Маленькие заботы юной леди

      Учеба протекала спокойно и незаметно неделя за неделей. Деканы и другие профессора, к счастью, не разделяли учеников, не выделяли как-то слизеринцев, но и они на рожон не лезли, что тоже немаловажно. Если и пакостили, как обычно, то так, чтобы никто не поймал и ни в чем их упрекнуть нельзя было — эта методика была отработана годами давным давно. До меня долетали некоторые новости и слухи, доносили их теперь еще и Селвин с Флинтом, так что я знала, что творят в общих чертах, но палку не перегибали и порицать кого-то при всех мне не пришлось.       Со мной слизеринцы здоровались, некоторые пытались завязать беседы, приглашали в какие-то клубы по интересам, но откровенно на голову никто не лез. С теми, с кем была еще не знакома, знакомилась, с теми, с кем уже была знакома, но забывала имена — знакомилась заново. Из других факультетов у меня тоже хватало знакомых, но я все равно как-то удивилась, что стала настолько примечательной личностью, официально нигде не отличившись. По крайней мере, слизеринцы были достаточно осторожными и соблюдали хотя бы видимость ненавязчивого внимания — так было принято. А может, все гораздо проще, и знали, что могу дать по морде особо наглым.       Феликс Лоуэл осваивался на первом курсе. Лиам брал его с собой все время, но я заметила, что мальчишки общаются с однокурсниками. А значит, вписались в факультет. Благодаря ли это знакомству со мной — не знаю. Да и не важно.       Новые профессора не впечатляли совершенно. Профессор Тэрлоу, которая теперь преподавала ЗОТИ, уделяла практически все время теории и для написания эссе давала темы в духе «Проведите исследование о частоте нападения вампиров в зависимости от сезона». ЗОТИ стал невероятно скучным предметом, в чем соглашались буквально все факультеты и курсы. Особенно ныли младшекурсники, которым и изучать ничего опасного нельзя было.       Поговаривали, что ее прислали из Министерства, так как желающих по прежнему на должность не нашлось. Другие считали, что такого скучного преподавателя дали только потому, что у всех было и так много практики с Темными искусствами в прошлом году. Как по мне получалась вполне закономерная тенденция, что лучшими учителями по Защите от Темных Искусств получались только оборотень, Пожиратель под видом Грюма и Кэрроу уже не скрывающий, что он Пожиратель. Причем и в те года, когда я здесь не училась, тенденция была примерно та же — ЗОТИ преподавали из рук вон плохо. За год до моего поступления Локхарт вообще вместо домашнего задания задавал изучить его книги и биографию, а на тестах отвечали на вопрос о его любимом цвете — это было настолько нелепо, что слава о нем до сих пор передавалась из уст в уста.       Так что этот бюрократка из Отдела правопорядка была еще вполне ничего. Ее девизом в шутку стали называть:       — Мы не будем практиковать боевые проклятия. Наши лучшие шансы — в распознавании угрозы до того, как она выстрелит.       Ее она любила повторять, когда ставился вопрос о практике. Но в каждой шутке, есть доля правды. И часто ее уроки не в лучшем контексте теперь сравнивали с Историей Магии, которую вел призрак.       Магловедение снова стало необязательным предметом и я его не посещала, но слышала довольно нелестные отзывы от слизеринцев о профессоре Финче. Согласно новым указаниям он снова рассказывал о том, что с маглами надо дружить, но недовольны предметом были и на Рейвенкло. Луна сказала, что он время от времени устраивает «ролевые» практикумы, где просит учеников «жить как магглы»: заваривать чай, читать газеты, писать шариковыми ручками. Практическая польза от этого была сомнительная, но хафлпафцам такое времяпровождение нравилось. Они скорей его воспринимали как способ развлечься и отдохнуть в учебное время.       Профессор оказался добряк, чем тут же стали пользоваться гриффиндорцы, поэтому буквально через две недели Макгонагал обьявила, что обязанности декана Гриффиндора возьмет на себя новая профессор Тэрлоу. По сути кандидатуру Финча не откидывали насовсем: у него всегда ученики были хорошие и ничего плохого не замышляют, так что он просто не успевал за всеми проказами и игнорировал открытые насмешки. Тэрлоу чем-то была похожа на Макгонагалл, только не закаленная годами работы в школе и, похоже, не настолько хорошая волшебница. Но быстро нашла общий язык с Макгонагалл и с с ее поддержкой она стала лучше справляться. Поговаривали, Тэрлоу сначала и предлагали место декана, но она побоялась не потянуть сразу обе должности.       Вся эта информация долетала до меня обрывками и кусочками, иногда приходилось исподволь пользоваться легилименцией, хотя разборки в учительской меня на самом деле не особо интересовали.       К наставнику я пока не ходила. После того, как я сходила к Гриндевальду, поговорив о пророчествах, Редл мне сделал еще один втык, чтобы я не раскрывала там лишний раз варежку, особенно о том, что касается его. А так ходи, сказал.       Наставник был мной ощутимо недоволен и я опасалась, что если схожу к нему, придется рассказать, как идут дела на Слизерине. Услышав, что школьная жизнь идет скучно и размеренно, он наверняка бы сказал мне, что я бестолковая Темная леди. Наверное, мне надо было собирать свой собственный внутренний круг, но меня все мои друзья и знакомые и так устраивают, а планов по мировому господству я пока не строю.       Изучать мощные заклинания пока нет смысла спешить. Тем более мне надо все еще откалибровать изменившееся ощущение собственной магии. За это время я уже успела привыкнуть, но все же оттачивала свои умения почти что заново.       Спокойно учусь, тренироваться хожу в пустые классы или в Выручай-комнату, хотя там и так стал проходной двор и вскоре профессора ее закрыли; пытаюсь постичь артефакторику, чтобы единственный мой удачный эксперимент с отбойником Авады не стал последним; даже бегаю к квиддичному полю сделать зарядку. Даже там, в зале с гантелями обязательно находится какой-то слизеринец, который захочет подойти поговорить о погоде. Так что, в принципе, у меня были поводы сказать себе, что я делаю достаточно.       В один день после обеда Саманта пошла с Хелен, но обещала присоединиться к нам с Ричардом в библиотеке позже уже с ней вместе. У них там были какие-то свои дела, я только надеялась, что они не будут обсуждать мои дела сердечные. Правда, Хелен как-то так взглянула на приободрившегося Ричи при этом, что могла бы еще подмигнуть — я бы не удивилась. Для меня не было уже секретом, что она сводничает меня с ним, а Саманта — с Ноттом.       Хотя бы Ричард не был надоедливым в качестве компании. Он, конечно, после того как гостил летом, стал на меня смотреть немного иначе — иногда я ловила его на этом, но никак больше на нервы не действовал. Все-таки повлияли, наверное, на него слова Барти. В этом году от Ричарда скорее даже была польза в том, что он пытался в свое свободное время меня найти, чтобы проводить время вместе: он отгонял своим присутствием других воздыхателей. Не то, чтобы весь факультет знал о моем титуле, тут даже не все были хоть как-то связаны с Пожирателями. И все же хватало таких, кто заинтересовывался и хотя бы из пользы желал иметь влияние на того, кто влияет на весь факультет.       — Куда уставился? — привлек внимание оклик Ричарда в библиотеке, когда мы сидели за столом, обложившись книгами.       Я подняла глаза, взглянув туда же, куда и Ричи, заметив шестикурсника Колина Криви. От этого оклика он напрягся, но упорствовать не стал, опустив глаза в собственный пергамент перед собой. В прошлом году его с младшим братом поганой метлой погнали из Хогвартса, а в этом году, видимо, это решение отметили. Запомнился он мне ровно потому, что был дружком Уизли и я часто видела его с ней. Невысокого роста, обладатель мышиного цвета волос и часто с восторженно-улыбчивым лицом от какой-то ерунды. Правда, сейчас явно сосредоточен.       