Маленькие заботы юной леди

      Когда меня звали на круиз на яхте с компанией преимущественно из едва окончивших школу уже бывших школьников, я ожидала свободы, ветра, приключений и, возможно, даже взрослого алкоголя… а попала в снобистский «лакшери-курорт» на воде. Иначе и не скажешь.       Послышался плюх воды, будто что-то резко ушло под нее.       Приоткрыв один глаз и щурясь на солнце, я посмотрела вперед: гладкая палуба сияла будто от заклинания полировки, а белоснежные паруса лениво колыхались под приглушенным бризом. Где-то позади, чуть справа послышался глухой смех Винсента и Грегори, то и дело взрывавшихся гоготом у барной стойки, где хранилось множество безалкогольных и слабоалкогольных напитков. Панси Паркинсон разлеглась на шезлонге слева от меня в шляпе размером с обруч, а сестры Гринграсс справа заказывали соки, не вставая. Команда, управляющая яхтой, и людская прислуга, исполняющая любое пожелание, прилагались.       Теодор, в смысле Нотт, сидел у края бассейна, свесив туда ноги и наблюдал за плывущим в бассейне Ричи. Да, тут был еще и бассейн. А также магически расширенные просторные каюты.       Считалось, что тут были все свои. Потому мантии и все, что плотнее маек или шорт, было оставлено в каюте. Купальные костюмы тоже можно было не брать: команда корабля показала очень полезное заклинание непромокаемости для одежды. Его хватало где-то на час или два, если прям плавать, но зато можно было нырнуть в воду и выйти из нее в сухой одежде.       Ричард, показывающий свои умения после Нотта, плыл плоховато, довольно медленно, но все же на воде держался. Я задержалась на его голой, практически белой спине. Доплыв до края, он развернулся, заметил мой взгляд и улыбнулся, пригладив мокрые волосы.       Соскользнул в бассейн и Нотт, тут же ловко проплыв кролем. Без обычной теплой одежды и плотной мантии оказалось что он совсем худой, даже ребра выпирают, и кожа тоже белая-белая.       Я опасалась, что начнется что-то довольно раздражающее вокруг меня, поэтому сделала внушение Ричи, чтобы вел себя прилично, так как мы тут гости, а Нотт и до того показал себя довольно спокойным и рассудительным, так что вышло все не так страшно. Крэбб и Гойл, если и получили новые наставления от своих мамочек, то явно сочли их нецелесообразными, проще говоря, забили. Панси провожали к яхте оба ее старших брата, но она сама меня совсем не донимала. Гринграссы вообще были не из числа Пожирателей и даже не из числа их поддерживающих, так что тут вообще я могла быть спокойна. Чувствовалось, что ко мне более осторожное, даже более уважительное отношение, чем к кому-либо другому, но это можно было списать на мое влияние на факультете Слизерина. Правда, с высказываемыми вслух пожеланиями следовало быть внимательней, так как их тут же стремились выполнить.       В это время подошел от барной стойки Малфой в расстёгнутой белой рубашке с длинным рукавом. У него подмышкой находился вполне обычно выглядящий надувной мяч.       — Девчонки, хватит загорать! — ухмыльнулся он. — Пошли в бассейн в мяч играть.       Панси глупо заулыбалась, глядя на него, хотела было что-то сказать… и тут же пронзительно завизжала:       — Ви-и-и-инс!       Крэбб с разбегу прыгнул в воду, подняв тучу брызг, полетевших и на нас, разогревшихся на солнышке. Следом за ним, подогнув к себе колени, прыгнул и Гойл, отстав всего на пару секунд.       Малфой, увидев, видимо, что Ричи не стесняется татуировки на левой руке, быстро стянул рубашку, бросив ее на спинку шезлонга раскрывшей рот Панси.       — Так что? — с самодовольным видом уточнил Драко, окинув взглядом всех.       — Я хочу позагорать, — задрала нос Дафна Гринграсс, но от меня не укрылось, как она сморщилась от вида черного черепа со змеей.       Ее сестра, кажется, не могла решить, и помалкивала, поглядев на нее.       — Я иду, — тут же встала Паркинсон.       — По крайней мере, меньше похоже на спа на воде, — хмыкнула я, тоже решив присоединиться. — Но, честно говоря, я ожидала более шумной вечеринки после вашего выпуска.       Малфой прикрыл рот рукой, сделав вид, что у него зачесался нос и заговорщицки шепнул:       — Вечером у кормы.       Следом за ним я скосила глаза в сторону навеса, недалеко от бара, где сидел за столиком, внимательно следя за нами, Роули в компании еще двоих охранников, которых, видимо, приставили ко всей компании. Кто они такие, я не слишком выясняла, но так поняла, что Малфой своего единственного сына без всякого присмотра так бы не отпустил. Возможно, кто-то еще так же подумал.       Торфин был возраста где-то, как Барти, и нрава, видно, довольно спокойного. Он то ли был сам по себе немногословен, то ли со мной односложно говорил, но ничего даже не пытался запрещать и был подчеркнуто вежлив. Возможно, это потому, что у него было четкое задание и нам с ним не о чем особой было разговаривать. Хотя я все же пыталась понять, что он из себя представляет, на мои вопросы он отвечал, но не больше. Когда он переправлял нас с Ричардом к причалу, я и то с Ричи больше разговаривала, у него от новых мест словоохотливость наоборот повысилась.       Правда, Роули глаз все время почти не спускал, даже сейчас, с виду лениво о чем-то переговариваясь с другими взрослыми. Когда он заметил мой взгляд, помахала рукой, что все в порядке и направилась к бассейну.        Уйдя в воду солдатиком, я не учла одного момента. Да, одежда осталась сухая… но она потянулась и мантия-невидимка, которой я насколько могла обернулась словно в водолазный костюм без рукавов, вознамерилась сползти. Я замерла, прислушавшись к окружению.       По виду, никто ничего не заметил. Ричи с довольным видом подплыл ближе, наблюдая, как остальные расплываются, формируя круг. Крэбб и Гойл, кажется, шутливо барахтались в борьбе, пытаясь друг друга окунуть с головой в воду. Малфой наслаждался девичьим вниманием Панси. Астория о чем-то быстро и горячо шептала сестре, что Дафна фыркнула и, вздернув нос, подошла к бассейну, сказав, что она передумала. Нотт заинтересовано взглянул на ее купальный костюм в обтяжку — все-таки в семнадцать Дафна могла похвастаться не только красивым личиком.       Вспомнив о том, что тот, кто слабее, может просто не заметить моей магии, тем более школьники, которые могли еще не развить свои ощущения достаточно, я оглянулась, чтобы убедиться, что взрослые тоже ничего не заметили. Роули внимательно следил, неся службу. Его двое коллег о чем-то продолжали разговор.       Жутко хотелось поплавать в бассейне, но что-то мне подсказывало, что мантия тогда совсем сползет. С другой стороны, она и так закрывала половину тела только, а значит только наполовину скрывала мою магию, которую я могла бы плохо контролировать… Но ведь тут вокруг, куда ни глянь, одна вода. Думаю, мы довольно сильно отошли от берега, который превратился в дымку вдалеке. Кто тут что может заметить? А те, что на яхте… Некоторые и так в курсе, другие, возможно, и не заметят. В конце концов, я сейчас максимально расслаблена, злиться не планирую, и вообще, может, тот эффект с успокоением погоды наблюдается только на острове Азкабана, который отчетливо резонирует со мной словно дом на Гриммо?       Я ненадолго задумалась и выбралась из бассейна по ступенькам, помахав Роули, чтобы пошел со мной. До каюты идти далеко, так что ребятам в бассейне, сказала, что сейчас вернусь.       Отойдя с подошедшим Роули за угол, остановилась у бортика яхты, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает. Затем засунув руку под футболку, быстро стянула мантию-невидимку, развязав изрядно ослабший узел. Повернувшись к ожидавшему Пожирателю, в отличии от своих коллег и корабельной команды, остававшегося в мантии, только расстегнув ее на манер плаща, спросила, аккуратно складывая мантию-невидимку:       — Ощущаешь какие-то изменения?       Роули, помедлив секунду, кивнул.       — А подробней? — нахмурилась я.       Он наморщил лоб, видимо, пытаясь подобрать слова, а затем спросил:       — Вы собираетесь что-то сделать?       — Да, — ответила я, не удержавшись от язвительности: — Поплавать в бассейне.       Сложив мантию-невидимку, протянула ему:       — Долохов сказал, что на тебя можно положиться. Спрячь у себя. Береги, как зеницу ока, пока не попрошу вернуть.       Роули с готовностью кивнул, быстро спрятав мантию-невидимку куда-то во внутренний карман плаща-мантии. Чудодейственное свойство всех мантий проявило себя и снаружи не было видно даже каких-то выпуклостей. Не удивлюсь, если туда поместится еще с десяток таких же.       Еще раз кивнув ему, вернулась к бассейну, уже не тревожась ни о чем. Я рассудила, что оставлять такую ценную вещь в каюте не стоит, ведь кто-то может туда зайти, зато за своего подопечного Торфина Антонин ручался. Похоже, я действительно стала лучше контролировать свою магию, благодаря чему смогла выдохнуть и расслабиться.       ***              Вечером, попрощавшись с Роули, отправилась к себе в каюту, чтобы чуть позже выглянуть, проверить нет ли никого и встретиться с Ричардом, чтобы, как и намекнул Драко, найти нужную комнату. Малфой созвал всех в просторную каюту, которая, видимо, и предназначалась для отдыха, так как имела бильярдный стол и кучу кресел с диванами.       Не думаю, что они что-то говорили взрослым, но протащили довольно много алкоголя и всяческих соленых закусок. Я все еще не выяснила свою норму и отношение к алкоголю, поэтому подошла к вопросу с осторожностью, прислушиваясь к ощущениям. Знаю, что старшие курсы обычно после экзаменов гуляют, но в этом году всем было не до этого.       Довольно быстро все раскрепостились и настроение поднялось. Дафна Гринграсс уже не задирала нос, хихикая и наблюдая за тем, как Винсент и Грегори играют в литрбол, бросая мячик в стаканчики. Панси стала откровенней вешаться на Драко, то прижмется к нему, то погладит, а тот разомлел и наслаждался происходящим, рассказывая, что он будет делать потом и, наверняка, как обычно привирая.       — Если честно, — лениво сказал Малфой, развалившись в одном кресле с Паркинсон, — я всерьез думаю взять паузу после Хогвартса. Разумеется, я не планирую идти в Министерство или куда-либо еще. У меня и так достаточно обязанностей по фамильным делам.       — О, разумеется, — протянула Панси, — ты же слишком изящный для всего этого. Пусть грязную работу делают те, у кого нет яхт.       Малфой усмехнулся:       — У отца есть контакты во Франции и в Греции. Вдоль Средиземного моря — сотни старинных артефактов, заброшенные виллы, острова, где еще держится старая магия. Почему бы не устроить путешествие по традиции? Как делали это наши предки, только не пешком, как маглы.       — А с поварами и обслугой, — вставил Нотт, потягивая из стакана ром, сильно пахнущий смородиной.       — Само собой, — рассмеялся он. — Лето в Монако, осень в Альпах… Не могу выносить этих постоянных разговоров о Поттере ото всюду!       — Ты не меняешься, Малфой, — хмыкнул Нотт, под смешки и улыбки остальных.       Ричи смотрел перед собой с глазами, уже затянувшимися поволокой. Я слегка пихнула его локтем, кивнув на стакан в его руке и шепнув:       — Не налегай.       Ричард очень медленно моргнул. Кажется, раньше он не пил ничего сильнее сливочного пива, даже на посиделках нашей компанией в Хогвартсе мы не приносили ничего сильнее, а тут ребята сразу взялись за крепкий алкоголь. Он отставил стакан. Наблюдая за ним, я заметила, что Ричи как-то напрягся и схватила его за локоть, заставляя подняться.       — Мы выйдем ненадолго, — быстро пояснила остальным, прервавшим разговор.       Покинув каюту, вышли на уже начавших заплетаться ногах наружу. Едва оказались на свежем прохладном воздухе, приятно овевавшем легким ветром разгоряченные щеки, Ричард сразу бросился к бортику корабля, перевесившись через него. Тишину прерывали теперь не только шум волн о борт яхты, но и звуки опустошения желудка.       