Маленькие заботы юной леди

      Книги Роулинг, которые я распространила не только среди слизеринцев, разошлись по школе со скоростью лесного пожара. Снимались с помощью чар недолговечные копии страниц, передавались из рук в руки от старших к младшим, пересказывались и обсуждались на переменах детали. Довольно быстро всплыло, что некоторые уже знали об этих книгах, когда о них писали газеты, но многих это известие обошло. Зато в условиях закрытой школы новости разлетелись пуще прежнего. Школьники писали письма родителям, туалет на третьем этаже закрыли совсем из-за слишком многих желающих сходить поглазеть, но самое важное для меня…       Как я поняла, в тот год, когда вся школа была испугана из-за чудовища Слизерина и наследника, вскрывавшего Тайную комнату, Дамблдор не рассказал, что произошло на самом деле. Он сообщил, что комнату открывал Волдеморт… и, как оказалось после прочтения книг, еще первокурсница Джинни, которую он взял под контроль. Ох, как же было приятно видеть, как шепчутся у нее за спиной, показывая ей в спину пальцем. Причем, судя по всему, она это все видела, дергалась, когда замечала, ускоряла шаг, недовольно морщилась.       Красно-золотой факультет, по-моему, устроил ей бойкот, как когда-то Невилу. Уже после тех попыток выставить свои действия, как мои, уж даже самым недоверчивым стало ясно, что надписи на стенах — это ее рук дело, и теперь ей это никто не забыл. Даже быстро схлынуло то воодушевление грифов после победы над барсуками и на нее насторожено поглядывала даже квиддичная команда. Что особенно приятно: Джинни огрызалась на задаваемые из любопытства ей вопросы. Очевидно, что в ее отрицания никто не верил и она стала раздражаться, только усугубляя все.       Некоторые слизеринцы, как ни странно, тоже поверили. Видно, в виду воззрениям толпы в общей массе. Но, благо я на факультете имела кое-какой вес и со мной были многие согласны, кто умел соображать, что Уизли и Темная леди — несовместимые вещи. Потому пугаться ее не следует, а вот дразнить — всегда пожалуйста.       К сожалению, от Джинни не отвернулись двое братцев Криви, но как помощники они явно бестолковые. Не сомневаюсь, что кто-то из них и писал первую надпись в вестибюле. Учились парни тоже не сказать, чтобы ахти. Еще, как ни странно, с Джинни продолжала общаться Гермиона. В последнее время она все больше стала находиться в библиотеке, что даже на приемы пищи не всегда приходила, а если и прибегала, то быстро что-то хватала и убегала. Ясно видно, что чем-то занята, но боюсь она-то уж слова Уизли воспринимала всерьез. Видя, что Грейнджер занята явно не только учебой, я оставалась настороженной, но чего-то еще не случалось.       Наступила зима, приближались зимние каникулы. Как я и думала, Дженна и Лиза с Регом остались гостить у Лестрейнджей. Более того, они звали меня с собой.       Крауч писал, что ждет меня дома с Камиллой, но получил множество приглашений, так что он был совсем не против отправиться куда-то в гости, причем можно даже всей семьей. Явно же намекал на Лестрейджей, хотя ни слова не сказал… Что стоит его «Камилла будет рада побывать в обществе». По крайней мере стало ясно, что он сумел с ней помириться.       Ричард тоже туда же зазывал. Говорил, что там соорудят целый снежный город с горками, прямо в поле. Так сладко рассказывал об огромных елях, которыми будет уставлен вестибюль у лестниц, украшенном особняке, санках на которых он в том году катался, упряженных в оленя. Насчет последнего я была скептически настроена, но, в принципе, если Империус наложить на животное…       В общем, я хотела зимней сказки. Звучало это все куда привлекательней, чем просто утром вскрывать подарок под елкой в доме Крауча.              ***              Барти забрал меня из Хогвартс-экспресса домой, но на следующий же день с обычными своими сопровождающими, мы отправились портключем во Францию.       На этот раз встречали нас радушно и не так насторожено. Ричард рад был быть дома, я — убедиться, что Дженна и Лиза выглядят довольными и розовощекими на морозе, а маленький Рег, запакованный в крохотную одежонку, уже стоит на своих двоих, держась за руку матери. Если так вспомнить, еще немного и ему уже будет год. Он что-то угукал, но вполне смышлено глазками вокруг поводил. Меня он, конечно, не узнал, уж очень мал еще и редко видел, так что слегка испугался, прижавшись к ноге Лизы, когда я подошла и улыбнулась ему.       Камилла с упакованным словно в защитный кокон Сирилом, быстро убедилась, что тот нормально перенес путешествие порталом. Барти поводил над ним палочкой, применив диагностические чары.       Ричард не обманул: было все, что он обещал, даже больше. Лестрейнджи действительно соорудили ледяной замок с горками на ближайшем поле, а рядом сделали каток. Ричи не умел кататься на коньках, я тоже, так что учились мы этому вдвоем, проведя немало веселых часов на морозе.       Лестрейджи сообщили, что намереваются собрать рождественский прием, но только для своих. Какие «свои» нетрудно было догадаться… Но я была не против.       Зрелище вышло завораживающим. Все вокруг сверкало магической изморозью, совсем не холодной на ощупь, глаз разбавляли еловые и сосновые ветки. Ричард, благо не пытался ни на что намекать, когда случайно оказывался вместе со мной под веточкой омелы, но во время приема я тщательно следила за этим, едва не оказавшись в такой западне с Теодором Ноттом.       Кроме Пожирателей с детьми старшего возраста и еще большего числа их родственников, пришли так же незнакомые мне люди из Британии и довольно приличное количество приглашенных французов, чью летучую речь я улавливала довольно часто. Украшенная по высшему разряду в нарядной новенькой мантии я выдохнула от облегчения, когда удалось освободиться от нескольких представлений незнакомым людям. Простой обмен любезностями, я думаю, потому что меня представляли, как дочь Крауча, и не более, но какое же скучное занятие. Имена же все равно не запоминались.       Я была настолько довольная, что когда вышла с Ричардом с бального зала, пошли на улицу подышать воздухом. Одну меня не отпустили, конечно, но Роули шел на расстоянии, а Ричи надежно отпугивал слишком приставучих, будучи более приставучим, чем какие-то аматоры.       Стоя в полутьме, разгоняемой мягким светом парящих магических фонарей, я прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Он был чистым и будто неслышно звенящим, словно сам ледяной хруст, и пах чуть влажной корой деревьев и тонкой горечью замерзших под снегом полевых трав. После ставшего казаться жарким зала, мороз только слегка покалывал щеки и кончик носа, поэтому я не спешила накладывать согревающие чары, довольствуясь тем, что накинула на плечи еще одну теплую мантию.       — Ах, хорошо-о-о… — выдохнул рядом расслабленным тоном Ричард.       Я согласно кивнула, открыв глаза. Парк раскинулся перед нами в своей тихой, почти хрустальной красоте: из-под снежного покрова местами выглядывали тонкие темные ветки кустов, а ряды высоких деревьев тянулись вдаль, увешанные инеем, словно тонким кружевом. Под светом магических фонарей снег, снова начавший падать, блестел тысячами крохотных искр. Ветра почти не было, так что вокруг нас почти спокойно и лениво кружил вихрь снежинок, создавая свои причудливые и непонятные узоры.       Говорить что-то не хотелось. В эту самую минуту мне было так хорошо, как было разве что уже очень давно. Почему-то вспоминалось сейчас, как я глядела сквозь окно, как Невил лепил снеговика у дома, а я смотрела сквозь стекло на снег усыпавший ровным слоем весь двор после ночи. Но с этим воспоминанием это ощущение не сравнить. Казалось, сейчас я могла бы наколдовать сильного Патронуса. Не хотелось думать ни о чем, не вспоминать о кучке Пожирателей, не задумываться и не вникать почему они тут все. Просто стоять и наслаждаться моментом.       Я подняла глаза в темное безоблачное небо, где было отчетливо видно далекие звезды. Хотелось утонуть в этом чувстве здесь и сейчас, в этой гармонии со всем окружающим, которую я, казалось, до этого никогда не чувствовала.       Легкая дрожь пробежала по пальцам. Я опустила глаза ниже. Снег колыхался у самой земли и, будто повинуясь невидимому зову, пошел вверх — медленно, как будто нехотя, а потом все быстрее, завихряясь в тонких спиралях. Через совсем недолгое время стало казаться, что снег идет не сверху или сбоку, а снизу, но это было не пугающее наблюдение, а скорее завораживающее. Я понимала, что это зашевелилась моя магия на переполнявшие эмоции. Вопреки обыкновению она не разрушала, а создавала что-то красивое, пусть и бесполезное. Поэтому и не пыталась что-то сделать.       