Сидел он не сказать, чтобы так далеко, так что я оглянулась, чтобы убедиться, что библиотекаря мадам Пинс не видно и достала палочку. В библиотеке заклинания были запрещены, потому что создавали риск порчи книг, но по мелочи и незаметно все пользовались.       — Постой, давай я, — остановил меня Ричард, когда я начала наводить вокруг нас купол тишины. — Мне отец простое заклинание показал. Оно не обрезает все звуки, а просто создает шум в ушах всех, кто пытается погреть уши.       Заинтересовавшись, я понаблюдала, запомнив, как он применяет заклинание Оглохни. Действительно, гораздо проще купола тишины и намного быстрее.       — Так будут видеть, что мы разговариваем, но как только прислушаются, ничего не поймут, — ухмыльнулся Ричард, зыркнув недобрым взглядом еще раз на Криви, явно искоса наблюдающего за нами, пытаясь делать это незаметно.       Другие ученики тоже делали вид, что не заинтересованы и не смотрят. Младшекурсники так и вовсе прятали глаза. Собственно, репутация у Ричарда была плохая, что не отменяло того, что она была громкой: родители самые жестокие Пожиратели, ближние Темного лорда, сидельцы Азкабана и сам он там побывать уже успел. Ричи уже этой репутацией начинал пользоваться и, хоть палку не перегибал, вряд ли кто-то уже вспомнит каким он был на младших курсах.       Какое-то время мы вернулись каждый к своим книгам, которые прежде подобрали и теперь перебирали на предмет полезной информации. Ричард нахмурился, запустив руку в густые волосы, взъерошив их, и тяжело вздохнул:       — Я все еще не понимаю, — сказал он с оттенком возмущения в голосе. — Отец сказал: «СОВ должны быть безупречными». Ладно, Защита, Зелья, даже Чары — все это понятно. Но… — он приподнял бровь и нарочито протянул недоверчиво: — Травология? Возиться в грязи, с корнями и листьями… Это он хочет сказать подобает делать Лестрейджу?       Не сдержалась, понимающе хмыкнув:       — Думаешь с меня спросу нет? Мне отец ничего не сказал по поводу результатов, но зато наставник отыгрался за двоих. С какого-то лешего его не удовлетворили «Выше ожидаемого» по Истории и Астрономии, мол, у меня должно быть все вообще идеально.       — Чего это он? — с недоумением повернулся ко мне Ричи. — Если я вытяну хотя бы на «Удовлетворительно» по этим предметам, отец, наверняка, будет доволен. Он мне и сказал, что главное вот эти главные предметы вытянуть.       — Видимо, он более здраво смотрит на ситуацию и понимает, что на результаты влияет еще человеческий фактор, — важно пояснила я, внутреннее все еще возмущаясь тем нагоняем от Редла. — Или он в свое время не сдавал все безупречно, как наставник, что теперь от меня требует того же.       Ричард нахмурился, о чем-то раздумывая, а потом выдал шепотом, хотя нас и так никто не мог подслушать:       — Так ты же, — он многозначительно повел бровями, видимо, не став говорить «Темная леди» вслух, — ты же наверняка легко все сдала.       До меня вдруг дошла простая, даже очевидная мысль, которую я почему-то упускала. Нет, я вроде бы понимаю, что слизеринцы всегда стремятся быть везде лучшими, прочувствовала, так сказать, дух факультета, но все же ни я, ни Ричард не были слизеринцами изначально. Для Редла все было само собой разумеющимся и он, видимо, не считал нужным обьяснять мне настолько очевидные вещи.       Почувствовав себя неуютно, почесала пальцем щеку, прежде чем ответить:       — Скорее тут принцип наоборот: как и тебе говорят, что ты должен дотянуть до соответствующего уровня, держать лицо фамилии и прочее… Только ко мне у наставника требование, чтобы я не роняла общий титул. Это ведь дух Слизерина — получать первое место везде, любыми путями, верно?       — Ну да, наверное… — задумался Ричард. — Но я имею в виду, что ты-то сильнее всех, лучше остальных.       Я поняла, что он ничего не понял.       — То, что моя магия сильнее не значит, что я искуснее других в ее применении, не прилагая при этом усилий, — покачала я головой. — Проще говоря… Помнишь, когда мы стояли на перроне у Хогвартс-экспресса и там был Поттер, Грейнджер и семья Уизли?       Ричард кивнул, так что я продолжила:       — Смотри, Поттер нынче герой, но по нему так сразу не скажешь. И в прессе его как только не называют: светлый маг и все такое. Но с ним по прежнему никто не считается, как это было все годы до этого. А теперь представь, что ты был бы одет так же, как и он — что бы сказал на это твой отец?       — Заставил бы немедленно переодеться, — тут же фыркнул Ричард. — Если не в мантию, то хоть во что-то… — он неопределенно повел рукой. — Да и причесаться уж точно бы заставил.       — Вот то-то и оно, — обрадовалась я, что нашла подходящее сравнение. — В учебе он тоже в лучшем случае был середнячком, а в действительности кое-что пинал все время с Уизли. В Аврорат их, конечно, приняли, но скорее благодаря совершенным подвигам, а не потому что они выдающиеся маги. У Поттера, будь у него мозги или способности, были бы все шансы стать самым молодым Министром Магии с его славой одолевшего Темного лорда.       — Так это же не его заслуга! — горячо возразил Ричард. — Я слышал все! Это ты его одолела!       — Сейчас я не об этом, — подняла ладонь, чтобы его остудить и заодно убедилась, что восклицание не привлекло внимание мадам Пинс. — У Поттера есть громкое имя и слава, но использовать их он совершенно не умеет. Вот тебе наглядный пример того, как можно профукать все возможности, подкинутые судьбой, чтобы жить обычной жизнью обывателя, каким он и выглядит.       — Большего он не заслуживает, — фыркнул Ричард, но уже тише. — Прятался где-то все время, а потом появился на готовенькое.       — Не совсем так, но я сейчас о другом, — терпеливо повторила я. — Начиная от внешнего вида и академических успехов, сравнить его и наставника… Я вот наставника, который закончил школу с отличием, был старостой и успел получить еще какие-то награды, представить даже тогда вровень с Поттером не могу. Это же все складывается в общую картину впечатления. Либо ты герой со звучным именем, которого в тебе признают только по шраму, либо ты с виду идеальный ученик без звучной фамилии и тебе пророчат блестящее будущее даже не зная о титуле.       Пока Ричард загрузился, я и сама могла мысленно дать себе подзатыльник. Конечно, Редлу было по большому счету все равно как я сдавала экзамены. Хотя знать хоть что-то я была обязана, главное — результат. Глядя на меня, люди ожидают увидеть Темную леди, которая не только внешне внушает, но и имеет блестящие результаты за что бы не взялась. На Слизерине не важно каким путем они достигнуты, но стоило бы мне еще немного напрячься и, уверена, проблемой для меня это не стало бы… кроме разве что перепугавшегося единорога, но тут-то меня не смогут упрекнуть: как и положено Темной леди пугаю светлых невинных созданий. Правда, через два года к экзаменам ЖАБА и это для меня отговоркой не станет, ведь я должна уже буду точно освоиться со своей магией.       Саманта пришла к нам одна и какая-то тоже загрузившаяся, а когда я спросила, где же Хелен, та озадачено огляделась:       — Она сказала, что ей срочно надо отойти и убежала. Я думала, она уже здесь с вами.       Скинув сумку рядом с собой, чтобы освободить занятое для них место, я заметила, что Криви засобирался и ушел. Может, конечно, и не пытался подслушивать, но все равно я относилась к его присутствию насторожено, да и после все равно обновила чары Ричарда, убедившись, что их довольно легко повторить.       