Оставшись поодаль, я осматривалась, вслушиваясь в темноту, разгоняемую множеством маленьких фонариков. Команду корабля не было видно, надеюсь, они спят и мне не придется придумывать обьяснение, почему Ричи стало плохо.       В голове приятно шумело, на подвиги не тянуло, песни горланить тоже… Очень даже неплохой круиз выходит.       С лестницы вниз донесся перестук шагов. Завидев Малфоя, я выдохнула. Он подошел, нашел взглядом Ричарда, которого прекратило рвать, но он все еще стоял у бортика, видимо, ожидая нового приступа, и спросил:       — Он в порядке?       — Думаю, да, — ответила я так же негромко. — Подышит только немного воздухом.       Драко отчего-то не спешил возвращаться обратно. Стоял, смотря на Ричарда, и отчего-то медлил.       — Надеюсь, тебе нравится круиз? — спросил он, спустя долгую паузу.       — Да, — ответила я, гадая, к чему Малфой ведет.       — На самом деле, он не причем… — сказал Драко, резко себя оборвав и убрав челку с лица, сделав глубокий вдох.       Из-за такой расслабленной обстановки, он видимо, не стал пользоваться гелем для волос, чтобы зачесывать их идеальным пробором, как делал обычно. Пока я думала об этом, Малфой снова вздохнул:       — Как к этому можно вообще подойти?       Я изогнула бровь на довольно риторический вопрос.       — Надеюсь, ты не собираешься мне в неожиданно ударившей любви признаваться? — поинтересовалась я. — Честное слово, это был чуть ли не единственный плюс в общении с тобой и, если твои родители…       — Нет-нет, — поспешил возразить Малфой, одернул себя и взглянул опять на меня, кажется, собираясь с духом. Заговорил он уже подчеркнуто уважительно, растягивая слова, несмотря на слегка заплетающийся язык: — Прошу прощения, что перебил.       — Говори уже нормально в чем дело, — не выдержала я, закатив глаза.       — Спасибо, — выдохнул Драко, кажется, все-таки с трудом собирая мысли. — Я уже говорил, но спасибо еще раз, что вернула меня тогда к жизни.       Скрестив перед собой руки, я ожидала продолжения, не сомневаясь, что это только предисловие к чему-то.       — Знаешь… — вздохнул Малфой. — Он меня наказывал. Отца и мать тоже. Никто из нас не сомневался, что мы все это не переживем. Ты сказала мне тогда собрать волю в кулак, но ко второму году этой медленной пытки у меня уже нервы стали сдавать. Не так-то просто знать, что любая твоя ошибка будет стоить жизни либо тебе, либо родителям. И так, до тех пор пока Ему не надоест издеваться над нами или до еще одного невыполнимого приказа…       Мне не пришлось сильно напрягать память, я помню, как после побега из Хогвартс-экспресса Поттера и Грейнджер, сказала это ему. Понимала, что меня в этом обвинят, а могли обвинить и Малфоя… Мне стало не по себе от понимания, чего Драко мог стоить намек на то, что он был рядом и упустил Поттера.       — Ты же знаешь, что я легилимент, — сказала я, испытывая желания оправдаться. — Ты тогда испытывал такой липкий ужас, что меня поневоле втягивал в свои эмоции. Может, Лорду это и нравилось, а мне нет.       — Так я об этом, — продолжил Малфой, обшаривая взглядом палубу под ногами. — Я сам был там, видел Его… — сбивчиво и поспешно заговорил. — И говорят еще, что все там снова перед ним предстанем. А если я, мать или отец… Он же опять продолжит это делать.       Драко неуверенно поднял на меня глаза. Я уже начала догадываться, к чему он ведет, но молчала. Редл, с которым встретился тогда Малфой, отнесся к нему довольно безразлично, но у него не было воспоминаний однопроцентного о том, как Малфой-старший дневник про… потерял. А потом и пророчество так же потерял.       — Еще говорят, что есть одна возможность не попасть к нему, — Драко сделал глубокий вдох и, кажется, задержал дыхание. — Что он не сможет ничего сделать, если принадлежишь другому.       Кажется, он хотел услышать, что это действительно правда. Затем… рассчитывает так и заявить в следующий раз Редлу?       — Знаешь, ты вел себя, как говнюк много лет, — сказала я, все еще раздумывая. — Причем со всеми, и со мной тоже. Ты можешь, конечно, сказать так ему потом. Твое желание действительно учитывается. Только это не значит, что я буду рада, узнав об этом. И вполне могу решить, что мне с ним ссориться из-за такого ни к чему.       Я сказала так, понимая, что Малфой, вероятно, будет таким не первым. Характер у змеемордого значительно испортился после блуждания в виде духа по лесам. Мне совсем не хотелось обнаружить потом небольшую толпу, которая будет ждать меня в загробном мире только из-за того, что не желает попасть к Редлу. Но все же та Долина криков, которую он устроил, внушала…       — Я сделаю все что хочешь, — выдохнул Малфой, с надеждой на меня глядя. — Только не дай ему… Скажи ему, что мы твои! И я, и мать, и отец…       Градусы в крови заставляли сознание плыть, но все же мне не надо было толком сосредотачиваться, чтобы применить легилименцию, я с поверхности увидела воспоминания Драко, который тоже находился в спутанных мыслях. Воспоминание было коротким, там Люциус Малфой говорил ему:       — Она может не захотеть идти против воли своего наставника. Проси прежде всего за себя, Драко. Ты только недавно получил метку, может быть, тебя он охотнее отпустит.       Следующее воспоминание, видимо, не менее сильно врезалось Драко в память. В нем Нарцисса гладила его ладони, и настойчиво уговаривала с глазами на мокром место также просить за себя.       Я прикрыла глаза, понимая, что меня, по всей видимости, просчитали. Одно дело за Ричарда спорить — Редл и метку-то ему просто от злости влепил и легко простился. Хотя Люциус Малфой не менее полезен. Его невероятно сильная сторона в том, чтобы подобрать нужные слова. Это проявлялось во всяких интервью и с Пожирателями, которые позволяли тогда говорить ему за всех. Думаю, так же проявлялось в его знакомствах в Визенгамоте, а то и обнаружатся где-то еще. Только напыщенный и самодовольный, и Драко такой же. Но с другой стороны, на Драко пережитое сильно повлияло, бравада к нему потихоньку возвращается, но желания встревать везде в неприятности, чтобы кому-то насолить, не наблюдается. Мне кажется, Малфой переводил дух после всего пережитого, как и я.       — Я не хочу давать тебе ответ сейчас, — выдохнула я, уже слегка раздраженная от того, что та приятная расслабленность совсем пропала, и отвернулась.       — Постой! — воскликнул Малфой, дернувшись вперед и схватив неожиданно за правую руку, пытаясь повернуть к себе.       Я почувствовала как что-то резко вспыхнуло внутри, быстро и неуловимо, как хлопушка, вместе с тем, как отдернула руку. Драко отбросило вдоль палубы, перекинув на спину метров на пять, а я мгновенно взяла себя в руки, потушив эту вспышку раздражения, которая медленно затухала, наверняка, делая глаза красными. Малфой так и замер, словно суслик, испуганно глядя мне в лицо.       — Что случилось? — быстро подбежал Ричард, спросив это громко и отчетливо.       Видимо, уже достаточно придя в себя, он замер с палочкой, глядя то на меня, то на Малфоя.       — Предпочитаю такие решения принимать на трезвую голову, — сухо сказала я, восстановив дыхание. — Не надо думать, что можно легко манипулировать мной.       — Я не думал… — возразил вполголоса Малфой, все еще испуганно глядя мне в глаза, не предпринимая попыток даже встать, так и сидел на палубе.       Ужас, который проступил у него из самых глубин сознания, снова поднял голову, и поневоле я почувствовала это же мерзкое ощущение. Это вызвало новое желание встряхнуть его, которое я постаралась подавить. Усилия пришлось удвоить, когда я поняла, что ветер усилился и застучал зачарованными гирляндами, издававшими мелодичный стеклянный перезвон.       Я сделала медленный вдох и выдох, повернув голову в сторону темного моря, которое не было видно, только слышно. На воде мне неожиданно нравилось находиться и стоило снова сосредоточиться на запахе морской соли и убаюкивающем шуме волн, как напряжение развеивалось, а магия вновь становилась спокойной и послушной.       — Думаю, пора расходиться по каютам, — изрекла я в пространство, когда прошло еще пару долгих минут, когда никто не шевелился. Повернувшись к Ричарду, спросила: — Ты как?       Лицо у него уже не было таким сосредоточенно-напряженным, но в свете фонариков он все еще выглядел бледноватым. Хотя заверил, что в порядке.       Направляясь обратно к лестнице, ведущей вглубь расширенного под палубой пространства, мне показалось, что я услышала какой-то шорох, словно кто-то на носочках удалился далеко впереди. Если кто-то и подслушивал… кажется, я не сказала такого уж чего-то… Малфой правда упомянул, но надеюсь, этого не услышали.              ***              На следующий день мы все ходили вялые. Было не до каких-то активных развлечений, поэтому лежали тюленями на шезлонгах. Крэбб вскоре вообще стал храпеть в тени брезента.       Сестры Гринграсс, намазавшись кремом, загорали на утреннем солнце, прикрыв веки. Паркинсон и Нотт охлаждались, сидя наполовину в бассейне, и наблюдая за тем, как Ричард плавает наперегонки с Гойлом от одного края к другому. Грегори был повыше и массивней, но изрядное утолщение в районе живота существенно мешало плавать.       Выбравшись из бассейна, где тоже охлаждалась, я отправилась к барной стойке, завидев там Малфоя, потягивающего что-то прохладительное через трубочку.       Взрослые наблюдающие активно рубились в карты, кажется, не слишком часто поглядывая. Торфин, у которого я пока так и не забрала мантию-невидимку, которую оставила на хранение, заработал еще несколько очков моего доверия, когда с утра принес антипохмельное зелье. Не то, чтобы оно было действительно нужно, но все равно поблагодарила, поделившись с Ричардом. После него ощущения все равно стали лучше. Торфин же, видимо, как и двое других надсмотрщиков, с самого начала знал о гулянке… просто они понимающе закрыли глаза.       Открыв бутылку с лимонадом, взяла трубочку, присев рядом с Малфоем, настороженно наблюдающим за мной.       — Не надо такие серьезные разговоры заводить во время отдыха, — вместо начала разговора ворчливо сказала я. — Если напоить меня, шанс уговорить не особо повысится, зато я могу не сдержаться.       — Я на это не рассчитывал, — ответил Драко, заволновавшись. — Одну тебя застать крайне сложно, а когда еще выдастся возможность так поговорить? Ты решила что-нибудь?       Я всмотрелась в его глаза, но похоже, Малфой не врал. Скорей всего даже сам только из-за алкоголя набрался смелости. Впрочем, на что-то такое мог рассчитывать Люциус, все-таки обстановка расслабляющая.       — Да, я обдумала, — кивнула я, еще раз убедившись, что никто не подслушивает. — Во-первых, не факт, что наставник захочет продолжать издеваться. Все-таки могли смениться приоритеты и о промахах твоего отца он может позабыть.       — Ты недооцениваешь его, — убежденно покачал головой Драко, передернув плечами. — Уверен, он ничего не даст нам забыть.       — Если так, я расскажу тебе, как мы сделаем, — вздохнула я. — Ты сказал, что готов на все, вот это вот «все» мне и понадобится. Не думаю, что ты или твои родители собираются умирать прям завтра. До этого момента наверняка еще не один десяток лет, в течении которых у вас есть шанс доказать, чем вы мне были полезны. Тогда я смогу указать на это, если возникнет с ним спор.       Малфой что-то взволнованно обдумывал, рассеянно колотя кубики льда. Мне казалось, я рассмотрела свой ответ со всех сторон: с расчетом на будущее, с надеждой на дальнейшую помощь и лояльность Малфоев и с учетом, что эта информация может потечь дальше в среде Пожирателей.       