Почувствовав прикосновение к кончикам пальцев я перевела взгляд на Ричарда. Тот совсем незаметно сделал крохотный шаг ближе, выдохнув на меня маленькое облачко пара. Но прежде чем я успела напрячься, он остановился, смотря мне в лицо и едва заметно продолжая соприкасаться кончиками пальцев с моими. Было довольно неосмотрительно трогать меня, когда магия вытекает неконтролируемым образом, но опасности, видимо, он тоже не видел. Я почувствовала, что сейчас что-то будет и пыталась за эти долгие секунды найти не травмирующий ответ. Ричард медлил и молчал, перестав блуждать взглядом по лицу и теперь не отрывая взгляда от моих глаз, но я чувствовала, что они сейчас вполне обычного цвета.       Краем глаза успела отметить, что Роули замер в тени довольно далеко отсюда, как Ричард заговорил:       — Я… давно хотел сказать, — тихо прошептал он, не отводя взгляда, — что восхищаюсь тобой.       Я почувствовала, как что-то сдавило под сердцем. Мне совсем не хотелось бы портить вечер отказом и ссылаться на то, что с Каном у меня просто перерыв. Поэтому и осталась неподвижна, не отвернувшись и не оттолкнув его сразу, но и не ответила. Это был бы слишком грубый, раздирающий отказ и я не видела возможность сделать его более щадящим.       — Ты… — он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. — Ты для меня больше чем Леди. Иногда я чувствую себя недостойным быть рядом с тобой. Но я хочу быть рядом и не важно, как друг, союзник или слуга, — он снова вдохнул и заговорил быстрее, будто боясь, что больше не скажет. — Хочу быть больше, чем кто-либо другой, потому что ни на кого больше не посмотрю никогда.       Его глаза, которые смотрели в мои, загорались все сильнее, словно одержимые. Пальцы переплелись с моими и слегка сжались, чтобы скрыть дрожь, которую я уже почувствовала. Я по-прежнему ничего не говорила, не зная как. Ричард, набравшись решимости, продолжил:       — Я хочу быть рядом с тобой. Хочу… стать лучше — ради тебя, ради того, чтобы заслужить место рядом с тобой.       Его голос дрогнул, но глаза остались устремленными прямо в мои.       — Я не обещаю, что сразу справлюсь, — продолжил он, — но я обещаю пытаться все время, пока не стану достойным.       Его слова заставили меня помедлить. Уж очень взрослыми они казались, будто сказанные кем-то из его родственников, но запавшими глубоко в душу. И в то же время, я понимаю, насколько может быть тяжело пытаться соответствовать новому для себя статусу, как для этого надо стараться… Если его это мотивирует, то кто-то очень умело завернул его сильное чувство и стремление в полезное русло самосовершенствования. И дело вовсе даже не в том, что глядя в глаза, я видела эти его чувства…       Тщательно подбирая слова, я подняла левую руку, не став выпутывать пальцы правой, и левой погладила его по плечу в качестве поддержки. Наконец, слова, кажется, сформировались так, как мне показалось правильно:       — Наставник говорил мне тщательно выбирать тех, кого подпускать ближе всего, — негромко сказала я. — Не только верных и преданных, а и достаточно сильных… Я ничего не обещаю… Но твоя мать являлась безусловно сильной и умной волшебницей и если кому-то не нравилось особое отношение Лорда к ней, она могла с этим справиться.       Ричард слегка приоткрыл рот, выдыхая на меня облачка пара, но не замечая этого. Не думаю, что он не понял, какого рода отношения были у его матери с Редлом, сам же видел их в мире духов. Я всего лишь намекала Ричи, ничего даже не обещала, но он, наверное, все-таки поверил, потому что хотел верить. Делала ли я что-то плохое от этого?.. А было бы менее неприятно грубо отказать ему? Учитывая, что по-другому бы не вышло, мягче, намеками, я уже пыталась это сообщить.       Ричард поднял левую руку, мягко перехватив мою ладонь и поднес ее к своему лицу, приложив к щеке, где отчетливо на ощупь уже чувствовалась сбритая щетина. Пошевелил лицом, явно наслаждаясь этим прикосновением, я же «купалась» благодаря легилименции в его обожании и почти щенячьем восторге с надеждой.       Я польстила Беллатрисе, назвав ее умной, но по крайней мере Редл умен и ему было не так критично держать рядом кого-то с почти щенячьей преданностью и внезапными эмоциональными порывами. Такого я себе позволить не могла и, как бы там ни было, Ричард, очевидно, останется рядом со мной, как верный друг. И Лестрейнджи будут так же поддерживать его выбор. Важно, чтобы Ричи набрался ума и силы, стал умудренным и, самое важное, доверенным ближником, а не бегал за мной хвостиком с восхищенным взглядом. Я бы точно не хотела для него такого.       Руку я не отдернула. Потершись об нее щекой, Ричард нежно обхватил ладонь, поднеся к губам и ощутимо задержавшись прикосновением. Он склонился над рукой, все еще не спуская с меня взгляда и выпрямился, сказав:       — Обещаю тебе, что не разочарую.       — Я знаю.       Я позволила себе слегка улыбнуться, чтобы его приободрить, прежде чем забрать свои руки обратно. Меня слегка терзало чувство вины за это обнадеживание, но его удавалось душить, потому что Ричи совсем не понимал слова «нет». При этом он не чрезмерно упорствовал, не пытался получить желаемое хитростью или силой, так что он не заслужил грубого обращения. Может через время его чувства и утихнут, как знать, пока же… думаю нас обоих устраивало когда он ходил за мной по школе.       Оглянувшись на Роули, который стоял в тени дерева, как будто пытаясь сделаться незаметным, я предложила:       — Давай возвращаться обратно, пока никто не обратил внимание на странное поведение снега.       — Давай.       Мы направились обратно в особняк, как ни в чем не бывало, будто этого разговора не было. Поднимаясь по лестнице на второй этаж я все еще находилась в смятенных чувствах, когда откуда ни возьмись впереди выскочил какой-то парень, с которым я танцевала один танец… и с широкой улыбкой потянулся ко мне губами. Я только и успела повернуться лицом, чтобы он поцеловал щеку.       Парень где-то моего возраста отодвинулся так же быстро и с улыбкой что-то сказал на французском, указав пальцем вверх. Подняв глаза я, конечно же, заметила омелу. Это была такая новогодняя забава, особенно среди подростков, но все же я перевела на него хмурый взгляд. Ричард что-то сказал ему тоже на французском, но судя по тону резкое, отчего парень тут же рассмеялся и попытался быстро смыться. Не тут-то было: Ричи схватил его за рукав, резко дернув назад… и вмазав по лицу кулаком.       Худосочный француз схватился рукой за лицо, взвыв и что-то быстро залепетал на своем. Мне пришлось схватить Ричарда за руки сзади, чтобы удержать на месте, — и вовремя, потому что он уже схватился за палочку, — но тут вовремя подоспел Роули. Один его вид заставил Ричи успокоиться, заминкой тут же воспользовался француз, чтобы сделать ноги.       — Пусть его, — мрачно проводила я взглядом сверкающие пятки, выглядывающие из-под нежно-голубой мантии. — Ему еще повезло, что не прокляла на месте.       Торфин неодобрительно посмотрел вслед убегающему, но ничего не сказал, а встретившись со мной взглядом, слегка кивнул, отойдя назад, будто желая показать, что он тут, но не мешает. Это и хорошо, не сомневаюсь, что он ничего «не слышал» и «не видел». Догадаться сам должен.       — Пойдем потанцуем? — предложила я Ричарду, все еще ощутимо пыхтевшего злостью. — Как раз вальс играет, в нем ошибок не наделаем.       — Пошли, — тут же согласился он, позабыв о французе.       Правда, весь остаток вечера Ричи от меня ни на шаг не отступал, ревниво отслеживая развешанную в укромных местах омелу и всех подходивших ближе. Так что ни у Нотта, ни у французов больше и шанса не было.              ***              Подарками под елкой меня в этом году прямо-таки завалили. У Ричарда было тоже немало, но у меня настолько много, что Барти сразу же предложил помочь распаковывать. И не зря, конечно: было множество уже зачарованных вещиц, которые еще следовало по-хорошему проверить на предмет всяких неприятных проклятий. Адресатов так же следовало проверить, а лучше записать, так как многих я едва ли знала — скорей всего так же на балу первый раз увидела. Кроме того присылали редкие ткани, шали, платки и кучу всякого добра. Мы с Ричи с воодушевлением вскрывали каждую упаковку, как только могут дети, которых раньше с этим не баловали. Впрочем, могу себе позволить.       Меня откровенно порадовали ботинки из драконьей кожи от Долохова. У него самого такие были и по его словам не убиваемые. Охотно верю, потому что перчатки из драконьей кожи входили в набор требуемый для зельеварения и я имела возможность не раз убедиться, что никакая кислотная гадость их не проедает.       — В следующий раз на семнадцатилетие куртку из драконьей кожи подарю, хочешь? — спросил Антонин, наблюдая, как я примериваю ботинки.       — Хочу, — подтвердила я.       — К слову об этом… — протянул Барти и его интонация заставила меня поднять глаза.       Ричард, сидящий рядом со мной на ковре у елки, тоже замер, перестав распаковывать очередную упаковку. Но и остальные присутствующие взрослые в столовой сосредоточили свое внимание.       — Ты уже думала о своем совершеннолетии? — спросил Крауч и я поняла, что этот вопрос явно взволновал остальных.       Они будто к нему готовились… Кроме разве что Дженны, миссис Грейсон и Лизы. Вчера я их часто видела в компании Нарциссы Малфой, так что возможно, Лестрейнджи с моими сопровождавшими тогда-то и успели что-то обсудить. Камилла делала вид, будто знала, но так ли было на самом деле, я сомневалась, разве что Барти ей почему-то сообщил. Я с ней просто не разговаривала и меня устраивала дистанция между нами.       — Что например? — осторожно уточнила я.       — Может, наставник тебе что-то говорил?       Барти явно к чему-то старался подводить, но подумав над этим, я не смогла вспомнить чего-то конкретного об этом. Вроде что-то говорил, но… Не помню.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросила я.       — Может пожелаете провести его здесь у нас? — сказал прямо дед Ричарда.       — До дня рождения целых полгода, — заметила я. — По-моему рановато еще об этом говорить.       Нет, ну, день рождения в гостях праздновать это уж слишком! Пусть у них тут и слишком хорошо!       — Так надо подготовиться заранее, — расплывчато заметил Барти. — Может, надо провести день где-то в горах или устроить лесную прогулку?       Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять на что же он так намекает, пристально смотря мне в глаза. А потом дошло — семнадцать лет же общепризнанный пик силы! Маги становятся совершеннолетними, но это основано на магии, а не на физическом теле. Или там физическое тело считается наиболее адаптировавшимся к магии? А, не важно.       — Потом наставника спрошу, что надо приготовить и надо ли, — сказала я, очевидно, закончив на этом разговор.       Спрашивать я решила потом и, как обычно, отправиться перед сном. Днем я отправилась кататься к замерзшему пруду на коньках вместе с Ричардом. Чуть позже присоединились бабушка Ричарда, Дженна с Рабастаном и Рудольфусом Лестрейджем, так что стало можно устроить целые догонялки. Правда, Дженне пришлось остаться на твердой земле.       К вечеру, когда я сидела у камина, чувствуя от него приятное тепло, а в теле такую же приятную усталость, я вяло думала над кружкой горячего какао с зефирками о том, как же быстро пролетают каникулы. Куда там сравнить их с предыдущими зимними каникулами, когда я чуть ли не помирала каждый день от начавшихся уроков у Лорда…       Ричард, сидя на ковре к огню спиной, игрался с маленьким Регом игрушечной мантикорой, издававшей то приглушенное рычание, то мурчание. Но плюшевый лев — вместилище духа Регулуса, лежал рядом с ребенком. Может, это только самоубеждение, но мне казалось я чувствовала от игрушки присутствие и какое-то расслабленное созерцание что ли. Либо это я расслаблено созерцала умильную картину. Дед Ричарда играл в магические шахматы с Рудольфусом Лестрейджем. Но это были не те магические шахматы, что были распространены в школе. По сравнению с этими те казались дешевкой, потому и такой распространенной. Даже скорее поделкой, слизанной у маглов. На этих фигуры так же лупили друг друга, разламывая, а потом самостоятельно восстанавливаясь, но сама игра была сложнее. Вместо пешек, слонов и коней были маги, кентавры, драконы. Правила я не узнавала, но выглядело как что-то стратегическое, с просчитыванием ходов с учетом сильных и слабых сторон фигур, которых было больше шестнадцати. Пожалуй попрошу потом научить меня играть, но в другой вечер. Кажется, Лестрейнджи мне подарили такой набор для игры.       Остальные взрослые сидели за большим столом. Камила была среди них, но меня это не слишком волновало, так как она среди чужих людей вела себя более чем прилично и со мной за все это время не пересекалась один-на-один. Сирил спокойно спал в кроватке-качалке в стороне. За столом же шла игра в подобие магической монополии и до моих ушей то и дело долетали слова то расслабленные, то насмешливые, то оскорбленные. Только вместо банков и кофеен там были зельеварни и питомники, а так суть примерно та же. Еще вчера играли в «оборотня» — суть была похожей на знакомую мне «мафию», только кроме оборотня который каждый седьмой день кусал кого-то там был еще «министр магии», «охотник» и «зельевар». Роль последнего сводилась к тому, чтобы впихивать кому-то одному каждый третий день волчье противоядие и оборотень мог «сохранить» его, чтобы никого не укусить на седьмой день… а мог и не сохранить. Вчера мне досталась роль зельевара, но сегодня я чувствовала себя слишком уставшей для того, чтобы напрягать мозги.       Поставив почти пустую кружку какао, где выловила все зефирки, на столик рядом, я расслабленно взирала на уютно потрескивавший огонь в камине. Веки казались потяжелевшими и я позволила им сомкнуться чуть подольше.       Снился мне кабинет чар у Флитвика. За столами, стоявшими амфитеатром вокруг невысокого профессора сидели первокурсники и это, похоже был их первый урок. Лица казались смазанными, но нашивки я видела отчетливо: слизеринцы. Урок, похоже, был тот самый, где разрешалось наконец попробовать первое заклинание. Свой такой я до сих пор помнила отчетливо и не удивилась, когда первокурсники начали поднимать палочки повторяя на разные тональности: «Вингардиум Левиоса».       Я словно стояла перед девочкой с красивыми темно-рыжими волосами, знакомого медного отлива. У нее как раз и получилось первой поднять в воздух перо. Только я попыталась всмотреться в ее лицо и едва начали проступать черты знакомой формы лба и крохотного носика, как услышала голос:       — Ли, ты спишь что ли?       Я не поняла, не успела осознать еще вопрос, как услышала другой, похожий на приглушенное шипение:       — Не буди ее!       Голос Мальсибера окончательно размыл все краски и я открыла глаза, снова оказавшись в гостиной перед камином.       Ричи стоял передо мной с виноватым видом, глядя на кого-то сбоку. Обернувшись я заметила откинувшегося на стуле, пытаясь меня рассмотреть, Малкольма. Игра у них, очевидно от этого восклицания замерла. Чувствуя затылком их взгляды даже сквозь обивку кресла, я неловко почесала щеку.       — Что-нибудь приснилось? — не утерпел Долохов, спросив заинтересовано.       — А что? — спросила я, перестав делать вид, что ничего не вижу и повернулась к ним боком. — Что-нибудь делала?       Пожиратели переглянулись, но ответил Барти:       — Нет, ничего особенного. Просто ты дышишь немного не так, как обычно.       Я озадачено смотрела на него еще пару секунд, пытаясь понять, а когда это он заметил, что во время вещих снов я дышу как-то не так? Как он сравнил, как обычно я дышу, когда сплю? Ладно уж Барти ответил, он все-таки отец, мог и заглянуть ночью в комнату, но остальные-то как…? А, точно, я же задремала как-то у Селвинов.       — Ничего особенного, — зевнула, прикрыв рот рукой, и прямо-таки споткнулась взглядом на бабушке Ричарда, имевшей тот же цвет волос.       Затем переместила взгляд на Рудольфуса Лестрейджа, который вместе со своим отцом приостановили игру в шахматы. Но все же я уверена, что не его… Наверное, просто вспомнились разговоры о младенцах, которые тут были довольно частым явлением среди Дженны, Лизы, Камиллы и Делиции Лестрейдж. Все-таки три женщины, что беременная, что родившие, быстро нашли общую тему. Вряд ли это пророческий сон, они меня перестали посещать на какое-то время. Но уж если Барти заметил совпадения, то может все-таки…       — Что-то не так? — спросил Рудольфус Лестрейндж на которого я непроизвольно все время продолжала смотреть, пока думала.       — Нет, — покачала головой и вернулась вниманием к большому столу, обратившись к девушкам: — Вы так много о детях говорите, что мне они уже стали сниться.       Дженна и Лиза обменялись взглядами, затем переведя их на мадам Лестрейдж, миссис Грейсон, Камилу и Рабастана Лестрейджа, будто ища подсказок.       — Можно подробней, — попросил Рабастан, напряженно выпрямившись на стуле. — Что о детях приснилось?       — Говорю же, ничего особенного, — пожала плечами. — Просто рыжеволосая девочка.       Несколько секунд царила тишина в ожидании еще каких-то слов, прервавшаяся парой редких и неуверенных похлопываний.       — О, надо думать твоя, Басти, — ухмыльнулся хлопавший Долохов, хлопнув заодно его по плечу.       Затем один за другим стали Рабастана поздравлять, как будто этот факт уже решенный. Я была слегка удивлена, так как была уверена, что магией пол ребенка на таком сроке, когда у Дженны уже видно округлившийся живот, давно видно. С другой стороны, я не слышала ничего об этом, но оба родителя не были удивленными, хоть и улыбались на поздравления. И даже не выглядели расстроенными, скорее взволнованными.       Когда поздравления немного стихли, дед Ричарда спросил, заставив вновь разговоры стихнуть:       — Значит, ребенок был здоров? Каким вы его видели?       — Да, — ответила я, пытаясь понять к чему этот вопрос о здоровье. — Лет одиннадцати, так как уже на уроке в Хогвартсе.       