Хелен пришла спустя где-то еще полчаса. Положив свои вещи, возмущенно сказала Саманте:       — Где ты была? Я думала мы договорились встретиться на втором этаже.       — Так мы же с тобой встретились у выхода из подземелий, — не поняла Сэм и растеряно оглянулась на нас с Ричардом, чтобы мы подтвердили. — Мы все тебя там видели.       Воцарилось молчание, но я уже поняла, что, похоже, только что произошло.       — Так куда ты пошла с Хелен, Саманта? — спросила я.       Сэм и Хелен смотрели друг на друга, а потом моя соседка ответила:       — Думаешь, кто-то принял Оборотное с обликом Хелен? Но зачем? Когда твой облик Кэрроу принимали еще понятно, разнюхивали все твои дела, но их-то уже нет в школе.       — Давай сначала поймем, что этот «некто» хотел у тебя узнать, — предложила я.       — Да в общем… — Саманта казалось смутилась, бросив на меня взгляд. — Мы обычно такое не обсуждаем, мне сразу показалось странным, что Хелен спросила меня есть ли у тебя какие-то планы.       Она прервалась, так как Ричард чертыхнулся, уронив с кончика пера, которое держал в руке, чернила на свое эссе по травологии и не стал его сразу убирать, просто отставив перо в сторону, демонстрируя внимание.       — Что ты ответила? — напомнила я.       — Что не знаю ни о каких планах, — пожала плечами Сэм. — Потом она сказала еще, что теперь я чаще с тобой, чем с ней и хотела знать, что такого я с тобой обсуждаю, чего она не знает.       — И что ты ответила? — мягко поинтересовалась я, чувствуя, как на лице появляется совсем не добрая улыбка.       — Что от нее у нас с тобой нет никаких секретов, — уверенно ответила Саманта, нахмурившись: — Кому надо принимать Оборотное, чтобы расспросить меня о том, где ты ходишь и с кем?       — А ведь как раз час прошел с момента, как мы виделись у подземелий, — заметил Ричард, проверив наручные часы, тоже сведя брови, и посмотрел на меня.       Даже без легилименции я догадалась о чем он подумал. Среди ОСТов только он знал о моем титуле, остальным я так ничего и не говорила. Правда, при должной смекалке они могли бы и сопоставить события: что я училась у Волдеморта и как я попросила Сэм подменить меня, а Джинни спрятать в лабиринте подземелий. Благо, пока, видимо, об этом просто не задумывались.       — Здесь Криви был, — взглянула я на пустующий стол. — Только, похоже, он не подслушивать собирался, а следил, чтобы я сидела в библиотеке. С тобой, Хелен, кто-нибудь тоже был?       — Меня отвлек Денис Криви в гостиной, задержав с просьбой, а потом еще сумка порвалась, — сказала совсем сбитая с толку Хелен.       — Видимо, в этом ОД не так много людей осталось, что они обоих Криви задействовали, — хмыкнула я. — А Хелен притворялась скорей всего Уизли.       Ребята переглянулись, а я размышляла, прикусив губу. Такой трюк могли провернуть еще Поттер, Уизли-номер-шесть и Грейнджер, будучи на втором курсе, но неужели Джинни, будучи уже на седьмом, не могла ничего получше придумать? Кстати, а Гермиона же с ней учится и я видела, что они общаются. Грейнджер, конечно, по прежнему часто в библиотеку бегает и за книгами сидит, а Уизли больше с квиддичной командой тренируется на метле, но все же… Получается Гермиона не в курсе ее «умного» плана? Она-то уж точно придумала бы что-то поизощренней. Ясно же, что весь обман раскроется… Эх, поймать бы Уизли за руку под Оборотным, тогда бы у нее были проблемы, а теперь поди докажи, что девушка Гарри Поттера стащила Оборотное у Слизнорта. Или у Гермионы, которая, помнится, носила его с собой, когда я была у них в «Ракушке».       О моем титуле Саманта, ощущающая себя теперь явно не очень уютно, не знает, но могла выдать много личной информации. Пожалуй об этом еще расспрошу потом, когда будем наедине. Но вообще-то знак это не очень хороший. Уизли начала под меня копать, бестолково, но это может вылиться в проблемы.       Все вместе еще некоторое время мы обсуждали эту тему, прежде чем вопрос был исчерпан, а другого повода отложить выполнение домашних заданий не нашлось. Сошлись на том, что этот случай может повториться, так что всем стоит быть настороже. Я была уверена, что Уизли на этом не успокоится, так что намеревалась предупредить еще и Лиама, и Этана, и Трейси.       Позже, когда мы с Самантой остались одни, она призналась, что не все рассказала. Ей стало стыдно, что все не сразу поняла. Но катастрофы от этого не случилось: Сэм не захотела обсуждать мои отношения с отцом и отказалась что-то говорить о Волдеморте, хотя и выдала, что лояльно к ним относилась. Про Крауча она многого не знала, так что и сказать не могла, а про Лорда я и так всем ОСТам немного рассказывала и на наводящие вопросы Сэм уже не ответила, конкретно начав что-то подозревать. Тогда-то Уизли и решила, что пора делать ноги.       Самое главное — Саманта не выдала, что подменяла меня, пользуясь своими способностями метаморфа, в чем я убедилась с помощью поверхностной легилименции. Она даже заметила некоторые странности в «Хелен», так как уже приловчилась отличать мелкие детали в жестах, осанке и походке, но, опять же, не сразу насторожилась, так как не ожидала такой подмены. После ухода Кэрроу, видимо, расслабились мы все.       Похоже, у Уизли на самом деле на меня ничего не было, раз она занялась разведкой информации. Ее родители и старшие братья, очевидно, так и не смогли своей слежкой найти на меня что-нибудь. Из верных друзей в Хогвартсе, выходит, остались только братья Криви, которых она и задействовала в этой авантюре, так что хотя бы в людях она была ограничена. Гермиона толковей Джинни, но то ли не стала участвовать в плане, то ли вовсе Джинни в ее стремлении не поддерживает. Они вроде бы часто общались, когда я могла их видеть за приемами пищи в Большом зале, и мне, казалось, что Грейнджер уже отказалась от моей помощи для ее родителей или нашла кого-то другого, так что я не видела причин почему бы ей не поучаствовать в деле поиска доказательств против Темной леди. Разве что ей достаточно было прошлого года, чтобы она теперь желала спокойной учебы, которая так ей нравилась.       Мысленно перебирая известный мне состав Отряда Дамблдора, я с облегчением признала, что почти все там были однокурсниками Поттера либо старше его, поэтому в этом году все выпустились, кроме братьев Криви, Уизли само собой… и Луны. Но уж в том, что Луна не будет действовать против меня я уверена. В этом учебном году мы стали чаще общаться, встречались на выходных, гуляя вокруг замка. Против ее иногда довольно странной компании не были против ни Сэм, ни Хелен, ни Ричард. Луна явно чувствовала себя в нашей компании тоже комфортно, рассказывала нам об исследованиях отца, обсуждаемых со Скамандером с Хафлпафа магических существах, показывала свои рисунки.       В общем, если бы Уизли могла ее задействовать для сбора информации, то ей не пришлось бы пить Оборотное и притворяться Хелен. Кстати, моя гриффиндорская подруга пообещала лучше следить за своими волосами, но на всякий случай я предупредила теперь и Трейси, имевшую длинные волосы и являющуюся вдобавок еще соседкой Уизли.       Трейси больше общалась с другими своими соседками и вдобавок еще множеством других людей, будучи изрядной сплетницей, так что в моей с ней связи Уизли, похоже, не была так уверена. Так что я некоторое время рассматривала вариант попросить Трейси устроить какую-то гадость Джинни, но мелкая пакость меня в данном случае не устроила бы, да и не хотелось так глупо тратить такую возможность следить за действиями Джинни, когда она думает, что я не вижу.              ***              Свои слабости я и без Уизли знала: мантия-невидимка постоянно была на мне и я ее никогда не снимала. Что случится, если каким-то образом она хотя бы частично сползет, я старалась не думать. Может, кальмар из озера опять высунется, может мои василиски из подземелий выползут поглядеть… Хотя бы на уроках Ухода с Хагридом огромный кальмар больше не появлялся, а я старалась всегда сохранять осторожность.       