Маленькие заботы юной леди

      На следующий день после завтрака Слизнорт пошел вдоль стола, раздавая расписания. Пока он копошился в начале стола, я издалека наблюдала за тем, как он весело что-то рассказывает младшекурсникам с добродушным видом.       — В этом году у тебя, Ричард, будет СОВ, — заметила Саманта и улыбнулась мне: — А у нас еще год, чтобы отдохнуть.       На самом деле я испытывала некоторые сомнения по поводу того, удастся ли отдохнуть, но согласилась, так как все равно учебный год обещает быть легче без проблем за его стенами и без Волдеморта, третирующего по любому поводу.       Ричард отчего-то насупился.       — Думаешь, не сдашь? — проницательно заметил Селвин, который сидел со своим другом Флинтом напротив.       — Сдаст, — уверенно заметила я и встретилась взглядом с повернувшим голову ко мне Ричи: — СОВ не такие уж сложные, уверена после нашей подготовки сдашь и легко, а если теорию надо подтянуть, могу одолжить учебники и конспекты. Мне отец в прошлом году прислал для того, чтобы быстро нагнать темы.       Ричард чуть приободрился, уверенно сказав:       — Да, я не переживаю вообще.       Легилименция уже подсказала мне, что переживает и еще как. И ему дома уже тоже сделали внушение, что как наследник он не должен оплошать хоть здесь, раз с манерами едва вытягивается.       Получив свое расписание, Лиам поспешил на урок, быстро попрощавшись, проходя мимо. Феликс с другими первокурсниками, в том числе светловолосой девочкой — родственницей Роули, пошел за провожавшим их старостой седьмого курса. Первые дни их должны сопровождать везде, знакомя с замком. Мелькнула мысль, что я хотела ее спросить, кем ей приходится Торфин, но я понятия не имела, как к этому вопросу подойти и обьяснить свой интерес. Не рассказывать же мне, что он все лето за мной присматривал и однажды я не очень удачно пошутила, желая избавиться от внимания двоих мальчишек.       — Так-так, — подошел к нам Слизнорт. — Лестрейдж, в этом году вам следует постараться. На Зельеварении особенно, и не думайте, что я это говорю исключительно из любви к своему предмету. Вам следует подтянуть свои оценки также по Трансфигурации, юноша.       Хоть Слизнорт вроде бы отчитывал, лицо у него выглядело таким же добродушным и он слегка улыбался, отчего отругивание нельзя было принять всерьез, но Ричи серьезно кивнул, взяв подготовленное расписание для пятикурсников. Также декан без промедления вручил две копии расписания четвертого курса, пожелав Селвину и Флинту хорошего дня. Они задержались, видимо, желая подождать остальных, как и Ричард.       — Так, а теперь приступим к вам, дамы, — Слизнорт повернулся к нам объемистым животом, на котором еле застегивался пиджак, а мантия так и была оставлена расстегнутой.       Он достал другой список, пробежавшись по нему глазами, прежде чем сказать:       — Отлично-отлично, Айрли, вы можете продолжить обучение по выбранным дисциплинам. Мисс Джонс, вам придется отказаться от Трансфигурации с оценкой «удовлетворительно». Также я рекомендовал бы вам обоим отказаться от Ухода за магическими существами. Хагрид берет к себе всех, даже с «удовлетворительно», но вам стоит знать, что ему полагается перейти к более опасным существам, а за последние два года только пять человек к нему записались на расширенный курс.       Я переглянулась с Сэм и на ее лице отразились испытываемые сомнения. Невольно я отметила, что Слизнорт ко мне обращался по имени, что похоже значило, что я попала к нему в список любимчиков, причем даже с фамилией, что и у Пожирателя. Но сейчас надо было выбрать, какие дисциплины оставить для изучения.       — Ты будешь отказываться от Ухода? — спросила меня Сэм.       — Нет, — без промедления ответила я.       Думать мне тут было не над чем. С учетом моей магии и особого отношения со всякой живностью, надо было приучаться с ней взаимодействовать.       Саманта же, видно, хотела выбрать то же, что и я, но ей не слишком хотелось брать именно Уход. Уроки у Хагрида действительно получались не лучшими и часто травмоопасными.       — Если не хочешь — не бери, — посоветовала я. — Будет чуть больше свободного времени.       — Боюсь, ненамного, — заметил Слизнорт. — В этом году вам дается больше времени на самоподготовку и, мой вам совет из моего жизненного опыта, не стоит заставлять себя заниматься тем, что не приносит никакого удовольствия.       Я вежливо улыбнулась с остальными, ведь все уже знали о любви Слизнорта к комфорту и всякого рода удобству.       — Ну, что, решили? — поинтересовался он.       — Тогда не буду брать Уход, — выдохнула Сэм.       Ободряюще улыбнулась ей, чтобы не чувствовала себя виноватой, что меня бросает. Это в прошлом году для нее все было в новинку и хотелось везде быть с кем-то, теперь-то она, надо думать, сможет справиться сама. Тем более, в прошлом году мне пришлось несколько раз просить ее подменить меня и оставлять одну.       Получив свои расписания, быстро изучили их. Сравнивая с предыдущими вариантами, теперь уроки получались почти всегда сдвоенными, а значит вдвое длиннее обычного, зато в расписании появились также и большие перерывы взамен коротким переменам. Уроки теперь заканчивались позже, зато среди дня часто между занятиями было по полтора часа перерыва.       — Как ты умудряешься с твоими-то способностями, не поспевать на Трансфигурации? — спросила я, когда мы встали из-за стола.       — Превращаться гораздо проще по-моему, — пожала она плечами. — Я над этим не задумываюсь, а на Трансфигурации надо все взвесить и просчитать заранее.       У Сэм не было урока после завтрака, а мне как раз пришлось идти на Уход за магическими существами. Попрощавшись со ней в вестибюле, я в одиночку направилась в сторону хижины Хагрида у Запретного леса.       Позднее утро выдалось солнечным, хоть уже и не совсем летним. Здесь гораздо севернее, чем дом Крауча и потому с утра пришлось одеться потеплее.       У изгороди возле леса, уже стояли двое парней из Хафлпафа с весьма решительным видом. Выйдя из хижины, Хагрид окинул нас взглядом и воодушевленно заявил:       — Раз все собрались, идемте-ка за мной.       Глянув на хафлпафцев, последовала вместе с ними за Хагридом. Он пошел вдоль Запретного леса, не пытаясь углубиться в него и вскоре стало понятно, что мы направляемся к озеру.       — Сюда! — поманил нас подойти поближе к воде он. — Нам с вами сегодня предстоит кое-что по-настоящему интересное.       «Интересное» практически всегда означало у Хагрида то же самое, что и опасное, так что приблизились мы весьма осторожно.       — Итак, — начал Хагрид, повернувшись к нам лицом, практически скрытым за густой бородой, — многие думают, что в этом озере только гигантский кальмар. Но это — чушь собачья. Не то чтобы он не гигантский, конечно… Но он тут не один.       Манера подачи ни капли не поменялась, а я уже успела отвыкнуть от этого, после того, как Хагрид в прошлом году на последний семестр сбежал в лес.       — Здесь целая община водяного народа, — продолжал он, оглянувшись на воду. — И не вздумайте называть их существами или как-то обидно, слышите? Это вас за такое могут за волосы утащить. У них своя культура, свой язык…       — А какого они класса опасности? — спросил один из Хафлпафцев.       — Ну… это… — замялся Хагрид и стало сразу понятно, что он понятия не имеет. — Не совсем они и магические звери, как называют их, так я вам скажу. Это же водяной народ, я говорю. Они разумны, имеют свой собственный язык. Смотрите.       Хагрид повернулся к озеру, приподнял косматую голову и издал какой-то гортанный звук с щелкающим поцокиванием. Он повторил его несколько раз, один и тот же, прежде чем из воды появилась голова. Бледная, серая кожа, с темно-зелеными волосами и желтыми глазами. За ней — еще две. Один из них открыл широкий рот с кривыми зубами и что-то процокал-прощелкал в ответ.       — У Хогвартса одна из самых больших общин, — сказал нам Хагрид, снимая свои огромные ботинки и заходя в воду по щиколотку. Пройдя чуть вперед, он обернулся: — Подойдите поближе, чтобы рассмотреть их получше. Они не будут выбираться на сушу, чтобы вы их как следует рассмотрели.       Хафлпафцы с сомнением переглянулись, да и я относилась к этой идее с изрядной долей скепсиса. Может, Хагрида они и не смогут утащить под воду — тот как упрется, так они эту тонну весу и не сдвинут, а вот нас легко. С другой стороны, гуляя много лет возле этого озера изредка я все же видела вдали, как они выглядывали на поверхность. И многие ученики летом в жаркую погоду мочили ноги в воде. Живность в озере, что рисковала высовываться на поверхность, не представляла опасности для них. Так что я закатала штанины, сняла свои кроссовки, подхватила мантию и быстро пошлепала ступнями по воде за Хагридом, намереваясь держаться к нему поближе, чтобы если что схватиться за его пальто. Вода казалась все еще достаточно теплой, особенно у берега. Хафлпафцы помедлили и тоже пошли.       Хагрид все же стоял на глубине себе по колено, но мне бы там было бы уже по пояс, так что я остановилась раньше. Отсюда уже можно было рассмотреть русалок или русалов (их пол ввиду сильного отличия от человеческого рода сложно было даже предположить). Хотя этот водный народ и поворачивался, крутя в воде длинными хвостами, будто хвастаясь и позволяя себя рассмотреть.       — В книгах их по-другому описывали, — заметил один из хафлпафцев, разглядывая с прищуром то ли вытянутые морды с желтыми глазами, то ли перепончатые пальцы.       — Это северный подвид русалок, — с готовностью пояснил Хагрид. — Обычно во всяких песнях описывают южные виды, называемые сиренами. Их можно издалека спутать с человеком. Давайте-ка с ними поздороваемся. Повторяйте за мной.       Хагрид снова широко открыл рот и пощелкал языком по небу с ожиданием взглянув на нас. Мы попробовали повторить этот звук и даже вышло видно что-то подобное, потому что русалки тут же защелкали что-то похожее.       — Ну, вот, — с довольным видом заулыбался Хагрид в бороду. — С ними мы пообщаемся несколько уроков так точно. Заучим некоторые слова. Да, и напишите про различия между сиренами, селками и мерроу к следующему уроку. Потом, я думаю, уговорю их привести кого-то из живности, что еще обитает в озере. А сейчас выберите себе одного, вас как раз трое, и зарисуйте на пергаменте.       Похоже, все не так уж плохо. Я достала перо и пергамент, положив его поверх учебника, но на всякий случай старалась держать русалок на виду. Они подплыли поближе на мелководье, будто с любопытством пытаясь понять, что мы собрались делать. Вблизи стало видно, что они не такие уж и крупные, возможно подростки даже, как и мы. Оружия у них никакого при себе не было, да и если я правильно помню, магией они не обладают. Кроме разве что какой-то самой примитивной.       Хагрид посматривал за нами, продолжая рассказывать, что о них еще знал. Я пыталась сейчас набросать хотя бы схематическое изображение, чтобы потом добавить детали. Вода приятно холодила ступни. Одна из этих северных страшных русалок села перед одним из хафлпафцев, пытавшегося зарисовать ее высунув язык от усердия, а вот мне, успевшей быстро зарисовать позирующего, и его товарищу пришлось пытаться уследить за продолжавшим плавать экземпляром, замиравшем всего на пару секунд. Он немного отличался от первого то ли в силу меньшего возраста и размеров, то ли в силу разницы полов. Еще один не стал близко подплывать, видимо, побоялся.       Слушая одним ухом Хагрида, я думала о том, что не зря все-таки выбрала этот предмет для углубленного изучения. Уроки у бывшего лесничего никогда не были сложными. Травмоопасными — да, но легкими. Не знаю, читал ли он те эссе, что ему писали ученики, в Хогвартсе была принята система зачетов, но, во всяком случае, практического опыта у него хоть отбавляй. Он-то уж вокруг Хогвартса всю дикую местность поди облазил. И рассказать о ней может простым и доходчивым языком.       Меня отвлекла зеленоволосая русалка, которую я зарисовывала — она (или он) и так уже крутилась вокруг на мелководье, а теперь рискнула вовсе подплыть совсем близко, рассматривая мои голые ступни в воде. Должно быть для нее это выглядело диковинкой, так что я коротко усмехнулась, пока есть возможность, рассматривая ее серо-зеленоватое вытянутое вперед лицо и жабры по бокам. Забавы ради пошевелила пальцами ног, наблюдая, как забавно русалка захлопала плавниками где-то где у людей уши.       В следующий миг русалка вдруг встрепенулась, обернувшись и рванула куда-то на глубину. Я оглянулась, заметив, что и два других представителя водного народа быстро умчались. По озеру пошли мелкие волны.       Даже Хагрид, заметив все это, напрягся, сказав:       — Давайте это… Пойдем-ка отсюда на берег.       