Эти слова явно пришлись старому Лестрейнджу по душе и он с довольным видом разгладил усы, явно благостно посмотрев на младшего отпрыска. Только не говорите мне, что он не был уверен в здоровом и магически сильном потомстве. Да это же ребенок Дженны! У нее, да еще при мне, по другому и не могло быть!       — Отправляйтесь уже спать, — поднялся из-за стола Крауч, видимо, желая меня проводить. — Регулус уже давно заснул.       — Ему же и года нет, — надулся вместе со мной Ричард, рядом с которым я действительно не заметила ни маленького Рега ни его любимой игрушки.       — Айрли уже засыпает, — парировал Барти.       Рудольфус Лестрейндж тоже поднялся на ноги, оставив игру, так что Ричи больше упорствовать не стал. Зачем-то они решили проводить нас, убедившись, что пошли каждый в свою спальню, хотя я догадывалась, что либо Роули, наверное, не такой молчаливый, как кажется, либо домовики Лестрейджей за мной все-таки все время присматривают.       А на следующее утро я вдруг узнала, что проспала, когда Дженна разродилась. Все произошло ночью. Меня, как и Ричарда, будить не стали — все равно бы ничем не помогли. А я бы еще разнервничалась, добавив проблем. Ну, главное, что Дженна осталась жива, а здоровье при имеющихся родственниках, думаю, поправится через какое-то время.       Взрослые сами разобрались, вызвали лекаря. Ждали, что роды будут тяжелые, как я теперь понимаю, из-за того, что отец получался магически более сильным, но прошло вполне неплохо и заняло всего лишь часа четыре. И под утро появилась девочка, у которой даже на макушке был небольшой рыжий чубчик.              ***              Опасаясь, что на семнадцатилетие может понадобиться еще один подобный ритуал с появлением Морриган, я сходила к Редлу, правда, уже на следующий день. Этот был полон других впечатлений. Меня даже к Дженне пустили только вечером, так как она была очень слаба.       — Нет, ничего подобного, — успокоил меня наставник. — Они слишком беспокоятся. Возможно, и будут какие-то волнения в магическом плане, но ты уже достаточно неплохо научилась контролировать свою магию.       Вроде бы похвалил за улучшение контроля, но… Не слишком успокаивает-то. Правда, я и сама заметила, что стало меньше происходить случайных вспышек магии и того француза не прокляла, и вообще — безобидно поднимать снежинки в воздух у меня до того не получалось. Я думала это из-за того, что у меня жизнь стала спокойней и размеренной, хотя, готова признать, что чувствовала некоторые улучшения от тренировок, которые продолжала проводить сама и с наставником.       — Значит, мне не надо куда-то специально отправляться подальше от людей? — уточнила я на всякий случай и с плохим предчувствием увидела, как Редл задумался, помедлив с ответом.       — Семнадцать — важная веха в жизни. Возможно, ты сможешь даже ощутить изменения, как твое тело полностью адаптировалось к твоей магии, но не думаю, что от этого будет какая-то большая проблема. Зато, несомненно, многие захотят тебя поздравить лично в этот день. Лестрейджи хотят взять на себя организацию приема, поэтому больше подумай о том, хочешь ли ты давать им в руки такой подарок.       Как и было сказано, я не сразу пошла к Краучу с ответом, а посидела и подумала. Понятно, что Пожиратели точно опять захотят напомнить о своем существовании, но дом Крауча определенно не сможет вместить в себя всех сразу, а если они целый день небольшими группками будут устраивать паломничество, это будет уже не так незаметно, как в Хогсмиде под прикрытием посещения детей, отпущенных в деревню. Все-таки после событий в Хогвартсе было даже в чем-то логично для родителей прийти в Хогсмид и повидаться.       Конечно, я бы могла найти другое место, не обязательно даже чей-то особняк… но все-таки где-то в глухой местности придется тщательно наводить чары, да и сидеть мне там целый день что ли под навесом, пока ко мне с подарками и поздравлениями будут подходить?       У тех же Сэлвинов я видела — дом и территория вокруг довольно обширные, пусть и не такие просторные, но вот смогут ли они организовать толково все празднество, чтобы у меня от этого голова не болела… Семейство Лестрейнджей показало, что умеют это делать чуть ли не идеально, что подтверждала свадьба и эта встреча нового года. Да и особняк во Франции, что достаточно далеко от Британии, где некоторые недоброжелатели меня не просто подозревают, а знают.       В общем-то, все выглядит так, будто лучшего варианта и не будет, но я все равно не спешила идти давать свое согласие. Уверена, даже если я спрошу совета у Крауча, он-то дружен с Лестрейджами и точно уже согласился с предложением, раз задал вопрос при всех.              ***              Зимние каникулы пролетели так быстро, как никогда раньше. Просто сказать, что я хорошо и весело провела время — это ничего не сказать. Не успела и оглянуться, как пора было собираться обратно.       Лиза явно не хотела возвращаться и за пару дней до этого пыталась уговорить всех, кто мог влиять на этот вопрос, оставить ее в гостях. Дед и бабушка Ричарда относились к ней прохладно, но без откровенной неприязни, к тому же, по-моему, ее скорее воспринимали, как сопровождение-подругу для Дженны, с которой она проводила почти все время. И учитывая, что Дженна какое-то время еще и с кровати не будет вставать, компания ей была совершенно необходима. Бабушка Ричарда, будучи совсем не похожей на бабушку ни внешне, ни поведением, проводила с ними время и, по-моему, делилась житейской мудростью совместно с миссис Грэйсон. По крайней мере, я замечала несколько раз их за чаепитиями.       Кстати, мать Дженны тут могла тоже свободно остаться, ей даже выдали небольшие обязанности, вроде следить чтобы в комнатах всегда пахли сухие травы, а в гостиных был какой-нибудь перекус. Она поступила под руководство дворецкого, но, кажется, ее не настолько сильно напрягали работой. Да и с другими обитателями особняка, в смысле людьми и полувейлой, она поладила. Так что тут я могла быть более-менее спокойна за ее судьбу.       Дженна и Рабастан решили оставаться здесь, как минимум, пока Дженна не поправится и ребенок хоть немного не окрепнет. Родители ее мужа были не против, тут мне даже нечего было возразить. Так что пришлось опять прощаться на какое-то время, но сожалений или сомнений, как в прошлый раз, у меня уже не было.              ***              В доме Крауча тоже задержаться не получилось. Вечер только провели, как уже утром меня опять провожали на Хогвартс-экспресс. Барти обнял меня на прощанье, уже явно к этому привыкнув. И опять тут ждал Фрэнк Лонгботтом, и опять я стояла с Краучем, Ричардом и Рудольфусом Лестрейнджем, и опять в толпе пытались затеряться Долохов, Роули и Мальсибер.       Фрэнк сверлил их недобрым взглядом, так что Барти решил пойти со мной, чтобы проводить до дверей вагона. Фрэнк не выдержал, подошел. Стал перед дверьми вагона, пропуская других учеников, но Барти глядел на него так, будто он преграждает нам путь.       — Ты что-то хотел? — попыталась спросить я непринужденным тоном, надеясь, что это хоть немного развеет атмосферу.       — Надо отойти на пару слов, — Фрэнк коротко глянул на меня и снова засверлил неприязненным взглядом Барти.       — Говори здесь, — отрезал неожиданно Крауч, положив мне левую руку на плечо, видимо, чтобы удержать на месте.       Я глянула на него, заметив краем глаза подошедшего ближе Долохова. Вздохнула. Не нравится мне это все.       — Это Невил, — неожиданно сказал Фрэнк, привлекая внимание.       Смотря на него, я пыталась понять: «Что, Невил?». К счастью, Фрэнк решил побольше обьяснить:       — Это Невила попросили тогда с обыском, — спокойно сообщил Фрэнк твердым голосом. — Я с ним уже поговорил, подобного не повторится.       Глядя на него и вспомнив о том обыске, когда полезли в мой сундук, я пыталась понять, что мне это знание дает. Не Алиса… Фрэнк точно не врет, хоть легилименцией это я могу почувствовать. Конечно, же Невила «попросили». Та же Джинни, а то и вся сборная из Уизли, Поттера и Грейнджер. Как бы только не весь Орден, уж больно серьезное дело это — обыск в доме Крауча, а у Невила ни аврорской мантии, ни хотя бы какой-то должности в Министерстве. Я слышала, что он поступил помощником для работы в теплицах на юге.       — Как же так получилось, что не аврор, а просто школьник попал в ту группу? — поинтересовалась я, прищурившись, чтобы разглядеть изменения на лице Фрэнка.       Внутри вдруг поднялась горячая волна жара, но я быстро ее подавила прежде чем глаза покраснели, так что разве что мог мелькнуть красный отблеск да и только. И все же, Фрэнк напрягся, выпрямив руки вдоль тела, и повторил:       — Такого больше не повторится.       