Я не могу предугадать, что будет потом, когда кто-нибудь из четы Малфоев попадет к замку Редла из-за татуировок, которые, по-моему, имеются у всех троих. Даже если они заявят, что служат мне, как Темной леди, Редл их не сможет тронуть теоретически, но на практике… я достаточно хорошо его знаю, чтобы предположить, что он найдет какой-то обходной путь при желании. Ссориться с ним действительно не хочется, тем более если Редл им не простит ничего. Но с другой стороны, если случай не массовый… Да и Малфои, если так посчитать, служили ему, видимо, не слишком долго. Драко получил метку в шестнадцать и два года при Лорде был, но толку с него там особо явно не было. Люциусу и Нарциссе, если так посчитать, тоже вряд ли довелось служить ему даже до падения лет двадцать. Мне же даже выгодно, если они всю оставшуюся жизнь всем мне помогать будут, располагая некоторыми ресурсами.       — Думаю, ты уже понял, что наставник придерживается понятия пользы. Как бы там ни было, если польза от вас будет доказана, то он может и забыть о своей злости, как забыл о том, как Пожиратели отреклись от него после восемьдесят первого, — добавила я.       На самом деле, я видела, что Редл идет к тому, чтобы обьединить со мной потом силы, что заставляет Гриндевальда, как минимум, напрячься. Даже рассматривая возможность того, что я не стану создавать там отдельную территорию, но и в таком случае Малфои могут получить свое прощение и покой. При этом тут они из кожи вон будут лезть, чтобы мне угодить — профит!       — Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — прямо спросил Драко, кажется, отнесясь к этому предложению с опаской.       — Сами придумайте, — пожала плечами я и сама подумала о том, что об этом наверняка будет думать Малфой-старший, поэтому добавила: — Но, если что, у меня нет в планах преследовать рожденных у маглов и устраивать резню маглам. С этим придется смириться.       — Это как раз успокаивает, — слегка улыбнулся Драко. — Я передам эти слова родителям.       Не сомневалась даже, что вопрос будет вынесен на семейный совет. Я предлагала ему принести мне клятву верности, но не этого ли требовал от них Волдеморт?       По сути, с Пожирателями у меня сложились сейчас довольно непонятные отношения. Они достались мне в наследство, признают меня, как преемницу, и получили наставление от Редла присматривать за мной, но в то же время, в верности они клялись ему. Меня успокаивает только то, что у них нет какого-то способа связи с Редлом и он продолжает являться для них этаким пугалом где-то вдали.       Я не предлагала Люциусу Малфою предать эту клятву, хотя он уже явно сделал это однажды, но не сомневаюсь, что он найдет способ получить для себя и своей семьи лучшие преференции. Не думаю, что он согласится на Непреложный обет, да и этот обет недостаточно гибок, на мой взгляд. Снейп еще жаловался, что Обет причинял ему боль из-за неясно сформулированного приказа. А вот попробуй их так постоянно ясно формулировать… Да и сильная сторона Малфоя-старшего как раз в гибкости. Что будет представлять из себя Драко пока не слишком ясно. Сейчас он вроде уже избавился от неприкрытой бравады, хотя и проскакивает прежнее хвастовство. Привык к собственному неотразимому сиянию, но уже появилось желание быть чуть более незаметным. Он едва школу окончил и еще оправляется от двух нервных лет под боком Волдеморта.       Казалось, этот вопрос отложен, и можно было дальше наслаждаться коротким отдыхом. Заплыв планировался всего на три дня, чтобы, видимо, никому не надоесть, но Малфой уже делал намеки на дальнейший отдых. За ним следом и Нотт предлагал путешествие в горы. Теодор, кажется, воспринял укромные разговоры с Драко за что-то другое и стал делать более активные ухаживания. Ричард, заметив это, тоже сосредоточился не на собственно отдыхе, а на том, чтобы находиться рядом со мной и ревниво поглядывать на других.       Крэбб и Гойл, кажется, по-прежнему не утруждали себя ничем сложным и развлекались во всю. Зато Малфою досталось купаться в усиленном женском внимании: Паркинсон висла на нем уже вне всякой меры; ввиду потери интереса со стороны Нотта, почти отсутствующего внимания со стороны Ричарда, и, наоборот, слишком грубом и навязчивом внимании со стороны Крэбба и Гойла, Дафна Гринграс предпочитала общение с Драко; ее сестра Астория все время находилась с ней.       Мне же, после той ночной небольшой вспышки магии, стало чудиться что-то на краю сознания. Ощущалось не как давление моей магии, которую я давно уже никуда не девала, а как нечто новое и я прислушивалась к ощущениям, пытаясь понять, что это. Впрочем, я не забывала загорать и купаться.       Вечером все снова собрались на палубе и оживились. Нанятая обслуга из числа магов, ощущавшихся мной как весьма слабеньких, серого цвета, устроила пиршество и зачаровала музыкальные инструменты. Ощущение тем временем не утихало. Я пришла к выводу, что это не моя магия, а что-то другое, исходившее откуда-то из днища яхты. Возможно, какие-то чары… Но почему тогда я сразу их не ощущала?       Утомившись от разгара веселья, я отошла отдохнуть к бортику яхты и выглянула за него, неясно что надеясь увидеть. Стояла глубокая ночь, небо было затянуто облаками и на много миль вокруг светились только множество магических фонарей на яхте. В их отблесках мне показалось я что-то увидела большое и темное, словно огромная тень внизу в воде. Я всматривалась, подумав сперва, что это возможно какая-то скала, но яхта продолжала свой тихий ход, совсем опустив паруса, ненужные при отсутствии ветра, а эта тень скалы все не заканчивалась и даже казалось… двигалась вместе с нами, изгибаясь, то вправо, то влево.       — Что ты тут делаешь? — подошел Ричи.       Когда он задал вопрос, я отвлеклась, но указала вниз:       — Ты тоже это видишь?       — Что именно? — спросил Ричард, всматриваясь в темную воду, где тень казалось изгибалась под неясным светом, не проникавшим так глубоко.       — По-моему, оно живое, — с сомнением произнесла я, прислушиваясь к ощущением и с удивлением отмечая, что именно его магический след я чувствую.       Пока Ричард всматривался в темную воду, подошел Нотт с тем же вопросом, но я пыталась понять что это за существо. Ясно было только одно — оно огромное. Настолько огромное, что яхта рядом с ним, что шлюпка рядом с танкером.       Каким-то краем сознания, как при легилимеции, я вдруг поняла, что оно меня также чувствует, как и я его. От этого по спине прошлись табуном мурашки, а волосы встали дыбом. Я отпрянула от бортика яхты, так и не ответив на вопрос Нотта. Видимо, на лице у меня что-то такое было написано, потому что они заволновались. Ричи снова перевесившись почти наполовину, подтвердил:       — Да, что-то вроде есть.       Нотт прильнул к перилам рядом с ним, всматриваясь в темную воду с крохотными волнами. К нам подошел Роули с еще одним охранником, присоединились Малфой, Крэбб, Гойл, Паркинсон и сестры Гринграсс.       Я пыталась разобраться с непонятными ощущениями, принесенными откуда-то будто при легилименции. Больше всего это походило на эмоции. Нечто подобное я чувствовала по связи с Шерлоком, как фамильяром, но это все равно было не оно. Вроде… любопытство?       На палубе все еще играла музыка от зачарованных инструментов, экипаж прильнувший к одному из бортов, разом потрясенно выдохнул. Краем уха я отметила, как кто-то из девочек взвизгнул, а двое в белых ливрея, ожидавших у пиршественного стола, попадали на пол, когда вода стала подниматься, вздыбливаясь вверх. Волна, пошедшая в стороны, сильно накренила яхту, отчего все тут же схватились за все что было под рукой. Я опять схватилась за бортик, чтобы не покатиться кубарем назад и во все глаза пялилась вперед.       Из глубин воды показалась огромная вытянутая вперед морда, покрытая разнообразными неровностями, показавшимися наростом кораллов, водорослей или мха. Голова вытянулась выше на длинной шее, но взгляд приковывал глаз, отчетливо пялившийся в ответ и сиял в темноте, словно якорный фонарь. Что-то в его облике было одновременно прекрасным и внушающим ужас. Причем даже прежде, чем оно выдохнуло огромные брызги воды из ноздрей на длинной вытянутой морде и приоткрыло при этом пасть, полную зубов.       Палочка рефлекторно оказалась в моей правой руке, но я замерла так же, как и вся яхта, на которой продолжала разноситься ненавязчивая мелодия зачарованных инструментов. Я чувствовала разливающийся в воздухе ужас, но от чудища, огромного настолько, что вся яхта была сравнима разве что с его глазным яблоком, не ощущала желания убивать. Захоти оно, и все мы разом стали бы ему на один укус, но пока что оно рассматривало и будто примеривалось.       Отчетливо осознавая, что все мои заклинания скорей всего будут ему до лампочки, я поняла, что оно чует меня и мне нужно показаться опасней, чем я есть на самом деле. Легилименция могла помочь и при общении с животными, я уже пыталась это практиковать, пусть и не слишком активно. То же самое было еще с фестралами, которые пытались так со мной ментально общаться, что у меня мозги плыли, а потом я стала лучше знакома с легилименцией. Часто просто применяла внушение страха, правда, тут я побоялась это сделать. Но Редл, когда я с ним во время уроков путешествовала по серым пескам и сталкивалась с их обитателями, учил как надо общаться. Мозг животных не настолько сложен, они общаются с помощью жестов и неявных сигналов, магические существа же были гораздо разумней и тем же гриммам можно было дать понять, что от них требуется более детально.       Я распрямила плечи, неотрывно смотря в блестящий огромный глаз. По телу разлилась сильнейшим и быстрым потоком магия, отчего поднялся непонятно откуда неистовый ветер, тут же зашевеливший сильнее волны. Яхту, которая не смотря ни на что пыталась двигаться дальше и казалось очень медленно удалялась от морского чудища, закачало сильнее из стороны в сторону, но я сосредоточилась на том, чтобы передать свою настороженность и намерение дать ответ, если оно приблизится.       Огромная голова придвинулась ближе, пытаясь громадным глазом рассмотреть маленьких человечков, сгрудившихся и тревожно восклицавших на палубе. В следующую секунду в глаз что-то пальнуло красной вспышкой.       — Стоять! — запоздало закричала я, заметив взрослых, палящих в чудище заклинаниями.       Существо взревело, раскрыв пасть, похожу на крокодилью, но отодвинулось. Заклинания не долетали больше до него и корабельная команда вместе с охраной, замерла в тревожном ожидании. Я снова сосредоточилась на легилименции, стараясь поймать его взгляд и передать отсутствие злых намерений. Чудище вновь открыло глаз, явно не сильно пострадавший от атаки — он лишь покрылся сеткой покрасневших капилляр. Потом развернулось другим глазом, снова всмотревшись.       Я уже поняла, что оно заметило мою магию. Ведь я сняла мантию-невидимку, мешавшую моей магии свободно разливаться вокруг, а потом еще и позволила эмоциям вспыхнуть. Интересно, насколько же издалека это существо почувствовало меня?       Ему потребовался один мах ласт, похожих на китовьи, чтобы нагнать продолжавшую теперь довольно быстро уходить от него яхточку. Теперь я чувствовала от него недовольство и угрозу, но с помощью легилименции передавала нежелание причинить вред и предупреждение, чтобы не приближался.       Существо нырнуло под воду, взметнув огромную волну, накрывшую нас тучей брызг и яхточка едва не перевернулась, когда на секунду мелькнул хвост. Столики, зонты и шезлонги смело и перевернуло, скинув в воду. Я почувствовала, как чья-то огромная рука схватила меня за предплечье, удерживая от падения и заметила оказавшегося слева Роули. Ричи на секунду повис практически вертикально, оторвавшись от пола и упал, но удержался. Отовсюду слышались звуки столкновения и болезненные вздохи. Дафна рвалась спрятаться в каюте, но один из тех коллег Роули схватил обоих Гринграсс, удерживая на месте. Малфою помогали устоять на ногах Крэбб и Гойл, затянув его за стену каюты. Нотт перепугано повис на бортике, взбираясь обратно. Паркинсон все-таки плюхнулась за борт, но ее уже вытягивала команда.       