Развернувшись, как могли поспешили обратно, бултыхая озерную воду. Я оглянулась, заметив, что волны усилились и замерла, разглядывая, как из воды поднимается нечто огромное. Это мне сперва показалось, что оно огромное, но это было лишь серо-фиолетовым щупальцем, которое быстро ушло под воду, как и еще несколько таких же, а потом из воды показалась громадная треугольная голова. Она все вытягивалась и вытягивалась, поднимая вокруг волны, пока не показались глаза с щупальцами, растущими будто прямо под ними, как огромные усы.       Волны накатывали брызгами уже почти до пояса, хотя я была на мелкоте. Все это время я продолжала пятиться назад и теперь, еще больше ускорившись, достигла берега, забравшись на сушу. Запыхавшиеся хафлпафцы уже были тут. Хагрид, стоя словно волнорез, развернулся перед нами, помахав успокаивающе руками:       — Спокойно! Сохраняйте спокойствие! Это просто гигантский кальмар. Он редко показывается из озера и никому никогда не навредил.       Я рассматривала это огромное существо у которого только глаза были размером с меня, не понимая, как же он помещается в этом озере. Вероятно, я никогда не осознавала его глубину. Белые глаза с вытянутым черным зрачком, казалось, также смотрели на нас… Или на меня. Мне вспомнилось то морское чудище: то ли сельдевый король, то ли левиафан, и сразу же засосало под ложечкой. Ну, конечно, босые ноги в воде, не покрытые мантией-невидимкой. Я даже проверила, засунув руку за пазуху, убедившись, что мантия-невидимка на месте. Маловато, как по мне, для того чтобы заметить мою магию, но после ритуала ее стало еще больше, чем в прошлый раз.       Кальмар тем временем действительно не проявлял признаков агрессии. Распознать как-то его эмоции по морде, а точнее одним глазам, было невозможно, но щупальцами он шевелил медленно, будто только для того, чтобы держаться на воде. Напрягшись немного, глядя в эти огромные глаза я применила легилименцию, чтобы понять его настроение, а Хагрид уже расслабился, успевая приветствовать гигантского кальмара словно своего давнего знакомого и одновременно говорить с нами.       Угрозы от кальмара не было, но была настороженность. Он вроде считал озеро своей территорией и всплыл, чтобы посмотреть, кто это здесь. Но видя, что это Хагрид и школьники, которых он тут немало повидал, расслабился. Но я все равно передала ему что-то вроде дружелюбного приветствия.       — …Помню, он как-то закинул упавшего с лодки первокурсника, что я вез, — продолжал рассказывать Хагрид. — Можете подойти поближе, потрогать щупальца.       Желающих подойти и что-то там потрогать, особенно щупальца с присосками, не нашлось. Нас троих устраивало то, что кальмар не пытается подобраться ближе.       Остаток урока мы зарисовывали уже гигантского кальмара, слушая байки, что рассказывал о нем Хагрид. Сколько лет этому существу сложно даже предположить, ведь уже когда Хагрид учился в Хогвартсе, кальмар был таким огромным. Я сделала грубые наброски, больше уделив времени попыткам общения с этим существом. Конечно, не с помощью слов, как делал это Хагрид.       В прошлый раз с морским чудищем я толком не поговорила, потому что была занята больше тем, чтобы удержаться на палубе. В этот раз, у меня появилась такая возможность. У того морского змея, как и у кальмара сознание попроще, общение идет скорее через простые эмоции, что я передаю и улавливаю в ответ. Эти звери не владели легилименцией и не могли общаться так, как дементоры: морской змей издавал рычащие звуки и клацал челюстями, а кальмар вовсе только шевелил щупальцами.       Опыт, как для легилимента, интересный. И все же, когда я потом отправилась обратно в замок, хотелось сделать глубокий вдох, надув щеки, и выдохнуть, чтобы руки перестали подрагивать.       За обедом к столу Слизерина подошла и без всяких задних мыслей и тем более ненужных предисловий присела на лавку Луна, отчего слизеринцы повернули к ней удивленные лица.       — Ты была у озера, когда вылез большой кальмар, — обьявила она и звучало не как вопрос. — Я видела из окна. Хочу это зарисовать. Как насчет сегодня после занятий?       — Давай на выходных, — предложила я. — Может, он еще покажется до этого времени и сама его увидишь.       — Было бы здорово, — протянула Лавгуд, от этой мысли приобретя еще более мечтательное выражение.       Слизеринцы проводили ее взглядами, но никто не высказался о необычном поведении. Было как-то не принято, причем на всех факультетах, садиться за столы других факультетов. Даже к родственникам бывало лишь походили что-то сказать, но не более.       — И давно вы с Лавгуд дружите? — спросил только Ричард.       В ответ пожала плечами, положив в рот картошку, чтобы не отвечать, а прожевав, сказала:       — Она интересуется всякими магическими животными и просила помочь зарисовать то, что мы видели летом. Если хочешь, можешь пойти со мной на выходных.       — Конечно, хочу, — быстро сказал он, тоже наколол вилкой картошку из своей тарелки и поспешно забросил ее в рот.       Саманта посмотрела на меня непонятным взглядом, загадочно улыбнувшись. Я спросила хочет ли она присоединиться, но она сказала, что уже имеет планы. Первый учебный день, а у нее уже какие-то планы… хотя я сама такая же.       Гигантский кальмар был гостем на поверхности озера редким, но все же это не было таким уж не рядовым событием. Флинт, который дружок Селвина, сказал, что видел его сам через окно в гостиной. Окна там зеленоватые и мутные, потому что выходят прямо в озеро, и вот там однажды кальмар проплывал. Так что, думаю, даже те, кто видел его сегодня из окон замка, не придадут этому явлению особого внимания и вскоре забудут. Ну, а я надеюсь он не будет появляться каждый раз на занятиях по Уходу.       Надо же так — в первый же день я чуть было не сломала всю конспирацию, благо вроде красные глаза не появились и никто мне в глаза в тот момент вообще не заглядывал, кроме разве что кальмара. Зато Грейнджер и Уизли поглядывали с ощутимым подозрением со стола Гриффиндора, стоящего в дальнем конце от слизеринцев.       Была у меня надежда, что раз Грейнджер тут, то она уж Уизли будет останавливать от всяких глупостей. Гермиона правда уже обложилась за обедом книгами, так что моя надежда существенно подточилась от осознания, что Грейнджер вряд ли постоянно будет с Джинни, да и тогда на Косом переулке она была с Уизли и не остановила.              ***              В первый же день после занятий я ускользнула в Тайную комнату. Проверила там василисков да и оставила там в своем тайничке, где еще когда-то лежал медальон с Редлом, свою маску со змейкой. Избавляться от нее я не спешила, ведь она могла еще пригодиться, а вот носить ее постоянно с собой казалось плохой идеей. Что уж говорить про то, чтобы хранить ее в своем чемодане.       Несмотря на множество свободных уроков в расписании, много свободного времени не появилось. Темы стали сложней, дополнительной литературы для чтения выдавали еще больше и требовали более объемные эссе.       Саманта заглянула через плечо в письмо, что только что принесла мне сова за завтраком, и хмыкнула едва слышно мне на ухо:       — Продолжаешь и с ним переписку?       — Читать чужие письма нехорошо, — напомнила я ей. — И вообще, это по делу.       Сэм закивала с таким видом, что становилось понятно — не верит ни на кнат. Впрочем, я уже махнула рукой на то, что они там себе с Хелен нафантазировали. Я продолжала переписку с Ноттом, начавшуюся летом, но она действительно никак не была похожа на любовную. Теодор скоро должен отправиться на конференцию, посвященную трансфигурации и новым достижениям в этой области и мне было крайне интересно послушать, что там будет происходить. Он закончил школу и теперь у него началась новая веха в жизни. Это все было интересно, так как Нотт тоже не знал, чем именно хочет заниматься, как и я не могла представить для себя четкого пути, чтобы я посмотрела и сказала, что это точно мое.       К тому же, Нотт не только спрашивал, как у меня начался учебный год. Сейчас он написал о том, что Поттер поступил на стажировку в Аврорат вместе с Уизли и на данный момент они вдвоем проходят подготовку. Усмехаться меня заставляли исключительно ядовитые комментарии по поводу того, каким образом туда попали два олуха: один за известное имя, второй за компанию. Впрочем, я написала такой же саркастичный ответ, чтобы он не забывал, что это герои войны, которые успешно сбегали от главного злодея целый год. Такая вроде дружба по переписке, но с Ноттом и до того было интересно пообщаться.       Саманта же выглядела довольной, видимо, сообщив об этом Хелен, потому что моя подруга из Гриффиндора при встрече посоветовала мне прихорошиться, когда на выходных пойду с Ричардом и Луной.       — Зачем? — не поняла я.       — Просто так, — сказала она буднично и поправила сумку на плече. — По-моему, он рассчитывает на свидание.       — Ничего он не рассчитывает, — процедила я, начиная уже раздражаться от этой темы.       — Как знаешь, — не стала спорить Хелен. — Но сама посуди, все невзгоды позади и ты теперь свободна.       — Кан просто временно за границей, — возразила я. — Ему нужно время, чтобы отдохнуть и реабилитироваться с семьей. Он закончил школу, поэтому я не могу с ним быть рядом, но пауза эта когда-нибудь закончится.       — Закончится, — опять согласилась она. — Ему, очевидно, придется все-таки сказать тебе все более прямо. Ты же не думала, что ваша первая любовь теперь навсегда?       Не найдя в себе сил что-то на это сказать, я сослалась на то, что мне надо идти. Слова подруги отразились с моими мыслями, которые уже приходили раньше: «Думала ли я всерьез, что это навсегда?». Как же хорошо должно быть встретить свою вторую половинку еще в школе и прожить с ней так дальше всю жизнь. И такие случаи очевидно бывали, хотелось верить, что это также мой, но вокруг было множество примеров, когда подростки сходились и расходились. По правде, всяких драм в женских уборных развивалось немало от неразделенной любви. Но ведь это же Кан! Он всегда был со мной, всегда поддерживал, всегда был внимателен и на него всегда можно было положиться и довериться в любых делах. Он же не из тех остолопов, у которых гормоны бьют и ни о чем другом они не задумываются.       В одни моменты мне казалось, что это я напортачила, сказав что-то не так, не сумев просто обьяснить, донести свою мысль до него, даже поговорить как следует. Не остановила тогда вовремя, а теперь он уже слишком далеко и непонятно что думает обо мне. В другие моменты мне казалось, что это просто недоразумение, стечение обстоятельств создало недопонимание и ничьей вины тут нет. А иногда хотелось чтобы Кан был здесь только чтобы доказать ему, что это он глупостями занимается, обвиняя меня в невесть чем из-за насланных кем-то других фантазий.       Получалось, что Кан был далеко, письма не писал, даже в общий связной пергамент сообщения редко оставлял, и сделать с этим ничего было нельзя. Я могла только вариться в собственном соку, вспоминая все в сотый раз и думая, что могла бы сделать все иначе. Даже, возможно, вытащить его из плена раньше. Если бы знала…       Чтобы не сходить с ума, я предпочла заниматься делом, благо шестой курс с углубленной программой давал море возможностей для этого. Профессор Бабблинг, что преподавала «Древние руны» нахвалиться на меня не могла, так как я заучила их чуть ли не идеально, пока пыталась развить в себе способность к предвидению. Я еще больше углублялась в изучение рун и их совмещение друг с другом, в ритуалистику и артефакторику, не собираясь их забрасывать. Кроме того, я набралась смелости и нашла башню, где обычно безвылазно сидела Трелони.       Подгадать пришлось момент, когда у меня было свободное время между занятиями после обеда и как раз когда у нее закончился урок и по веревочной лестнице стали спускаться по виду третьекурсники, я быстро поднялась наверх, забралась через люк в потолке и осмотрелась.       На стандартный класс это совсем не походило: круглое помещение было практически везде задрапировано красными и бордовыми тканями. Кресла и пуфики вокруг круглых столов также были красные, как и плотные задернутые шторы, погружавшие комнату в полумрак. И несмотря на еще теплую сентябрьскую погоду в камине уже вовсю горел алый огонь из-за чего мне в лицо сразу и ударил жар натопленного помещения, а в нос попали резкие запахи благовоний. Осматривая множество полок уставленных всякой гадательной всячиной, пока привыкала к освещению я заметила ее, склонившейся над одним из столов с подносом из кучи чашек.       — Профессор Трелони? — позвала я.       Она едва заметно вздрогнула, но медленно выпрямилась, повернувшись ко мне лицом и взглянув через толстые линзы очков:       — Ах… дитя… я знала, что ты придешь.       Она поставила зазвеневший фарфором поднос и развернулась с претензией на величественность распахнув и тут же запахнув обратно одну из огромных шалей на плечах.       — Тени колебались особенно беспокойно сегодня… Да, я почувствовала, что кто-то ищет откровения. — Она кивнула, театрально закатив глаза.       Мигом вспомнилось, что о ней говорил буквально каждый за редким исключением, но у меня было несколько причин посетить ее и поэтому я пришла одна, не взяв с собой Саманту.       — Все верно, я пришла за вашей мудростью и в надежде на ваш совет, — серьезно кивнула я. — Меня зовут Айрли.       — Разумеется я знаю, зачем ты здесь, — провозгласила она потусторонним тоном. — Но ты должна решить это сперва для себя и озвучить это самостоятельно.       Подавив в себе весь свой скепсис и желание ответить сарказмом, я с серьезным лицом кивнула:       — Конечно, я не могла решить, сможете ли вы мне помочь с таким непростым делом, ведь я, к глубокому своему сожалению, не выбрала ваш предмет на третьем курсе. Но сейчас мне кажется у меня появились способности к предвидению и только вы, как опытная и умудренная прорицательница, можете отнестись к этому вполне серьезно и сможете помочь, не поднимая на смех. Увы, — я громко вздохнула. — Мои знакомые не восприняли мои подозрения о способностях к предвидению всерьез, а кое-кто вообще говорит, что гадание это чушь и не верит в него.       Всю свою речь я продумала заранее, добавив в нее похвалу для ее возможно уязвленного самолюбия, опираясь при этом на то, что слышала о ее предмете.       Видно было, что Трелони немного растерялась — но быстро вернула себе мистический вид с уязвленными интонациями:       — Эти невежды никогда не смогут познать истинной глубины Искусства! — воскликнула профессор Трелони с дрожью в голосе, резко вскинув подбородок. — Их умы затуманены логикой и слепой верой в видимое. Но ты, дитя… — она протянула руку вперед, подойдя ближе и ее подвески зазвенели, — если ты действительно чувствуешь… Это редкий дар. Чрезвычайно редкий…       Приложив усилия, чтобы стоять на месте, когда она коснулась моей щеки, всматриваясь в лицо, я пыталась сохранять его серьезным и по мере возможности демонстрировать любопытство.       — Как же его можно заставить проявиться? — спросила я, испытав нетерпение.       Очевидно у Трелони я была не одна такая и она уже знала, что в таких случаях делать. Преподавательница прорицаний кивнула с видом, в котором странным образом сочетались снисходительность и тайное удовольствие, которое я чувствовала легилименцией. Видно было — такие, как я, уже бывали в этом кабинете. Но вместо насмешки — почти материнское участие:       — Ах, дитя мое… ты не первая, кто приходит ко мне с этой тревогой, — сказала она, опускаясь в кресло и увлекая меня за собой на соседнее. — Есть души, особенно чувствительные к эфиру — они словно зрячие в мире слепых. Но чтобы Зрение проявилось, нужно создать… условия. Правильные условия.       То, как она выделяла особой интонацией слова для весомости даже слегка раздражало, но я пообещала себе, что буду относиться к ее причудам с терпением. В данном случае, она очевидно пускала пыль в глаза, но если мне хоть что-то поможет получить контроль над видениями в снах, то это уже что-то.       Она встала вновь, на этот раз с явным вдохновением, и задвигалась по комнате перебирая чашки, поднимая с полок и ложа обратно свечи, флаконы с травами.       — Мы проведем очистительный обряд, — ее голос звучал еще более торжественно. — Я зажгу ладан из корней беладонны и капну масла звездолиста — он усиливает восприятие. А ты выпьешь немного настоя из шалфея. Слабого, конечно — ты еще слишком молода для настоящего зелья!       Не успела я что-то хотя бы спросить, как она уже бросила сухие травы в огонь в камине и по помещению и так переполненному запахами, забивающими нос, потек новый запах от которого слегка закружилась голова. Очевидно беладонна, которая туманила голову и использовалась в зельеварении. Гриндевальд говорил не обращаться к дурманящим травам, потому что сознание должно оставаться ясным, но я понадеялась, что Трелони, если уж использует такие средства, хотя бы соизмеряет концентрацию для учеников. По крайней мере, никто у нее на уроках пока не скончался. Так что в этом деле я решила положиться на нее и когда она поставила передо мной чашку, очевидно, с настоем шалфея, я решительно сделала глоток.       — Как именно у тебя ранее проявлялся Дар? — спросила Трелони мистическим тоном, всматриваясь в меня огромными глазами сквозь очки.       — В снах, которые были похожи на провидческие, — честно ответила я. — У вас такое тоже было в начале?       — Разумеется.       Конечно, это была ложь, что я сразу же и почувствовала. Я снова ощупала ее легилименцией, а это значило, что в окклюменции и закрытии своего сознания она не была сведуща. Проникать в сознание провидцев не рекомендовалось, слишком уж с тонкими материями они работают, так можно нанести себе непоправимый вред… но она очевидно шарлатанка и вероятность того, что у нее случится видение, когда я загляну к ней в голову, сводится к значению близком к нулю. Даже зная это, далеко лезть я не рисковала, только смотреть с поверхности.       — Важно держать свое сознание открытым для того, чтобы поймать нужные знаки, — сказала Трелони, снова встав за круглым стеклянным шаром, наполненным дымом, и поставила его на стол между нами. — Вглядись в бездонную глубину кристалла, расслабь сознание, чтобы настроится на нематериальное и тогда у тебя откроется Третий Глаз и заговорит твое подсознание.       У меня возникало впечатление какой-то стандартной процедуры, несмотря на ее голос, который она усиленно старалась делать мистическим. Она всматривалась больше в мое лицо, так что я вгляделась в завихрения белого, светящегося тумана за хрустальной стенкой. Как бы я не пыталась расслабиться и настроиться непонятно на что, ничего я в том шаре не увидела. Расслаблять же свое сознание даже при кажущейся безобидности Трелони не хотелось совершенно, даже проснулась какая-то паранойя.       — Что ты видишь? — через пять минут спросила она.       — Не похоже на видения, что я видела раньше, — пространно ответила я, подняв к ней глаза.       — Ох, дорогая, — сокрушенно вздохнула она. — Способность Видеть нужно тренировать и развивать так же, как и другие. Мы попробовали сейчас лишь один из способов, а их великое множество, — она снова подняла края шали и закуталась в нее еще плотнее. — Если ты чувствуешь в себе способность к предвидению, приходи ко мне на занятия, и мы попробуем еще множество раз.       — Я уже на шестом курсе, — возразила я. — Не могу же я сразу к вам на продвинутый курс попасть, не учась до этого.       — Ах, какие строгие рамки, как узко смотрит школа на тайны бытия… — сокрушенно простонала Трелони, поднося руку к виску. — Но, дитя мое, если Зрение зовет тебя — ты не обязана ждать разрешения. Магия сама находит себе путь.       Она оживилась и наклонилась вперед, ее украшения снова зазвенели.       — Конечно, ты можешь развивать свой Дар самостоятельно. Многие истинные провидцы шли путем одиночества… — она на мгновение картинно прикрыла глаза и выдохнула будто от сердца отрывая: — Я могу… помочь тебе с этим.       Она потянулась к шкафчику с резной дверцей и достала оттуда коробку, обернутую бархатной тканью, пахнущей травами и пылью.       — У меня есть потрясающий набор для индивидуальной практики, — сказала она, стряхнув пыль с крышки, прежде чем ее открыть.       Сказать, что я охренела, это ничего не сказать. Очевидно, профессор так получала премию за счет наивных учениц. Не зря у меня было ощущение, что не я первая такая — с ощущением внезапно проснувшегося дара ясновидения. Но в этом был и плюс: среди таких же девушек, ходящих к ней, мой поход затеряется.       В заблаговременно подготовленной коробочке лежал набор трав в мешочках: отдельно для настоев и аромасаше на подушку; пузырьки с маслами, набор украшений с камушками и вдобавок тоненькая книженция.       — Написанная мной лично, — заговорщицким шепотом поведала Трелони. — Толкование снов и образов. Ты найдешь ее наиболее полезной для себя, — видимо, заметив что-то на мое лице, она добавила: — Остальное разумеется ты можешь найти в любой лавке, хотя чтобы подобрать это все потребуется время. Я лишь проведу тебя по короткому пути, если так можно сказать в таком сложном деле, как прорицания. Все эти вещи помогут тебе открыть в себе скрытые способности.       Постаравшись подавить скепсис, я изобразила вежливый интерес, так как она слишком сильно всматривалась в мое лицо.       — Все это… я могу предоставить тебе за весьма скромную плату. Так как, дитя? Готова ли ты идти по Туманному Пути?       Меня посещало только огромное желание пойти в сторону люка и к лестнице, но я покусывала губы, оставаясь на месте. Конечно, вся эта ерунда мне была не нужна, но все же демонстрировать свой скепсис мне рано. Мне нужна была Трелони лояльной и я осторожно спросила:       — Сколько это будет стоить?       Трелони на миг прижала ладонь к груди, будто ее слегка задел сам факт того, что Дар оценивают в галлеонах.       — О, дитя мое… — вздохнула она трагически. — Такие вещи нельзя измерить в деньгах… Но, — тут она резко сменила тон на чуть более деловой, — к сожалению, даже эфирные амулеты требуют физических ингредиентов, а лавка мадам Артеми не дает мне скидок за вдохновение. Целый набор обычно я оцениваю в пятнадцать галлеонов. Но… — она повернула ко мне огромные глаза за стеклами очков, — для тебя, как для юной провидицы, стоящей на пороге Великого Откровения, я могу уступить… скажем, за десять.       — Отец не дает мне карманных денег, — соврала я, изобразив разочарование. — Разве что я смогу получить их в подарок на Рождество и тогда вернусь к вам.       — Конечно, моя дорогая, — покладисто согласилась Трелони, тоже испытав небольшое разочарование, которое я почувствовала, но скрывая его за трагичным голосом: — Если бы ваш отец только знал о важности этого дела… Но, ничего не поделаешь.       Закрыв крышку, она поднялась, чтобы поставить коробку на место. Понимая, что меня сейчас скорей всего спровадят, я поспешила спросить:       — Профессор Трелони, а это правда, что появилась еще одна провидица недавно, что видит историю Мальчика-который-выжил? И вас действительно приглашали проверить ее, как эксперта?       Она повернулась ко мне, слегка растерянно, и снова поправила многочисленные шали и медленно присела.       — Ах… — Трелони откинулась в кресле, будто этот вопрос затронул самую суть ее существа. — Конечно, правда. Я ведь, как ты знаешь, обладаю настоящим Даром. Нас — настоящих — единицы на столетие. И я, естественно, отслеживаю знаки…       — Расскажите, как это было, — предложила я, напустив в голос восхищения, от которого она охотно продолжила.       — Разумеется ее дар не чета моему Дару и тем не менее кое-что эта волшебница видела, но очень ограничено. Гарри Поттер ходил на мои уроки и был интересным экземпляром для моего Внутреннего Ока…       — Значит, вы ее проверяли так же, как и меня? Попросили взглянуть в хрустальный шар? — спросила я, чтобы навести ее на нужную мысль.       — Конечно, и хрустальный шар, и карты, и хиромантия, и прочие методы. Как сейчас помню…       То, что Трелони продолжила описывать о том, как раскладывала карты я уже не слушала. Скорей всего, она сейчас видела те же картины, что я перелистывала в ее сознании. Чтобы увидеть это было еще проще и незаметней, оставалось лишь навести ее на нужные воспоминания. Не избалованная похвалой и восхищением своим способностям провидицы, откровенно падкая на это, Трелони охотно отвечала на вопросы и заварила еще кофе, не собираясь меня выгонять. Кофе в горячей комнате не было огромного желания пить, но из вежливости я цедила его потихоньку, дожидаясь пока он остынет. Хорошо, что я заранее убедилась, что у Трелони нет больше уроков сегодня. Мне время поджимало, но я решила пропустить Трансфигурацию. Отработка за это — малая плата за интереснейшую информацию.       Когда прошла пара, я узнала все что нужно и уже попрощалась, пообещав прийти обязательно за тем набором юного ясновидящего, но Трелони остановила, схватив за руку и попросив присесть.       Она поставила мою чашку на блюдце, перевернула ее вверх дном, постучала тремя пальцами по донышку и прижала ладонь к верху чашки:       — Подождем немного… Пусть знаки проявятся.       У меня уже было огромное желание выбраться из этой печки, где от благовоний уже болела голова, но мне могло понадобиться обратиться к ней еще раз, так что я стала ждать.       Трелони ждала, затем осторожно перевернула чашку, поднося ее к свету лампы в абажуре, и указала на кофейные потеки ногтем:       — Три фигуры, — выдохнула она шепотом, когда я из вежливости наклонилась над блюдцем вместе с ней. — Может значить семью, видишь, посередине фигура поменьше. Значит, поддержка родителей.       — У меня родители в разводе, — не удержалась я.       — Значит, это две другие весомые фигуры… — не расстроилась Трелони. — Они будут иметь немалый вес в твоей жизни, не меньше, чем родители… И, возможно, направят тебя в момент, когда путь будет неясен. Иногда такие фигуры появляются перед теми, кто сам вскоре станет учителем. Или лидером.       На этот раз я промолчала, бросив взгляд на пытающуюся напряженно с прищуром разглядеть что-то сквозь толстые очки Трелони. Она медленно поворачивала чашку, пока не повернула ее полностью.       — Здесь… прямо в центре… знак короны. Он немного размыт, но я вижу его ясно. Три зубца, а под ними завиток, похожий на сердце. Это знак великого будущего. Тебя ждет положение, к которому идут десятилетиями… Это знак избранности. Высшего предназначения.       Я всмотрелась, но с моей стороны выглядело просто как три размытые линии — две длиннее и одна посередине короче, — которые она до этого назвала семьей. Со стороны Трелони по ободку тоже скопилась гуща перпендикулярно к ним, но… да ну не. Все равно похоже на кривую вилку и какую-то муху, которую она назвала сердцем.       — И здесь же — спираль. Смотри, как она тянется от дна к краю. Это Путь времени, прошлого и будущего… путь Провидицы. Твой путь…       Она подняла глаза от блюдца, встретившись с моими.       — Вы… уверены? — спросила я, не зная, что еще сказать.       — Мы разговаривали с тобой о способностях к Видению, дитя мое, — сказала она покровительственно и торжественно. — А значит, спираль означает, что у тебя действительно есть способности, надо только их пробудить. Приходи ко мне еще после занятий, расскажи получилось ли у тебя это сделать.       Догадавшись, что Трелони хотела втюхнуть мне еще какой-то ерунды, я поблагодарила за приглашение, соврала, что приду, и сказала еще раз, что мне уже пора идти, пока она не попыталась продать мне хрустальный шар.       Покинув удушливый кабинет, я прошлась от него подальше, а затем остановилась, чтобы просто подышать. Воздух в прохладном каменном коридоре казался почти освежающим. Пока по спине стекал пот, я смотрела в окно, практически не видя открывающегося пейзажа на лужайку перед замком и хижину Хагрида у леса.       Вероятно, каждый видит то, что хочет видеть, как по мне и спираль была похожа не на спираль, а на молнию в простейшей загогулине с двумя зубцами. И то с натяжкой. Теперь я уверена, что Трелони шарлатанка, но как тогда она так точно попала?.. Нет, сначала она подумала, что это семья, но потом две фигуры наставников… Как тут не подумать о Редле и Гриндевальде. Второй мне немного с ясновидением помогает и приглашал еще обращаться. Он так же бывает приходит к Редлу, когда я там, чтобы его побесить. Хотя это может быть и тот же Долохов, к примеру, от идеи обучаться у которого я не отказалась. Все равно нужен кто-то здесь, в мире живых. А может быть это все-таки Барти, а с другой стороны — Лонгботтомы, которые тоже никак не откажутся от идет оставить меня в покое?       Если считать корону действительно короной… В мире магии нет никаких титулов, знать довольно условна и к ней относят только древние и влиятельные чистокровные рода. Среди титулов только есть лорды и леди. Как тут не подумать на «второго после бога». Даже если считать спираль и способности к предвидению — я и так знаю, что они есть, но никак не могу ими управлять.       Встреча с Трелони с одной стороны меня только убедила, что она — шарлатанка, но с другой стороны — как же так подгадать можно все? Или я просто вижу то, что хочу видеть, а Трелони наловчилась подыскивать расплывчатые формулировки, годные для любой ситуации?       Встряхнувшись, я заметила чью-то ауру совсем рядом и прошла в ту сторону. Повернув за угол, я с удивлением встретилась взглядом с Колином Криви, вернувшимся в школу. Это был дружок-однокурсник Уизли-младшей и даже без легилименции было понятно, что он тут не спроста. Правда, я быстро поняла, что не совсем права: он заглядывал в Выручай-комнату за радио, которое держал теперь в руке, но заметил меня и решил, что я выгляжу подозрительно.       Ничего не сказав, я направилась дальше по коридору, спустилась по лестнице вниз и направилась наружу через вестибюль. Множество учеников высыпали на лужайку перед замком после занятий, так что я решила пройтись и проветрить голову.       Отбросив в сторону все эти гадания, я перебирала подсмотренные воспоминания. И ничуть не удивлена, что в воспоминаниях Трелони Дамблдор ей намекал о некой провидице, которую она наверняка встретит в будущем. Старый директор тоже сыграл на желании Трелони показаться компетентной в своей специализации. Она раскладывала карты перед Роулинг и, как ни странно, там ей выпала верховная жрица — карта, по мнению Трелони, указывающая на интуицию, скрытые знания, ясновидение и мудрость.       Это было уже небольшим, но доказательством, что Дамблдор приложил свою руку к этой истории с серией книг. Не удивлюсь, если мне когда-то выпадет возможность подобраться к Роулинг и просмотреть ее воспоминания, что Дамблдор оставил ей инструкции… возможно, даже такие, которые она не помнит. Что-то вроде Империуса, но не заставляющего выполнять какие-то действия. Вероятно, просто подложил ей воспоминания и писательница уверена, что это все само пришло ей в голову. Вряд ли бы он использовал ее в открытую, зная, что рано или поздно она выплывет на свет и ее станут проверять.       Ноги сами меня принесли в очередной раз к белой гробнице, которую будто никто и не тронул за это время. Видимо, после окончания битвы вытащили да отреставрировали. Но только придя туда, я испытала тут же желание уйти.       Вечером уже в общей с Самантой спальне я достала воскрешающий камень. На этот раз мне надо было попасть не к наставнику, а к Гриндевальду. Наловчившись уже переноситься к воротам замка Редла, я переместилась чуть дальше и попала к другим замковым воротам.       Издалека я имела возможность рассмотреть территорию другого Темного лорда, предшественника Волдеморта. Хоть это был другой город, замок за стенами из черного камня мало чем на самом деле отличался на первый взгляд. Разве что у Редла он более мрачный, такой готичный, только черных туч не хватает… хотя наставник их и сам может создать, если разозлится.       