Маленькие заботы юной леди

      Утром собирались тяжело. Барти за завтраком выглядел все еще не намного лучше, чем вчера. Сам Антонин был не лучше, даже наоборот, Крауч хоть как-то отошел, а он, даже отоспавшись, едва шевелился. В противовес Долохову и Краучу, я чувствовала приятную легкость в теле и что-то вроде приятного предвкушения. Учебный год обещался быть, наконец, до крайности спокойным.       Я поглядела на них за завтраком и сегодня первая взялась читать газету. Позавтракав и убедившись, что никаких сенсаций там нет, подняла взгляд заметив ту же картину: что Крауч, что Долохов сидели перед практически нетронутыми кружками кофе, невидящим взглядом глядя перед собой. Не удержавшись помахала рукой перед лицом Барти, сидящего рядом.       — Что? — повернулся он, тут же часто заморгав.       — Ты с Камиллой так и не помирился или просто ждешь, что я уеду? — поинтересовалась я.       Крауч прокашлялся, сделав длинный глоток кофе, видимо, чтобы потянуть с ответом.       — Все-таки будет надежней пока Сирил будет подальше, — сказал он. — Ты же сама понимаешь, что твоя магия может быть все еще нестабильной.       — Ну, да, — пришлось признать.       Разговорить Барти не удалось, но он хоть пошевелился. Задумчиво поглядев на Долохова, сидящего напротив, я свернула газету и перевесилась через стол, легонько прихлопнув его по лбу.       — А? — встрепенулся тот. — Что? Уже идем?       — Айрли… — с укором выдохнул Крауч, посмотрев на меня.       — Нет, еще рано, — ответила я Антонину, почесывающему лоб. — Может, вы оба просто останетесь дома?       — Ты сама не пойдешь, — возразил Крауч твердым тоном. — Тем более я, как твой отец, должен тебя посадить на поезд.       «Чтоб я по дороге никуда не свернула?» — хотела было я спросить насмешливо, как Антонин зевнул:       — Барти точно с тобой придется идти, а мне бы еще отлежаться. Малкольм и Торфин и так скоро подойдут. Ты не против? Они без меня справятся. Хотя могу еще кого-то позвать.       — Как по мне и одного хватит, — пожала я плечами. — И так слишком много. Ба… Отец, — поправилась я, решив обращаться к нему так, даже если рядом только те, кто мне не будет пенять на это. — Может, ты тоже останешься? Роули меня сопровождал на Косом переулке, уверена, он сможет меня провести.       Про то, что я могла бы и сама сесть на поезд я даже уже не заикалась — знала, что начнут зудеть, что мне нельзя никак без охраны и сопровождения. Да и сама уже привыкла, что рядом хотя бы кто-то один присматривает.       — Нет, я должен показаться на перроне вместе с тобой, — так же убежденно возразил Барти. — Не забывай, что комиссия по опеке все еще держит тебя на конце пера.       — Да, но ты мог бы сказать, что твой второй ребенок требует внимания, — пожала плечами.       — Я бы мог так сделать, отправив тебя с кем-то из твоих друзей, — стоял он на своем. — Давай не будем больше об этом спорить, лучше сходи убедись, что взяла с собой все, что тебе нужно.        Возражать не стала, проверив время. Чемодан был мной сложен с вечера, утром перед завтраком закинула только несколько вещей, но на всякий случай пересмотрела все еще раз в своей комнате. Маску я решила все-таки взять с собой, но держать ее не в чемодане, а во внутреннем кармане, а вот сломанную Бузиную палочку оставить в тайнике в доме Крауча — вряд ли она кого-то заинтересует. Но после обыска в моем чемодане лучше пусть полежит здесь.       Мальсибер и Роули прибыли почти сразу после завтрака уже при всей маскировке, и когда я спустилась вниз, левитируя за собой чемодан, они уже были готовы. Помахала Долохову, проворчав, глядя на то, как он привалился к стене:       — Вот надо было тебе до последнего ждать? Как будто в последний раз.       — Так когда следующий-то еще будет? — лениво протянул он. — Смотри там, если что случится, пиши, а не школу сама покидай. Василиск тебе не оправдание, уши надеру.       — Да, конечно, — посмеиваясь, заверила я.       Собирались мы рано, но прибыли на вокзал не слишком уж заранее из-за Барти. В этом году камины решили совсем закрыть, сославшись на то, что с ними постоянно проблемы и они всегда у Хогвартс-экспресса переполнены. Остались только для экстренных случаев, как я поняла, в прошлые разы мне тоже давали особый пропуск.        Мальсибер долго втемяшивал Краучу что-то, кажется, про то, как они будут незаметно за нами идти, а Барти выглядел донельзя рассеянным, хоть и явно пытался его слушать. Торфин помог вынести багаж за пределы дома и аппарировал со мной. Мальсибер взял Барти, не рискнувшего аппарировать самостоятельно. Крауч даже не спорил с тем, что не в том состоянии, но упрямо намеревался идти, а я испытывала небольшой укол совести, так как была в этом виновата. Кто ж знал, что их так покорежит?       Едва мы оказались где-то в переулке, ведущем на улицу со сновавшими маглами, Роули огляделся и только затем перестал так бережно, будто опасливо, прижимать меня к себе. Через секунду аппарировал Малкольм с Барти, который держал чемодан.       Так что пришлось немного пройтись, заодно и глянули на обновленный переход на вокзале. Это была другая колонна под номером двеннадцать в самом конце — похоже, никто не стал менять даже способ перехода, по крайней мере, мы так же легко прошли сквозь него. Единственное, что я заметила — маглы будто специально не смотрели в эту сторону, но так было и раньше. Впрочем, кажется, маглы даже не видели, что платформ больше, чем одиннадцать.       Крауч крепко взял меня за локоть, шагнув сквозь переход и мы отошли в сторону, остановившись, будто осматривались. Убедившись, что и Мальсибер, и Роули тоже перешли сквозь платформу и медленно двинулись сквозь гудящую толпу родителей с детьми, мы с Барти пошли вперед. Мне показалось, он что-то высматривал, а затем Крауч как-то расслабился, заметив Рудольфуса Лестрейджа и обрадовано улыбавшегося Ричарда.       Подошли, поздоровались. Ричи предложил сразу пойти занять купе и оставить вещи, взяв за ручку мой парящий невысоко над землей чемодан вместе со своим. Закинув чемоданы в одно купе и таким образом дав понять, что оно занято, вернулись на перрон. Отовсюду мелькали знакомые лица и то махали, то здоровались.       — Так странно, — сказала я, помахав Трейси, которая прощалась с родителями. — В этом году не все из нашей группы вернутся в школу.       — Будем собираться? — подумав, спросил Ричи.       — Если все захотят, — пожала плечами.        В самом деле, нет же больше угрозы Темного лорда, вроде бы и нет необходимости работать над своей способностью сражаться, чтобы защитить свою жизнь. В этом году Трейси сдавать выпускные экзамены, а мне с Хелен, Этаном и Самантой в следующем. Даже в прошедшем году все были так заняты, что мотивация собираться «чтобы стать великими волшебниками», уже как-то не так впечатляла и не мотивировала тратить несколько часов после занятий. Тянули еще как-то на необходимости защитить себя и свою семью…       Заметила вдали и большое семейство Уизли: родители провожали единственную дочь в школу, но также там присутствовали Рон, Гермиона и Гарри. Последний так хорошо вписывался в их рыжее семейство, что, если бы не черные волосы, могла подумать, что это еще один Уизли.       На самом деле, увиденное меня несколько поразило. Поттер был одет, как и все остальные в магловскую одежду и она казалась все еще словно снятой с чужого плеча, да еще и на размеров пять больше. Словом, без школьной мантии он отличался от своего «путешествующего» вида, каким я его видела в прошлый раз, только чистотой и отсутствием рваных ниток. Подстрижен вроде бы, а волосы торчат во все стороны, как обычно.       Нет, я, конечно, видела его во время учебы не раз. Школьная мантия у него всегда была нового приличного вида. Если же кто-то когда-то видел одежду под ним, то все, по-моему, знали, что это все его родственники-маглы, которые заставляли донашивать все за кузеном. Почему-то подспудно я ожидала, что когда он школу закончит и когда он уже не будет в бегах, Поттер будет выглядеть поприличнее. Не Министр Магии, конечно, но все же Избранный, Победитель Темного Лорда — все с больших букв. Это же статус, известность и определенное влияние в обществе. Уже не столь сомнительное, как просто мальчик-со-шрамом.       Постояв немного, я вдруг осознала, что ожидала этого, видимо, привыкнув к виду всегда выглаженных, ухоженных и педантичных колдунов, а точнее Пожирателей, которые собирались вечером в доме Крауча на небольшое собрание. То, что Барти был всегда с иголочки, я уже как-то привыкла: у него была строгая семья и ему с детства надо было соответствовать влиятельному отцу, который и сам, насколько я помнила его, выглядел практически идеально аккуратно.       Они не одевали на эти собрания парадные мантии, но всегда несли в себе некое достоинство и чувство собранности. Да, одевались преимущественно старомодно: шейные платки, у некоторых еще и кружевные воротники или рукава рубашки, но неважно длинные волосы перевязанные лентой или короткие, гладко выбритое лицо или ухоженная бородка. И всегда у всех хорошая осанка, соблюдение манер и точёные жесты.       Не знаю Волдеморт приучил их всегда выглядеть безупречно или они его научили соблюдать важный вид, исполненный достоинства, но впервые я, наверное, осознала, что это за зверь такой — манеры и этикет, о которых мне столько рассказывала гувернантка Селвин. При этом я хорошо осознаю, что явно не все Пожиратели такие, просто в доме Крауча создалась такая подборка. Те же, Кэрроу, к примеру, явно не владели какой-то изысканностью манер. Долохов тоже не мог похвастаться безупречными манерами, но в нем всегда чувствовалась какая-то выправка и дисциплина, не позволяющая ему выглядеть неряшливо.       А Герой, Гарри Поттер, стоял в окружении восхищенных школьников… в растянутом свитере, который явно носили до него. Штаны — мятого хлопка, не слишком по размеру, вытянутые на коленях пузырями. Волосы с одной стороны торчат, как будто корова лизнула. Я вдруг заметила, что ни один его жест не был отточенным. Он не следил за впечатлением. Он даже не пытался — как будто ему это никогда не было нужно. Как будто он вовсе игнорировал собственную известность и славу. Сутулившаяся Гермиона рядом, Рональд в потерявшем цвет коротковатом свитере с вытянувшимися рукавами… Да собственно, потому мне и показалось сразу, что Поттер вписался к ним, как родной, что выглядел так же просто и незатейливо, как небогатая многочисленная семья Уизли.        Некоторые люди явно признали в нем Избранного победителя Волдеморта и там еще скопилась целая толпа, так что я не опасалась, что они меня хотя бы смогут разглядеть.       Повернув голову, я оценивающим взглядом прошлась по Ричарду, недоуменно заморгавшему.       Он тоже вырос без родителей, в приюте, я помнила времена когда он не выглядел даже хотя бы чисто. Вспомнилось: сбившиеся кеды, не по размеру штаны, съехавший ворот свитера и вечно растрепанные волосы — Ричард тогда напоминал котенка, прибившегося к нам по чистой случайности.       Но теперь на нем была светло-серая рубашка из тонкого хлопка с вышитыми инициалами на манжете и накрахмаленым воротником, застегнутым до самого верха. Поверх — темно-синяя безрукавка с тонкой серебристой оторочкой и крошечными пуговицами из перламутра. Из нагрудного кармана выглядывал белоснежный платок, сложенный ровно под углом. Серые брюки со стрелками едва касались ботинок — скорей всего подогнаны прямо под него, туфли блестели как зеркало. Никаких потертых кедов или даже помятостей — теперь его образ был утончен, как будто вся прежняя небрежность — вычищена, выглажена и спрятана куда-то в дальний ящик прошлого.       Под моим взглядом, Ричард нервно огладил рукой безрукавку на груди и спросил:       — Что-то не так?       От необходимости как-то объясниться избавил староста Пьюси с моего курса, который подошел поздороваться, а когда он пошел дальше, Ричард проводил его взглядом и сказал:       — Надо бы найти Лиама.       — Только далеко лучше не отходить, — покосилась я на Мальсибера, маячащего неподалеку и Барти, беседующего о чем-то с Рудольфусом, глядя в нашу сторону.       Пока мы выглядывали друзей и знакомых, я вдруг вспомнила, что в этом году не будет семикурсников, а значит, не будет поддержки от них на факультете. Придется как-то самой справляться, выходит. Пьюси нормально, даже уважительно относится, с Асторией Гринграсс, носившей второй значок старосты, я тоже вроде бы летом на яхте нормально общалась. Хотя это, конечно, ничего не значит, у меня там остались явно униженные и оскорбленные шестикурсники, которые стали семикурсниками.       