Продолжая молча смотреть на него, я ждала продолжения, но Фрэнк молчал, стоя словно в строю, вытянувшись в струнку. Барти, что удивительно, тоже помалкивал, но это скорее, к счастью, иначе слово за слово и начался бы конфликт. Только я все равно не пойму, как мне на это реагировать: Фрэнк обещал разобраться в вопросе и, похоже, ждет выполнения с моей стороны обещания «подумать». На зимние каникулы я к нему уже, выходит, опоздала, значит, хочет на летние чтобы приехала? А не сильно ли жирно будет?       Ха-а-а… Это же сын Августы. С Ричардом у него, как ни странно, общее непонимание отказа. Можно, его, конечно, буцнуть еще раз, понадеявшись, что еще так раз двадцать, и он отступится… Но, откровенно говоря, надежды мало. Будет упираться дальше, пока не добьется того, чтобы Крауч потерял надо мной опеку. И мне совсем не хотелось бы, чтобы началась какая-то подколодная борьба с подставами или тем более открытые драки.       Напрямую мне Фрэнк вредить не будет, но вряд ли он считает, что забрав меня в свою семью он мне навредит, пусть я уже несколько раз ему это обьясняла.       Я смотрела на Фрэнка, он — смотрел на меня. Ничего не просил, как будто просто дожидаясь, когда я сама заведу об этом речь, а пауза стала затягиваться. Он на самом деле не глупый, сам наверняка понимает, что я могу и не выполнять обещание, которое по сути даже не давала.       — Скоро я стану совершеннолетней и никакая опека мне не нужна будет. Что ты от меня ждешь? — вздохнула я, не в силах смотреть в этот прямой незамутненный взгляд.       — Как раз хочу предложить отметить семнадцатилетие с нами, — оживился Фрэнк, широко почти оскалившись Краучу, прежде чем перевести взгляд на меня. — Не согласишься ли? Нет, не только с нами, — быстро поправился он и взглянул на Крауча. — Его семья и наша семья.       Стоило мне представить эту картину… у меня слов не нашлось. Я онемела, благо не застыв с открытым ртом. Барти еще больше прищурился на Лонгботтома, будто пытаясь просчитать, что он задумал. Фрэнк с вызовом ухмылялся ему в лицо. Я смотрела на одного и на другого, затем ме-е-едленно перевела взгляд на Лестрейджа с Ричардом, стоящих не слишком далеко, а также наверняка все слышавших. Рудольфус Лестрейдж молчаливо держал лицо, а Ричи нахмурил брови.       — И-и-и, — протянула я, переводя взгляд снова на Фрэнка. — Как ты себе это представляешь?       — Разве не будут приглашены все, кого ты захочешь? — спросил у меня Фрэнк. — И мы придем, раз так. Поможем организовать празднество, где бы ты не захотела его провести. Посмотришь, как выглядит нормальная семья. Все будет в лучшем виде!       «Нет!» — мысленно готова была я возопить, но так как Темной леди надо было держать лицо, я постаралась унять эмоции. Это звучало, словно синоним слова «скандал». Какой же праздник без драки, правильно?!       Как вообще можно такое предлагать? Или Фрэнк знает, что будет и даже рассчитывает на это?       — Это будет во время учебы, — процедил Барти. — Неужели в твою светлую голову пришла идея забрать ее со школы?       — Разве ты не знаешь, что этот день выпадет на субботу в этом году? — с опасной усмешкой ответил ему Фрэнк. — Или боишься, что будут присутствовать авроры?       Барти посуровел лицом, но Фрэнк уже переключил свое внимание обратно на меня:       — Я не жду, что ты придешь к нам ради меня. Но, возможно, стоит показать, что прошлое осталось в прошлом… иногда полезно, чтобы люди видели не только слуг Волдеморта вокруг тебя.       С каждым словом Крауч все больше наливался злостью, которую я чутко отслеживала легилименцией, а при имени Лорда, особенно вспыхнул яростью.       — Следи за языком, Лонгботтом, — голос Барти стал резким, быстрым и опасным. — Не смей произносить его имя таким тоном. И не смей учить мою дочь, с кем ей стоит или не стоит находиться.       — Я учу ее держаться подальше от тех, кто тянет ее вниз, — резко ответил Фрэнк, видимо, перестав сдерживать свои эмоции в узде. — И да, это про тебя.       — Про меня? — довольно язвительно повторил Барти, приподняв бровь. — Забавно слышать это от того, кто не имеет на нее ни власти, ни влияния.       — А ты слишком уверен, что это у тебя есть, — бросил Фрэнк, но похоже был уязвлен.       — Я знаю, на что она способна лучше, чем ты, — отрезал Барти.       — Я тоже знаю, — сжал кулаки Фрэнк. — И именно поэтому не хочу, чтобы ты был рядом. Ей нужно крепкое плечо.       — Это не тебе решать, — зло сверля его взглядом, бросил Крауч. — И уж точно не тебе указывать ей, кого она допустит в свою жизнь.       Свисток знаменующий отправление поезда прозвенел словно спасительный звон.       — Ладно, — быстро сказала я, схватив ручку чемодана. — Я еще все равно не решила ничего насчет празднования, так что подумаю.       Бросив назад на Ричарда выразительный взгляд, я направилась к лестнице, поднимающейся в вагон. Ричи, к счастью, быстро все понял и тоже поспешил туда же, помогая затащить вещи. Барти взмахнул палочкой, заставив чемодан самостоятельно забраться внутрь, где его уже легче было тащить за собой, так что я смогла скоро выдохнуть, свернув с тамбура в коридор.       Свободное купе, как ни странно, нашлось довольно быстро. Мы забросили вещи на багажную полку и выглянули через стекло на перрон. Я чувствовала — Ричард был так же встревожен, как и я.       Фрэнк и Барти отошли в сторону, чтобы не мешать школьникам заходить в вагоны, но о чем-то все еще говорили. Рудольфус Лестрейдж стоял рядом с Барти и тоже что-то сказал. Наблюдение этой картины, как Пожиратели без всяких знаков, которые могли выдать их принадлежность, разговаривают о чем-то с аврором, внушала неясное чувство тревоги. Фрэнк был один, но на перроне все еще присутствовали несколько авроров, которых так сразу и не заметишь даже несмотря на красные мантии. Он мог бы арестовать их, но для этого не было никаких причин, тем более после официальной амнистии Пожирателей.       Прогудел еще один гудок, но они продолжали стоять там о чем-то разговаривая, а я с Ричардом молчаливо наблюдать. Третий гудок. Спустя несколько секунд Хогвартс-экспресс покачнулся и тронулся с места. Все трое повернулись, Барти нашел меня, выглядывающую через окно, и помахал рукой, расслабив лицо и слегка улыбнувшись, будто желая показать, что все в порядке. Лестрейдж более скромно махнул рукой замахавшему Ричарду и перрон стал все быстрее и быстрее уходить назад. Вскоре из окна купе появился вид пригорода, который затем сменится полями и лугами.       Мы сидели какое-то время, ничего не говоря. Эта встреча будто выбила землю из-под ног на какое-то время. Не знаю, как Ричи, а я чувствовала, что мне надо какое-то время все переварить.       — Пойдем поищем остальных? — предложил он, взглянув на меня с противоположного сиденья.       — Давай подождем немного, может они нас найдут.       Из головы не выходили слова Фрэнка. Я ведь собиралась только присматривать за Пожирателями, оставшимися после Волдеморта… А если так посмотреть, то они вокруг меня постоянно. Причем даже не в основном, а можно даже сказать, что только они. И при этом я сейчас еду после каникул, проведенных у Лестрейджей… Действительно ли мне стоит праздновать день рождения в их кругу? Да еще такую значимую дату, как совершеннолетие?       Со стороны Фрэнка, как так посмотреть, это был продуманный ход, учитывая, что он слышал мой категоричный отказ. Я по крайней мере задумалась, но все равно рассматривать вариант, что я ради этого действительно буду сидеть за одним столом с Алисой, которой неприятно смотреть мне в глаза, и Невилом, который не то, что не поблагодарил за огнеупорное зелье, так еще и влез в мой сундук… Фрэнк сказал, что такого не повторится, значит, он поговорил с ним? О результатах мне он не сказал, но все же Невилу уже восемнадцать и в конце июля будет девятнадцать. О Темных Лордах принято говорить, как я понимаю, как раз после совершеннолетия, но Фрэнк обещал держать язык за зубами… Упрекать его не могу, все же Невил его сын и мой сводный брат. Да и на перроне о таких деталях во всяком случае не следует болтать.       И все-таки мне не понравилось это наблюдение, что вокруг меня одни Пожиратели. Редл меня не единожды предупреждал, что я должна обращать внимание на тех, кого делаю приближенными. От этого были, как плюсы, так и минусы для «приближенных счастливчиков», но я тоже это должна с умом использовать. Во всяком случае, Редл не гнушался играть на этом, то приближая то отдаляя кого-то, а взамен выжимая полезные знания или ресурсы.       С другой стороны, все-таки почти никто не знает о моем титуле и никто не может попрекать меня тем, что я хожу везде с отцом. Но это не значит, что через какое-то время известие о том, что я Темная леди не распространится. Более того — мне может быть выгодно самостоятельно его распространить, когда стану сильнее и опытнее. Тогда лучше бы репутации предыдущего Лорда улечься и забыться, но вряд ли мне позволят об этом забыть, если вокруг меня будут одни его последователи. Да и так, Фрэнк мог хотеть намекнуть, что создается ложное впечатление, будто я иду по стопам Волдеморта.       