Пришло время походов в Хогсмид. Барти, по-моему, так и горел желанием там со мной встретиться лично лишь бы повод был дома не сидеть, хотя он и утверждал, что как отец искренне интересуется моими делами и обязательно хочет увидеться. Больше он меня на уроки с гувернанткой не отводил, так что я честно призналась ему, что не буду все время сидеть с ним, а хочу еще по деревне прогуляться. Но согласиться на встречу пришлось.       Так что в субботу я разминулась с Ричардом и Самантой на развилке дороги, пообещав потом встретиться и свернула, заметив впереди ожидающего Крауча. Выглядел он вроде бы не таким замученным, даже не откровенно радостным, хотя был не один. Долохов ухмыльнулся, когда я подошла:       — Как поживаешь? Не забыла еще о нас?       — Забудешь тут, — хмыкнула я, бросив взгляд на Роули.       Он и Мальсибер быстро и неглубоко поклонились в качестве приветствия. Я осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что лишних глаз не видно, а то все-таки почти вся школа вышла в первые выходные.       — Не кажется вам, что слишком подозрительно так всем приходить? — спросила я с сомнением.       — Мы сейчас пойдем отсюда, — сказал Крауч, неожиданно протянув руки и обняв.       На секунду я растерялась — мы перешли к объятиям не только во время прощания на глазах других? — а затем Барти приобнял за плечо, уводя с собой. Остальные потянулись за ним.       — Куда идем? — поинтересовалась я не слишком довольно.       — Присядем в «Трех метлах», — ответил Крауч и на мои вопросительно поднятые брови ответил, прежде чем я успела спросить: — Не переживай, все под контролем.       Хотя он и не стал обьяснять больше, почему-то решив выглядеть загадочно, я не слишком напряглась. Как-то я отвыкла от мысли, что меня могут легко куда-то отвести и похитить ради магии, но, вероятно, причина в том, что они сопровождали меня довольно долгое время. И конкретно у этих Пожирателей было просто море возможностей сделать это.       Идея пойти прямо к главной улице и сесть в самый посещаемый паб мне все же казалась бесполезной, а то и откровенно опасной для конспирации.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проворчала я негромко, чтобы слышал только Крауч, хотя и понимала, что остальные могут иметь тонкий слух. — Я же говорила уже тебе, что некоторые меня подозревают, а то и откровенно знают правду. Да и ты сам знаешь, Уизли же у дома были.       — Знаю, — ничуть не сбавив шага, ответил Барти вполне уверенно. — Сама все потом увидишь.       Я скосила на него глаза, но даже легилименция не показала мне ничего настораживающего. Конечно, я сильно не углублялась, но даже поверхностное считывание эмоций могло бы показать что-то, жди меня какая-то подстава. Решив не расслабляться, я позволила вести себя. Крауч почему-то не отпускал левой руки с моего плеча.       Долохов толкнул дверь паба и вошел первым. Барти все еще меня не отпускал и, когда мы зашли, на несколько секунд у меня глаза разбежались. Я видела «Три метлы» заполненными людьми, но сейчас паб был откровенно переполнен. К тому же, помещение показалось раза так в три больше обычного — на лицо чары расширения пространства. Взгляд вылавливал не только знакомые лица школьников, но и взрослых. Прежде всего Пожирателей…       Барти повел меня вдоль зала, выискивая, видимо, пустой стол. Мы прошли мимо большой компании Селвинов, где был и знакомый мне четверокурсник, неподалеку я заметила у углового стола Трэверса в небольшой компании, видимо, так же своих родственников. Но больше меня удивили Рудольфус Лестрейдж с Ричи, который мне широко и с хитрой мордой улыбнулся.       — Может, присоединимся? — спросил Крауч.       Лестрейдж-старший не ответил, почему-то смотря на меня. Я перевела взгляд на Барти, заметив, что он тоже на меня скосил глаза, видимо, дожидаясь ответа, так что я коротко кивнула. Мужчины уселись, усадив меня на стул между Краучем и Мальсибером. Очевидно, Лестрейдж занял на всех стол, так как места как раз хватило…       Пока делали заказ, завязалась обычная беседа, что называется о погоде, но мне показалось, что это скорее нужно, чтобы показать другое. Я старалась не слишком крутиться, чтобы осмотреться получше и уже без удивления заметила все семейство Малфоев, Крэббов, Гойлов, Руквуда, Джагсона, Эйвери, громадного Макнейра, Яксли и как ни странно обоих Кэрроу в компании какой-то женщины и двух близняшек-племянниц, которые учились со мной, и заметив взгляд тут же помахали, как будто мы вместе до того не стояли полчаса в очереди пока Филч пропустит всех. Нотт, обнаружившийся вместе с немолодым и таким же худощавым отцом, приветливо улыбнулся. Вроде бы он не писал, что будет в ближайшее время в Британии, хотя та его поездка на конференцию по трансфигурации точно окончилась, так что я удивилась.       Это что паломничество какое-то что ли?!       Собственно, не только известные мне Пожиратели тут были, паб неожиданно решили посетить множество других волшебников, но есть у меня смутные подозрения… Да и ощущение такое будто меня вывели, как на приеме, чтобы и на меня посмотреть и себя показать. Крауч хотя бы плечо отпустил, когда за стол сели.       — Вы собираетесь обьяснить мне к чему все это сборище? — спросила я, как раз когда мадам Розмерта, сегодня имевшая помощниц, удалилась за заказом.       — Все хотели на тебя посмотреть, — Крауч наклонился ближе, чтобы негромко сказать. — Все-таки те, кто знают, ожидали, что после ритуала ты могла как-то измениться.       — А на вокзале при отправлении в Хогвартс видно не было? — спросила я со скепсисом.       — Это не значит, что это единственная цель, — также шепотом добавил слышавший все Мальсибер, сидящий по левую руку. — После того, что они видели… От вас можно ожидать и других чудес. Кроме того, не сомневаюсь, все здесь собравшиеся ищут возможность перемолвиться парой слов лично в непринужденной обстановке, но я бы советовал от этого воздержаться.       — Да, — вклинился Барти, сказав в правое ухо. — Здесь собралось слишком много определенных людей, чтобы другие заинтересованные лица в красных мантиях не решили убедиться, что ничего интересного не затевается.       Я кивнула, что поняла. Было бы странно, если бы этим неожиданным сборищем не заинтересовался Аврорат. Официально оправданы — еще не значит, что ни в чем не подозреваются. Собственно, я об этом сразу же и подумала, заметив так много знакомых лиц. Так если они все сами понимают, чего тогда пришли?       — Не беспокойся об этом, — опять повторил Крауч, придвинув ко мне принесенный бокал со сливочным пивом… и неожиданно еще погладив по голове.       Озадачено на него скосила глаза, но решила ничего не говорить. Догадалась, что так Барти, очевидно, показывал, что у него со мной отличные близкие взаимоотношения. Долохов, сидящий напротив, завязал непринужденную беседу с Лестрейджем. Предположу, что и Лестрейдж тут не просто так, а чтобы показать, что у него со мной достигнуто взаимопонимание.       Похоже, моя задача состоит только в том, чтобы присутствовать… и вести себя адекватно. Если подумать, все их сборище не видело меня после того, явно впечатлившего всех, ритуала. А на вокзале толкотня эта, постоянно кто-то мельтешит, да и многих просто не видела. Не буду сверкать красными глазами или неожиданно вспыхивать злостью, попутно переворачивая предметы вокруг и все должно пройти хорошо.       