолчала.       — Можешь полагаться на Слизнорта, но не слишком балуй его своей магией, — заговорил вновь наставник. — Он легко к этому может привыкнуть. Пусть постарается, приложит усилия. Он может очень много дать тебе, как и мне в свое время. У него множество разнообразных связей во всех местах.       — Я ему все равно была должна за хорошую услугу. К тому же он ко мне хорошо относится, — заметила я. — Видно, что я уже до того попала в его глазах в число перспективных и он стал обращаться ко мне по имени. Даже выгораживал недавно перед другими преподавателями.       — Снова повторю, — слегка нахмурил брови Редл. — Можешь поддерживать с ним близкие отношения, но не позволяй ему забывать о своем титуле. Что произошло у тебя, что он вынужден был тебя выгораживать?       Выслушав короткий пересказ со смехом о событиях в учительской, наставник даже усмехнулся:       — Видимо, она мало изменилась с одиннадцати лет и легко попадает в ловушки. На диво удобная фигура для отведения глаз.       Я согласно кивнула. Конечно, о своем хобби и манге я постеснялась рассказать, сказав, что это просто был блокнот с карикатурами.       — Раз говоришь, что бывшие орденцы уже знают о тебе… — протянул Редл, посерьезнев. — Оставлять это просто так нельзя.       — А что с ними сделаешь? — развела я руками. — От того, что Уизли свободно бегает и творит, как и раньше, все, что ей вздумается, играет только мне на руку. Так люди только убедятся, что она Темная леди, раз может позволить себе так себя вести.       Что-что, а нормы поведения в меня вбивали, причем Волдеморт активнее остальных… Причем не только нормы, а просто вбивал. Но я понимаю, что мне все можно, как Темной леди, даже Барти позволит себе только укоряющий взгляд за это, а остальным постоянно надо держать в уме статус и фамилию стоящих напротив. Правда, и мне, конечно, стоит об этом помнить, даже если игнорирую.       — О ловушках, которые устраивает эта глупая девчонка, я не беспокоюсь, — казалось, отмахнулся Редл. — Уверен, ты сумеешь из них выкрутиться, даже если они окажутся довольно надоедливыми. Бруствер все еще в кресле министра, но он далековато, а вот Макгонагал близко.       — Что я с ней могу сделать? — пожала плечами я. — К тому же, мне могло просто показаться. Уизли же твердила, что это такой же мой дневник, как и твой, а значит мог ко мне в руки попасть, как и к ней, почти случайно. При этом я же не душила петухов и все такое.       — Надеяться на это можно, а исходить лучше из того, что они знают все, — рассудительно заметил наставник. — Так для тебя это не станет в один момент неожиданностью. Но то, что ты с ней сделать ничего не можешь, не раскрыв себя — это правда…       Пока Редл размышлял, видимо, пытаясь придумать какой-то выход, я и сама морщила лоб, но по-прежнему, не видела вариантов. Проклясть ее? Осознанно с применением палочки такие хитрые проклятья у меня не получаются, а в бою с ней я не хочу сходиться. Да и не надо уж переходить совсем на такие крайности, как по мне. Я же и буду первой подозреваемой, а потом попробуй докажи, что не осел — с репутацией предшественников-то.       — Во всяком случае, — решила я добавить. — Макгонагал пока никаких ловушек не устраивает и, как новая директриса, показывает себя довольно хорошо, нет ничего, за что бы ее могли отстранить. Пока я не слышала никаких жалоб на нее от того же Попечительского совета. Люциуса Малфоя там уже нет, Драко только пытается туда как-то влезть: вижу только вливания в обновление мебели в школе и ремонты. Да и мне по сути в школе осталось полтора года оставаться.       — За полтора года может многое произойти, — все еще задумчиво изрек Редл и повернулся ко мне: — Чем остальные мои слуги занимаются?       Вопрос прозвучал так въедливо, что мне стало слегка не по себе, тем более четкого ответа у меня не было.       — По очереди все еще ведут слежку издалека за писательницей книг, — начала я с самого очевидного.       Пусть эту слежку нам и пришлось по большей части свернуть, но Малкольм Мальсибер продолжал держать Империус на редакторе, а Джагсон с другими напарниками старался не упускать момент, если Роулинг соберутся куда-то перепрятать. Близко они подходить не могли, но издалека так же наблюдали.       — Люциус Малфой продолжает заниматься общественными связями, чтобы вернуть репутацию себе и остальным, — продолжила я.       Натужно скрипя мозгами, я пыталась вспомнить что-то еще, но, кажется, помимо этих дел они все еще должны быть заняты восстановлением репутации после Пожирательской деятельности обычной деятельностью.       — О! — вспомнила я, воскликнув. — Яксли сумел в Министерство вернуться обратно на свою должность первого помощника, но все хвалился, что в кресло начальника вернуться сможет.       Редл поглядел на меня таким взглядом, что стало неловко. Сама понимаю, что это его пустая болтовня! Но даже то, что он смог вернуться на свой пост до того — уже немало!       — Скорей всего, ему позволили вернуться, чтобы вести диалог с твоей стороной, — обьяснил Редл, тоном давая понять, что я весьма наивна. — Игнорировать всю силу чистокровных семейств они не могут, а выходы иметь в таких случаях надо для определенных вопросов. С одним Люциусом вести дела им не выгодно, да и он слишком изворотлив, чтобы получить из этого двойную, если не тройную выгоду. Это не шпион, но такая практика не нова. Министерство или остатки Ордена, наверняка, уже пытались отправить своего переговорщика так же, но в свои ряды я такого не допускал. Обязательно спроси этих бездельников, есть ли у кого-то из них выход на Орден или Министерство для обмена безопасной информацией.       Мне почудилось в его тоне, что его «бездельниками» Редл слегка так недоволен, но я снова кивнула.       — Можно пример, когда тебе нужно было воспользоваться таким способом обмена информацией? — полюбопытствовала я.       — Когда понадобилось выдвинуть требование Фаджу, еще тогда на кресле Министра, чтобы он оставил свое место. Тогда он отказался, но потом Скримджер мне сдал местоположение Амелии Боунс.       Мне понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Получается, Скримджер, сменивший Фаджа на тот короткий промежуток сдал тетю Сьюзен? Скримджер уже мертв, но в голове все-таки не укладывается… Впрочем, с Августой ведь случилась похожая история, только там был не Министр Магии.       Получается, обеим сторонам известно, на чьей стороне Яксли и он кто-то вроде переговорщика с террористами, выдвигающими свои требования. Только Яксли об этом ни слова ни сказал… Может, и сам не понимает? Колдун он вроде не глупый, но уж больно самодовольный.       — Собери их, — вырвал из размышлений голос наставника. — Пусть каждый мой слуга расскажет тебе, чем именно занимался последние полгода. Придешь и мне все расскажешь.       Звучало, как «я выдам им потом люлей», правда, я плохо представляла, как Редл сможет это сделать отсюда. Разве что грозиться им всевозможными карами после смерти… а Пожиратели могут еще и проникнуться, зная его слишком хорошо.       — Ладно, — не стала я спорить, ведь это все-таки его подчиненные. — Только получится это не сразу, а где-то на выходных, когда следующий поход в Хогсмид, чтобы не привлекать слишком внимания.       — Расскажи-ка мне еще, как продвигается твое обучение, — потребовал наставник, пристально на меня прищурившись.       На секунду я помедлила с ответом, ведь с начала семестра уделяла внимание больше своим собственным проектам, но все-таки обучение и практику не забрасывала.       — Я занимаюсь, — закивала я, тут же вспомнив, что врать даже в мелочах наставнику бесполезно и на требовательный взгляд, доложившись: — Делаю упражнения с предметами, что ты показывал. С ясновидением что-то никак, летом было несколько вещих снов, а потом долгое время ничего. Последний раз что-то похожее на зимних каникулах получилось, а с тех пор снова ни одного. Гриндевальд все какие-то советы придумывает со сменой обстановки и распаливанием ароматических трав, но к этому надо подготовиться, чтобы выбрать место и время, и то толку не видно. Не забываю практиковать дуэли, чтобы не растерять сноровку, но из-за основной учебы получается не так часто, как раньше. Зато у меня лучше стала получаться трансфигурация, когда я стала разбираться с изменением заклинаний!       — Начнем с перечисления твоего обычного распорядка дня, — потребовал Редл, как будто видел насквозь мои попытки избежать даже приблизительного обрисовывания уделяемого времени.       — М-м-м… — протянула я, пытаясь что-то придумать, так как чувствовала всеми фибрами, что опять получу нагоняй. — Тренироваться приходится теперь в пустых классах, так как Выручай-комната стала проходным двором и ее вход запечатали. Снять чары преподавателей, думаю, смогу, но хотелось бы делать это только при каком-то особом случае. Наложить их обратно, как было, мне кажется, сложнее. А в Тайную комнату часто спускаться тоже не выход, раз уж за мной следят.       — Я сказал четкий распорядок твоего дня, ученица, — настойчивей повторил наставник.       Дни у меня были не слишком насыщенными событиями, как раньше, потому что бежать, сломя голову и высунув от усердия язык, мне уже было некуда. Да и про Андромеду с мальчиком-все-таки-похоже-оборотнем рассказывать не хотелось. Может, Редл бы одобрил еще мою продажу яда василиска или ингредиентов с Запретного леса, но уж это дельце с маглами очень вряд ли. В сухом остатке же оставалось немного.       Как я того опасалась, по итогу наставник оказался не слишком доволен скоростью обучения магии, да и продемонстрированный тут же контроль магии тоже не привел в восторг. Но мне он пенять не стал сегодня — больше досталось снова Пожирателям, которые остались в мире живых. Им он сказал передать несколько ласковых:       — Напомни им, что я не для того оставил их там, — холодно процедил Редл. — Не вижу, чтобы ты нуждалась сейчас в их защите в Хогвартсе, но не вижу, чтобы они обучали тебя от моего имени.       — Так сам понимаешь, я в Хогвартсе все время, — напомнила я. — Не могу же я, как раньше к тебе ходила на занятия, отлучаться, а через связной пергамент и так мне Барти всегда готов ответить на любой вопрос. Если буду еще отлучаться, Макгонагал, наверняка, проследит, да и новая преподавательница ЗОТИ — Тэрлоу, как-то насторожено ко мне относится, по-моему.       — Выходные в Хогсмиде, я так понимаю, не отменили? — ядовито поинтересовался Редл. — Каникулы тоже не запретили. Так?       — Так, — вынуждена была я подтвердить со вздохом.       На каникулах мне бы хотелось отдохнуть, как на зимних каникулах хорошо получилось. Сменять учебу в школе на частные уроки от Пожирателей не хотелось. Но может получится как-то совместить отдых с уроками на каникулах, чтобы все остались довольны? Надо над этим подумать.       — Эта новая преподавательница ЗОТИ… — обратил внимание Редл. — Она чему-то успела научить тебя?       — А, это забавная история… — усмехнулась я.       Ее назначение от меня никак не зависело, так что я считала, что наставнику тут придраться не к чему. Ах…       — Раз преподавание ЗОТИ опять упало в качестве, тебе тем более следует брать уроки у кого-то на стороне, — твердо сказал наставник.       Конечно, я понимала, что одной теорией даже экзамены ЖАБА потом не сдашь, но и мои рассказы о самостоятельной практике Редл воспринял жалкой заменой. Тут возражать было трудно: даже Кэрроу рассказывал намного больше практического опыта, пусть и не считал в эссе ошибкой, если глаза оборотня назовут желтыми, а не ярко-желтыми с темными вкраплениями. При нападении оборотня в глаза как-то вообще всматриваться времени не будет, что справедливо замечали даже другие ученики. У той же Тэрлоу все должно было быть четко по книгам.       — Бери от этой ситуации все, что можешь, — наставительно произнес Редл, непререкаемым тоном, пока отчитывал. — Тебе выпал плохой преподаватель, значит, ты можешь взять все в свои руки. Организуй свои собственные уроки.       — Я? — удивленно раскрыла глаза, сразу же вспомнив небезызвестный Отряд Дамблдора. — Как ты себе это представляешь? Да меня сразу же в сборе новых Пожирателей обвинят!       — Именно! — повысил он голос, взглядом давая понять, чтобы я сбавила обороты. — Ты сможешь выбрать в процессе своих слуг. Слизеринцы во многом и так обучены дома, так что смогут тебе дать тоже какую-то практику.       Спорить дальше было сложно, так как аргументы заканчивались. Мне даже стало казаться, что организовать такой кружок вместо отсутствующего Дуэльного клуба, который мне так хотелось иметь в школе уже не первый год, может оказаться хорошей идеей. Правда, это все равно потребовало бы времени и сил, а еще, подозреваю, официально такое организовать не дадут. Дуэльный клуб — дело серьезное и опасное, так что присутствие преподавателя на занятиях обязательное, а потому кружок скорее станет дополнительным занятием или неофициальной деятельностью, как был мой кружок ОСТов. Это если бы, конечно, был бы подходящий преподаватель, который еще и согласился бы взять эти дополнительные часы… Помнится, Амикус Кэрроу так и сделал те дополнительные занятия для слизеринцев.       В общем, уходила от наставника я на этот раз снова с нагоняем, но и с наставлениями. Так как он слабо может контролировать выполнение, можно не спешить с реализацией и еще хорошо обдумать, надо оно мне вообще или нет? Я уже выяснила в прошлом году, что тренировки с одногодками для меня скучные, так что максимум я могу получить с этого какие-то новые заклинания и, действительно, присмотреть каких-то талантливых личностей.       