Затем чудище вынырнуло с другой стороны, все еще кося глазом на палубу и, по-моему, (насколько я смогла это расшифровать) передавая желание присоединиться и плыть вместе.       Зачарованная яхта не сбавляла ход, даже прибавила его, достигнув приличной скорости, но существо казалось почти не двигается, лежа, наполовину в воде.       Взрослые на палубе, включая команду яхты, прильнули теперь к другому краю, держа в руках палочки. Думаю, они сами осознавали, что они им не сильно помогут, судя по бледным лицам, это скорее было желание хоть что-то делать. Я слышала, как отдаются команды готовить шлюпки на всякий случай.       — Ты с ним разговариваешь? — спросил меня Ричи, держащийся за бортик так сильно, что побелели костяшки.       — Пытаюсь, — ответила я, чувствуя, как от усердия уже болит лоб, на котором сводила брови. — Легилименция работает и на животных, но их сознание отличается от человеческого. Пока что оно не хочет нас ни есть, ни атаковать.       — Капитан, рули к берегу! — громко крикнул Роули в сторону командной рубки.       Похоже, на самом деле, мы недалеко отошли от берега, потому что через очень долгих полчаса, в течении которых все глаза неотрывно следили за огромным морским змеем то появлявшимся с одной стороны, то погружавшимся в воду и всплывавшим с другой, выжимающая все свои силы яхта наконец приблизилась к суше. Берег стал виден впереди, но практически неразличим. Тогда отставшее от нас существо отправило мне эмоцию похожую на пожелание встретиться еще и снова ушло под воду, взметнув хвостом, но уже не вынырнуло обратно.              ***              По возвращению домой, Барти окинул внимательным взглядом всех троих: хмурую меня, Ричарда, у которого светились воодушевлением глаза, и Торфина, на котором лица не было. Если Роули и поседел слегка, то из-за светлых волос этого видно не было. Ричард же, после первого страха, быстро переменил свое отношение на «вот это было приключение!». Я же, сразу потом забрав мантию-невидимку у Торфина, отлучилась, чтобы облачиться в нее.       Хмурая я была от понимания, что махнув рукой на казавшуюся безопасность, получается, чуть не навлекла беду. Очевидно, именно я привлекла то чудище.       Что это было, мысли расходились: кто-то утверждал, что это огромный сельдевый дракон, но большинство сходилось во мнении, что это глубинный левиафан — существо практически легендарное. Его мало встречали, потому о нем было мало известно, но небольшая команда, управлявшая яхтой, утверждала, что он может создать огромную водную воронку, куда может затянуть множество кораблей, а своей магией он может влиять на пространство, создавая иллюзии, чтобы запутать путников, внушая ложные видения. Существовало мнение, что тот, кто посмотрел ему в глаза, потеряет ощущение времени, поэтому все так и перепугались, когда чудище внимательно глядело на маленьких человечков.       Остаток пути я потратила на медитацию, позвав Малфоя присоединиться и обьяснила ему, как выполнять дыхательные упражнения для собственного успокоения. Он излучал такой страх, что это влияло на меня и после моих обьяснений, стал раскачиваться на месте, повторяя, как мантру, что все в порядке и опасности нет. Довольно иронично, что он уже должен был понимать, как меня раздражает этот его липкий ужас, но поделать ничего почти не мог и боялся еще больше того, что так сделает хуже. А тут он еще и не один был в ужасе, но сестер Гринграсс взялся успокаивать один из сопровождающих, а Паркинсон — другой.       — Вы раньше, чем ожидалось, — изрек Крауч. — Что-то случилось?       Рассказывать о наших приключениях взялся Ричард, пышущий энтузиазмом и распираемый желанием поведать о легендарном монстре. Барти пригласил всех присесть в столовой, чтобы заодно попить чаю и перекусить. После короткого, но исполненного ошеломительными прилагательными рассказа, Крауч налил в стакан Роули своего коньяку и на пару с ним выпил, обменявшись понимающими взглядами. Затем спросил:       — Ну, как? Остаешься у нас, Торфин?       Роули посмотрел вопросительно на меня. Я пожала плечами:       — Пусть остается, я не против.       Торфин серьезно кивнул. Кажется, и он после таких приключений не собирался куда-то отваливаться. Как по мне выглядел вполне надежным, к тому же Долохов за него ручался.       — Миледи, можно я так буду обращаться? — спросил он.       Вопрос меня слегка озадачил. Постаравшись припомнить, обращался ли он ко мне вообще как-то за это время, я не смогла ничего вспомнить. Обычно первой с ним заговаривала я. Но, наверное, вопрос важный.       — Можно, — кивнула я. — Только если посторонних никого нет. В остальное время лучше по имени.       По лицу я видела, что Роули испытывает какую-то внутреннюю борьбу. Титул, это несомненно важно, он четко обозначает отношение между двумя людьми, но все-таки разница в возрасте…       — Тогда могу я задать вопрос? — спросил Роули, прервав свои размышления и непонятно к чему придя. После моего кивка, продолжил: — Вы действительно вернете меня к жизни в случае смерти?       Видно было, что вопрос его неимоверно волновал. Крауч откинулся на спинку стула, молчаливо наблюдая. Ричард заинтересовано отставил стакан с соком и замер.       — Правда, но есть ограничения, — решила я честно пояснить. — Твое тело должно быть еще пригодно к жизни и в течении трех месяцев я никого другого не должна возвращать. Надеюсь, ты придержишь у себя эту информацию?       — Конечно, — горячо заверил Роули, став отчего-то тяжело дышать.       — Это не ты ли тогда подслушивал мой разговор с Малфоем? — спросила я, прищурившись.       — Я, — после короткой паузы не стал он увиливать, прямо смотря вперед: — Я воспользовался мантией-невидимкой… Чтобы не мешать.       Моей?       Я нахмурилась, но с другой стороны, что такого? Сама же вручила ее. Кроме того, у Долохова была собственная, когда он меня сопровождал. И несмотря на «тайное» застолье, Роули все равно получается присматривал. Я хорошо понимала, что напившись до определенного уровня, компания подростков могла натворить делов — сама такая, плавали, знаем. С ОСТами такого я не устраивала, но в общей гостиной Слизерина гуляли после побед в квиддичных матчах и после сдачи экзаменов.       — В следующий раз лучше говори мне сразу об этом, — сказала я, решив, что упрекать тут особо не в чем.       — Что говорить? — донесся голос Долохова, быстро зашедшего в столовую. — Почему мне сразу не сказали, что вернулись?       — Надо было сову отправить? — спокойно спросил его Барти.       — Да хотя бы и так, — не смутился Антонин, присев рядом с Роули и схватив один из сандвичей. — Так что? Как Торфин справился?       — Вроде не поседел, — усмехнулась я, отчего Антонин вопросительно оглядел сначала Роули, потом остальных.       Крауч был не удивлен, так что, наверное, дал Долохову доступ к камину или же Антонина просто впустила Винки.       — Ничего, он молодой еще, — насмешливо прищурился Антонин. — Здоровый, крепкий и на лицо вышел. Гляди еще не влюбись в такую охрану.       — Да он мне в отцы годится, — фыркнула я.       — Не важно, — уже откровенно насмехаясь, протянул Долохов, — ему всего-то… А сколько тебе, Торфин?       — Тридцать девять.       Я удивленно уставилась на него и покачала головой:       — А на вид все сорок…       Роули высокий, наверное под два метра точно, крупного телосложения, с прямоугольной формы лицом, выдающимися вперед надбровными дугами и тяжелым гладко выбритым подбородком. Он не намного старше Барти, я прикидывала все верно.       — Ну, начала свое, — протянул Долохов и с тем же насмешливым прищуром обратился к Роули: — Сейчас загнобит тебя, Торфин, что ты никому не нужен, а потом, когда полностью уничтожит твою самооценку, скажет, что только ей нужен.       — Конечно, я его сразу в свой гарем записала, — с серьезным видом заверила я. — Надо же мне, как всякий уважающей себя Темной леди, такой иметь.       Крауч кашлянул и посмотрел на меня таким взглядом, в котором без всякого труда читалась настойчивая просьба прекратить юморить. Уверена, раньше он бы на меня точно начал ругаться или, как минимум, одернул. Выдать меня за кого-то из-за таких шуток Барти не осмелится, но все же… повеселились, похоже, только я и Антонин. Даже Ричард с серьезным видом внимал, переводя взгляд с одного на другого.       Я придвинула к себе сок, сделав вид, что мне срочно надо промочить горло. Долохов, видимо, осознав, что с шутками вышел перебор, стал усиленно заинтересованно разглядывать картины со всевозможными блюдами на стенах. Роули, кажется, нам все-таки удалось смутить, потому что он выглядел отчетливо смущенным, сделал большой глоток коньяку и сморщился, коротко прокашлявшись. Ричард все еще сидел насупившись, сосредоточено наблюдая за взрослыми.       — Так что, отец, были какие-то новости? — спросила я, как ни в чем не бывало, чтобы перевести тему. — Я газеты смотрела, но может что-то еще?       Каждое утро почтовые совы каким-то образом отыскивали яхту и вручали «Пророк» с прочими газетами по подписке, так что я имела возможность следить за тем, что пишут. Писали много всего… Выглядело, в целом, как хаос, чем, наверняка, и являлось. Малфой, конечно, исходил желчью, что «опять этот Поттер!», но фигура Избранного и Победителя Волдеморта, как его называли газеты, похоже спасала во многих аспектах, в том числе, от обвинений в нарушении Статута. Мне лично запомнился один из заголовков, притом даже статьи не под редакцией остроязычной Скитер: «Герой или предвестник конца: как биография подростка способна пошатнуть мировые устои».       — Пока что с мертвой точки ничего не сдвинулось, — ответил Крауч. — Одновременно валят все на Поттера и его же оправдывают. Парень не смог бы книги надиктовывать в бегах. Писательницу проверяют со всех сторон на связи с магическим миром и устраивают комиссии по определению способностей ясновидения. Видимо, ведут к тому, что она из «видящих». Таких мало и к ним всегда и у всех законы лояльней относятся.       — А как на это проверять будут? — проявил любопытство Ричи, прежде чем я успела задать тот же вопрос.       — Привели единственную доказанную провидицу в Британии, — пояснил Крауч. — Сивиллу Трелони.       Я задержала дыхание, медленно отставив стакан с соком подальше.       — И как? — спросила я.       — Трелони подтвердила, что дар у нее есть, но узконаправленный, отчего Роулинг и не может пройти простые тесты на провидца. Ее дар направлен исключительно на судьбу мальчишки и что-то насчет того, что его судьба и ее внутреннее око притягивает.       Судя по тону, Барти тоже не слишком доверял словам школьной учительницы прорицаний, которая сидела в своей башне и при Дамблдоре, и при Снейпе в директорах. Не смотря на то, что она изрекла как минимум одно настоящее пророчество о ее «способностях» к предсказаниям по школе ходили легенды. А точнее о ее шарлатанских методах, наживании на славе известной бабушки-провидицы и пристрастии к кулинарному хересу. Именно по последней причине, как полагали многие, она почти не покидала свою башню. Увы, других прорицателей во всю Британию не завезли, а все кто что-то мог нагадать, не могли похвастаться точностью предсказаний и соответствующей славой.       — Очень… выгодно, — едва подобрала я подходящее слово.       — Я тоже так подумал, — невозмутимо подтвердил Барти. — Но другого обьяснения нет, а все его требуют. Скрыть факт распространения книг в мире маглов уже не выйдет, поэтому их выдадут за летопись событий или биографию героя, — Крауч коротко скривился, как будто по лицу прошла судорога и процедил: — чье имя стало известно благодаря свержению величайшего темного колдуна.       — Только вычитают оттуда все мало мальски ценное и опасное для маглов, — вставил свое слово Долохов.       