Опасаюсь только, чтобы не дать какого-то повода для подозрений в мою сторону… С другой стороны, кто такая Джинни, даже если она заметит всю эту честную компанию? Ну, собрались тут Пожиратели глотнуть огненного виски, коньяку, бренди и прочих гадостей. Так это же не противозаконно. Вокруг меня все не пляшут, так что какие ко мне подозрения?       Да и Барти не глупый, уж подумал бы над всей ситуацией и оценил со всех сторон, когда соглашался на этот мини-прием. Мне сразу не сказал, видимо, опасаясь, что не пойду или упрусь. Настаивать он уже давно в чем-то перестал.       Жалко только, что плакал мой поход по магазинам в Хогсмиде. Сама я отсюда точно не пойду, иначе кто-то прицепится, а значит охрана меня поведет как бы не к воротам Хогвартса.       Спешить к Сэм уже не имело смысла, так что я расслабилась, понадеявшись, что она не будет меня или Ричарда ждать, или погуляет вместе с Хелен.       Барти поинтересовался, как проходит учеба, но без какого-то наезда. В этом году он меня прямо баловал своими письмами, где вместе с каждым вкладывал что-нибудь вкусное или карманных монет, так что о делах и учебе и так был осведомлен. И все равно потом спросил:       — Значит, все хорошо? И твои питомцы проблем не приносят?       — Да, все хорошо, — сказала я, повернувшись к нему, уже слегка утомленная расспросами о том, что сейчас проходят шестикурсники, а уж вопросы о василисках вообще ни к чему. — Правда, кальмар из озера вылез на меня посмотреть, так что можешь теперь ставить сигнальные чары у озера. Вдруг я еще раз пойду ноги помочить в воде.       Я отпила еще сливочного пива, глядя на Крауча, который пытался явно переварить произошедшее, но и за всем столом прислушивались. Да что там за нашим столом — за соседними тоже явно все время уши грели, да только компании школьников, которых заходило все больше создавали здесь обычный гвалт своими разговорами.       — Большой кальмар? — уточнил Барти, видимо, надеясь, что я шучу.       — Ага, — спокойно сообщила, глядя ему в лицо.       Пока Крауч подвис, Долохов поинтересовался:       — Что за зверь такой?       — Просто огромный кальмар, который живет в озере у Хогвартса, — пожала я плечами.       — У него такая треугольная голова, — добавил описаний Ричард, хотя видел кальмара разве что с рисунка Луны, который она зарисовала с моих слов. — Восемь огромных щупальцев, глаза размером с окно, похожи на человеческие. Сам он размером как бы не с весь замок.       Тут уже Ричи явно преувеличивал, но кальмар и правда огромный. Замерять его не было возможности, да и вылез он тогда как бы только не на половину.       Роули, сидящий сразу за Краучем потянулся к стакану. Он был без перчаток, так что я могла рассмотреть руки, отметив, что чего-то похожего на обручальное кольцо нет, только разве что пару перстней на левой руке, массивных на вид, но на его крупных руках не бросающихся в глаза.       Я так и не решилась спросить ту высокую первокурсницу, не зная, как задать этот вопрос. К примеру: «Не зовут ли твоего отца Торфин?». Ага, а потом обьясняй, откуда я его знаю… Мелкие обсуждали между собой родителей, так что я слышала, что у нее оба родителя есть, но подробного описания внешности не хватало. При этом сложно было с уверенностью сказать похожа ли она на него, притом что высокая и светловолосая.       — Роули, — решила все же спросить я напрямую и наклонилась вперед, чтобы через Крауча увидеть Торфина, сидящего с краю. Тот как раз собирался поднять стакан с бренди: — Ты женат?       Торфин поставил стакан на место. Глаза у него вдруг забегали, и он как будто перестал дышать, пытаясь найти место, куда спрятаться. Я хотела спросить это будто невзначай и уверена, что мой тон прозвучал достаточно буднично, но своим поведением он мгновенно привлек взгляды всех за нашим столом. Что касается меня… Вспомнив о чем он просил меня тогда постучавшись в комнату, поняла, что это тоже была плохая идея. Надо было спросить по-другому… Или по крайней мере, когда не было бы вокруг никого, правда, уж это я и не знаю как бы вышло.       Небольшая группа мальчишек взорвалась смехом довольно далеко от нас, но Роули дернулся, стараясь теперь ни на кого не смотреть.       — Просто любопытно, — продолжила я, сделав свой тон максимально небрежным, чтобы загладить ситуацию. — У нас поступила первокурсница с фамилией Роули. Твоя родственница?       Еще секунду Торфин сидел, как на иголках, потом его поза стала менее напряженной и он выдохнул, ощутимо расслабившись:       — Да, это дочь моего двоюродного брата. Как раз поступила в Хогвартс в этом году.       — А, — закивала я, что поняла, но не придумала, что еще сказать, сама от этого слегка так выдохнув свободнее. В попытке перевести тему, обратилась к Барти: — Как дела дома, отец? Помирились?       Когда я спрашивала это через связной пергамент, Крауч отвечал очень уклончиво и теперь не в силах уйти от прямого ответа, помедлил, прежде чем ответить:       — В целом, как и можно было ожидать. У Сирила колики, еще и повысыпало в начале сентября. Лекарь выписал мазь, вроде помогло.       Я смотрела на него, слегка улыбаясь. Про Камиллу ни слова ни сказал же.       — Так ты все время дома?       — А где ж еще? — при этих словах Крауч как будто едва слышно вздохнул.       — Наслаждайся, — сказала я все еще чувствуя улыбку на лице. — Ты же столько интересного пропустил.       — У меня еще дочь есть, — сказал Барти, глянув на меня взглядом в котором без всякой легилименции виднелось пожелание сказать, чтобы не паясничала. — И, также к слову, имеющая множество желающих провести помолвку.       — Ты что не отказался от этой идеи? — нахмурилась я, растеряв веселое настроение.       — Просто сообщаю тебе, — так же сохраняя непринужденный тон, ответил Крауч. — Как отец хочу быть в курсе, если твое мнение переменится.       Я решила закрыть на этом тему и Барти, кажется, был с этим согласен. Он вернулся к своему стакану коньяка, а я к сливочному пиву.       Ричард сидел напротив меня вместе с отцом и вот мог бы такое заинтересованное лицо не делать. Зря я эту тему подняла.              ***              Как я и думала, мои обычные сопровождающие, вместе с Ричардом и его отцом, сопроводили почти до самых ворот Хогвартса. К счастью, никаких эксцессов не случилось. Никто даже не попытался навязаться следом, остались в «Трех метлах», будто пришли только повидаться со своими чадами.       Похоже, мне уже было пора привыкать к постоянной охране, потому что Крауч намекнул, что еще будем часто видеться.       Видела издалека Гермиону, но и только. Даже Джинни, которую я заметила в одном из магазинов с гриффиндорцем, чье лицо показалось знакомым, не смогла бы сейчас ничего сделать, так что я вдыхала по-осеннему сырой и прохладный воздух, пахнущий опавшей листвой, чувствуя от слабоалкогольного сливочного пива приятное тепло внутри.       Конечно, я сходила потом к Редлу, к которому давно уже не заглядывала, рассказав об этой общей встрече. Он в этот раз не упрекал ни в чем, когда я рассказала.       — Рискованная затея, но судя по твоему описанию, Барти знал, что делает, — спокойно кивнул наставник. — Но все же, в качестве моего совета, не вкладывай все в его руки. Они не должны посчитать, что он единственный, кто на тебя влияет.       Это звучало не как предупреждение, а скорее действительно советом, что я поняла так, будто немедленных действий для избегания неприятных последствий делать не надо, но задуматься стоит.       Барти показывал, что он имеет весомую фигуру отца в моей жизни, против чего у меня возражений не было. Демонстрировать мое расположение для него будет более-менее безопасно — в этом я была согласна с Редлом. Пусть желающие преференций Пожиратели донимают лучше его, а не меня.       