Еще и рядом стал виться тот мелкий Селвин, которого я видела в гостях. Он стоял поодаль со своим другом, будто боялся подойти. Во всяком случае, мне казалось, они не просто так стоят, сюда поглядывая, да и несколько других лиц, обшаривая толпу в поисках знакомых, нет-нет, да и посмотрят в нашу сторону.       Мы все-таки нашли Лиама уже с новым знакомым — Феликсом, и отправили их в наше купе. Только вместе с тем я заметила среди присматривающих за порядком на платформе авроров Фрэнка и стало как-то не по себе, когда он и Крауч заметили друг друга. С Барти стоял Лестрейдж и я надеялась, что он или Мальсибер, или Роули вмешаются, если что-то произойдет.       К нам подошла Саманта с Хелен, поздоровались и пошли в поезд, сказав, что потом подойдут. По дороге они о чем-то оживленно перешептывались.       Когда оставалось еще десять минут, мы снова подошли к Краучу и Лестрейджу, чтобы попрощаться.       — Веди себя пристойно, — напутствовал Ричарда его отец.       — Я все еще могу прийти к воротам школы, если мне придет на тебя какая-то жалоба, — в свою очередь напомнил Барти.       На это я коротко закатила глаза. Мне даже не надо было спрашивать, что же он в таком случае собирается делать — зудеть, конечно, читая нотации. В этот раз предлагать обняться не потребовалось, Барти сам раскинул руки и обнял на прощанье. Постояли так недолго и разжали объятья, как-то совершенно одновременно бросив взгляды на мрачно сверлящего Фрэнка.       Барти положил мне руку на плечо, коротко сжав:       — Идите, уже скоро поезд тронется.       — Ты тоже береги себя, — ответила я.       Мы с Ричардом прошли к поезду, куда уже стали подтягиваться множество школьников и скоро грозила начаться толчея.       Но стоило мне зайти в купе вслед за Ричи, как от окна послышалось:       — Мэм!       Ричард нахмурился, Лиам и Феликс недоуменно глядели на стоявшего с той стороны окна Фрэнка Лонгботтома в красной аврорской мантии. Глядя на его улыбающееся лицо, я вопросительно подняла брови. Он прокашлялся.       — Приедешь к нам на зимние каникулы? — неожиданно огорошил он предложением в лоб.       Ричи повернулся ко мне, пытаясь, видимо, понять, кто этот тип вообще такой.       — Нет, — покачала я головой.       Послышался первый предупреждающий гудок от машиниста и люди на платформе зашевелились активнее.       — Это же все-таки Рождество, — сказал Фрэнк, не собираясь отходить от окна, хоть на некотором расстоянии за его спиной уже показались Лестрейдж и Крауч. — Самое время забыть старые обиды и недомолвки. С Невиллом помиритесь.       Как ни странно, его предложение нисколько не показалось мне привлекательным. Судя по тому единственному ужину за одним столом, у Алисы я вызывала смешанные чувства стыда и неловкости, а с Невиллом этих недомолвок, видно, накопилось слишком много, но он вполне справедливо считал, что я своим присутствием могу разрушить их семью.       Пока я тянула время, пытаясь придумать убедительный отказ, прозвучал еще один гудок.       — Ты уверен, что в твоем доме меня действительно ждут? Что мне действительно желают там добра? — спросила я, глядя ему в глаза. — Кто-то из них явно хочет навлечь на меня крупные обвинения.       — Кто? — прямо спросил Фрэнк, явно не поверив на слово. — Ты считаешь кто-то из нас может хотя бы допустить мысль тебе навредить? Ты можешь доверять нам! Мы же авроры! — он вздернул левой рукой воротник мантии повыше, чтобы я точно получше разглядела красный цвет. Он бросил короткий взгляд за спину, на мрачно глядевших на него Крауча и Лестрейджа, усмехнувшись: — Не этим же.       — И все же мой отец был со мной, когда кто-то из моих кровных родственников пришел в дом, обыскав мои вещи, — негромко заметила я, глядя на Фрэнка и надеясь все-таки что-то прочитать в его глазах.       — Алиса не могла бы, — сразу же возразил Лонгботтом, посерьезнев.       — Тогда разреши эту загадку и скажи мне кто, — предложила я, надеясь, что за общим гулом толпы школьников, громко прощавшихся с родными, криком сов в клетках и грохотом множества чемоданов, мало кто вслушается.       Фрэнк явно пытался переварить сказанное и найти еще что возразить. Пока он мучительно думал, школьники втянулись в вагоны и машинист издал последний длинный гудок. Хогвартс-экспресс стронулся с места и стал неторопливо набирать ход, но Фрэнк пошел рядом с ним. Крауч маячил за ним, но поспевать так быстро не смог.       — Если найду, приедешь? — предложил он, когда скорость стала такой, что ему почти пришлось перейти на бег.       — Тогда и поговорим, — не стала я ничего обещать.       Поезд, наконец, набрал скорости и, бросив взгляд напоследок, Фрэнк исчез из окна, оставшись на перроне.       Вздохнув, я присела, заметив, что Лиам и его новый друг чувствуют неловкость от увиденного. Ричи же молчал.       Когда я была в особняке Лестрейджей, у меня не было возможности найти какого-то маленького змея, зато в доме Крауча я оставила несколько ужей. Успела подобрать их возле речки, когда Долохов не видел. Только толку с них оказалось мало: они сказали мне только о неких людях, что пришли тогда с обыском в дом Крауча. Даже имен и то не могли сообщить, а уж описать… Для змей люди выглядят очень похожими друг на друга и при этом ужи не смогли мне сказать кто из них был родственником. Хотя бы мужчина это был или женщина. В первую очередь я подозревала Алису, так как она могла бы легко прийти в числе авроров. Поразмышляв над этим, мне кажется маловероятным, чтобы Алису кто-то пустил в дом предположительно к ее насильнику, да еще так, что об этом, оказывается, не знал даже Фрэнк. Если бы он мне соврал, я бы это почувствовала, но даже если допустить, что ему удалось меня обмануть… Допускаю, что Фрэнк мог бы желать навлечь неприятности на Крауча, чтобы вернуть опеку надо мной Лонгботтомам и поквитаться за все остальное. Но искали при этом явно что-то в моих вещах. И если все так, как я думаю, то они знали, что искать — маску новой Темной леди.       