Сверху донесся судорожный вопль, как будто кого-то раздирали заживо. Все вздрогнули и посмотрели на Крауча, который быстро поднялся на ноги, поспешив наверх.       Немного погодя стало ясно, что на этот раз тревога не ложная. Барти крикнул мне вызывать лекаря. Когда я связалась с ней через камин и провела к спальне наверху, оставив Роули, Долохова и Ричарда внизу, Крауч обнаружился бестолково метавшимся у кровати. Выглядел он белее мела, отчего снова стали видны уже редкие веснушки, хватался то за одно, то за другое. Винки стояла рядышком, успокаивающе поглаживая роженицу, что-то тихо и пискляво при этом говоря, но за криками было не слышно что. Камилла выглядела почти посиневшей и с искаженным лицом схватила Барти за отворот:       — Иди… и… и…       — Воды? Подушку? Полотенце? Что?       — Идиот! — заорала она с искаженным от боли лицом. — Лекаря позови!       — Я уже здесь, — быстро подошла к кровати лекарь, обойдя меня. — Мистер Крауч, вам лучше подождать снаружи.       — Да, как скажете… — пробормотал Барти и увлек меня за собой за плечо. — Я… я буду сразу за дверью.       Оказавшись за дверями он не успокоился: ходил туда-сюда, резко поворачиваясь в сторону спальни, едва оттуда доносился длинный вопль. Глядя на него, я и сама начала нервничать. Сообразив, что от этого никому лучше не будет, вернулась в столовую, сделав себе еще мятного чаю. Досюда вопли доносились очень отдаленно, а заглушающее заклинание никто почему-то не применял. Роули уже ушел восвояси, присматривать остался Долохов, а Ричи то и дело беспокойно задирал голову наверх.       — Может, пойдем выйдем куда-то? — предложил Долохов.       Задумавшись на секунду над предложением, все же покачала головой. Хоть ситуация и вводила в какую-то тревогу, но хотелось быть здесь, чтобы… Даже не знаю, разве что поделиться своей магией, если что-то пойдет не так? С другой стороны, если будет так, то как бы не ухудшить положение.       Взяв в руки чашку, я прикрыла веки, медитируя над кружкой.       Продолжалось все долгих два с половиной часа, хотя все за это время так устали, что казалось, прошло намного дольше. Как мне потом сказали, это был еще не самая худшая длительность. Все прошло нормально и, когда лекарь удалилась восвояси через камин, я хотела было подняться наверх и взглянуть, да Крауч сказал, что пока не надо.       — Камилла еще слаба и ребенок едва родился, — пояснил он, отирая пот со лба.       Барти вышел из спальни, когда я постучалась, чтобы зайти и теперь стоял перед дверью.       — Так я издалека посмотрю, — не поняла я.       — Потом, — категорично отказался он и смягчил отказ: — У ребенка пока очень слабая природная защита. Лекарь сказала, что он должен оставаться рядом с матерью.       Было что-то в его тоне или взгляде такое, что заставило насторожиться.       — Кто хотя бы скажешь? — спросила я, перемнувшись на месте.       Крауч снова как-то подозрительно помедлил, но ответил:       — Мальчик.       — Понятно, — ответила я. — Тогда… завтра зайду? А пока пойду-ка я к себе.       Вспомнив о предупреждениях Вальпурги, я и так старалась сохранять спокойствие, хоть и удавалось с трудом. Но я решила хотя бы пойти к себе в комнату, расположенную в другом конце дома.       На следующий день, уже довольно поздним утром, я отправилась наверх, заблаговременно убедившись у Винки, что Камилла проснулась. Барти, конечно, пошел со мной, но и Антонин решил пойти взглянуть. Ричи оставили дожидаться одного. Я видела, что ему интересно, но он не стал напрашиваться.       Крауч выглядел уже не таким измотанным и нервным, как вчера, а собранным и предельно серьезным. Долохов, как мне показалось, тоже.       Пока я смотрела издалека на что-то похожее на мандрагору, завернутое в одеяло, и, судя по всему спящее, Камилла прижимала его к себе, как будто я хотела его украсть. Я посмотрела влево и вправо, на Крауча и Долохова, стоящих по обе стороны, и, наконец, до меня дошло. Они смотрели на меня так внимательно, как будто готовы были остановить, если я соберусь сделать, что-нибудь… этакое.       — Ну, я посмотрела, — сообщила я самым будничным тоном. — Пожалуй, пойду поищу что-нибудь вкусного к чаю.       Чувствуя себя, словно под прицелом, я медленно и расслабленно развернулась на выход.       — Ну а мы, Барти, пойдем тогда отметим, а? — повеселевшим тоном предложил Антонин.       Попивая чай в гостиной и наблюдая за тем, как Ричард, высунув от усердия язык, крутит подаренную ему на день рождения кем-то головоломку, я неторопливо размышляла. Помня слова Вальпурги, да еще и увидев напряжение Крауча от моего присутствия, я снова вспомнила о том, что мне нежелательно находиться в одном доме с едва родившимся малышом. Маленький Рег хотя бы успел чуть подрасти, когда я вернулась после школы на Гриммо. Барти, наверное, еще переживает, как бы я его законному наследнику не навредила. Не то, чтобы мне хотелось, но даже сама не могу гарантировать, что не мелькнет какая-то мысль на эмоциях, что вызовет выброс магии. Так что я стала размышлять.       На Гриммо возвращаться не слишком хорошая идея, но ненадолго можно. Так бы и мотаться туда-сюда, да опять-таки я не хочу приводить с собой какой-то хвост. Допустим Крауча и Долохова я спрашивать не буду, посидят на крыльце, подежурят еще. Так Ричи одного что ли оставлять? Его отец непонятно где, сплавил нам его, кажется, на неопределенный срок. И брать с собой, когда он язык за зубами не сдержит, да еще и старшие Лестрейнджи могут хитростью выпытать… Нет уж, не надо, чтобы он еще кого-то туда привел.       Тогда, очевидно, надо просто отправиться в еще одно путешествие. Только… Чувствую, Малфой еще от предыдущего не отошел. Вроде бы приглашали многие, да не хочется непонятно куда отправляться, да еще и явно к Пожирателям или их родственникам.       Из ОСТов я была в гостях только у Кана… Оставила не самое приятное впечатление, да и сейчас проситься явно не лучшая идея. К тому же, они собирались куда-то отправиться и пока Кан не писал, что вернулся. Сейчас по связным пергаментам мы общались реже, но я знала, что Кан давно куда-то с семьей поехал, как и Трейси. Захария сейчас весь в делах, учитывая, что он школу закончил, у него уже по сути не каникулы. С Этаном я не то, чтобы близко общаюсь, он еще и полукровка, как и Хелен, живет где-то среди маглов. Сомневаюсь, что у них найдется пару лишних комнат для меня и Ричи. Да и будет сложновато им обьяснить, что рядом делает Долохов или Роули, я же о Пожирателях им ничего не говорила. Раньше вообще долго распиналась, что от них надо держаться подальше, и не знаю не лучше ли им вовсе не знать. Представляю, что сказала бы Сьюзен Боунс на это…       Когда я заговорила об этом с Краучем, казалось, он такой проблемы не видел:       — Конечно, куда-то за границу на экскурсию я тебя отпустить не могу, — сказал он, когда я предложила такой вариант, вспомнив о рассказах Драко. — Без охраны в людном месте может быть опасно, а Долохов или Роули мгновенно привлекут внимание, так что это тоже не лучшая идея. Смотри, Теодор Нотт звал тебя на гонки на гипогрифах.       Надув щеки, выпустила воздух, подняв глаза к потолку. Я уж думала, ему не надо обьяснять, почему я не хочу.       — Еще Селвины приглашали нас всех, но можем обьяснить ситуацию, — продолжил Крауч. — Думаю, они с радостью примут тебя, Ричарда и любую охрану.       — Не хочу, — пробурчала я. — Ты предлагаешь погостить у своего коллеги с охраной, значит, тоже уверен, что они меня там могут утопить?       — Нет, конечно, — усмехнулся Барти, как-то понимающе на меня посмотрев и спросил: — Неужели ты действительно думаешь, что мисс Селвин останется с тобой столь строгой?       — Это не значит, что я хочу ее видеть, — сердито взглянула на него.       Кажется, Барти до сих пор не видел ничего такого в том, как приглашенная гувернантка со мной обращалась. Но хотя бы он не стал настаивать дальше, предложив альтернативу «получше»:       — Ричард тебя давно к себе в гости звал. Раз хочется за границу поехать посмотреть, то разве что к Лестрейнджам в гости.       — Я смотрю у тебя варианты один лучше другого, — наградила я его тяжелым взглядом. — Я лучше в «Дырявом котле» тогда комнату сниму до конца лета, чтобы всякая комиссия по опеке меня там могла найти.       — Это не такой уж плохой вариант, — поспешил возразить Барти. — У Лестрейнджей обширные территории во Франции, где они сейчас находятся. Заодно узнаешь их немного получше. Тем более, ты будешь не одна.       — Нет уж, спасибо, — не скрывая яда ответила я, закрыв разговор.       Но Крауч не отступил, даже поступил хитрее. Он сказал об этом Ричарду, а тот опять на меня насел, упрашивая поехать теперь к нему в гости.       Когда мы прогуливались снова по округе, когда аппарировали с Роули в выездной зоопарк с магическими зверьми, который делал круг по всей стране, когда отправились в океанариум у Плимптона (магическая часть находилась совсем рядом с магловской) — Ричард все время каждый день напоминал об этом и приводил всевозможные доводы. Он замолчал, когда перед нами пошел трещиной огромный аквариум, размером, как пять моих комнат, а потом опять начал, едва мы оттуда быстро ушли, наелись мороженного и я едва успела успокоиться.       Видимо, все-таки слишком долго я никуда магию не девала, вроде сдерживалась, а поди ж ты… Вспомнив об этом и едва вернувшись домой, я попросила Барти, чтобы он пригласил Матиаса Мальсибера. Крауч быстро с ним связался и сообщил, что Мальсибер-старший сейчас как раз приболел и не может пока прибыть. Услышав об этом, я сказала:       — Отлично. Тогда я сама к ним отправлюсь в гости.       Барти свел брови к переносице, Долохов задумчиво почесал бороду, Ричи недоумевал. Но уже после обеда меня аппарировали к их дому. Ричарда я попросила остаться дома, сославшись на серьезный вопрос. Но на самом деле, чтобы просто не зудел над ухом, конечно.        Мальсиберы жили где-то явно далеко от людей, вокруг были сплошные зеленые холмы, в довольно потрепанного вида готическом особнячке. Назвать его особняком, значило бы преувеличить, рядом с особняком Малфоев он выглядел скромновато, но назвать обычным домом тоже язык не поворачивался. Нас с Долоховым встретил Малкольм, который являлся сыном. Пока проводил нас, выяснилось, что в доме долгое время жила только его мать. Меня ей также хотели представить, но женщина, по словам Мальсибера довольно тяжело пережила время, пока муж и сын были в Азкабане. Еще у него было две сестры: старшая и младшая, которые оба замужем. Он попытался было узнать, что меня привело, но я загадочно помалкивала.       Из любопытства я посматривала по сторонам, пока нас проводили по коридорам, которые были похожи на мрачноватую заброшенную церковь. По крайней мере, именно такое сравнение напрашивалось на язык из-за темноватых коридоров с высоким потолком, мягко льющегося полосками солнечного света по темным деревянным панелям и простых, но на вид антикварных деревянных скамеек вдоль стен.       Старик Мальсибер ждал нас в в одной из гостиных и как гостеприимный хозяин предложил что-нибудь выпить и перекусить. Сам он едва поднялся с кресла, тяжело опираясь руками о подлокотники, но, было видно, приоделся, словно на выход. Его жена, также пожилая колдунья, выполнила полагающийся реверанс и подхватила его под руку. Выглядела женщина довольно болезненно, хоть и не словно оживший скелет, как ее муж.       — Должен признаться, я польщён вашим визитом, — прохрипел Мальсибер-старший. — Нынче у нас маловато гостей, но, как говорится, всегда рады. И все же мне показалось, что у вас ко мне имеется какое-то неотложное дело? Присядем?       Он приглашающе повел рукой в сторону множества кресел. Когда я выбрала кресло, жена удержала его за руку и мягко повела к креслу, помогая сесть обратно. Когда все присели, я ответила:       — На самом деле, я вспомнила, что я вам кое-что должна, — ответила я. — Вы меня выручили. После всего я уже достаточно восстановилась, а вы, как я вижу, как раз испытываете… недомогания?       