Клуб ОСТов поредел в этом году, да еще и заниматься вместе мы стали редко. Но ведь вполне можно не смешивать их вместе… Мне не нравилась эта идея тем, что это может отдалить нас еще больше, но с другой стороны при Хелен, Трэйси и Этане я чувствую и веду себя более свободно, чем со слизеринцами. Мое новое амплуа им может не понравиться, а отношение слизеринцев к лидеру факультета покажется непонятным. Но с другой стороны посмотреть — так я ограничу выборку только слизеринцами, упустив возможность найти интересные личности с других факультетов. И еще, если обьединить факультеты, это может как уменьшить предвзятое отношение к слизеринцам, так и наоборот ухудшить отношения еще больше.       Прежде чем делать, мне надо все-таки не спешить и хорошо все взвесить… Барти я написала в связной пергамент, чтобы передал остальным собиравшимся у нас, чтобы что-то приготовили, чтобы затем отчитаться о деятельности в следующий выходной, когда будут походы в Хогсмид, но и только. Пока что я решила не заговаривать о дополнительном обучении, ведь до весенних каникул еще много времени.              ***              Конечно, Джинни после инцидента в учительской потом сверлила меня грозными испепеляющими взглядам за общешкольными приемами пищи и когда пересекались в коридорах, будто я была виновата в том, что ее обвинения не оправдались. Нет, конечно, я знала с самого начала все, но куда ее испепеляющим взглядам до Волдемортовых красных глаз?       Причем Гермиона, судя по тому, что до меня долетало из факультета Гриффиндор, полностью придерживалась мнения, что вся затея изначально являлась глупой и бессмысленной. Разумеется, Грейнджер видела слабые места плана Уизли, только я так и не поняла: знала ли она о плане до того или опять была занята все время в библиотеке. Я опасалась, что Гермиона что-то может толковое придумать, поэтому подсмотрела, что за книги она берет в библиотеке по записям и… там была полная каша тем. Возможно, там и было что-то общее и Грейнджер искала что-то конкретное, но я этого в упор не видела. Ничего общего. Как будто она просто читала все подряд, но с полной неистовостью. Причем, это вполне могло оказаться правдой. Ведь Гермиона этим летом закончит обучение в Хогвартсе, сдаст экзамены и потеряет доступ к огромной школьной библиотеке. Альтернатив в виде частных библиотек для нее нет: ни у Поттера, ни у семейства Уизли, похоже, нет даже тяги собрать такую. С ее тягой к знаниям я думаю для нее это будет ударом.       Правда, вспомнив о том, что Грейнджер с собой носила множество книг в сумочке в прошлом году, я пошла к библиотекарю мадам Пинс и выдала ей эту информацию, как слух. Эта колдунья ревностно относилась к тому, чтобы никто даже библиотечные книги из зала не выносил… и что же оказалось? Грейнджер действительно имела книги, которые не вернула, причем каким-то образом до проверки мадам Пинс этого в упор не видела. Но Гермиона девочка, конечно, изобретательная. Правда, теперь оказавшаяся с запретом посещать библиотеку до тех пор, пока все не вернет, что брала, так что бегала она так, что волосы развевались назад.       Это все были мелкие, но приятные пакости. Жаль только, что Криви по морде не получили… Стоило мне это заметить, как Ричард влетел на две недели отработок за участие в дуэли. Главное, что победил. Но попался. Причем, мне даже не надо было спрашивать с кем он сражался.       — Вот зачем тебе надо было лезть, обьясни мне, — сдерживая раздражение, спрашивала я. — Что тебе это дало?       — Больше не будет хватать твою сумку, — надувшись, ответил он.       — Сильно сомневаюсь, что это его остановит, — с ядом заметила я.       Ричард был уверен, что Криви заслуживали трепки. С этим я была согласна, но в упор не видела смысла его действий. Ну обозвал он его, ну победил, ну отпинал — получил Ричард за это только чувство удовлетворения, а старший из братьев Криви ходит с видом несгибаемого борца, как и ходил. Ричарду отработки, а Криви десять балов с факультета, и то когда всплыла причина. Ричи не повезло, что о дуэли первой узнала новоиспеченная декан Гриффиндора, а она явно не считала подрезание сумки слишком сильным нарушением, тем более для гриффиндорца.       — Это не слизеринцы, — попыталась я обьяснить. — Гриффиндорцы таким способом донесения информации не понимают.       — Все равно. Скажешь, что он не заслужил? — с вызовом спросил Ричард.       Сказать я так не могла, но у Ричи, похоже, аргументы заканчивались. Может быть он даже понимал, что не выиграл с этого ничего, но не мог не самоутвердиться. Ну, или не мог просто оставить все это безнаказанным. Я вздохнула.       — Ли, ты как будто не понимаешь, что он себе такое позволяет и в отношении кого! — не выдержал Ричард, выдохнув и возмущенно на меня уставившись. — Кто ты и кто он, что себе такое позволяет! Вот как с тем французом!       — А что с ним? — не поняла я. — Где тут вообще общее с тем, что ты полез сразу вызывать на дуэль?       — Так… это… — аж задохнулся Ричард, уставившись на меня, но спустя полминуты кое-как собрался с ответом: — Ты же… Ну, сама знаешь, — оглянулся он по сторонам. — Такому как он надо даже разрешения подойти спрашивать, не то что выхватывать сумку или еще что.       Я нахмурилась, тоже на всякий случай убедившись, что сейчас в коридоре, где мы остановились, никого нет. Логика в его словах, конечно, была, но…       — Это-то понятно, но тебе зачем было уже после всего Криви что-то доказывать?       — Пусть знает свое место, — насупился Ричард, как-то странно на меня поглядев и, кажется, понял, что я чего-то не уловила его умозаключений. — Ты же мне сама говорила про Поттера, помнишь? Так вот, даже если Криви не знает перед кем стоит, он должен знать, что такое с рук ему не спустят. Пока никого из взрослых рядом с тобой нет, я тебя сопровождаю. Я позабочусь обо всех таких мошках, не переживай.       — Об этом я как раз переживаю, — вздохнула я, но нахмурилась.       Ричард, очевидно, взял роль моего сопровождения, без которого мне теперь никуда. И теперь считает своей ответственностью бить рожи всем, кто косо на меня глянет? С одной стороны, так формируется общественное отношение и, если дать тем же слизеринцам забыть о некой дистанции…       — Так а к чему ты того француза вспомнил? — захотела я прояснить. — Тоже неприятно, но такая же ерунда, что проще махнуть рукой и забыть. Никто же даже не видел.       Ричард насупился еще больше, глянув на меня исподлобья. Перемнувшись с ноги на ногу, все же ответил:       — Возомнил себя высоким господином, тоже мне. Тогда надо было проучить его сильнее. Пусть никто не видел, но это неуважительно по отношению к тебе.       Слова казались для него даже какими-то слишком взрослыми, но больше меня удивило, что Ричи только что головой не качал, меня отчитывая (!). Обычно все как раз было наоборот.       — Просто не захотела устраивать сцены, — пожала плечами, пояснив.       — В таких ситуациях — надо, — твердо сказал Ричард, сведя брови еще больше к переносице.       — В этом случае же была омела и Рождество, — напомнила я. — Причем тут статусы вообще?       — Да какая разница была она там или нет, — ответил он. — Это просто украшение. Забава эта придумана маглорожденными и принесена в Хогвартс. Среди высшего общества такое поведение не позволительно.       Мне было непонятно, а Ричи, казалось, от этого преисполнился своей важности. Хотя, зуб даю, сам услышал это от кого-то из взрослых, причем вероятно, уже после случившегося.       — К тому же — ты Леди, — произнес он это явно с большой буквы, чуть ли не с придыханием. — А с Леди нельзя так обращаться. Тем более какому-то черноногому французу, который решил, что ты отличная цель для забав не самых уважаемых людей, и с тебя не убудет.       — Он наверняка же не знал, — пожала я плечами.       — Ну и что, что не знал, — стоял Ричард на своем. — Для того у тебя есть я, чтобы таким дать понять, как с тобой можно, а как нельзя.       — А сам-то ты понимаешь? — не удержалась, насмешливо посмотрев на него. — Или за руку брать и в лицо дышать можно?       Ричард не то, чтобы смутился, но замолчал, поведя глазами в сторону. И все же быстро нашелся с ответом:       — Я же твой друг. Мне можно чуть больше. Но даже я спросил бы прежде чем тебя поцеловать, даже если бы знал, что можно.       Тут уже я не нашлась с ответом. Почему-то сразу вспомнилось, сколько Ричард жаловался на трудное обучение, которое требовали с него Лестрейнджи. Что-то видимо там отложилось, даже непонятно, с уроков ли этикета… Но в общем-то, если моя гувернантка была убеждена, что я — подзаборная шавка, подобранная моим отцом и принесенная в дом, то она была сосредоточена на том, чтобы я вела себя тихо и не привлекала к себе внимания, поменьше напоминающая о своем существовании и постоянно приносящая благодарности благодетелям.       