Я точно знаю, что Поттеру и его друзьям известна моя тайна. Не проколись я даже тогда с бинтом на руке, Гарри явно видел что-то такое в голове Волдеморта, бинт стал только еще одним небольшим доказательством для его друзей. Он сказал об этом своей зазнобе — Джинни. Так же он мог бы сообщить об этом и Невилу, если Джинни сказала ему о кровной защите на моем чемодане, которую я навела против нее. Кому-то вроде Поттера это могло бы показаться подозрительным, а ему достаточно было бы сказать кому-то из остатков Ордена и Кингсли легко организовал бы обыск. Так что я совсем не сбрасывала со счетов Невила. Ему вроде бы делать там было нечего, но личные связи все-таки стоит учитывать. Он бы мог пойти на поводу у «друзей». Камилла всех не видела и даже выжать из нее ничего не вышло — она не могла признать никого, а я не хотела отправляться еще раз в гости к Лонгботтомам ради того, чтобы либо выяснить у ужа, запомнил ли он кого-то, либо пытаться их пролегилиментить. Так что я надеялась, что с Невилом удастся пересечься где-то потом — его хотя бы вывести на эмоции и легилиментить легче. Увы, школу он уже закончил.       Экспресс до Хогвартса уносил все дальше от Лондона. Пейзажи сменились на поля и луга, перемежовывающимися небольшими деревушками. Вначале разговор зашел снова о факультетах Хогвартса, потом сменился рассказами о школе, а затем разбавился впечатлениями о прошедшем лете. Хелен и Саманта заглянули к нам, оставшись. С Трэйси я уже сама пересеклась, когда продавщица еды и сладостей покатила по коридору свою тележку. Этан сидел в купе с другими мальчишками, они, конечно же, разговаривали о квиддиче, так что я не стала задерживаться.       Пока я шла из одного вагона в другой, то и дело кто-то здоровался. В основном слизеринцы, но хватало и несколько знакомых лиц из других факультетов. У купе Луны, которая снова сидела с Ральфом из Хафлпафа, я ненадолго задержалась, подробней описав ей на словах то морское чудовище, что тогда встретила летом. Она хотела его зарисовать, но в слегка трясущемся поезде это было не слишком удобно, да и грозило занять не один час.       Дойдя до вагона, где сидело множество гриффиндорцев, я развернула обратно. Со мной, конечно, был Ричард, но мне совсем не хотелось встрять в какой-нибудь скандал.       Настроение до приятного было расслабленным. Наверное, так я ездила в Хогвартс последний раз на первых двух курсах. Даже захотелось пошутить, что мир снова спасен, и героям вновь пора пылиться за партой.       Время пролетело быстро и когда поезд стал подходить к Хогсмиду, мы быстро вернулись в купе к Сэм и Хелен, где все накинули школьные мантии.       Первокурсника Феликса, тут же занервничавшего, что придется разделиться, отправили к Хагриду, а сами сели в кареты. Даже не было ощущения, как когда я возвращалась в школу перед экзаменами, что где-то появятся отголоски прошедшего здесь сражения. Семикурсники покинули школу, а те шестые и пятые курсы, что перевелись на следующий год, казалось позабыли о случившемся и даже те, кто видел фестралов, не удивлялся их внезапному появлению.       Вечер на лужайке у замка стоял тихий и спокойный. Вестибюль был полностью восстановлен и выглядел, как новенький, с поблескивающими драгоценными камнями в песочных часах факультетов. Зайдя в большой зал, я на секунду замерла, осматривая убранство: столы факультетов будто отреставрировали и они блестели под светом висящих в воздухе свечей, стены избавились от любых повреждений или сколов, школьники уже гудели десятками разговоров, словно улей.       Хелен помахала рукой, пойдя к столу Гриффиндора к Трейси, а я, Саманта, Ричард и Лиам направились к слизеринскому столу. Здесь было принято соблюдать иерархию за столом во время приветственного пира и Лиам пошел в другой конец стола к второкурсникам.       Многие взгляды были направлены в сторону преподавательского стола и я всмотрелась туда же. Логичным было ожидать увидеть новые лица, так как сразу несколько профессоров покинули преподавание… по разным причинам.       На центральном стуле, оставшемся таким же, как и при Снейпе: почти одинаковым с другими стульями, разве что с более высокой резной деревянной спинкой, сидела теперь Макгонагалл. Здесь ничего неожиданного, по сути она уже исполняла обязанности директора последние недели прошлого учебного года.       Незнакомых лиц было только два: молодой мужчина вряд ли старше тридцати и женщина примерно того же возраста в простенькой мантии.       — Что-то этот тип совсем не внушает, — заметил Ричард, также придирчиво осматривавший новых профессоров. — Могу поспорить, уроки ЗОТИ у него будут нудные.       — Думаешь, он ЗОТИ будет вести? — с сомнением протянула я, разглядывая молодое умное лицо с прямоугольными очками. — Похож на книжного червя.       — На Грюма или Снейпа не похож, — справедливо заметил Ричи.       — На Кэрроу тоже, — добавила Саманта, хотя так как пришла в школу только в прошлом году, сравнить ей было особо не с кем.       — Точно, — согласился Ричард. — По ним всем было видно, что они по крайней мере знакомы с Темными искусствами, а этот будет таким же бестолковым, как Амбридж.       — Люпин, что преподавал на моем первом курсе, тоже не выглядел внушительно, — возразила я. — Даром, что оборотень.       Тут они не смогли ничего добавить, так как не были в тот год в Хогвартсе. Еще одна новенькая колдунья тоже была возраста около тридцати и ничего внушающего в ней не чувствовалось. Простая мантия, волосы, завязанные сзади в узел, не запоминающееся лицо.       Мои размышления прервались, так как огромные двери Большого зала торжественно распахнулись, заставив все разговоры стихнуть. Вместо Макгонагалл первокурсников вел за собой профессор Флитвик, который был с ними едва ли не одного роста. Цепочкой они прошли к возвышению, украдкой глядя по сторонам перепуганными глазами. Их выстроили шеренгой вдоль преподавательского стола, обращенных к нам взволнованными лицами.       В Большом зале стихли последние разговоры и все, как один всматривались в старую шляпу, выждавшую паузу, прежде чем зашевелить своими полами:        Я стар, как стены этих башен, Я помню свет и дни войны, Когда сквозь боль, сквозь тяжесть, страхи — Вставали юные умы. Я видел страх, что душу давит, Как злоба рвёт привычный круг, Но дом сильней, когда там правит Не ненависть, а верный друг. Четыре друга раз собрались…       Стихи, что она напевала, как песню, я немного прослушала, когда шляпа стала рассказывать об основателях, которые ее выбрали. Осматривая зал, я видела сосредоточенные лица. Так или иначе ее слова откликались: прошедшие не так давно события, весь прошлый учебный год, исполненный страха и неизвестности о том, что происходит за стенами Хогвартса, новые учителя-Пожиратели, чувствующие свою полную свободу действий, и новые законы, которые ныне ушли в небытие… Чтоб зло, что было, не взросло опять, Не проросло из ран недавних Пускай отвага учит нас стоять За то, что мы считаем правым.       