Кстати, Крауч прислал мне огромную посылку со сладостями из Хогсмида в качестве извинений за то, что мне не удалось самостоятельно пройтись по магазинам там на выходных. И пообещал, что в следующий раз обязательно сходим. Похоже, как раньше в компании друзей мне уже так просто не погулять. С другой стороны, если во время этой прогулки «неожиданно» появится кто-то желающий подойти познакомиться, взгляд отца и несколько взрослых мужчин должны отбить всякое такое желание.       Это были новые реалии моей жизни, которые я уже вряд ли смогу как-то изменить. Что впрочем не мешало мне иногда тяжело вздыхать по этому поводу.       Зато я вернулась и с новыми силами взялась за свою мангу. Хотя точнее ее будет все-таки называть комиксами, так как после адаптации к магическому миру там уже очень слабо угадывался тот «Одноударник», что был изначально. За него я решила взяться первым, заказала по почте небольшой блокнот и зачаровала его надежно, чтобы сюжет, который я писала, а иногда и рисовала, не ушел в чужие руки. Это было словно возвращение к давно отложенному дело, одновременно с расслабляющим хобби.       В свободное время, когда я могла спокойно посидеть где-то, я доставала этот блокнот с зарисовками, размером с тонкую тетрадь и делала заметки, пока не забыла. Что странно, я вдруг отметила, что «Одноударник» Саймон довольно сильно похож на меня в том плане, что постоянно влипал из-за своей огромной силы в разные ситуации, часто довольно комичные. В остальном я позволила своему герою осваиваться со своей силой, пусть и разрушая в очередной раз что-то Левиосой, и при этом наслаждаться жизнью. Но не только для собственной отдушины я снова взялась за комиксы. Жалко же упускать такую денежную жилу.       Конечно, Темная леди, занимающаяся подобным, выглядела по меньшей мере странно, но я по-прежнему планировала не афишировать свое участие. Мне все еще нужно найти тех, кто будет заниматься рисованием, а лучше даже того, кто будет продолжать выполнять большую часть организационной работы вместо меня, только в этот раз убедившись, что мимо меня ничего не пройдет и я буду полноправным владельцем. В прошлый раз чудом и умением юриста мне удалось получить хоть что-то из того, на сколько меня облапошили, но я решила, что для тех лет даже небольшие деньги пришлись впору, и воспринимать все произошедшее просто как опыт.       Пока что же я делала заметки и раздумывала, как мне все организовать на этот раз, убедившись в надежности людей. Будет ли чрезмерным методом легилименция?.. Если только с поверхности считывать, то и не заметят, так что мне стоило продумать наводящие вопросы для будущих собеседований. Я снова решила поискать людей, умеющих рисовать, среди школьников, чтобы не пришлось куда-то ходить лишний раз и хотя бы первое время они были под рукой. Из моих знакомых только разве что Луна умеет рисовать, но ей такое оказалось не интересно, когда я заговорила с ней. Она только предложила звать ее, если я буду выпускать какие-то журналы про магических созданий и неизведанное. И вдобавок, предложила обращаться к ее отцу, снова выпускающего журнал «Придира», если мне понадобится печатный станок. Так что если Луну и удастся привлечь, то разве что для создания интересных чудищ, которых мог бы встретить Саймон, печатный станок мне понадобится только в перспективе, пока что же будет достаточно вручную созданных копий с помощью магии. Но Луне я могла доверять и была уверенна, что вопрос денежного вознаграждения не станет между нами камнем преткновения даже через год, когда она закончит школу.       Дополнительно, я анонимно повесила обьявление на доске обьявлений, что ищу людей, которые умеют рисовать и хочет заняться этим профессионально. На этот раз, я смотрела на перспективу и предлагала не просто возможность подзаработать несколько сиклей. Я не собиралась делать какие-то ограничения на чистоту крови или принадлежность к факультету, и повесила это обьявление на общей доске в вестибюле. Понимая, что моя зеленая нашивка Слизерина может кого-то сразу отпугнуть, да и не желая светить тем, что я таким занимаюсь, я попросила Луну в выходной встретиться с желающими и оценить их навыки рисования. Чтобы Лавгуд не стало обидно за потраченное время, выдала ей двадцать сиклей. Не много, но Луна и их брать не хотела, сказав, что это не трудно. Пришлось настоять, что это и так небольшая плата. Правда, я еще надеялась, что она с ее проницательностью также поможет мне выбрать более адекватных и честных художников.       Мне пришлось так заморочиться и потратить время, которое могла бы посвятить улучшению своих магических навыков, потому что я не собиралась упускать возможность такого небольшого бизнеса. Даже с учетом того, что теперь Крауч мне присылал прямо-таки очень щедрые карманные деньги и если мне что-то было нужно, достаточно было упомянуть это в связном пергаменте или письмом.       Древнюю мудрость, о которой мне напомнил Редл, я знала еще от Августы: не складывай все в одну корзину, особенно нечто очень хрупкое. Хоть теперь Барти выполнял любую мою прихоть, мне все еще не хотелось быть от него зависимой, тем более финансово. Ключ от сейфа Краучей в Гринготсе он ведь так и не дал. Сейчас он с меня пылинки сдувает, но ведь раньше порол, а до того опять-таки относился очень осторожно. Так что все может в любой момент поменяться. Я прекрасно поняла совет наставника и не хотела оказаться в такой ситуации, когда многое, если не все, зависит от Барти, да и в принципе от кого-то другого.       Конечно, деньги, которые мне тогда удалось отбить из Блэка у меня еще оставались, да и я успела смотаться через лаз в Хогсмид на встречу с Джестиксом — моим торговым. Хоть для этого мне пришлось изрядно попотеть, пытаясь снять чары, которыми запечатали все потайные ходы из школы еще в прошлом учебном году, прежде чем я вспомнила о лазе через Дракучую иву и не воспользовалась им. Пришлось правда делать это ночью под Дезиллюминационными чарами и с большим риском, что заметят. Ходом через Тайную комнату я тоже не рискнула пользоваться пока, раз уж, как минимум, Долохов и Крауч там свои чары наложили. Исследовать тот ход долго, я только понемногу проверяла его на чары.       С Джестиксом надо было по-хорошему встретиться еще летом, но я была слишком занята, да и не хотела, чтобы Барти об этой сделке что-то стало известно. К счастью, Джестикс не обманул и после встречи я вышла, боясь убрать руку с магически расширенного кошелька — о такой сумме было страшно даже думать.       Пять тысяч галеонов… И вдобавок я намекнула, что могу теперь достать еще яда василиска. Так что деньги на открытие редакции и еще на много других вещей у меня имеются. Пришлось, конечно, заморочиться и часть спрятать в Тайной комнате, а часть отнести на Гриммо, воспользовавшись помощью Кикимера… но оно того стоило.       Лиза все еще оставалась в гостях у Дженны и Лестрейджей, пусть осень уже подходила к концу, но надо думать во Франции все равно теплее, чем здесь. Хоть они и не говорили, но я подозревала, что останутся там до нового года точно. Дух Регулуса я на всякий случай призвала с помощью камня, чтобы убедиться, все ли у них точно в порядке, а то мало ли кто может писать в связной пергамент. Заражаюсь от наставника паранойей не иначе… В любом случае, они хорошо проводят время в особняке Лестрейджей и с маленьким Регом все в порядке. И воскрешающий камень, похоже, вполне пересиливал мою привязку духа к предмету, хотя я для себя и оставила лазейки на всякий случай.       