Я не собиралась насмехаться, но не знала, с чем связан ответ о плохом самочувствии. Тем не менее, невооруженным взглядом видела, что голос у него стал слабее, да и сам старик вынужден прикладывать усилия даже просто, чтобы стоять на своих двоих. Может, это после сражения с Беллатрисой? Или возвращение с того света сказалось на нем сильнее, но оттянул приемом зелий? Вряд ли он притворялся, да и я не видела причин для него делать это.       — В общем, если вы не собираетесь опять повидаться с наставником, то давайте не будем тянуть и прибавим вам сил, — предложила я.       Не хотелось тратить время на долгие беседы о погоде, да и сам Мальсибер-старший явно был не в том положении. Говорить я старалась немного завуалировано, так как не знала сколько известно Ивелин — его жене, которую только что представили. Меня ей представили, как дочку Крауча, но в ее взгляде на меня была настороженность и некоторая опаска.       — Хм… — Мальсибер-старший о чем-то по виду задумался или подбирал слова.       Мне было непонятно с чего он тянет, но я терпеливо ожидала ответа.       — Это щедрое предложение, — медленно протянул он. — Но признаться, я сомневаюсь, что сила, которую вы готовы мне предложить, мне пойдёт впрок.       — Незачем переживать, — заверила я его. — Наставник учил меня, как это делать и это точно безопасно, так что, не сомневайтесь, только хорошо скажется на придании вам сил.       — Я имел в виду другое, — также неторопливо ответил Мальсибер-старший. — Насколько мне известно, у этого эффекта есть предел и я давно уже его достиг.       Я нахмурилась, но не спешила убеждать в обратном. Его неторопливый тон как-то сам собой вынуждал также помедлить. Конечно, я уже знаю о том, что у каждого есть свой предел в силе, свой потолок, выше которого не прыгнешь. Долохов говорил, что единственная возможность преодолеть его — одолжить силу Лорда. Но наверняка и у этого есть свой предел.       Допустим, Волдеморт делился своей магией и делился. Вряд ли бы он с кем-то настолько был щедр, чтобы вырастить до силы, равной своей, но чисто теоретически. Интересно, такое в принципе возможно или все-таки потолок в силе различный в каждом отдельном случае? Ведь если у всех магия с самого начала от посредника в лице Лорда и он может ее увеличить, то все-таки где-то заканчивается эта возможность повлиять на других? Мальсибер-старший еще учился вместе с Редлом и, конечно, я не сомневаюсь, что у наставника было море возможностей поделиться силой со старым другом.       — Если вы не передумали, пусть это достанется Малкольму, — продолжил старик, кивнув в сторону сына. — Мальсиберам еще предстоит держать имя в этом мире, и силы ему пригодятся куда больше, чем мне.       Тот приосанился, демонстрируя полную серьезную готовность, но помалкивая.       — Давай-те все же попробуем, — решила я. — Ему тоже еще достанется.       Мальсибер спорить не стал. Попросил сына с женой оставить нас и когда они вышли, оперся крепче на подлокотники и похоже снова хотел было подняться на ноги, как я сказала:       — Можете не вставать.       Совсем не хотелось, чтобы он тут упал и расшиб себе голову, поэтому я сама подошла к его креслу, чувствуя спиной взгляд Долохова.       — Нельзя, — прохрипел Мальсибер. — Нужно соблюдать традиции.       — В этот раз сделаем исключение, — отрезала я, быстро встав сбоку и приложив правую ладонь к его плечу, чтобы сидел смирно.       По лицу и сведенным на нем бровям видела, что старик собирался стоять на своем, так что долго тянуть и его слушать не стала, хотя он что-то и начал говорить:       — Не положено отдавать такую благодать и принимать ее сидя в кресле…       Он замолчал, плотно сжав губы, так как я уже сосредоточилась на ощущении своей магии и позволила ей плавно перетекать через правую руку. Учитывая, что я опять имею дело с болеющим человеком, притом немолодым, который явно подорвал здоровье в Азкабане, я действовала внимательно и осторожно, наблюдая за его реакцией.       Судя по тому, как Мальсибер оцепенел и вонзился ногтями в подлокотники, все-таки какой-то эффект был. В его глазах что-то начало переливаться, будто в бледно-серый стакан наливали ярко-черную жидкость.       Я решила настоять, зная, что Редл постепенно терял свою силу, а значит, можно предположить, что и делиться мог меньшим. Конечно, до возвращения он не утратил связь с крестражами и не почувствовал этого, так что моя теория легко могла разбиться. Могла бы, да только я ведь ломала защитные щиты над городом, которые устанавливал наставник, а значит, разница в чистой силе между нами, вероятно, не так уж велика.       Миссис Грейсон вытерпела гораздо меньше, но я и не ждала, что Мальсибер, давний друг и последователь Редла, вытерпит меньше. И все же минут через пятнадцать его лицо уже было покрыто испариной. Все время его взгляд застыл, глядя куда-то вперед, будто насквозь и ни на что конкретное, но, видимо, стало даваться тяжелее и он прикрыл глаза. Еще через всего лишь полминуты, подернул дрожащей верхней губой и выдохнул едва слышно, похоже на стон:       — Всё.       Я тут же прекратила, убрав руку, но наблюдая за ним. Мальсибер-старший сделал глубокий вдох и натужно задышал, будто до этого момента держал дыхание все время задержанным. Отступив на шаг, я продолжала наблюдать за ним, и когда он открыл глаза, мне показалось, что они стали будто живее… хотя может это было самовнушением.       Мальсибер достал старомодный вышитый по краям платок, промокнув лицо. Потом спрятал его обратно в карман и снова предпринял попытку встать. Случилось то, чего я опасалась: едва он попробовал это сделать, то тут же упал на пол. Я схватила его за плечи, надеясь удержать, чтобы не ударился головой, но он неожиданно схватил мою руку двумя руками, приложив ко лбу.       Долохов, поднявшийся на ноги, когда Мальсибер грохнулся с кресла, и, видимо, желающий помочь его поднять, замер.       — Никогда нельзя забывать, что вы являетесь Темной леди, юной или неопытной, добродушной или злопамятной, — твердым тоном заявил старик, подняв на меня глаза. — Я благодарю за оказанную честь.       Мне показалось, что это не благодарность, а что-то вроде упрека, что я не придерживаюсь общепринятых норм и традиций, но я не нашла сразу что возразить, поэтому сказала:       — Видите, и лорды с леди бывают разные, в том числе и по силе. Похоже, что все прошло более-менее удачно?       — Не сомневайтесь, леди, — ответил он с небольшой усмешкой, что мне снова показалось это чем-то вроде поучений, к которым и не придраться.       — Отлично, — усмехнулась в ответ. — Мне бы хотелось, чтобы вы тут еще задержались на какое-то время. Наставник говорил, что вы отличный советник и ваше участие, на мой взгляд, будет очень полезным.       — Конечно, леди… конечно…       Я взглянула на Долохова, призывая помочь мне его поднять на ноги. Мальсибер хоть и худощав, да все равно взрослый мужчина, а мне одной такого даже вряд ли удержать. Могу, конечно, при форс мажоре использовать магию для физического усиления тела, но опасаюсь переборщить и навредить.       С помощью Антонина Мальсибера усадили обратно в кресло. Если моя магия и воздействовала на него, то видно это будет разве что завтра, когда он достаточно отдохнет. Так было с миссис Грейсон, матерью Дженны, так что я не удивлена, что и старик Мальсибер выглядит еще более измученным и ослабшим, чем был до того.       — Зовите сына, — сказала я, отчего он резко поднял ко мне лицо. На всякий случай пояснила чуть насмешливо: — Долго тянуть не будем, мне словами бросаться по статусу не положено.       — Малкольм! — повысив голос, хрипло позвал Мальсибер.       Двери тут же раскрылись, Мальсибер-младший, застыл, пройдя чуть вперед и окинув всех внимательным взглядом.       — Прояви положенное уважение, — с прозвучавшей вдруг сталью в голосе приказал ему отец.       Совсем недолго помешкав, его сын подошел ко мне, присев на колени, так же, как это делали Пожиратели на том Рождественском празднике. Желания толкать какие-то речи, как это делал Волдеморт, у меня не было, так что я просто подошла ближе, положив руку ему на плечо.              ***              Провожали меня оттуда торжественно отбивая поклоны, благодаря и напоминая, что я великая Темная леди, существо выше прочих смертных. Мальсибер-младший мне вообще после этого ритуала край мантии поцеловал. Я к такому непривычная, не нашла что даже сказать, это было совсем не так, как с Яксли и все делали вид, что так и надо, сохраняя торжественную серьезность.       Если все так с Редлом с детства обходились, я не удивлена вообще, что у него самомнение выросло выше Эвереста. От щедрот я еще и предложила жене Мальсибера-старшего придать сил, а то что ж это, оставили ее одну, а она совсем измучилась!       Оставив семейство Мальсиберов устало прислоненных к воротам, до которых нас довели Ивелин с Малкольмом (старик здраво оценил свои силы и остался в гостиной), мы аппарировали к дому Крауча, и я усталая, но довольная собой, зевнула.       — Может, прозвучит, конечно, нагло, — сказал Долохов, когда мы шли по дорожке к дому, — но может и мне что-то положено будет?       — Хм… — изобразила я задумчивость, хитро на него посмотрев. — С чего бы это?       — Ну как же… — аж удивился он, вскинув брови, кажется, вполне искренне. — Я тебя всюду вожу, охраняю, одним глазом сплю, другим за тобой приглядываю. А мне что? Доброе слово на день зимнего солнцестояния?       — А кто меня ремнем порол? — подняла я брови. — Так что, плюс на минус… Доброе слово, Антонин — подтвердила я. — И, может быть, горячий чай. В особых случаях — с малиновым вареньем, — не удержавшись, улыбнулась, показав язык и рассмеявшись.       Долохов вздохнул с преувеличенным страданием:       — Вот так и живём. На подножном довольствии и сарказме.       Кажется, Антонин не обиделся, улыбаясь в короткую бороду.       — Будет тебе, но попозже, — хмыкнула я.       Как-то я не чувствовала обычного давления магии и могла бы, наверное, еще ходить без риска выбросов, но все равно по телу разливалась приятная нега, после того, как сбросила лишнее.       В хорошем расположении духа, даже Ричи не раздражал. Слушая его слова краем уха и сидя в плетенном кресле на террасе, где мы решили попить чай, я невнятно угукнула, а он продолжил:       -… А еще у нас там лебеди в пруду плавают, у них там свой островок с домиком есть…       Воображение нарисовало белых птиц с длинной изогнутой шеей, плавающих в широком пруду с кувшинками. Картинка сама собой превратилась в сон, только лебеди куда-то исчезли, да и пруд следом. Я стояла на просторной полянке посреди леса, но на заросший деревьями Запретный лес было не слишком похоже. На деревьях сидели множество черных ворон, я практически физически чувствовала, как они смотрят на меня, поворачиваясь черными глазами-бусинками. Но тревогу это не вызывало. Вороны при этом изредка каркали, будто переговариваясь о чем-то своем.       Я прищурилась, всматриваясь в темноту под деревьями, казавшуюся неестественной. Словно только того и дожидаясь, тени под разлапистыми ветками еще больше сгустились и потекли ко мне, будто тяжелые капли, медленно тянущиеся вниз не вертикально, а горизонтально земле… Похожие на огромные руки…       — Ли! — вырвал из дремы оклик. — На свадьбу ты ведь приедешь?       — Что? — захлопала я веками, все еще пытаясь прийти в себя.       Дернувшись вместе с этим так сильно, что потеряла чувство равновесия, я попыталась схватиться руками за что-нибудь, но ладонь проскочила мимо узкого подлокотника соседнего плетенного кресла и в следующую секунду я завалилась назад. Когда я села, потирая затылок, Ричи сидел передо мной на корточках, заглядывая в лицо:       — Ты в порядке?       — Да, — ощупав затылок и убедившись, что там максимум будет шишка, я спросила: — Что ты там говорил?       — Ты заснула, да? — недовольно уточнил он, но все-таки повторил: — Я спрашивал ты приедешь на свадьбу дяди? Он просил тебя спросить.       Пару секунд, хлопая веками, я еще пыталась осознать сказанное, пытаясь справиться с наплывом вопросов. Рабастан и Дженна? Так все-таки решил жениться? А где это будет? Почему мне личное приглашение? Или это с намеком, чтобы не приходила?       — Пойдем к твоему отцу, — нахмурился Ричард. — По-моему, ты сильно ударилась.       Так как это избавило меня от необходимости немедленно отвечать, я не стала возражать, позволив помочь мне подняться.       Крауч обнаружился в библиотеке с каким-то огромным талмудом, который с сосредоточенным видом лениво перелистывал. Он отложил его в сторону, поводив волшебной палочкой по затылку, отчего тот перестал болеть. Ричард тем временем обьяснял, а точнее жаловался, что я заснула, когда он со мной разговаривал, а потом упала.       — Разговор был настолько интересным? — хмыкнул Барти, закончив с быстрым лечением. — По-моему, это повод пересмотреть свою эрудированность, чтобы быть более интересным собеседником.       Ричи надулся, но ничего не сказал. Видно, и Краучу уже надоело, что он повторяет одно и то же. Хотя может надеется, что Ричард тогда найдет более весомые доводы.       — Я просто устала немного, — проворчала я, с укором глянув на Ричи. — Уже первый сон начала видеть, как разбудил меня.       — Вещий? — вдруг спросил Барти, внимательно на меня взглянув.       — Ну вообще-то, — закатила я глаза. — У меня не все сны такие. Даже вещие сны не всегда ясные.       — Расскажешь, что приснилось? — попросил Барти, с интересом подавшись вперед. — Может, я смогу чем-то помочь.       Подумав немного, мысленно пожала плечами, ведь ничего такого в этом сне не было, если не сказать, что вообще ясности никакой не было, как и догадок. Вещий ли он вообще? Я не знала. Так что пересказала про ворон, лес и загадочные огромные тени.       — …А потом эти руки меня схватили, вороны затихли, а потом Ричард меня разбудил, — закончила я.       Крауч задумался, приложив пальцы к подбородку. Ричи, который про вещие сны впервые услышал, сразу же нашел ответ и в возбуждении его выдал:       — На гербе Лестрейнджей есть ворон! Это точно связано!       — На гербе Блэков их три, — фыркнула я.       — На гербах многих семей изображены вороны, — все еще задумчиво выдал Барти. — Ворон издревле считается особым животным, символизирующим магию.       Кажется, я поняла о чем подумал Крауч. О Морриган, конечно. Ричи рассказывал, что в их семье есть легенда, как какой-то его предок с говорящим вороном встретился. Так что может быть в этом и правда есть какой-то смысл.       — Тогда вопрос почему их было много… — продолжил свою мысль Барти. Потом придвинул ко мне огромный талмуд, который отложил на столик: — Взгляни, Айрли. Здесь перечислены множество магических семей, у некоторых есть изображение рук и веток дерева. Может вспомнишь еще какую-то деталь.       Крауч взялся за дело с неожиданным энтузиазмом. Я пролистала с десяток страниц, но, похоже, весь талмуд был перечислением магических семей, их регалий, девизов, и список кто у кого родился. Кажется, талмуд значительно устарел, потому что записи были в районе тысяча восьмисотого года. Конечно, смысла я в этом занятии не видела, Барти листал его со мной, тоже явно без энтузиазма, но почему-то не переставал и комментировал, если где-то были нужные знаки.       — Почему ты вообще достал эту книгу? — поинтересовалась я.       — Искал подходящее имя, — помедлив, ответил Крауч, бросив на меня странный взгляд. — Камилла хочет какое-то простое, вроде Лоуренса. Как по мне, проще было бы пойти к провидице, чтобы она выбрала более всего подходящее.       Я боролась с желанием предложить его назвать Барти-третьим, видя, что он подошел к делу более серьезно, раз достал талмуд, где перечислены тысячи имен. И, кстати, многие, похоже, были не изобретательны, называя своим именем и просто добавляя сыновьям приставку второй, третий и так далее.       — Зачем к провидице? — не поняла я, сообразив, что это был какой-то, наверное, намек мне.       — Существует традиция идти к провидцу, чтобы он или она просмотрели судьбу ребенка и его будущий характер. На основании этого выбирают наиболее говорящее имя… Правда, не все готовы знать, что ждет в будущем едва родившегося ребенка, — поспешно добавил Барти. — Не всегда предсказания выглядят обнадеживающими.       Все еще недоуменно на него глядя, я уверенно покачала отрицательно головой:       — Это точно не ко мне. Ищи кого-то другого.       — Я и не говорю, что хочу знать точную судьбу, — возразил Крауч. — Просто хочу выбрать хорошее имя. Лоуренс… — возмущенно выдохнул он, проявив сдерживаемое ранее недовольство. — Это что он в лавровых листьях ходить будет? Что за имя вообще?       Я хихикнула, заметив такую же улыбку на лице Ричарда. Он сказал:       — В моей семье традиция называть мужчин на букву «Р». Может, что-то на букву «Б»?       Я испытала новый приступ предложений, но уже поняла, что Барти не такой оригинал и сразу откажется. Тем не менее сдержаться было выше моих сил.       — А что если провидица назвала бы его «Бараном»? — поинтересовалась я. — Ты бы согласился на это имя?       Крауч ответил укоряющим взглядом, заметив ухмылку на моем лице:       — Между прочим, твое имя очень похоже таким образом и выбирали. «Айрли», как «ветер», то есть ветреная, как по характеру, так и по предрасположенности к заклинаниям.       — Я просто начала с заклинаний ветра, — возразила я. — Что удалось отыскать, то и изучила.       — Но ведь кто-то увидел это, когда тебе выбирали имя, — уверенно ответил Барти. — Или, если права вторая теория, то твое имя подтолкнуло тебя к тому, чтобы в твоей судьбе в нужный момент появился тот учебник.       Что-то мне подсказывало, эти теории никто так и не смог доказать. Но что тут скажешь, если даже Редл, к примеру, настаивал на том, чтобы не сообщать ни мое имя, ни фамилию Гриндевальду. Обосновывал он это тем, что имя слишком важно, но подробностей об этом и как Гриндевальд может это использовать я так и не узнала. Могу только предположить, что это помогает Гриндевальду просматривать судьбы других людей, по крайней мере, это исходило по кое-каким обмолвкам от Редла.       — Давай просто выберем какое-то звучное и красивое, — предложила я, не считая себя каким-то там провидцем, чтобы пытаться угадать.       Несмотря на сказанные слова, хорошее имя оказалось не так-то просто выбрать. Что-то не нравилось Барти, что-то звучало просто странно. Маги старались выбирать индивидуальные, непохожие на другие имена, чтобы каждый был исключительным, как и его судьба. Что впрочем не касалось женских имен, которые преимущественно были созвучными с названиями цветов. Остается только радоваться, что меня не назвали… да хотя бы Лавандой. Не могу представить себя с таким именем.       — О! — оживился заскучавший было Ричард и с гордостью указал на страницу: — Это моя фамилия!       Я быстро окинула взглядом список, наметанным глазом заприметив очередного оригинала.       — Надо же, дошли аж до пятого Корвуса, — хмыкнула я.       — Нет, моя линия от второго сына, — указал Ричи на своего тезку, являвшегося, видимо, родоначальником семьи, и перевел палец в другую сторону: — Видишь? Сирил, у которого были сыновья Сирил-второй и Сирил-третий…       — Два оригинала на семью, — не удержалась я, захихикав.       — Дальше Фулкран, это наша линия. Дальше Роберт, Роджер… Тут уже не написано, но дальше мой дед, Рейнальф. Он говорил, что с моего возраста, считай, главой рода стал.       Я покивала без особого интереса, глядя все еще в начало линии и спросила:       — Барти, как тебе имя Сирил? Что оно означает?       — По-моему, греческое, — наморщил он лоб. — Не помню точно, но звучит довольно внушающе.       — По-моему звучит, как будто он вырастет умником, — хмыкнула я, словив ассоциации. — И сможет ответить на любой вопрос.       Я пошутила, а потом мне надоело это дело так, что даже шутки не спасали от скуки, так что сказала Барти выбирать самому и отправилась восвояси. К ужину впервые спустилась сегодня Камилла. Выглядела слабой и бледной, кушала что-то перетертое до пюре и вареные овощи. Ребенка оставили наверху под присмотром Винки. Барти обьявил торжественно после того, как все утолили аппетит:       — Мы с Камиллой выбрали наиболее подходящее имя, — он поднял бокал с вином, отсалютовав жене. — Моего сына будут звать Сирил.       Я уставилась на него большими глазами, пока остальные пригубили что у каждого было в стаканах и бокалах, и одними губами спросила: «Серьезно?!».       Хоть позже Крауч и заверил меня, что сам имя выбрал, мне казалось, что моя неудачная шутка, как минимум, навела его на эту мысль.       Каких-то сестринских чувств к новорожденному мальчику я не испытывала, да и не видела его больше с того первого раза. Не предпринимала попыток приблизиться или помочь с чем-то мачехе. Что, по-моему, всех устраивало. Барти вроде немного успокоился, а вот Камилла, похоже, нет. Она меня отчетливо сторонилась и не смотрела лишний раз, Винки ей всячески помогала, Барти тоже пытался что-то делать полезное, но с попеременным успехом. Я с него все время только ухмылялась, так как все эти заботы для него были впервые и выглядел он словно потерявшийся птенец, когда его попросили набрать ванночку с теплой водой. Конечно, никто ему не обьяснил, что надо взять маленькую ванну специально для младенца, и какой должна быть точно температура воды.       Ричард как-то спросил меня, как бы между прочим:       — Как ты относишься к своему брату?       — В смысле? — не поняла я, недоуменно изогнув бровь.       — Ну, — протянул он, отведя глаза чуть в сторону. — В целом. Что ты о нем думаешь?       — А что о нем думать? — пожала плечами я. — Он еще ни ходить, ни говорить не умеет.       — Он маленький, но уже наследник, — ответил Ричи, недолго думая и посмотрев на меня как-то чересчур внимательно для него. — Еще и от другой матери.       — Тебя Барти попросил меня спросить? — нахмурившись, спросила я прямо, и судя по растерявшемуся на секунду Ричарду, я была права. Вздохнув, все же пояснила: — Невил тоже мне сводный брат, отцы у нас разные. Наследник этот мелкий или нет, мне как-то все равно. У меня свой титул есть и он побольше его будет.       Ричи как-то скосил на меня взгляд и спросил хмуро:       — А что этот Невил? Вы же с ним разругались давно. И он себя не как брат вел. Вот его… да ну… вообще! — скомкано закончил, как будто не подобрав цензурных слов и пихнув воздух сжатым кулаком с явной неприязнью. — Невилл тебе скорее враг. У вас такие отношения, что вся школа не удивится, если однажды он насмерть проклянет тебя, выскочив с палочкой наперевес из-за угла.       Хоть Ричард явно с большим интересом поговорил бы о других родственниках, чем о младенце, который и угрозы для меня никакой не представляет, я думала, что он мог бы опять провести параллель со своей ситуацией. По сути мы оказались в чем-то похожих ситуациях, когда обьявились внезапные родственники. Не знаю, что бы он сказал, если бы его отец второй раз женился и обзавелся детьми, но Ричи об этом видно и не думал, продолжив с презрением и злостью:       — И «родственников» его тоже, с той стороны, таких не надо. Они вообще были люди Дамблдора. Если бы они хорошие были, то этому Невилу сразу мозги бы вправили и синяков наставили за то, что он посмел тебе столько всего наговорить. Они и сами хороши так-то наверняка — в ордене этой жареной курицы состояли же.       