Надолго погрузиться в свои мысли мне не дали появившиеся Лиам и Феликс. Оказывается, они на зимних каникулах не только переписывались, но и виделись, прибыв на платформу на вокзале Кингс-Кросс совместно.              ***              За каникулы больше ничего интересного не произошло. Разве что сразу после них в газетах вышли статьи о том, как Гарри Поттер успел поссориться с общиной оборотней. Подробностей почти не было, но все же кое-что удалось собрать общим мозгом на факультете.       Картина получалась такая: Поттер, будучи еще формально стажером, а на деле героя все считали действующим аврором, столкнулся по работе с оборотнями, где он возьми и ляпни что-то. Газеты утверждали, что его неправильно поняли — некоторые колко, а некоторые снисходительно подмечали о юности и неопытности героя. Но среди слизеринцев ходил слушок, что Поттер упомянул, похоже, чуть ли не единственного знакомого ему оборотня — Люпина, который среди общества его сородичей считался «хвостом без стаи». В этом оскорблении, очевидно, сказанном кем-то из оборотней, на которых имели здесь выход кто-то, так и пожелавший остаться неизвестным, скрывалось сразу несколько вещей, как мне показалось. Всем было известно, что Люпин преподавал в школе, так как не так уж давно это было, но в обществе оборотней это считали позором. Среди других оборотней он был как бы маргиналом из-за того, что скрывался среди людей, не говоря о своей сущности, правда, и среди людей его опасались как оборотня и выперли со школы, едва это всплыло.       Так что выглядело так, будто Поттер сказал что-то хорошее про Люпина, а оборотни восприняли это, как их оскорбление. Похоже, аврорам пришлось несколько применить силу, потому что миром не смогли разойтись. А вылилось это явно не слишком в пользу авроров.       В самой истории вроде бы даже ничего особенного не было, но газеты смаковали ее, потому что там участвовал Поттер, так что любые, даже мелкие подробности потом облекали в абзац совсем другой статьи. Так предполагалось, что Героя отправили туда вместе с другим стажером и верным другом Роном Уизли, под руководством старших авроров с целью разыскать сведения о скрывающемся Фенрире Сивом.       Пожирателям, которым были выдвинуты обвинения за службу Волдеморту и за более древние преступления, которые можно было считать искупленными годами в Азкабане, обвинения сняли. А вот Фенриру и ему подобным, у кого метки не было, но кто успел засветиться своими деяниями — нет. Фенрир же выступал, можно сказать, от лица большинства оборотней, имея влияние на все общины, и склонив их на сотрудничество с Волдемортом.       Меня эта история никак не касалась, все это дело предыдущего Лорда с оборотнями, мне же они ничем не сдались. Лично я с Фенриром всего раз пересеклась и даже не могу назвать это знакомство приятным — хоть я умудрилась разойтись на хорошей ноте, до этого он меня за холку зубами схватил в анимагической форме и хорошенько покидал, словно игрушку. Но в силу этой ситуации Поттер попытался оправдаться, когда его поймал какой-то журналист и сказал, что он не относится к оборотням в целом с неприязнью, и вообще является крестным сыну Люпина.       Зря он это сказал. Очень зря.       Газеты тут же крепко вцепились в его необдуманные слова. Мальчик-волчонок, как обозвали сына Люпина, заставил даже Кингсли упомянуть в своей пресс-конференции в качестве Министра, что мальчик не унаследовал болезни от отца, растет вполне здоровым и никакой опасности, тем более для победителя Волдеморта не представляет. Чую подпортили они жизнь маленькому Люпину. Поттер и раньше интервью очень редко давал, а после этого снова перестал рисковать.       Меня же заинтересовало снова не это. Упомянули, что Тедди Люпин воспитывается бабушкой со стороны матери — Андромедой Тонкс. Я пыталась долго понять, почему мне это имя кажется знакомым, когда, наконец, смогла вспомнить — это же она приходила на допрос в Министерстве и я увидела, как ее сестра — Нарцисса Малфой, просила укрыть их семью от Волдеморта. Собственно в данном факте тоже для меня мало было полезного, но все же кое-какие идеи у меня появились.       У мелкого первокурсника Феликса без труда удалось узнать, что его родители все еще заинтересованы в том, чтобы обезопасить себя и свой дом. Я об этом не забывала и еще с начала сентября думала, как бы мне не упустить эту возможность. Все-таки хотелось бы иметь собственный выход на мир маглов, да и финансово это давало ощутимые перспективы. Не все же мне жить за счет комиксов. Барти эта идея, видимо, совсем не заинтересовала, потому что о нем Феликс ничего не упоминал. То ли Крауч благополучно забыл об этом, то ли и без того занят, то ли перспективы эти ему не сдались… В общем, и без него обойдусь. Тем более, мне не слишком нравится жить на его подачки.       Не сомневаюсь, такие люди, как Лоуэлы могут найти кого-то, кто им может помочь, даже из мира маглов, тем более у них есть знакомые Финч-Флечли. Пока прошло от силы четыре месяца, они все-таки решили выяснить, что им может предоставить та контора, видимо, за отсутствием альтернатив. Но работа их явно не удовлетворила. Тут мелкий Феликс мало мог что рассказать, но я догадываюсь, что либо их собственного отвечающего за охрану такие меры безопасности не впечатлили, либо они могли пригласить того же знакомого Финч-Флечли. В любом случае, мне это было на руку. Они попросили сына поискать кого-то, кто может им помочь. Как по мне это уже было рискованным и отчаянным шагом, будто сказать, что у нас есть что-то ценное, но нет охраны, что говорило мне скорее об их отчаянном положении.       Сама я по понятным причинам приехать к ним и показать, что со мной можно и нужно иметь дело, не могу — мне до конца мая и колдовать за пределами школы нельзя, даже если я смогу убедить их, что можно довериться школьнице и буду иногда к ним мотаться. Крауч не заинтересовался, Захария написал, что занят и не может, Кан все еще оставался заграницей, уже как с лета, что начинало беспокоить… А больше доверенных людей, которые могли бы быть необремененны ничем, за пределами школы вроде бы и не было.       Нет, конечно, те же знакомые слизеринцы, только в том году закончившие школу, уже могли колдовать, но у меня были сомнения, что они найдут общий язык с маглами. Да и не факт, что их это хоть сколько-нибудь заинтересует. Тот же Нотт только что побывал на фестивале алхимии и чаротворцев в Италии, и мне трудно было представить, что он согласится вернуться, чтобы навести чары на дом маглов и ответить на их простейшие вопросы. В общем-то мне казалось вообще плохой идеей обращаться к кому-то из знакомых взрослых Пожирателей или их детей.       Тогда мне пришла в голову идея предложить подработку кому-то из родителей моих знакомых и еще с сентября я пыталась прощупать почву. Хелен была полукровкой, а ее мама, похоже, дома вообще редко колдовала. Про защитные заклинания вокруг дома Хелен еще дополнительно спросила, но там оказалось только то, что наложили министерские работники. Так что я порадовалась, что в прошлом году они им просто не пригодились. Была в Министерстве такая программа помощи в сокрытии волшебникам, кто не мог самостоятельно наложить набор защитных или маглооталкивающих чар вокруг собственного дома, так что если бы Волдеморт захотел, он бы без труда добрался до них. Так что пусть мать Хелен и могла бы легче найти общий язык с Лоуэлами, но вот вопрос компетенции оставался открытым. По этой же причине отпал и отец Этана. Оставалась еще Трэйси и Захария — у них родители оба маги. Сначала я поговорила с Трэйси… и у меня сложилось впечатление, что я скорей всего напорюсь на не совсем адекватных волшебников, которые настолько не ориентируются в мире маглов, что напяливают балетную пачку или женскую ночную рубашку, пытаясь под них замаскироваться. Трэйси сама по себе была своеобразной, я еще помню, как она набрасывалась на меня с обьятиями при всех, но со временем, при общении с нами, это частично прошло… зато шило осталось.       В общем, мне нужен был кто-то серьезный и достаточно внушительно выглядящий, компетентный в магических вопросах и не разговаривающий с маглами, словно с грязью или умственно отсталыми. Семья Захарии имела длинные корни, многих родственников и навскидку отвечала всем критериям, но чтобы убедиться, мне надо было пообщаться хотя бы с Захарией, а это сделать было совсем непросто через общий связной пергамент. Да и при этом, я все равно бы по сути передала им такое многообещающее знакомство без всякого для себя результата, ведь все плюшки с дальнейших дел могли бы перейти неизвестным мне магам из рода Смиттов. Повлиять на них я бы никак не смогла, учитывая все ту же древность и влиятельность рода.       Вот так и получалось, что при куче знакомых, я не могла найти того, кто мог бы взяться за это дело и сделать его хорошо: и сама не могла, и кому-то в ком не уверенна, не хотела отдавать. Так что Андромеда Тонкс, в девичестве Блэк, могла стать моим новым контактом… причем, вероятно, не одноразовым.       