Лизе, кстати, я давно разрешила открыть счет на ее имя и положить туда пятьсот галеонов, но и Дженне когда-то сказала взять триста на всякий случай, чтобы были на ее счету. Хотела тоже пятьсот, ведь у нее еще и мать, но Дженна сказала хватит. Наверное, боялась быть столько должной. Пока они обе жили на Гриммо я позволяла им и так пользоваться лежащими там деньгами и, если пришлось снять со счета, то чтобы положили из моих еще. Естественно, под учетом и контролем Кикимера (и портретов). Проще говоря, это была неприкасаемая подушка безопасности. В случае любого аврала, даже если вдруг я лишусь доступа на Гриммо я могла обратиться к ним, а связь Дженны и Лизы со мной тогда было сложно отследить. Но это была второстепенная цель, о которой я им не сказала. Им я сказала, что этот неприкосновенный запас на всякий случай, если им что-то понадобится и теперь я не собиралась отказываться от этих побуждений.       Вдруг бы Лиза оказалась одна, без доступа на Гриммо и без возможности связаться со мной или с Дженной, она бы легко могла пойти в банк, снять деньги и прожить на них с ребенком довольно долгое время, при этом снимая в аренду крышу над головой. То же самое с Дженной, вдруг что у нее было бы некоторое время, чтобы не думать где жить и что есть. По-правде, за то, сколько всего Дженна сделала для меня, сколько сил она потратила на наведение порядка и ремонт на Гриммо, я чувствовала, что возможно даже поскупилась на такой подарок. По ее отбытию сейчас я даже беспокоюсь как бы особняк на Гриммо обратно не вернулся, хотя логика и твердит мне, что с магией теперь в доме все в порядке и он стал более дружелюбным. И все равно не удивлюсь, если, как загляну, обнаружу где-нибудь гнездо пикси… Хоть о крысах не надо беспокоиться: крысы в магическом доме еще более умные, но Кикимер наловчился их ловить. Я была в некотором шоке, когда когда-то узнала, что домовик, который мог свободно перемещаться, предпочел ими питаться, чем красть еду у маглов… Ну что ж, по крайней мере, сейчас там хранится как бы не годовой запас еды.       Возвращаясь к Дженне. Хоть она и была теперь женой Лестрейджа и ей не приходилось беспокоиться о деньгах, когда она предложила вернуть мне триста галеонов или перевести на счет, если такой появился, я отказалась. Написала ей, что пусть у нее лежат на всякий случай. Было бы очень грубо сильно лезть в их личную жизнь, так что я остановила свои распросы, так и не зная, как же новая чета Лестрейнджей договорилась поступать с семейным бюджетом. Но уж сильно сомневаюсь, что Рабастан дал ей полный доступ к обьемному общему сейфу сразу после свадьбы. Так что, как минимум, мне было бы просто спокойнее знать, что у Дженны всегда есть такой личный карман и она в любой момент может забрать мать и уехать.       Что касается меня, то, взвесив все риски, я по-прежнему решила отказаться от того, чтобы открывать свой личный сейф, как минимум до совершеннолетия. Так уж исторически сложилось, что гоблины остаются в стороне от распрей людей, так что и Лестрейджи всех своих денег не лишились, когда двое попали в Азкабан, так что хранилища там были достаточно надежными, а грабежи редкими. По крайней мере, просто деньги там никто не крал — было легче украсть где-то в другом месте, чем пытаться туда проникнуть. Какую-то часть своих сбережений я планировала туда поместить, но пока мне нет семнадцати, Барти, как отец, легко может об этом узнать. Я уже не боюсь, что он мне после семнадцати скажет, что теперь не обязан меня обеспечивать, но… как говорится, осадочек остался. Даже вдруг случись такое, в силу моего титула мне многие не откажут, но должной быть не хотелось бы. И всегда просто приятней знать, что в любой момент можешь послать всех на три буквы.              ***              После тех посиделок в «Трех метлах», все-таки кое-что изменилось, а именно — интерес ко мне на факультете стал чуть более широким. Благо слизеринцы грубым образом по-прежнему в друзья не набивались, а приветствовали при встрече меня многие и до того. Так что слишком уж большой проблемой это не стало.       Начались квиддичные матчи. Первыми сошлись над квиддичным полем Гриффиндор и Хафлпаф. Никогда не чувствовала в себе пиетета к этому виду спорта, относясь к нему вполне ровно, разве что с небольшой каплей интереса, но перед этим мне приснился прямо-таки целый боевик с участием Пожирателей и Ордена Феникса, которые сошлись в квиддичном матче. Ловцом со стороны Ордена был, конечно же, Поттер, а Волдеморт выступал с противоположной стороны, да еще и без метлы. Они гонялись за крохотным золотым снитчем, как и положено, а остальные с криками и воплями перебрасывали квофл, уворачиваясь от бладжеров.       В общем, я не собиралась идти смотреть на матч, собираясь засесть в библиотеке, но понаблюдав во сне за таким яростным противостоянием, решила все же сходить поглазеть и развеяться. Вероятно, вчера мне о квиддиче слишком много над ушами прожужжали все кому не лень.       Слизеринцев пришло не так чтобы много, но половина факультета точно собралась, включая сборную по квиддичу, которая оценивала соперников. Уизли в этом году получила значок капитана и выступала в качестве охотницы, забивавшей мячи. Зато я узнала того мальчика, где-то на год ее младше, которого видела с ней в Хогсмиде — он тоже был в команде.       Что ни говори, а Джинни отлично справлялась. Гриффиндор быстро обогнал Хафлпаф по забитым мячам, а когда разрыв почти достиг ста пятидесяти очков, барсуки совсем приуныли, ведь их бы уже и снитч не спас. Кроме того, что Уизли часто летела на острие атаки в построении, мчащемся к кольцам соперника, она еще и команде успевала выкрикивать что-то. Грифы выглядели крепкими и сплоченными, так что даже слизеринский капитан выглядел хмурым. Выиграть легко, как в прошлом году, когда Уизли отстранили от квиддича, явно не получится.       После матча со всей толпой, в окружении друзей и знакомых со Слизерина, я отправилась обратно в замок. В вестибюле, рядом с песочными часами факультетов собралась толпа. Почему-то ученики не расходились дальше и мне также пришлось остановиться. Понять, что происходит было трудно, сквозь гомон голосов ничего не разобрать, а ближайшие ученики ничего сами не могли рассмотреть, как и я.       Пришлось немного подождать, пока не появилась Макгонагал, перед которой ученики расступались. За ней семенил Флитвик, из-за роста практически незаметный. Мне и Ричарду удалось пройти прямо за ними, пристроившись к старостам.       Макгонагал резко остановилась, схватившись за сердце. Она стояла замерев и ничего не говоря. Только спустя еще десяток секунд мне удалось рассмотреть, куда же она смотрела.       «Скоро предет возмездие за моего учителя! Те, кто не склонился тогда передо мной падут!» — это гласила надпись красной краской на стене прямо напротив входа.       Сначала я даже не поняла, что это значит, машинально отметив ошибку во втором слове и отсутствующее тире во втором предложении. Затем — нахмурилась, чувствуя как разболелась переносица.       — Расходитесь! — приказала Макгонагал, отмерев. — Мистер Филч сейчас уберет эти каракули. Мы разберемся в инциденте и виновные будут соответствующе наказаны за такое наглое хулиганство!       Хоть новая директриса пыталась сделать вид, что это рядовое хулиганство, ученики, по крайней мере, старшекурсники так не считали. Все расходились очень медленно, живо обсуждая не рядовое событие. Такого не было пожалуй еще с прошлого учебного года, но надписи тогда были другие.       Я потянулась со всеми слизеринцами в сторону подземелий, как гриффиндорская команда по квиддичу, выигравшая матч, достигла вестибюля с другими учениками. Они шумно радовались выигрышу, Уизли, возглавлявшая их, громко воскликнула:       — Профессор, это же она! Она училась у Волдеморта!       Звук этого имени заставил все до единого разговоры сникнуть, а многих еще и испуганно замереть. Множество пар глаз скрестились на Джинни и перевелись в сторону, куда она указывала — на меня, обернувшуюся у лестницы в подземелья.       