Почувствовав взгляд, я повернула голову встретившись с прищурившейся в мою сторону Джинни. У меня не возникло даже сомнений в том, кого она тут считает главным Злом. Шляпа несомненно пела о том, что слышала вокруг себя, вероятно профессора думали о том, как не допустить очередной волны ненависти между факультетами, но каждый слышал то, что хотел.        Учитесь жить, не сея страх, Слагать добро в простых делах. А коль сомненье встанет вдруг — Взывай к отваге, верный друг Я дам тому, кто чист душой, И сердце сохранил от зла, Кто злу не уступал в борьбе, Меч Годрика, что засияет там, где тьма густа.       Мне что, начинать опасаться, что Уизли меня проткнет мечом Гриффиндора? Это шляпа там поет, вкладывая в смыслы своих слов что-то вроде напоминания, как она впервые, наверняка, за очень долгое время засияла на людях, явив меч гриффиндорцу, который отрубил им голову змее, а вот некоторые другие грифиндорцы могут понять ее более чем буквально.       Хотя, если так подумать, моя вина в том, что я получила этот титул вслед за Волдемортом и сама от него едва не загнулась. Я даже помогала его свергнуть и без моей помощи, сомневаюсь, что герои смогли бы пробраться в тот же сейф в Гринготсе или добыть яд василиска, чтобы уничтожить крестражи. Чем вообще я так принципиально отличаюсь от Гарри Поттера, которого ныне в газетах называют светлым волшебником? Есть у меня свои грешки, так у кого их нет? Круциатус и Поттер применял против Беллатрисы Лестрейдж и Амикуса Кэрроу, и Империус в его биографии значится, примененный на Треверсе в Гринготсе. Применял против врагов? Так а я что ли на друзьях? Или тот же Дамблдор того не заслуживал? Так сядь, надень меня без страха — Я вижу путь сквозь суету. Пусть будет чист твой выбор, право, И сердце не предаст мечту.       Шляпа закончила петь и по залу раздались разрозненные аплодисменты, кажущиеся, слегка потрясенными и растерянными. Обычный репертуар шляпы был про основателей, как и зачем они создали школу и как доверили ей задачу сортировать студентов по факультетам. Правда, призывы к тому чтобы все факультеты сплотились доносились от нее еще в девяносто пятом, когда пошли шепотки о возвращении Волдеморта.       Флитвик развернул свиток, называя фамилии первокурсников, которые должны были выйти из шеренги, сесть на табурет и надеть шляпу.       — Что здесь делает Грейнджер? — спросил вдруг Ричард.       Проследив за его взглядом, я заметила Гермиону, непривычно прибравшую свою непослушную шевелюру в тугую косу. Наверное, поэтому я не сразу и обратила внимание, что она сидит прямо рядом с Уизли, хотя само ее наличие меня не удивило.       — В газетах писали, что студенты, что пропустили прошлый учебный год, могут заново поступить на тот же курс, — пояснила я. — Наверняка, это тот случай.       Внимательно пройдясь по лицам за львиным факультетом, я не заметила ни Гарри, ни Рональда, что значило — они решили не заканчивать учебу. Поттер заявлял, что собирался поступать в аврорат, что касается шестого Уизли у меня догадок не было. Впрочем, чем бы он ни занимался, уверена, толку от него там больше, чем за школьной партой.       — Лоуэл, Феликс! — пропищал Флитвик.       Я замерла, пока новый друг Лиама подходил к табурету, не зная, чего больше хочу: чтобы он так и дружил с ним, будучи на одном факультете или чтобы попал куда-либо еще. И только я подумала, что даже будь он на другом факультете, он сможет дружить с Лиамом, но иметь меньше проблем, как шляпа огласила:       — Слизерин!       Представители змеиного факультета захлопали, пока мальчик шел к столу, но я заметила, что многие переглядываются, пытаясь понять, знает ли кто-то эту фамилию. Феликс же, кажется, ничего перед собой от ошеломления не видел и шел прямо к столу, встрепенувшись, когда оказался рядом с Лиамом.       Распределение продолжалось, как обычно по факультетам состав получался неравномерный: много у Хафлпафа, очень много у Гриффиндора, мало у Слизерина и еще меньше у Рейвенкло.       — Роули, Айла! — провозгласил своим тонким голосом Флитвик, вновь привлекая внимание.       Я присмотрелась к светловолосой девочке, что была повыше своих сверстников.       — Слизерин!       Вновь я захлопала с остальными, сделав себе заметку спросить, почему Торфин не говорил мне о том, что его родственница поступает на первый курс. Если так подумать, я не знаю — женат ли он вообще? Может, это его дочь? Тогда понятно, почему он так отпирался от моего «внимания».       — Добро пожаловать в новый учебный год, — встала со своего стула Макгонагал, окинув орлиным взглядом Большой зал. — Да будет он спокойным, — она неожиданно сухо усмехнулась, — И, я надеюсь, не слишком скучным.       Стол Гриффиндора зааплодировал громче всех, взорвавшись одобрительными возгласами. Макгонагал села на свое место и на столах тут же появилась еда.       Когда все насытились, перешли к десерту, а после того, когда школьники лениво болтали, частично уже сонные, Макгонагал снова встала, чтобы огласить обычную речь директора: про Запретный лес, важность поддержания порядка и соблюдения правил, возвращению к наказаниям, которые были в школе два года назад, а именно оставлению после уроков и прочем. Я зевнула, когда Макгонагал перешла к представлению новых преподавателей:       — В этом году к нам присоединились два новых преподавателя, и я прошу вас отнестись к ним с уважением и вниманием. Первым я хочу представить профессора, чья задача — научить вас защищать себя. Преподавать Защиту от Темных искусств будет профессор Оливия Тэрлоу.       Женщина в простенькой мантии неторопливо поднялась из-за стола под жиденькие хлопки.       — Она работала в Отделе правопорядка, — услышала я, как зашептала Астория Гринграсс, поясняя близняшкам Кэрроу. — Не участвовала в сражениях, а собирала и документировала свидетельства использования запрещенных чар и прочих нарушениях закона.       Ее слушали все вокруг внимательно, похоже мало кто действительно слышал что-то о ней и мог сказать, что за человек.       — Второй наш преподаватель — профессор Сайлас Финч, исследователь, писатель и большой энтузиаст маггловского мира возьмет на себя магловедение. Он также займет место декана факультета Гриффиндор, — Макгонагал бросила строгий взгляд на свой факультет. — Разумеется, это не значит, что смена декана должна повлиять на дисциплину на факультете. Магловедение станет необязательным предметом, как и прежде, и я лично окажу профессору любую поддержку.       Маккошка на своем факультете обладала немалым авторитетом, так что едва обрадовавшиеся гриффиндорцы разом присмирели с невинными лицами, как будто от их факультета не было больше всего проказ и нарушений школьных правил. Причем за все годы, что я учусь.       После обьявления пиршества завершенным, все стали неторопливо подниматься на ноги, подтягиваясь к выходу. Пьюси с Гринграсс поднялись на ноги, присоединяясь к другим старостам.       Пересекая вместе с Ричардом и Самантой вестибюль и направляясь к лестнице ведущей в подземелья, я мысленно готовилась к тому, что меня может там ждать. В Слизерине было не принято проводить внутренние разборки где-то за пределами факультета, так что, как обычно, какие-то трения могут начаться сразу же в общей гостиной.       Я заметила впереди идущих Олсона и Харпера — с этими семикурсниками я столкнулась в начале прошлого года, когда заявила свои права на руководство факультетом. Малфой тогда как раз сильно сдал и видно больше всего желал сидеть тихо и не отсвечивать, упиваясь собственным ужасом. Они оказались в гостиной раньше меня, но когда я с друзьями зашла, оглянулись, посторонившись, чтобы пропустить.       Коротко осмотрев общую гостиную, как всегда находившуюся в приятном полумраке и тишине, прерываемой лишь негромкими разговорами, я нашла наше обычное место, где в прошлом году собирались еще с семикурсниками. Одно из наиболее комфортных: рядом находился камин и с этого места можно видеть все помещение — оно еще было никем не занятым.       — Пойдем присядем, — предложила я.       Ребята не возражали и мы втроем с комфортом расположились на диванчиках. Сэм завела разговор, гадая, что нас ждет завтра и какими будут занятия, я отвечала ей, поддерживая разговор, а сама всматривалась в гостиную, ожидая, что кто-то, как обещал в прошлом году, соберется оспорить мое место.       Рассел, учившийся с Ричардом и ставший теперь пятикурсником, сидел с ребятами помладше и, как мне показалось, намеренно в мою сторону старался не смотреть. Даже когда я долго на него смотрела.       Потайной проход в гостиную открылся, впустив высокого и широкоплечего Роджерса. Он зашел один и к своему бывшему другу не пошел. Окинув гостиную быстрым взглядом, тут же посмотрел в нашу сторону, встретился со мной взглядом и, уставившись себе под ноги, быстро направился к лестницам наверх.       Повернув голову, я заметила, что Ричард как бы невзначай разминает пальцы.       Что ж, похоже, от них новых попыток сменить устоявшуюся иерархию на факультете не будет. Да и семикурсники Харпер и Олсон сидят себе о чем-то разговаривая с девушками с их курса.       Отлично. Отстоять свое главенство я по-прежнему была готова, ведь совсем не хотелось, чтобы факультет снова пошел в анархию и начал творить сфинкс знает что. Я больше беспокоилась из-за того, как сдержаться и не перегнуть палку со своей магией. Кое-как я заклинания натренировала, но меня беспокоило то, что я могла случайно повредить защитные заклинания вокруг дома Селвинов. Что будет, если выйду на эмоциях страшно и представить.       Вскоре подошел Лиам и, попрощавшись со своими однокурсниками, присоединился к нам. Внимание привлек Селвин — тот уже четверокурсник, что тогда на метле со своим старшим родственником подлетал к моему окну. Он подошел с еще одним мальчишкой, по виду тоже четверокурсником.       — Можно нам присоединиться к вам? — спросил он, лишь едва заметно нервничая.       Все еще напрягая память, безуспешно пытаясь вспомнить его имя, я спросила:       — Кто твой знакомый?       — Это Торен Флинт, он учится со мной на одном курсе, — представил своего друга Селвин.       Он глянул на меня и я слегка прикоснулась легилименцией, желая понять, чем он руководствуется. Конечно, это было наставление старших родственников из его семьи. На этот раз не обещание место будущего главы, а крайне настойчивое пожелание «войти во свиту».       — Да, места достаточно, — медленно кивнула, убедившись, что никто не против.       Ричард слегка надменно на них глядел, с оценивающим прищуром. Младшие ребята взгляд уверенно выдержали, присаживаясь рядом с Самантой.       Фамилия Флинт тоже довольно распространена, семья эта уходит далеко в века. Помню, как листала тот справочник с Барти. Кажется, одна из его предков даже заняла пост министра Магии. Думаю, это знакомство тоже лишним не будет. Не вижу причин так же прогонять Селвина, наставление родственников на этот раз вполне можно считать безобидным. Мне пригодятся лишние глаза и уши на факультете, где надо будет удержать порядок, а если все же они проявят себя не с лучшей стороны, то всегда можно и выгнать из нашего общества. То, что это сейчас была именно просьба присоединиться к свите, даже не сомневаюсь.       Мальчишки вытащили из карманов пронесенные сюда феерверки, став хвастаться. Когда они выкладывали на стол шутихи, старосты привели первокурсников. Они явно не спешили, чтобы те могли хорошенько запомнить дорогу, даже сейчас одиннадцатилетки с широко открытыми глазами и приоткрытыми ртами осматривали все вокруг.       — Общая гостиная Слизерина, — обвел рукой помещение староста. — Комнаты мальчиков налево, девочки — направо.       — Малкольм Бэддок стал старостой, — негромко и недовольно заметил Ричард.       Видимо, он тоже пятикурсник, учившийся с Ричардом. Селвин и Флинт замолчали, тоже глядя в ту сторону.       — А девочка? — полюбопытствовала я.       — Эмма Нобс.       По традиции именно пятикурсникам, ставшим старостами выпадала честь сопровождать первогодок. В прошлом году старосты тоже не утруждались длинными объяснениями, так что похоже на этом было все.       Старосты пошли каждый к своей компании. Первокурсники нерешительно топтались, видимо, ожидая, когда кто-то самый смелый пойдет смотреть комнаты или вовсе решится сесть где-то в гостиной, где за ними украдкой наблюдали.       