С Ричи все по-другому: его учили на совесть, как наследника, учили распознавать статусы в обществе, учили понимать, как правильно реагировать, объясняли очевидные вещи. Вероятно, также учили, что Лорд или Леди — это Великие и Ужасные Создания от самой Магии, и если Они похожи на простых смертных — это просто Божественное Перевоплощение, как в сказках, где феи превращаются в нищенок-оборванок, чтобы проверить моральный облик героя.       Сразу же я вспомнила и наставления Редла, для которого были очевидны некоторые вещи… и почему он считал само собой разумеющимся, что ему в ноги кланялись. Мне стало ясно, что, как носитель того же титула, я должна выглядеть соответствующие, но… опять я снова наступаю на те же грабли!       — Наверное, ты прав… — протянула я, ответив Ричарду спустя долгую паузу, решив вернуть разговор обратно. — В смысле, что среагировать на такую наглость стоило… Но с другой стороны, я же была на приеме инкогнито, так?       — Не переживай об этом, это — ошибка твоего сопровождения, — убежденно заверил меня Ричи. — Если ты не покарала хама, то это должен был сделать тот, кто ходил за тобой. Сделал все я. Твоя репутация не пострадает, а тот француз — сын какой-то шишки, и их в наш круг не будут больше приглашать, так папа сказал. Произошедшее говорит о них, а не о тебе.       — Роули хотел что-то сделать, ты просто успел первым, — задумалась опять я.       — Хотел, да не сделал, — отрезал Ричард с весьма самодовольным видом.       Видимо, его очень радовала важность своего участия.       Прикидывая, что сказал бы мне на это наставник, я приходила к выводу, что он меня бы в песок головой макнул… Я не привыкла себя так ставить перед другими, как он. Более того, считала, что довольно часто ожидания Редла вовсе не означают, что будут правильными вещами с точки зрения той же морали. Но в данном случае, выходит, проклясть хама было бы более предпочтительно, чем махнуть рукой?       Редл же тоже не был идеальным. Но он строил между собой и остальными дистанцию, крепкую преграду, которая не давала другим навязываться, и чтобы они произносили «Лорд» с придыханием. Никому из Пожирателей и в голову бы не пришло что-то сказать о нем нелицеприятное, а тем более сделать. Дело, конечно же, в Круциатусе, но, как я успела заметить, Волдеморт успешно создавал этот ореол божественности вокруг себя. Причем, и приврать мог ради сохранения авторитета.       Наверняка, наставник бы мне сделал выговор, сказав, что я родилась уже Леди, а значит другим надо рассказывать, что с пеленок могла перемагичить Дамблдора, если б сильно разозлилась и поднатужилась — просто не знала о своем Великом происхождении и не знала, что Я могу ТАК! А не как есть: что мне еще нужно привыкнуть к своему титулу и научиться постоянно держать его в уме, рассматривая ситуацию с этого ракурса.       Как это ни странно, похоже, Ричи в этот раз был в чем-то прав. Мне не нравилась его слишком резкая реакция на оба случая и мне был ближе метод более тихого и спокойного урегулирования или отмщения без ущерба себе. Если меня разозлить — я могу вспылить и даже проклясть, но тут сложилось так, что была достаточно расслаблена в тот вечер. Увы, делать похоже этого не стоило.       Ричард, убедившись, что я осознала важность его действий, стал спокойнее. Я все еще считала, что откровенно нарываться, как это делает он, не слишком хорошо, но… Хотя бы удалось убедить его, что с Уизли не надо связываться — Джинни прекрасно сама справляется, подставляя саму себя, и, к тому же, работает по сути отводом подозрений от меня.       В остальном же, честно, иногда Ричарда хотелось прямо ударить. Когда он был настолько упрямым и творил какую-то фигню, не особо, похоже, даже задумываясь. На самом деле, немного раздражало и то, что он постоянно за мной ходил, но к этому я потихоньку уже привыкла. С одной стороны он вроде тот взьерошенный воробушек, которому надо все разжевать, позаботиться и защитить, с другой — он гордо заявляет, что Лестрейндж, вымахал уже выше меня и еще сам меня пытается защищать. Его зацикленность на мне, только усилившаяся после выяснения моего титула, откровенно беспокоила.       