Маленькие заботы юной леди

      Надо сказать, что когда я заговорила с Барти о приглашении на свадьбу, которое он очевидно получил, но мне не сказал, он оправдался тем, что я все равно не захотела бы пойти. На что я ответила, что как раз желаю этого. Сходить на свадьбу это не то же самое, что провести там остаток каникул. К моему удивлению, Барти тоже стал собираться.       — Ты разве не остаешься с Камиллой? — удивилась я.       — Приглашали всех, очевидно, что я не могу тебя оставить одну, — ответил он, одновременно пролистывая журнал с ассортиментом какого-то магазина. Заметив мой взгляд, пояснил: — Подарок от нас я уже приготовил, но раз мы прибудем лично, стоит подготовиться получше, чтобы соответствовать уровню мероприятия. Тебе в особенности.       — И что ты ее одну оставишь? — нахмурившись слегка от того, что он мог подразумевать под подготовкой, спросила я.       — Ее родители присмотрят за ней и Сирилом эти несколько дней.       — То есть ее отца сам в дом пригласишь? — мрачно задала я риторический вопрос и в подозрении прищурилась: — Ты просто хочешь отдохнуть он нее несколько дней, да?       Только после родов, Камилла, конечно, еще не в состоянии была путешествовать даже сетью летучего пороха. Когда я скрестила руки, Барти поспешил продолжить:       — Ничего с домом за это время не случится, но будет странно, если ты появишься у Лестрейнджей на свадьбе с охраной, но в одиночестве. Если бы Камилла могла, то отправилась вместе с нами.       — То есть с охраной и с тобой? — изогнула я бровь, живо представив, как я прибываю с Антонином за спиной. — Как это обосновать собираешься? Или Долохов будет под мантией-невидимкой?       — И Долохов, и Роули прибудут как бы отдельно, — успокаивающе заверил меня Крауч. — С тобой все время буду я на виду других, они же будут присматривать издали, — расшифровав мой взгляд, Барти добавил: — Ты представляешь сколько там соберется гостей? Кто-то один тут определенно не справится.       На самом деле, я не очень представляла. В смысле, со слов Ричарда, праздник должен быть шикарнейший, Лестрейнджи не стали скупиться из-за несоответствующей их уровню родословной невесты. Как относиться к усиленной охране я так и не решила: с одной стороны я буду спокойней себя чувствовать в окружении множества магов и ведьм, с другой — не хотелось бы чтобы меня обступили со всех сторон. Возражать в итоге не стала, надеясь, что они и вправду не будут стоять над душой.       Четвертого августа в одиннадцать, как и было договорено Краучем, мы аппарировали небольшой группой под огромный навес в чистом поле. Зачем было прибывать на один день раньше, я не слишком представляла, но Барти сказал, что так надо из-за Ричарда. Мол, ему, как родственнику, надо еще лучше подготовиться, а он с собой и парадной мантии не брал, когда к нам прибыл.       Собственно, мы могли бы воспользоваться уже французкой каминной сетью, но из-за приготовлений к свадьбе, меры предосторожностей усилили.       Роули аппарировал на десять секунд раньше и уже ждал тут, Долохов взял с собой Ричи, Барти прижал меня к себе, чтобы аппарировать вместе, так что мы прибыли последние.       — Давно не виделись, — услышала я незнакомый мужской голос и заметила, что Долохов с широкой улыбкой пожимает руку черноволосому магу с красиво рассыпавшейся проседью в бороде. — Как поживаешь?       — Жив, цел, орёл, — ответил Антонин и повернулся, очевидно, сразу заметив наше с Барти появление: — Вот, за юной леди присматриваю.       Внимание быстро перевелось ко мне, мужчина с женщиной его возраста подошел, оставив Ричи стоять на том же месте. Прежде чем он представился, я уже догадалась, что это должно быть дед Ричарда и его бабушка. Выглядели они лет на сорок-пятьдесят, не больше, как и Долохов, будто застыв в этом неопределенном возрасте.       — Рейнальф Лестрейндж, — мужчина склонил голову, прижав правую руку к груди и поклонившись, а затем повел в сторону рыжеволосой колдуньи: — Моя супруга — Делиция.       У нее оттенок волос был очень похож на темную медь, как у Рудольфуса Лестрейнджа, не такая броская будто горящая рыжина, как у Уизли. Лицом она скорее напоминала актрису в возрасте.       