Решив взять дело в свои руки, я поднялась, чуть повысив голос, чтобы не кричать, но быть услышанной всеми.       — Добро пожаловать, первокурсники, — оглядев скучковавшихся одинадцатилеток, я улыбнулась, поймав взгляд Феликса.       Не сомневаюсь, что этот жест будет слизеринцами замечен и правильно расценен. Мне нужно сразу дать понять, что он — с нами. Длинных речей не хотелось заводить, но кое-что все-таки надо сказать.       — Вы стали частью факультета Слизерин и можете рассчитывать на помощь своего факультета с решением возникающих проблем или трудностей, — я скользнула взглядом по гостиной, убедившись, что меня слушают, повернувшись лицами. — Слизерин всегда держался вместе и решал разногласия между собой только в этой самой гостиной. Наш факультет всегда жил, как одна семья и, я очень надеюсь, эта семья не станет неблагополучной.       Отовсюду послышались редкие смешки. Похоже, внимание толпы мне все же удалось удержать, а значит, есть надежда, что и факультет удержу под контролем.       — В прошлом году в Хогвартсе не огласили факультет, что выиграл кубок школы, — продолжила я. — Но не сомневаюсь, что это был Слизерин. Мы не единожды выигрывали соревнование факультетов и в этом году покажем остальным, что факультет Слизерин — это не факультет проигравших.       Только сказав это, я вдруг подумала, что это не только про баллы факультетов и школьное соревнование. Я ожидала, что после битвы за Хогвартс и после того, как официально проигравшими оказались в большинстве те, кто как раз вышел из этого факультета и дети многих из них сидели прямо тут сейчас, другие факультеты однозначно обьединятся против змеиного факультета. Последние годы и так был накал страстей и я не сомневалась, что уж после клейма проигравших, которое так не любят змейки, отношение других факультетов вряд ли резко изменится. Но сказав так, я поняла, что это также и про то, что на самом деле выиграла я, а значит выиграла Темная леди, которой я являюсь. И я уже не на Гриффиндоре.        Те, кто смотрят на меня сейчас и слушают мои слова, не знают об этом, но я собиралась не только держать факультет в жестких рамках для порядка, а и создать здесь более благоприятную атмосферу сосуществования. Слизерин за годы, пока я была на младших курсах и за время, когда главой факультета стал Малфой, существенно подпортил себе репутацию. И мне очень хотелось, чтобы хотя бы эти два года прошли не в конфронтации с другими факультетами и не в попытках разнять бросающихся заклинаниями в коридорах.       — Здесь собрались лучшие из лучших, — обьявила я, чтобы мои слова откликались больше в их желании самоутвердиться. — Не сомневаюсь, что эти первокурсники помогут нам добиться высот. Поприветствуем же их.       Начав хлопать, на какое-то мгновенье я прищурилась, опасаясь что такая речь все-таки оставила их равнодушными. Но неожиданно к апплодисментам присоединились сразу же не только те, кто сидел на наших диванчиках: отовсюду в единодушном порыве с решительными лицами хлопали каждый и каждая. Окидывая взглядом гостиную, где мои аплодисменты быстро потонули за всеобщими, я искала того, кто мог остаться в стороне. Не поддержав меня, этот человек мог бы так же в будущем оспорить мое право возглавлять факультет, поэтому я слегка расслабилась, не заметив таких.       Такое приветствие явно взбодрило и придало смелости первогодкам. Когда я вновь на них взглянула, даже без помощи легилименции заметно было, что они воодушевлены и горят желанием проявить себя лучшим образом.       Перестав хлопать, я подождала, пока аплодисменты затихнут и взглянула на Бэддока и Нобс, вкрадчиво поинтересовавшись:       — Старосты, разве вам не следует провести первокурсников до их комнат и убедиться, что они нашли свои вещи?       Покинув своих друзей и подруг, те без препирательств поднялись, поманив за собой мелких в разные стороны. Когда они исчезли в коридорах, ведущих в спальни, я присела обратно, вполне довольная собой.       Может, меня, конечно, кто-то из слизеринцев и считал пришибленной, а потому опасался со мной связываться, но по крайней мере большая часть факультета точно не станет спорить, а остальные еще подумают идти ли против большинства. И все же мне было приятно думать, что факультет сплотится, объединенный идеей общности и пути к единой цели.       Засиживаться надолго в гостиной не хотелось — я уже чувствовала усталость и сонливость после более, чем плотного пира, да и судя по всему, у остальных были схожие ощущения и все стали потихоньку расходиться.       Отправившись в собственную спальню, я не стала раскладывать все вещи, отложив это на следующий день, а когда до меня стало доноситься размеренное дыхание моей соседки, я достала воскрешающий камень. Будучи тоже в приподнятом, воодушевленном настроении я отправилась к наставнику, чтобы похвастаться и посоветоваться.       Конечно, я помнила, как Редл говорил, что будет помогать только с Пожирателями, а с их детишками и слизеринцами я должна буду учиться разбираться сама, но хотелось услышать его мнение о моих планах и, возможно, какие-то советы.       Когда я пришла к нему и рассказала все, наставник не дал каких-то советов, чему я не удивилась, но и не расстроилась. Вместо этого, он спросил:       — Выходит, уже сентябрь. Результаты экзаменов СОВ уже давно должны были прийти. Почему ты мне не сказала?       Как ни странно, я мигом вспомнила о том, как еще Волдеморт мне угрожал, если не сдам все прям идеально.       — Да как-то все не до того было, — протянула я. — Ты же знаешь, потом ритуал организовывать надо было и все как-то завертелось. Да и не так уж это важно…       — Важно, — возразил Редл, поймав мой взгляд и нехорошо прищурившись. — Так какие у тебя результаты, ученица?       — Все нормально сдала, — деланно равнодушно пожала плечами, взглянув на пейзаж города, прекрасно видного с одной из крыш замка. — У меня, кстати, еще вопрос по поводу Слизнорта есть, он же преподавал еще у тебя…       — Потом, — перебил меня Редл. — Вернемся к результатам. Что там такое, что ты говорить не хочешь?       — Да ничего такого, — возразила я. — Говорю же, все хорошо сдала, могу взять все предметы на изучение, какие захочу.       — Подумай еще раз, ученица, — предложил Редл, сделав жест пальцами, как будто хотел покрутить в руке палочку. — Перечисли мне все результаты, — уже с отчетливой угрозой потребовал он, — и помни о том, что я чую ложь.       