Я уже начинала даже понемногу жалеть, что тогда, среди сказочно красивого зимнего парка, поддалась порыву, пожалела его и только намекнула ему, что он может быть рядом со мной, как с Темной леди, воспользовавшись этой двусмысленностью. Я ничего не обещала, но… Понимала, что Лестрейнджи все равно от него этого же будут требовать. Но я совершенно не видела улучшений, в смысле, не в плане физического развития. Ричард тянул учебу, причем тянул усердно, со всем старанием и упрямством, добиваясь высоких оценок и, главное, совершенствуясь в практических умениях. В дуэлях, возможно, даже лучший из всех моих знакомых школьников — тут не отнять, дрался он неистово, как дикий зверь. Навыки подавать себя также определенно улучшились: надменную рожу он корчил отменно, взглядом мог дать понять, что стоящий перед ним — грязь под ботинками. Во всем остальном — это прямо сплошное беспокойство.       Слизеринцев со всего факультета, он, по-моему, уже совершенно запугал за полгода, что они боялись даже подойти не только к нему, но и ко мне. У меня даже нет сомнений, что он досконально выучил мое расписание и коридоры с потайными ходами, которыми я предпочитала ходить, сокращая путь. Он знал, какая еда мне больше нравится, какие книги я беру в библиотеке, в изучении чего заинтересована. Это уже какая-то болезненная одержимость получается!       Не сказать, что я это внезапно заметила только сейчас. Просто раньше закрывала глаза на что-то, считая ерундой, или жалела его, понимая какие у него непростые отношения с семьей. На меня взвалилось не меньше: я прекрасно понимаю, где я бы сейчас была и какие отношения были бы с Краучем, если бы не выяснилось, что я — Темная леди. У отца в законном браке уже родился мальчик, наследник, а у меня даже сейчас доступа к семейному сейфу нет — о чем тут еще говорить? У Ричи другая крайность: Лестрейджи не выглядят такими уж добрыми и понимающими, не смотря на демонстрируемую ко мне гостеприимность, так что не сомневаюсь, что жестко требуют с него. Даже если бы Ричард вдруг не загорелся своей одержимостью, Лестрейджи бы ему просто так болтаться, наслаждаясь детством, не дали. Просто так совпало, что их цели сошлись. Иначе бы…       Иногда я задумывалась, что было бы в ином случае на основании обрывков того, что рассказывал сам Ричард. По сути он старший сын, а значит может стать наследником, но не все так просто. С меня Крауч требовал только «не позорить его» и уроков этикета. С Ричи требуют много чего, чтобы соответствовал фамилии, а если он не в силах будет справится с этим… Ну, у его деда, являющегося главой семьи есть выбор. Рудольфус тоже может второй раз жениться, да и у Рабастана мог бы родиться мальчик, которого воспитают с самого детства, как следует. Так что Ричард постоянно в напряжении. Потому-то, мне кажется, он и отрывался со мной на каникулах от всей души, что обычно, каждый день, с ним такого не происходит.       Эх… Ну и вот как вот его не поддержать хоть немного? Да только при всем при этом он в эмоциональном плане не растет, как личность, если не сказать совсем уж — опускается куда-то в темное болото. И как будто это я виновата, что он зациклился так на мне. Я не смогла ему более жестко отказать, чтобы он понял. И даже так, я не могла найти в себе силы сделать это, несколько дней мысленно ходя вокруг да около.       Утром пришла почта. Барти, как обычно, прислал с коротким письмом небольшую упаковку со сладостями. Но ко мне спикировала еще одна сова. Отвязав письмо, с интересом и воодушевлением распечатала конверт от Теодора Нотта, предвкушая что-то интересное. Как обычно, письмо было длинным: Теодор продолжал путешествовать, посещая интересные места и всякие волшебные сборы, посвященные наукам и исследованиям.       На определенном моменте я удивленно выдохнула: Нотт писал, что встретил Захарию Смита в Германском аналоге Министерства Магии и узнал, что тот там был в составе международной делегации, так что мои брови поползли на лоб.       — Что-то интересное пишет? — полюбопытствовала Саманта с понимающей улыбкой, видимо, догадавшись от кого письмо.       Ричард пытался незаметно скосить глаза, чтобы прочитать содержимое, так что я сложила письмо, решив дочитать его позже.       — Захария похоже пролез помощником к кому-то в отделе, отвечающем за международные связи, — поделилась я своим потрясением и невольно глянула на стол Гриффиндора, найдя там Трэйси. — Зачем было это так долго скрывать?       Его девушка, а может уже правильней сказать невеста, наверняка, все знала… Удивительно, что не сказала ничего и никому с ее-то желанием поделиться всеми новостями. Да и сам Захария почему-то решил сохранить это в секрете. Не могу его винить, конечно, у меня и свои секреты от друзей появились, но все же… Подумал, что позавидуем? Ну, мне мог бы и сказать, вроде хорошо же общались и отношения можно сказать доверительные были.       — Писал же, что не был уверен, что все получится, — пожала плечами Саманта на мой вопрос.       — Покрасоваться хотел поди, — пробурчал Ричард, ковыряясь в тарелке.       — Чем он занимается, Нотт написал? — полюбопытствовала Саманта, а когда я покачала отрицательно головой, предположила: — Может, это не совсем международное сотрудничество?       — Служба при нем?.. — негромко пробормотала я, нахмурив брови.       Припоминаю, что-то такое упоминали Пожиратели, когда собирались у Крауча и обсуждали выходившие в магловском мире книги. Невыразимцы в Отделе Тайн занимались всем, что обычным умом никак нельзя понять и использовать. Авроры — тяжелыми, криминальными преступлениями и прочими сложными делами, но связанными с нарушениями закона волшебниками. В Отделе правопорядка в Министерстве были люди, занимающиеся более мелкими нарушениями: незаконное разведение магических существ низкого и среднего класса опасности, полеты на метлах на низкой высоте над магловским городом и тому подобное. Были и еще одни хранители правопорядка, по описанию обязанностей, у меня сложилось впечатление, что это аналог ФБР — особая служба занимающаяся международной безопасностью и международными преступниками. Конечно, все эти отделы между собой могли сотрудничать для решения такой проблемы нарушения Статута, как выход книг о Поттере… Но пролезть к этим особым службистам сразу после школы?! Я даже не знаю, каким словом описать мой шок, если все действительно так!       — Нет, ну Захария мог бы пролезть и в отдел международного сотрудничества, — помотала я головой, все еще чувствуя себя так, будто меня ткнули чем-то тяжелым по затылку. — Не удивлюсь, если там к примеру межнациональный квиддичный матч сейчас проходит… Хотя мне сложно поверить, что Захария действительно так впечатлил своими навыками коммуникации.       Я огляделась на Саманту и Ричарда, надеясь, что они что-то скажут, но Сэм пожала плечами, не успев, видимо, толком узнать саркастичную натуру Смита, а Ричард молча хмурился. Так что я снова нашла взглядом Трэйси, размышляя вслух:       — Да уж, в такие места кого попало не берут. В прошлом году не помню такой брошюрки… Наверняка по знакомству, но все равно впечатляет.       Резко поднявшись из-за стола, едва заметив, что Трэйси с подругами засобиралась, я заставила Ричи спросить:       — Ты куда?       — Попробую узнать, что знает его девушка… — бросила я, стараясь не слишком много дать информации слизеринцам вокруг. — Если они, конечно, еще встречаются.       Сэм, подхватив сумку, поднялась и поспешила за мной, желая тоже пойти. Ричард, конечно, сразу пошел рядом.       Это я знала, что Захария и Трэйси помолвлены, но решила такие детали не распространять. Наверняка, если Захария правда пролез в такой отдел, там не афишируется личная жизнь.       Чуть позже удалось нагнать Трэйси и попросить на пару слов задержаться, оставив подруг. Но это мало что дало.       — В какой службе? — переспросила она на мой вопрос и без особых раздумий ответила: — Там что-то по связям с общественностью. Он мне ничего толком не говорил, я думала пресс-конференции устраивает, секретарем работает и все такое.       Глядя в глаза Трэйси я могла без особой легилименции понять, что это правда. Захария, конечно же, знал о любви Трэйси к всевозможным слухам и поэтому мог бы желать ей чего-то не говорить, пока она еще этот год будет учиться в школе, да и после… Они пока только помолвлены, их родители все решили, но реально брак они вполне возможно заключат еще несколько лет спустя, если не передумают, конечно. Но то, что Захария скрывал это от всех прямо-таки наводило на определенные мысли, что в своих догадках я права.       Ричард бурчал весь вечер, когда мы в гостиной сели втроем с Самантой, пока не было никого лишнего, и написали Смиту в наш общий пергамент. Он ответил с небольшим промедлением завуалировано:       «Не могу об этом пока ничего говорить, поймите. Не могу доверять пергаменту»       — Тоже мне, тайны развел, — пробурчал Ричард, насупившись и сверля слова на пергаменте испепеляющим взглядом. — Набивает себе просто цену.       — Угомонись, — бросила я, так как он уже до того все утверждал, что Захария на пустом месте тайну создал. Заметив, что к нам приближаются Флинт с Селвином, я спрятала пергамент, с улыбкой заключив: — Похоже, я была права. Жду не дождусь, когда встречу его лично и все узнаю.