Пока я разглядывала замок и крыши домов города, у ворот появилась целая делегация. Впереди шел Гриндевальд, который наверняка почувствовал мое присутствие. Он сделал жест своей свите, в которой было около полдюжины колдунов и колдуний, оставаться на месте и подошел уже в одиночестве, раскинув руки с дружелюбной улыбкой.       — Рад, что ты ко мне заглянула, маленькая Цилинь.       Почувствовав, как сводит челюсть, я кивнула, отступив на шаг, чтобы он не схватил меня в обьятья, как это выглядело:       — Просто хотела кое-что у тебя спросить… с чем мне не может помочь наставник. Ты сказал, что к тебе можно обращаться с вопросами предвидения.       — Я готов помочь тебе с любым вопросом в любое время, — сказал он все еще с хитрой улыбкой на меня посматривая. — Пройдем в замок.       — Не хочу надолго задерживаться, — отказалась я, взглянув на крепкие стены.       — Тогда присядь и поведай мне.       Повинуясь его жестам возникли пару мягких кресел прямо из песка. Подумав, я добавила большой зонтик, хоть тут и не было солнца, но под ним как-то уютнее посреди пустыни, где еще и его свита издалека поглядывает. Когда мы оба присели друг напротив друга, я решила для начала попросить прояснить для меня:       — Есть одна прорицательница, которая изрекла одно или два пророчества. Для меня остается загадкой как она раскладывает карты или гадает по кофейной гуще, если я спокойно смогла просмотреть ее легилименцией и убедилась, что она не видит будущего. И тем не менее, мне показалось, что она довольно точно увидела кое-что в кофейной гуще обо мне. Ты знаешь, как это может быть?       — И что же она увидела? — полюбопытствовал Гриндевальд.       — Не особо важно, — деланно безразлично пожала я плечами. — Это не будущее, но информация, которую она не могла знать.       — Вероятно, если у нее и есть дар, то довольно слабый, — немного подумав, изрек Гриндевальд. — Когда-то я и сам задался вопросом, могу ли я это использовать. Видишь ли, если дар есть, то он позволяет видеть будущее без всяких дополнительных приспособлений, но если он слабый, тогда используют карты, кости, кофейную гущу… Расскажи, насколько точно она смогла описать увиденное?       — Не то чтобы, — поморщилась я. — Это все я и без нее знаю, к тому же она так и сказала… что вроде одно, вроде другое. Более точно сказала, что увидела там спираль, указывающую на способность ясновидения, но я лично не сказала бы, что там спираль, да и она могла это просто выдумать, ведь я сама ей сказала, что что-то вижу.       — Побереги эту способность в тайне, — серьезно посоветовал Гриндевальд, внимательно посмотрев мне в глаза. — Наиболее полезна она тогда, когда о ней неизвестно никому и никто не может найти способ противодействия.       — Не думаю, что она восприняла меня всерьез, эта дама скорее похожа на шарлатанку, — почесала я щеку, задумавшись. — Но учту на будущее.       — Не отбрасывай ее со счетов. Некоторые так наловчились расшифровывать знаки, что могут даже с крохотными способностями увидеть истину. Недооценивать это не стоит.       — Кстати, можно понять еще как-то шарлатанка она или нет? — поинтересовалась я. — Говорят настоящих провидцев легилименцией не просмотришь, а она, тем не менее, изрекла как минимум одно действующее пророчество, притом касающееся наставника.       — А-а-а, — протянул словно в озарении Гриндевальд и снова улыбнулся еще шире. — Пророчестве о младенце, что сможет одолеть этого напыщенного мальчишку.       Мне стало не по себе, потому что я почувствовала, что Гриндевальд эту информацию еще использует, как минимум, чтобы поиграть на нервах Редла. Но сказанного уже не воротишь.       — Знаешь, милая Цилинь, — мягко произнес Гриндевальд. — Однажды пришел ко мне Альбус наведаться и рассказал восхитительную историю про появление этого Пророчества прямо на его глазах.       Я мрачно смотрела на него, понимая, на что он намекает. То, что пророчество может быть ненастоящим я уже и сама предполагала раньше.       — Темные лорды весомые фигуры и любой пророк прославился бы, скажи он хоть что-то о судьбе Темного лорда. В мое время изрекла как раз такое пророчество провидица Кассандра, — продолжил Гриндевальд.       Я внимательно слушала, опасаясь перебивать, хоть старик, выглядящий не как старик, тянул паузу. О Кассандре я слышала, она вроде приходится пра- или пра-прабабушкой Сивилле Трелони. Эта шарлатанка, помнится, даже пеняла на то, что ее внучку-прорицательницу изгоняла из школы Амбридж.       Гриндевальд посмотрел на меня, усмехнулся как-то понимающе чему-то и сказал:       — Не бери в голову. Пророчество просто рассказывало о трех Темных лордах для остальных, чтобы они следовали за нами.       — Ты не помнишь дословно? — разочарованно выдохнула я.       — Оно довольно длинное.       Хоть Гриндевальд так и сказал у меня все равно создалось впечатление, что он почему-то передумал мне его сообщать. По примеру Волдеморта уже понятно, что на таком пророчестве можно легко споткнуться и притом самому запустить его.       — Там точно не шла речь о еще каком-то светлом герое? — с подозрением уточнила я.       — Точно нет, — хохотнул Гриндевальд. — Только совет обычным колдунам следовать за нами и почитать. Ты сама погляди, где они затем окажутся, — он приглашающе повел рукой вдоль безжизненной с виду серой пустыни. — Лучше поведай мне о своих успехах. Были еще вещие сны?       Я помедлила с ответом. Вдруг вспомнились слова Дамблдора на Астрономической башне, показавшиеся тогда сказанными невпопад: «И враги станут друзьями». Звучало глупо, конечно, я думала он сказал это потому что не ожидал, что я, выросшая у Лонгботтомов, действительно буду стоять там с Беллатрисой Лестрейдж рядом, но что если в контексте остального пророчества, если это, конечно, было оно, звучит более вразумительно? Может быть там было сказано что-то о том, что меня ждет? И Дамблдор мог ориентироваться на это, когда убеждал меня перейти под крыло отца-Пожирателя.       Сделав себе зарубку, что было бы интересно найти его, я рассказала о увиденном коротком сне с яблоком, которое затем всплыло. Это был единственный вещий сон, пришедший в полудреме днем, а не ночью, как обычно.       Гриндевальд с высоты своего опыта заверил меня, что участившиеся вещие сны — это хороший знак. Значит, мое сознание потихоньку настраивается и надо продолжать мои тренировки. Идея с рунами из мешочка ему понравилась и он предложил мне и дальше ею пользоваться, раз мне так зашло.