Собственно, после того, как увидела эту надпись, я уже успела взять себя в руки поэтому, думаю, вполне достоверно изобразила недоумение и непонимание. Конечно, это являлось правдой, но знали об этом только некоторые слизеринцы, да Уизли, узнавшая от Поттера, а теперь от нее и остальные.       — Давайте воздержимся от необоснованных обвинений, — пропищал в тишине голос Флитвика. — Минерва, полагаю, надо выслушать всех, кто может что-то об этом знать.       — Верно, — согласилась Макгонагал, окинув орлиным взглядом толпу. — Всех, у кого есть какие-то сведения, прошу обратиться к своим деканам факультетов или ко мне лично.       Но Уизли этого было недостаточно. Я встретилась с ее зло сощурившимися карими глазами, насмешливо посмотрев в ответ, отчего она, видимо, снова громко заявила:       — Я и так при всех не боюсь сообщить, что это Крауч! У нее отец Пожиратель!       — Да что ты себе…?! — начал было с нарастающей интонацией Ричард, но я успела схватить его за локоть, оттянув назад, так что он так и замер, зло смотря на Уизли.       Я же не хотела, чтобы он мешал Джинни лезть в лужу, которую она сама создала.       — Профессора, вы видели мои эссе, — обратилась я вместо этого к учителям. — Можете сами убедиться, что я бы таких глупых орфографических ошибок не сделала бы.       — Да ее же не было на квиддичном стадионе! — перебила меня Джинни. — Вся школа была, а она тут оставалась.       — Мисс Уизли, я сама видела мисс Крауч на лавке болельщиков Слизерина, — неожиданно сказала Макгонагал, заставив ее застыть с открытым ртом.       Меня несколько напрягло сообщение, что Макгонагал за мной следила, что аж нашла там среди толпы учеников, но я порадовалась, что этот факт не играет против меня.       — Профессор Слизнорт, прошу, расспросите учеников своего факультета, — сказала Макгонагал декану, только что доковылявшему ко входу в вестибюль со стадиона.       Слизнорт округлыми глазами, выглядевшими обеспокоено, прочитал надпись, понял все без дополнительных разъяснений и заверил, что все сделает.       Чтобы избавиться от возможных подозрений я сама подошла к декану, пройдя с ним в его кабинет, чтобы разьяснить ситуацию. На самом деле, рассказывать было почти нечего.       — Она на меня уже не первый год нож точит, профессор, — вздохнула я, закончив рассказ о том, что все время была на стадионе и имею алиби. — Не удивлена таким пустым обвинениям на ровном месте.       — Это ведь неправда, что он вас обучал, мисс Крауч? — осторожно спросил Слизнорт, всем своим видом выражая желание, чтобы это оказалось ложью, но я решила ответить честно.       — Правда, профессор, — снова вздохнула я. — Он обучал меня легилименции. Во время битвы, он сказал не участвовать в битве, когда остальные пошли к родителям. Видимо, хотел дать мне какое-то задание после. Там я с Гарри, Гермионой и Роном и встретилась. Они… думаю видели, как он меня наставлял. После этого я сбежала следом за ними от него в замок.       Пришлось немного приврать, но Слизнорт более удовлетворенно и понимающе закивал, явно отметив, что я назвала «героев» по именам.       — Уверяю вас, никто вас ни в чем не обвиняет, — поспешил поддержать меня декан. — Я поговорю с Минервой.       После этого, благо, никаких задушевных бесед в директорском кабинете для меня не случилось.       Правда, Уизли с ее сообщниками хватило ума попробовать еще раз. Буквально через две недели надпись появилась на стене возле злополучного туалета Миртл на третьем этаже. Сама я была в то время в библиотеке, но написанные слова передавались из уст в уста по школе. Снова банальщина: «Дело Темного лорда не прервется — даже смерть меня не остановит». На этот раз, правда, надпись вышла грамотней — наверное, проверили перед тем как писать.       Но как бы Уизли не надеялась, что первый раз промашка у нее вышла только из-за того, что я неожиданно решила все-таки пойти на квиддичный матч, второй раз надпись тоже не впечатлила. Не обошлось без обычной пикировки с ней в Большом зале. Она, видимо, думала, что если будет громко сообщать, что это все я, ей поверят, но стоило ей встать и ткнуть в меня пальцем, — я не успела даже что-то сказать, — как презрительно фыркнула ее соседка, сидящая рядом с Трэйси:       — Хватит тебе уже! Вечно она у тебя во всем виноватая!       — Достала, — буркнул какой-то мальчишка.       За столом гриффиндорцев возобновились разговоры, как ни в чем не бывало, оставив Уизли возмущенно оглядывать собственный красно-золотой факультет.       — Вот увидите, я говорю правду! — сказала она.       — Ага, ага, — решила добавить я, не в силах уже подавить насмешливую ухмылку. — А то никто не знает, кто в прошлом году стены обрисовывал! Постыдилась бы уже, Уизли!       Джинни бросила на меня испепеляющий взгляд и я хохотнула, увидев кое-что в ее глазах:       — Серьезно? Добавили красный краситель в ту же краску? Чтоб пострашнее?       Слизеринцы, сидящие за нашим столом, куда я как раз направлялась, угодливо захихикали. Ричард, стоявший со мной, смерил Уизли презрительным взглядом, усмехнувшись. Слизеринцы вразнобой что-то говорили, вроде: «она и то больше похожа на Темную леди, чем Уизли», «гриффиндорцы опять нашли крайних» и прочее. Но главное собственный факультет пренебрежительно фыркал в сторону Уизли и ей оставалось только, прикусив губу, с обидой сесть с краю с Криви. Хафлпафцы продолжили опасливо на нее поглядывать и шушукаться. Ребята из Рейвенкло, казалось, привычно не обращали внимание на склоки вокруг.       Если долго кричать «волки», когда на самом деле появятся волки — никто уже не поверит. Так и с Джинни: она обвиняла меня год назад, и за год до этого тоже. Мало того, Уизли и ее явно не слишком смышленые братья-дружки избрали крайне удобный для меня, не говорю уже про то что глупый способ донесения собственной правоты. И тем же днем я написала Барти с просьбой прислать мне штук пять экземпляров второй книги о Поттере про Тайную комнату.       Единственное, что… Саманта уж очень долго на меня смотрела, а вечером в общей спальне, спросила:       — Айрли, это правда, что Уизли говорила? Я не про то, что ты стены обрисовываешь, а что… в общем, он же тебя учил, ты сама говорила. Это ведь ты была в Большом зале тогда? Не Уизли?       И правда, составить два и два для Сэм, которую я попросила принять мой облик, было довольно легко. Даже удивлена, что этот момент не произошел раньше, но, возможно, Саманта сама себя убедила, что ей кажется.       — Сэм, — положив свои вещи, я повернулась к ней, ожидавшей ответа. — Не хочу тебе врать, как остальным. Но и говорить не хочу, чтобы ты попала из-за этого в неприятности. Но я знаю, что тебя данный факт не расстроил бы.       — Не расстроил, — слегка ошеломленная моя соседка закивала. Затем, видимо, переварив все, широко улыбнулась, сверкнув на меня глазами, ставшими ярко-голубыми и почти блестящими: — Так это правда!       Бросившись меня обнимать и на вытянутых руках рассматривать новым взглядом, Саманта добилась того, что я сбежала от нее в душевую. Когда вернулась, я застала ее, принявшую мою облик, перед зеркалом, в одном исподнем рассматривавшую тело.       — Ты можешь это делать хотя бы, чтобы я не видела? — вздохнула я.       — Я хочу подробностей! — требовательно сообщила она, резко повернувшись ко мне лицом и чуть ли не перешла на визг, что звучало странно в моем исполнении: — Я выглядела, как Темная леди! Бле-е-еск!       Еще раз вздохнув, присела на кровать, предложив ей присесть со мной для серьезного разговора. Пожалуй, я и так слишком долго его откладывала, но я на этот раз рада, что у Саманты ко мне нет предрассудков, из-за деятельности предыдущего Темного лорда.