У Андромеды Тонкс было все, что мне нужно: на лицо отступление от убеждений чистокровных, потому что вышла замуж за маглорожденного, привитая с детства манера подать себя, наверняка, и с магическими способностями и знаниями все в порядке. При всем при этом, она осталась одна, без мужа, без дочки, без зятя или его родителей, воспитывать маленького волчонка (или не волчонка, но некоторые утверждали что такого не может быть). В общем-то по примеру Лизы я уже примерно понимаю, насколько тяжело женщине, при том одной, заботится о младенце, пусть меня к этому делу не подпускал ни портрет Вальпурги Блэк, ни Крауч, сходясь во мнении, что это слишком опасно для ребенка.       Если у Андромеды даже домовика нет, что как раз может быть, так как сомневаюсь, что ей перепал хороший древний особняк, которые предпочитают эти ушастые создания, то совсем туго. У Лизы был Кикимер и Дженна, в средствах я не ограничивала, разве что просила предупреждать о необходимых крупных покупках — и то это было для всех испытанием. Я видела, что Барти любит Сирила и с удовольствием сюсюкается, но и он уставал, как минимум, иногда, что хватался за любую возможность сопроводить меня хоть куда-нибудь и заодно проветриться за пределами дома. Или вечером с таким же удовольствием засиживался в гостиной с Долоховым, Мальсибером и Роули. Но по крайней мере, Крауч брал себя в руки и больше не оставил жену одну тянуть эту лямку. При этом им помогала Винки и иногда даже родители Камиллы, с которыми, к счастью, я не пересекалась.       Так что я хорошо над всем подумала и составила ей сперва письмо со своим деловым предложением. Мне пришлось потратить несколько кусков пергамента, прежде чем получилось нечто удобоваримое.              «Уважаемая миссис Тонкс,       Прошу простить мою прямоту, но я решилась обратиться к Вам, зная о Вашей нынешней ситуации и понимая, что предложенное может быть для Вас своевременным.       У меня имеется дело не связано с риском или сложными обязанностями, требующее надежного и ответственного человека. Ваш опыт, благоразумие и умение держать слово делают Вас идеальной кандидатурой. Во время нашей прошлой встречи я имела возможность убедиться в этом и смею надеяться Вы мне окажете услугу, сохранив наш разговор в тайне, даже если решите отказать.       Мое предложение, разумеется, предусматривает вознаграждение, достаточное, чтобы Вы могли работать без ущерба для личных обстоятельств. Более того, я думаю Ваша занятость не отразиться на благополучии внука.       Если работа придется Вам по душе, вполне возможно, наше сотрудничество будет не разовым, а более длительным — в соответствии с Вашими знаниями, умениями и навыками.       Если Вас заинтересует это предложение, буду признательна за ответ, чтобы мы могли назначить встречу и обсудить детали лично. Место и время оставляю на Ваше усмотрение — я лишь прошу, чтобы беседа проходила в обстановке, где нам будет удобно говорить без спешки.       С уважением и с наилучшими пожеланиями, ожидаю Вашего ответа,       Айрли Крауч»              Я перечитала письмо несколько раз. Звучало, словно его писал Люциус Малфой, но так, наверное, даже лучше. Конечно, я бы предпочла встречу не в людном месте и не где-нибудь на Косом переулке, но если бы я так написала, то предложение стало бы выглядеть, как минимум, сомнительным. Мне не хотелось бы, чтобы Барти или кто-то еще из Пожирателей случайно со мной пересекся, но по большому счету проблемой бы это не стало. Крауч мне мог бы разве что почитать нотации, что сама куда-то хожу. С другой стороны Андромеда тоже могла прийти не сама, но тут уж я собиралась просто не терять бдительность… И отдам указание следить за мной Кикимеру.                     ***              Ответное письмо пришло через день. Это был минимум для ответа на письма такого рода. Как обьясняла моя уже бывшая гувернантка — чтобы ответ не показался поспешным. Так что даже если Андромеда действительно находилась в тяжелом положении, это ничего не давало понять.       В письме она предлагала встретиться в субботу — эту или когда в Хогвартсе будут отпускать в Хогсмид. Если в Хогсмиде не хочу, то она указала, что также сможет прибыть в «Дырявый котел» и мы уже там сможем выбрать любое приличное заведение либо по одну, либо по другую сторону от перехода. Меня более чем устроила встреча в ближайшую субботу в магловском Лондоне, так что я сразу же известила ее об этом, так как уже была пятница. Снова откладывать не хотелось.       В этот день походов в Хогсмид не предвиделось, но меня это никогда не останавливало. Путь был уже не единожды проторен, чары оставленные Долоховым и Краучем у лаза я обнаружила, Кикимер, уже привыкший, что я его зову где-то у леса, опасливо осмотрелся, но успокоился, так как я не стала далеко отходить от Хогсмида. Мне уже не нужна была такая сильная конспирация, так что я и Сэм не стала просить меня подменить — в выходной день и так все гуляют.       В этот раз я, правда, попросила Кикимера незаметно пройти за мной, а если вдруг что-то со мной случится, выручать, если рядом никого не будет. Если же не смогу отдать ему приказ, то бежать за Краучем. В общем, я считала, что это достаточная страховка, если вдруг Андромеда приведет с собой остатки Ордена и они решат что-то с Темной леди сделать.       Кикимер перенес меня на некоторое расстояние от входа со стороны маглов и скрылся с глаз. Миссис Тонкс я заметила у входа в «Дырявый котел» издалека. Она стояла в одиночестве, но с независимым видом, что никому из прохожих и в голову не пришло подойти спросить, что такая дама здесь делает. Сегодня она была одета в теплое темно-зеленое закрытое платье без шляпы, так что с натяжкой все-таки можно сказать замаскировалась среди маглов. Вид у нее был исполненный внутреннего достоинства. Я кивнула сама себе и, после недолгого наблюдения, подошла ближе, поздоровавшись:       — Рада встрече с вами, миссис Тонкс.       — Взаимно, мисс Крауч.       Мы слегка склонили головы друг другу, чего было вполне достаточно.       — Вы одна? — полюбопытствовала я.       — Вы ожидали кого-то еще? — в ответ приподняла она бровь.       — Нет, — усмехнулась, подозревая, что меня могли раскусить с этим вопросом, хотя ложь легилименцией проверяется совсем незаметно. — Просто я ожидала, что вам, возможно, не с кем оставить малыша Тедди.       — Что ж, как видите, это совсем не так, — вежливым тоном ответила колдунья, правда, мне все равно казалось, что она надо мной слегка издевается.       — Неужели его крестный смог отложить свои дела в Аврорате? — я слегка улыбнулась, показывая, что это чистое любопытство, а не допрос, хотя на самом деле хотела сразу кое-что разведать.       — Не стоит волноваться, — ответила она сухой дежурной улыбкой. — Я могу позволить себе нанять няню, пока мне нужно отлучиться для взрослых дел. У вас, мне показалось, имеется для меня некое предложение?       — Да, — ответила я приглашающим жестом. — Пройдемте чуть дальше по улице, уверенна, здесь найдется приличное кафе.       Мы неспешно направились по улице. Прохожие сами огибали такую даму, а я порадовалась, что выбрала из своих обычных вещей более-менее строгий стиль, что теперь выглядела даже гармонично рядом в полупальто, теплых брюках, в которых было в городе даже слегка жарко и так понравившихся мне полуботинках из драконьей кожи, которые не хотелось даже снимать.       Ответы Андромеды мне мало что сказали. Я могла переоценить ее бедственное положение, но, с другой стороны, нанять няню из маглов по соседству на час-другой, наверняка, не так уж бьет по карману. На самом деле был еще один момент, который меня заставлял беспокоиться и хорошо бы сразу выяснить, насколько Поттер и прочие орденцы участвуют в их жизни. Это было не так уж критично, на самом деле, ведь и при положительном, и при отрицательном ответе для меня найдутся плюсы.       Заметив подходящее место, чтобы присесть, зашли в кафе, заказав по кружке кофе и кусочку десерта.       — Не буду вас долго томить ожиданием и сразу перейду к делу, — заговорила я снова. — У меня появились знакомые маглы из далеко не среднего слоя общества, у которых сын пошел в Хогвартс. Они очень заинтересованы в том, чтобы обезопасить его и себя от нового для них всех мира. Не думаю, что они такие первые и последние, так что я решила им помочь в этом деле. Самостоятельно, как понимаете, мне сложно выделить время, чтобы обьяснить им все и осмотреть их дом, чтобы наложить защитные чары. Интересно ли вам заняться таким?       Чтобы дать ей возможность все обдумать, я взялась за десерт. Андромеда тоже взяла в руку кружку, прикоснувшись к ней, но ощутимо оттягивая время. Зато настороженность, даже какая-то колючесть, от нее перестала ощущаться.       — Почему вы думаете, что это меня заинтересует? — спросила она.       — Я обратилась к вам, потому что уверенна, на вас можно положиться в вопросе сохранения тайны, — слегка усмехнулась я. — К тому же, и вы знаете, что я не имею намерения вам вредить. Сами понимаете, что вопрос этот тонкий, маглы беззащитны перед магами и не каждый умелый маг возьмется за это не сложное дело.       — До работы на маглов я еще не опускалась, — как мне показалось Андромеда горько усмехнулась при этих словах, искривив губы очень похоже на Беллатрису. — Какие у вас условия?       Этот вопрос заставил меня приободриться, ведь она явно не собиралась сразу отказываться. Мои расчеты были верны, хоть женщина и вела себя так, будто у нее был большой выбор. Искусство переговоров, как никак, я ведь тоже стараюсь в этом совершенствоваться.       — Вам нужно будет самостоятельно оценить обьем работ, — сразу же предупредила я. — Вы осмотрите их дом и назначите цену с учетом того, какие защитные чары сможете наложить и сколько это времени займет. На оплату они не поскупятся, но и слишком задирать цену, я думаю, вы не станете. Вложите в стоимость мои символические десять процентов. Это первая часть моего предложения.       Андромеда приподняла вопросительно бровь и я продолжила, сделав глоток кофе, чтобы промочить горло. Похоже, против этого она не имела возражений.       — Вторая часть связана с тем, что маглы почти ничего о нашем мире не знают, но из-за их сына уже почти являются его частью. Кое-что я им разъяснила, но у них, наверняка, найдется еще множество вопросов. Я предлагаю вам задержаться у них на некоторое время, чтобы на все ответить и, думаю, они не будут против, если вы возьмете внука с собой, если вам не с кем или не хочется его оставлять на более длительный срок.       По видимому мои слова задели что-то, из-за чего я почувствовала поверхностной легилименцией горечь. Андромеда выглядела задумчивой, а я решила дать ей небольшую паузу, не став лезть. Она почему-то подумала о муже или дочери, что-то такое я с поверхности уловила. Мне пришла мысль, что ей даже, возможно, невыносимо находиться в доме, где все о них напоминает. С ответом я также не стала торопить, тактично снова взявшись за десерт.       — Эта работа кажется не сложной, — заговорила она спустя какое-то время. — Не каждый маг сможет толково наложить защитные чары, но все же такие есть. Почему вы предлагаете это именно мне?       Уф, не скажу же я ей, что случайно вспомнила и не стану выкладывать все свои размышления, почему она для меня идеальный выбор. Да и про маленького Рега пока лучше промолчу, а ведь они тоже выходит родственники, хоть и… как там получается? Двоюродный племянник?       — Вы внушаете мне доверие, — пожала я плечами. — К тому же, я испытываю некое понимание к вам, ведь меня тоже вырастила бабушка.       Похоже, я подобрала правильные слова, потому что Андромеда стала выглядеть еще спокойнее, глядя на меня.       — Если вы со всем согласны… — я медленно потянулась в карман, достав и развернув на столе четыре листка. — Я подготовила стандартный контракт на предоставление услуг.       Андромеда взяла один из листков, чтобы прочитать и я снова сделала паузу, дожидаясь этого. Контракт действительно был стандартный, где просто описывалось все, что я уже проговорила. Хоть Андромеда действительно выглядела не так, как Поттер, который вроде честный, а благополучно предпочел проигнорировать свое обещание, она более внушала доверие, я все-таки предпочитала зафиксировать условия и в случае чего они будут серьезным доказательством.       — Сумму, я так полагаю, я должна буду вписать потом, а подписать вы предлагаете прямо сейчас? — уточнила Андромеда.       — Можем так, а можем подписать, когда сходим к ним в гости совместно, — подумав, решила я. — На самом деле, я бы хотела прояснить еще один вопрос перед этим.       То, что колдунья согласна я уже поняла, когда она взялась читать контракт. Этот момент с подписанием был слабым, потому что такие контракты нельзя изменять после заключения. Есть даже прекрасное заклинание, которое впрочем обходят умельцы, но даже не в этом дело. Проблема, конечно, что Андромеда может обойтись без меня в этом деле и я потеряю не только десять процентов, а и дальнейшие перспективы, на которые рассчитывала, но мне кажется она все-таки так не поступит. Верность слову для нее не пустой звук. Опять стоит вопрос доверия, но дело обстоит совсем не так, как тогда с Поттером — тут я могу предоставить воспоминания и вообще… Где там топить в суде потом Героя, Победителя Волдеморта и одинокую женщину с ребенком? Если у нее совести чуть побольше или еще найдется привитой фамильной гордости, то она не будет портить отношения.       — Так как я знаю, кто мои недоброжелатели, то я просто обязана у вас спросить: вы поддерживаете отношения с семьей Уизли? — спросив, я затаила дыхание, стараясь не упустить из ее ответа любой детали.       — Хоть мне любопытно, почему вам желает зла все их огромное семейство, могу заверить, что не имею с ними близких контактов, — степенно ответила колдунья.       — Это давняя история, — махнула я рукой, сделав вид, что это ерунда. — У меня не заладились отношения с их младшей дочерью, которая меня донимает уже несколько лет. А так как она у них явно любимый ребенок, эта вражда, по-моему, перенеслась как минимум на часть семьи.       Я решила не плодить тайны, но и не говорить всю правду. Андромеда ответила:       — Об этом можете не переживать. Их это никак не касается и в известность ставить не вижу никакого смысла.       — Я знаю, что крестный вашего внука — Гарри Поттер, а его девушка как раз Джинни Уизли, — сказала я. — Поэтому спрошу и насчет него.       — Также можете не переживать, — заверила Андромеда. — Он изредка навещает нас в одиночестве или со своими друзьями.       Видимо, это был Рональд, а может и Гермиона на каникулах была. Скорей всего Джинни там не было, потому что она еще учится в школе с Гермионой. Или предпочла просто остаться дома. На размолвку между ней и Поттером не могу слишком надеяться.       — Не хочу, чтобы он знал об этом или, по крайней мере, о моем участии, — добавила я. — Можете мне это пообещать?       Андромеда подумала немного, но видимо, чего-то подозрительного все-таки не увидела в этой просьбе и ответила:       — Пожалуй, я могу исполнить ваше пожелание.       Понятно, что это не было частью контракта, да и включать такое туда уже было бы крайне подозрительно, так что тут тоже приходилось рассчитывать на честное слово, зато в случае чего я ничего не теряла, но могла убедиться в честности. Эти знания ни Поттеру, ни Уизли ничего не дадут, просто избавят меня от их раздражающего внимания. Мало приятного будет, если они начнут разнюхивать все.       — Тогда, раз мы договорились и вы решили подписать контракт позже, то давайте пожмем руки в знак согласия? — предложила я, протянув ладонь.       Андромеда слегка кивнула, протянув над столом свою правую руку… а когда наши ладони сомкнулись, вдруг блеснуло по ощущениям магической вспышкой, повторившейся зрительно прошедшим от моей ладони быстрым солнечным бликом. Колдунья напротив меня застыла от неожиданности, отдернув руку, и уставилась на меня, но я была удивлена не меньше ее.       — Прошу прощения, у меня иногда бывают еще стихийные всплески, — быстро сказала я. — Уверяю, ничего плохого от этого не случится.       Андромеда не спешила отвечать, слегка двигая пальцами и будто прислушиваясь к себе. Задержав дыхание, я надеялась, что действительно ничем ей случайно не навредила. В своих словах я не была уверена, но в тот момент не желала ей какого-то зла. Скорее… хотела, чтобы это рукопожатие стало символично заключенным контрактом. Так это он? Контракт? А какие условия?..       — Похоже, вы говорите правду, — сказала Андромеда, исследовав мое лицо. — Мне очень хочется в это верить. Хотя, признаться, я удивлена, услышав про стихийные выбросы в вашем возрасте.       Я тяжело вздохнула, не удержавшись. Как же, семнадцать скоро.       — Уверяю, это так. Обычно это ограничивается перевернутыми чернилами или сломавшимся пером, — решила я немного приуменьшить последствия. — Я просто обрадовалась тому, что мы договорились, так что, думаю, это вам ничем не будет грозить… Впрочем, если что-то будет не так, дайте мне знать, пожалуйста, я сделаю все, что смогу.       К счастью, Андромеда была, похоже, успокоена моими словами и мы договорились встретиться позже, чтобы совместно добраться до места назначения. Перед этим мне надо бы еще передать несколько слов через Феликса его родителям и убедиться, что они согласны на все условия.       Оплатив в качестве извинений счет, я проводила Андромеду обратно к «Дырявому котлу», рассказав чуть больше о стихийных выбросах с самого детства. Потом уже, утерев со лба пот, прошлась немного, чтобы убедиться, что она не решила пройтись за мной, а затем позвала Кикимера.