Мне не нравилось, когда Редл говорил так, как Волдеморт. Наверное, глупо их разделять, ведь они по сути один человек, но все же подходы у них различались… и этот Редл вполне мог устроить взбучку из-за такой ерунды. Но отступать уже было некуда.       — Астрономия, Уход, Травология и История магии — «выше ожидаемого», — сразу сообщила я, добавив бодрее: — Зато все остальное «превосходно».       Редл не порадовался за меня. Даже не улыбнулся одобрительно, а как-то уж совсем недобро посмотрел:       — Ты — моя ученица, — раздельно вымолвил он, подойдя ближе. — Ты — Темная леди, моя преемница. Что значит «выше ожидаемого»? Ты должна быть априори лучше все остальных.       — А кто сказал, что я чем-то хуже? — нашла я что возразить, делая вид, что я не помню угрозы однопроцентного по этому поводу. — Уверена, остальные не лучше сдали. И вообще, все зависит от экзаменаторов…       — Почему-то когда я сдавал во мне никаких сомнений не было, — процедил Редл, глядя на меня страшным взглядом. — Все остальное твои оправдания, ученица. Ты недостаточно старалась.       — Так твой кефирный меня в это время как раз третировал! — горячо возразила я. — А когда ты сдавал, надо думать, таких проблем не имел!       — В это время всего лишь Гриндевальд действовал в Европе, а на магловский Лондон сбрасывали бомбы, — почти прошипел Редл, вокруг которого стала угрожающе собираться магия. — Я предупреждал тебя, что ты должна постараться изо всех сил, чтобы соответствовать мне. Если ты не лучшая, то ты позоришь меня, как своего наставника… Мне кажется тебе просто не хватает мотивации.       Больше не тратя ни секунды на разговоры он атаковал волной магии, которая видимо должна была просто снести меня за собой, но я сумела уклониться отлетев в сторону. Пока я главным образом пыталась сделать ноги, Редл меня каждый раз ловил, прерывая перемещение. Тогда я атаковала в ответ, понимая, что не выберусь иначе. В последующей потасовке порушилась крыша, у меня появилось несколько ушибов, но как в прошлые разы наставнику не удалось меня макать головой в песок. Моя магия возросла, а также выросла ее сила и разрушительность… Правда, это все равно не помогало его одолеть, только кое-как уклоняться и отбиваться.       — Постой! — выкрикнула я, подняв руки, что сдаюсь. — Ладно, у тебя свои проблемы во время экзаменов были, но все же Гриндевальд был далеко от тебя! И у тебя не было проблем с собственной магией!       Не ответив, Редл поднял в воздух обломки крыши, так что мне пришлось срочно сосредоточиться на том, чтобы не дать им меня достать. Отбив их простым сосредоточением магии, отлетела, быстро осматриваясь в попытке понять куда исчез Редл.       — Иди сюда, ученица, — донесся его голос снизу.       Наставник обнаружился стоящим на башне, которая выглядела так, будто великан взмахнул возле нее своей дубиной. Рядом с Редлом обнаружилась и Беллатриса, вызвав внутренний зубовный скрежет своим надменным лицом.       Все же пришлось спуститься, чтобы наставник не решил возобновить третирование. Подлетев ближе, остановилась в пяти метрах от него, ожидая, что он хочет сказать.       — Не хочу больше разрушать свой замок из-за недостойной ученицы, — со льдом в голосе изрек Редл. — Но я это сделаю, если ты не поняла, чего я от тебя ожидаю.       — Поняла, — пришлось заверить, сделав виноватый вид, чтобы он не начал все заново. — Но, правда, так получилось только потому, что я хуже тебя контролирую магию и растения на Травологии, и животные на Уходе это, видимо, почувствовали.       — Что насчет остальных предметов? — с тем же холодом поинтересовался он. — Как тебе на Астрономии помешала твоя магия?       — Так если там магия нигде не применяется, то где там у меня преимущество, как у Темной леди? — подняла я глаза, взглянув ему в лицо, чтобы понять злится еще или уже нет.       Редл не ответил, став выглядеть еще более угрожающим, как будто набухая на глазах заново черной магией.       — Признаю, вышло не идеально, — быстро сказала я, отступив на шаг и снова приняв раскаивающийся вид. — Но уже ведь не пересдать ничего. Отец вообще остался доволен оценками.       — Барти тебе слово теперь поперек не скажет, — процедил Редл все еще не сбавляя угрозы. — Зато ты не хочешь знать, что я сделаю своей ученице, если она и экзамены после седьмого курса сдаст таким же образом. За два года ты уж как-нибудь должна совладать со своей магией.       Прозвучало не как вопрос. Заметив, как насмешливо ухмыляется Беллатриса, я поджала губы, снова опустив взгляд и, чтобы не спровоцировать наставника, все еще ожидающего, подтвердила:       — Да, уверена, будет точно лучше.       Редл молчал, все еще замерев в угрожающей позе и будто о чем-то раздумывая, а не ожидая еще от меня каких-то заверений, что я буду стараться.       — Я могу уже идти? — спросила я, решив, что лучше всего не затягивать. — Мне надо бы еще выспаться перед завтрашним днем.       — Иди, — разрешил Редл, медленно кивнув.       Два раза мне повторять не надо было, главное, что не останавливал более. Оказавшись снова на своей кровати в темной спальне, я выпрямилась, устраиваясь поудобнее. Странное дело: вроде тело было все время здесь, пинали только мою душу, перенесенную воскрешающим камнем туда, а такое ощущение, что синяки все равно ноют.       Негромко вздохнув, чтобы не разбудить Саманту, прикрыла глаза. Жаль, конечно, что так и не спросила наставника по поводу Слизнорта. Я не просто хотела тогда перевести тему, мне действительно хотелось узнать, может ли Редл что-то посоветовать в плане того, чем я могу отблагодарить профессора зельеварения и нынешнего декана Слизерина за вовремя подаренные пару глотков зелья Удачи. Ну да ладно, не горит пока…       С закрытыми глазами заново живее вспоминалась взбучка. Вот надо было ж ему найти повод… До сих пор удивляюсь, что экзамены его хоть сколько-нибудь интересуют. А все же у меня получилось отбиться. Всерьез давать сдачи я не рисковала — Редл за такое еще больше разозлился бы и уже мне всерьез навалял, а я пока не хотела с ним портить отношения. После поглощения того одного процента он стал таким? Хотя и раньше мог отвесить не жалея, но все-таки повод он выбрал да уж… И мне показалось или наставник был сам удивлен, что у меня получилось отбиваться?