Сравнение с жареной курицей меня заставило улыбнуться. Ричард же, заметив реакцию, пошел дальше:       — Этот Невил уже делом доказал кому верен и это не тебе точно, — горячо продолжил он. — Это он выбрал с Отрядом Дамблдора против Кэрроу в Хогвартсе бороться, это он выбрал Орден, а теперь жди от него только беды!       — Не перегибай, — поморщилась я. — Конечно, я понимаю, что между нами произошло много недомолвок, но это он по глупости все делал.       — Вот увидишь! — убежденно воскликнул Ричард. — Он еще станет проблемой. Вот как Сириуса Блэка оставили в покое, а он сражаться против стал. Надо о нем насовсем забыть, а он о себе забыть не даст. Только и жди теперь от него беды. Невил тебя уже давно предал, считай!       Я посмотрела на него достаточно прохладно. Ричи тяжело дышал, но, видимо, хотел дальше доказывать и спорить. Начал он с того, что Невила надо гнать, видимо, из сердца вон, а закончил с намеком на что-то иное. Мне даже показалось, на кардинальное решение проблемы. Насколько кардинальное? Как поступила с предателем Беллатриса или все же… У Лестрейнджей тоже вряд ли принято всепрощение.       Ричард ждал, что я скажу, чтобы убедиться, что его слова достигли цели. Еще немного подумав, я поняла, что приведение Невила в пример явно тоже не успокоит Барти, учитывая взаимоотношения между нами сейчас, и сказала, вернув разговор к прежнему вопросу:       — Посмотрим. Невил уже в школу в следующем учебном году не вернется и с ним, как и с Лонгботтомами я пересекаться не намереваюсь. Что касается мелкого Сирила — мы же вместе с отцом имя выбирали, а не так как было уже постфактум со свадьбой, так что не жалуюсь.       Ричард не хотел так просто закрывать разговор, поэтому пришлось настоять, что меня все устраивает как есть сейчас.       Одним не самым радужным утром, Барти снова вызвал лекаря — у маленького Сирила поднялась ни с того ни с сего температура. Лекарь поднялась наверх и пробыла там часа четыре. Крауч, когда спустился вниз ее проводить, хмуро сказал:       — Никак не получалось сбить. Будем ждать, не поднимется ли опять, — потом подумал немного, вздохнул и деланно буднично поинтересовался: — Айрли, ты не решила, куда хочешь еще отправиться? Может, Долохов или Роули сводят вас с Ричардом куда-то?       Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что меня выпроваживают.       — Ты думаешь, это из-за меня? — уточнила я.       Отступать было поздно и Барти стушевался:       — Не знаю, но стоит проверить. Тогда уж будем думать, что делать.       Роули сводил нас с Ричи на прогулку, поближе к магловскому городу, где мы несколько часов провели, особо ничего не делая и поедая мороженное. Не знаю, оттого ли или из-за лекарств, но вечером у маленького Сирила температуры не было. Зато под утро снова поднялась.       На этот раз я наведалась на площадь Гриммо… никому ничего не сказав. Отошла буквально на пару часов, выйдя за ограду, позвала Кикимера в укромном месте и переместилась с ним. Дженны дома не было, ее мать тоже поехала с ней. Лиза сказала, что отбыли к семье жениха знакомиться. С самой Лизой и маленьким Регом все было в порядке. Дух Регулуса тоже доложил, что все под контролем.       Лизе было немного скучно одной, я пообещала ей еще заглянуть, и отправилась обратно… Крику было…       — Ты ушла одна, никого не предупредив. Даже записки не оставила, — негодовал Барти, стоя передо мной, сидевшей на стуле в пустой столовой.       — Вышла за ограду до ближайшего магазина, — пожала я плечами. — Что такого?       — Зачем тебе понадобилось идти туда одной? — хмуро поинтересовался Крауч и указал на Ричарда, стоящего поодаль с видом, как будто считал, что его тут не должно быть: — Почему хотя бы его не взяла с собой? Он же твой друг!       — Захотелось побыть одной, — спокойно ответила я и прищурилась в сторону Ричарда.       — Это не я сказал, — буркнул тот, не выдержав взгляда.       — Ладно, меня не хотела с собой брать, — хмуро заметил Долохов, стоявший, скрестив перед собой руки. — Может, были причины. Хотя бы сказать что-то можно было?       — Вы бы и не заметили, — стояла я на своем. — Всего на пару часов вышла.       Рассчитывая на то, что меня не хватятся, я даже Винки не предупредила. Просто заперла свою комнату, сделав вид, что я осталась там, и тихонько с утра вышла наружу.       — Ты хоть знаешь, сколько людей я успел перебудить за эти два часа? — в голосе Долохова зазвучали грозные ноты, становившиеся громче. — Моя задача — за тобой смотреть.       — Смотри, — развела я руками. — Вот она я.       Долохов скривился, как будто сцепил зубы и сдерживал себя изо всех сил, чтобы не ругаться. Крауч заговорил вместо него:       — Я уж подумал, что тебя, прости Мерлин, похитили! Так тяжело было написать пару слов хотя бы? Еще и на связной пергамент не отвечала!       На самом деле блокнот с пергаментами нагрелся уже, когда я возвращалась и я не стала отвечать сразу. Я закатила глаза, отчего Барти тоже задохнулся, изо всех сил сдерживаясь. Беззастенчиво, конечно, так пользоваться тем, что они меня и отругать не могут, но что поделать.       — Ну вот скажи мне, что такое могло заставить тебя не сказать мне хотя бы слово? — вздохнув, спросил Барти спокойным голосом, в котором сквозило напряжение. — Мне кажется, тебе от меня больше скрывать нечего, я в любом случае тебя остановить не смогу и ты об этом знаешь. Если же ты влипнешь в очередной раз в неприятности, я хотя бы буду знать, где тебя искать!       Признаваться я все равно не собиралась, но какого-то ответа от меня очевидно настойчиво ожидали. Ричи же явно чувствовал себя не в своей тарелке и испытывал желание покинуть комнату, не собираясь никому помогать.       — Значит, не Ричард меня хватился искать? А кто?       — Сова с результатами СОВ пришла, — ответил Барти, достав из кармана мантии конверт с характерной печатью.       — О, давай, — обрадовалась я, увидев возможность сменить тему, но не удержалась от шпильки: — Как все-таки не вовремя они время выбрали, если бы не письмо, так бы никто и не хватился…       Под угрюмое молчание я надорвала печать, достала свернутый внутри пергамент и быстро просмотрела его. Крауч подошел, положив руку на спинку стула, и навис надо мной, тоже вчитываясь.       Что ж… Если бы Волдеморт не сгинул, он определенно бы мне навесил лещей, хоть и выглядело вполне прилично: Астрономия — В Уход за магическими существами — В Заклинания — П Защита от Темных искусств — П Древние руны — П Травология — В История магии — В Зельеварение — П Трансфигурация — П       Если так посмотреть, даже ни одной «Удовлетворительно», являющейся самой низкой проходной оценкой. На астрономии я, наверное, была не слишком точна в описаниях. Уверена, что провела все расчеты планет верно и зарисовала в карту, но, как я искоса видела тогда, староста Пьюси к примеру, настрогал в пергамент побольше текста. Вот Уход удивил: после единорожки, который чуть не захлебнулся пеной изо рта при моем приближении, я ожидала в лучшем случае Удовлетворительно. Наверное, от экзаменатора еще зависит. Экзаментар на Травологии наверняка снизил бал, приняв избегающие меня растения за неумение с ними взаимодействовать, хотя я четко выполнила задание. Историю магии я сдавала, пользуясь легилименцией, бьюсь об заклад, окажется, что у большей части пятикурсников и того меньше будет. Остальное же: Заклинания, ЗОТИ, Трансфигурация и даже Зельеварение — «Превосходно». Я считала их основными для себя дисциплинами, хотя в своих способностях к варению зелий не была так уверена по сравнению с остальными, но все же на экзамене, даже на собственный взгляд, отлично справилась. Дополнительный предмет, на который я полагала большие надежды — Древние руны, тоже сдала на «Превосходно» и не мудрено, если я до этого две недели ходила, вытягивая с мешочка руны в попытках натренировать ясновидение. К профессору Вектор на расширенный курс точно попаду… Но наставнику пожалуй все равно говорить результаты не буду.       Учитывая, что мне пришлось нагонять множество пропущенных тем и попутно отвлекаться — так вообще результат отличный! При том, что я из кожи вон не лезла.       Крауч остался результатами вполне доволен и предложил вечером организовать праздничный ужин. Долохов еще полдня ходил, зыркая на меня недобрым взглядом, но к вечеру успокоился.              ***              Ожидая более активных действий после сенсации с выпуском уже двух книг о Гарри Поттере, мне оставалось только удивляться тому, насколько все выглядит внешне спокойно. Пожиратели на нашем небольшом собрании приносили каждый со своей стороны известия, и примерно я представляла какой аврал происходит. Газеты быстро перестали раздувать сенсацию, теперь посыл был в том, что детские книги ничего особо не поменяют и магический мир может дальше спать спокойно.       На уровне Министерства Магии все еще выискивали что-то вокруг Роулинг, исследовались со всех сторон она сама и ее черновики. Легилиментов каких-то нашли, чтобы ее сознание проверить — этих хоть какой-то выбор был в отличии от ясновидящих. Сывороткой правды ее напоили. Старались не допускать к ней никого лишнего, в том числе иностранных заинтересованных лиц. В Министерстве создали целый Отдел, который занимался этим делом. В общем, бурлило все, но довольно тихо и пока под ковром.       Мне же пришло еще одно письмо. От Фрэнка. Он спрашивал как дела, видимо, уже знал, что разослали результаты и интересовался, как все прошло. А заодно в конце сообщал, что закончил с обустраиванием дома и приглашает в гости.       Из-за чего я поняла, что пора срочно покидать страну. Другого такого повода, чтобы дать ему понять, что я не собираюсь у них жить, я не знаю. Существование Барти его просто в принципе не останавливает, куда уж там мои слова.       Из-за этого я вспомнила о чем мне говорил Ричард. После того случая, он перестал постоянно нудеть, зовя в гости, так что я сама напомнила ему об этом разговоре, спросив:       — Так когда твой дядя планирует свадьбу?       — Пятого августа, — ответил он. — Кстати, он присылал приглашение на всех, но твой отец сказал, что вряд ли получится приехать всем. Ты передумала?       Я задумчиво повела взглядом вдоль речки, у которой мы как раз отдыхали. Скорей всего половину дня здесь придется провести, как минимум. Уже немного начинает надоедать выдумывать куда бы с утра пойти, чтобы дома не сидеть, хотя все равно предложение Ричи не стало ни капли привлекательней… Но как же свадьбу Дженны пропустить? Тем более уже второе… Да и взглянуть своими глазами, как ее приняли в семье тоже надо. Все-таки Лестрейнджи, похоже, того же почина, что и Блэки, и Малфои, то есть аналог аристократов с теми же замашками. Ричи говорил, что дед у него строгий и требовали с него там по высшему разряду. Дженна же из семьи попроще, наверняка, ей будет там непросто. Она даже, вероятно, не знает на что подписывается… Зато за эти несколько дней уж точно должна была понять.       — Не то, чтобы мне так уж сильно хочется, — вздохнула я. — Но на свадьбу можно бы и взглянуть. Долго они что-то тянули, долго… Не знаешь с чего этот Рабастан так долго собирался?       — Нет, — ответил Ричард, заметно повеселев. — Я сразу же напишу домой, как вернемся! Надо поскорее туда отправиться. Там такой праздник будет! Не пожалеешь!       Судя по словам Ричи, праздник затевался в большом поместье во Франции. Только догадываюсь, что это, чтобы в Британии, где Лестрейджи уже нажили дурной славы, им никто этот праздник не испортил. В любом случае, Ричи заверил меня, что дом там довольно большой и можно разместить хоть сотню человек, так что у меня точно будет своя комната. Я себя убеждала, что никто не осмелится в нее так же вломиться, как Беллатриса тогда в поместье Малфоев. А если все же осмелится, то с чистой совестью устрою погром и хлопну дверью. Ну и чисто логически рассуждая, вряд ли они мне соберутся вообще как-то вредить, по крайней мере, в этом уже заверял меня Барти.