Женщина в красивой вишневого цвета мантии, выполнила реверанс. Под взглядом Крауча, я неохотно кивнула в ответ, разглядывая деда Ричарда. По его рассказам, он строгий блюститель правил и я видела перед собой подтянутого колдуна с внимательным и жестким взглядом. Живо вспомнилось предупреждение наставника, что этот человек довольно умен и хитер. Под его взглядом, мне захотелось уже поскорее закончить представление друг другу и пойти поискать Дженну. Хотя, конечно, отсидеться в стороне незамеченной, можно было даже не надеяться.       Крауч пожал протянутую руку Лестрейнджа-самого-старшего, сказав, что рад познакомиться с Делицией. Та выглядела все время так надменно, что я удивилась, увидев улыбку и услышав довольно тепло сказанные слова:       — Я искренне рада приветствовать вас на наших землях. Пусть этот дом станет для вас столь же уютным, как и ваш собственный.       — Не сомневайтесь, вы желанные гости, — растянул губы в почти незаметной улыбке дед Ричарда, отдав дань вежливости. — Чувствуйте себя не просто как дома, а как в родовом гнезде друзей.       Видимо, Роули они уже представились до того и после этого пригласили пройти к самоходной зачарованной карете с открытым верхом. Карета оказалась вычурной и не имела какой-либо тягловой силы, двигаясь силой волшебства, но довольно медленно. До особняка, видневшегося вдали на невысоком холме, было далеко, так что дойти пешком значило бы не только потерять время, но и хорошенько вспотеть. Карета же, видимо, для того и была предназначена, имела широкие просторные кресла, на котором могли разместиться восемь человек, так что вся группа как раз поместилась в одну, даже не соприкасаясь локтями. Чемодан, куда поместились все наши вещи, Крауч поставил на багажную полку позади кареты вместе с другими.       Я хотела бы сесть с краю, причем подальше от четы Лестрейнджей, но Барти настойчиво подтолкнул меня подвинуться к Долохову и сел с другой стороны. Роули сел возле Крауча, а Ричи сел напротив, рядом с родственниками. И все же, я осматривалась по сторонам, разглядывая слабо колышущуюся под ветерком траву у обочины заросшей травой дороги и россыпи цветов, казавшиеся разлившимися каплями акварели среди яркой зелени, не желая участвовать в непринужденной беседе.       — Эх, теперь совсем без ветерка путешествуешь, Рейнальф? — усмехнулся Долохов, весело прищурившись. — Молчу про гипогрифов, на метлу хотя бы еще сядешь?       — Вечно тебе надо куда-то спешить, — хмыкнул дед Ричарда и уже обращаясь к остальным, пояснил: — Помнится, Антонин терпеть не мог длинные дороги. Всё рвался лететь, ломая маршрут. Думал хоть с возрастом успокоится.       — А с чего бы? — отозвался Долохов, рассмеявшись. — Просто теперь я знаю, куда стоит лететь, а куда — и карета сойдет. Мудрость, не иначе.       — Ты и раньше прекрасно знал. Просто не слушал никого, — заметил Лестрейндж также весьма добродушно.       — Кажется, вы знаете друг друга не первый десяток лет? — задал Крауч появившийся у меня вопрос.       — Только кажется? — с притворным удивлением вскинул брови Долохов. — А я-то надеялся, что шрамы у нас уже почти синхронные.       — Некоторые знакомства, словно старое зелье, — добавил Лестрейндж в том же духе. — Запах ядреный, осадок тяжелый, но действует безотказно.       — И требует выдержки, — подхватил Долохов, кивнув.       — Хотя кое-кто предпочитает пить его залпом, — усмехнулся дед Ричарда.       — Так веселее, — хекнул Антонин.       Напрягая извилины, я пыталась достать из памяти что-то, что я явно знала о них. Было чувство, будто что-то такое есть, но я не понимала что и откуда.       Они примерно одного возраста, может Долохов немного моложе или мне так кажется из-за седины в бороде и на висках Лестрейнджа-старшего. Наверное, они в молодости еще через Редла познакомились. Правда, похоже, Лестрейндж-старший переместился в какой-то момент во Францию, оставив на службе Лорда обоих сыновей… А, точно! Было такое упомянуто, что они с Волдемортом путешествовали, когда тот в Хогвартс приезжал.       — Все в порядке? — спросил меня Крауч, мягко тронув за плечо, привлекая тем самым внимание.       — Да, — удивленно ответила, взглянув в его чем-то обеспокоенное лицо.       Только сейчас я обратила внимание, что воцарилось непонятное, но настороженное молчание. Я догадалась, что должно быть были какие-то магические волнения, хоть я ничего и не делала такого. Возможно, до сих пор что-то происходит, когда я вспоминаю еще не написанные книги, и как и Луна тогда, взрослые маги это почувствовали. К счастью, заминку быстро разбавили, продолжив разговор о гоночных метлах, гиппогрифах, ценах на зелья и поредевших косяках рыб. У Лестрейнджей были, оказывается, свои верфи и они наблюдали за течениями вод в океане. Я слушала вполуха, но на этом моменте поймала смеющийся взгляд Ричарда, который усиленно давил улыбку. Видимо, о морском чудовище он родственникам не рассказывал… Вряд ли они, конечно, обрадуются такому приключению. Торфин, вон, аж поежился, но промолчал, видимо, убеждая себя, что эти два события никак друг с другом не связанны.       Возле особняка действительно обнаружился большой ухоженный пруд, а с другой стороны виднелась рощица с высокими листовыми деревьями, откуда при приближении стал доноситься каркающий птичий гвалт.       Когда мы вышли с кареты, Барти замер и прищурился в ту сторону, видимо, разглядывая крупные черные точки — гнезда.       — Ты чего? — спросил Долохов, насторожившись, глядя то туда, то на Крауча.       — Вороны, — тихо пробормотал он, вряд ли что-то ему этим обьяснив, но я все поняла.       — Не парься. Иногда вороны — это просто вороны, — пожала я плечами.       Видимо, это услышал Лестрейндж-старший:       — Много лет назад они выбрали это место — и с тех пор возвращаются каждую весну, чтобы свить новые гнезда. У нашей семьи с ними старая связь и иногда кажется, что они знают больше, чем положено простым птицам… Ах, нас уже встречают. С моими сыновьями, я полагаю, все уже знакомы?       Я мимоходом кивнула, хмуро наблюдая за тем, как радостный Ричард ускорил шаг, поспешив к отцу, спускавшемуся по парадной лестнице. Рудольфус Лестрейндж все еще с тем же огромным ожогом-шрамом на лице выглядел удивленным, когда Ричи его обнял, я догадалась, что расстались в прошлый раз они явно не на хорошей ноте, судя по тому, как Ричи был на него обижен. Лично я к нему теплых чувств не испытывала, а после того, как он отправил сына, мучающегося потерей матери, жить в гостях, как ни в чем не бывало, и подавно. Впрочем, моя неприязнь утихла, когда я заметила Дженну, которую вел под руку Рабастан. Она выглядела несколько нервно, но приятно заулыбалась, заметив меня.       Поздоровавшись дежурными фразами и торжественно раскланявшись друг другу, мужчины, наконец, расслабились, пожимая друг другу руки. Барти горячо потряс ладонь Рабастана, поздравляя и расхваливая невесту.       — Матушка сейчас отдыхает в парке, — сказала Дженна. — Она присоединится к нам позже.       Я забеспокоилась, но никто, кажется, не заметил, что эта фраза была сказана словно не к месту, и Крауч заверил, что рад будет познакомиться.       Как мне показалось, встречали нас чуть ли не торжественной делегацией. Я догадывалась, что в таком огромном особняке должно быть много людей, занимающихся поддержанием порядка, а выглядел он идеально порядочным, как ни глянь. И этим занимались не только домовики. В доме нас представили человеческой прислуге: девушке-блондинке, в которой было нечто общее с Флер Делакур, которая отвечала за сад и пруд; дворецкому весьма дородного вида и парнишке лет двадцати, отвечающем за совятню и прочие пристройки. Применив свое умение, я присмотрелась к ауре девушки, убедившись, что в ней действительно есть такое же небольшое отличие, как и у Флер, при этом заметила, что парень блекло-серый, почти белый. Это могло значить, что он магл или почти магл… Скорее всего сквиб, подумала я, коротко глянув на представлявшего нас главу семейства Лестрейнджей.       К счастью оба брата Лестрейнджа держались от меня на некотором расстоянии, будто специально, а заодно и от Крауча, который стоял все время рядом со мной. Хотя мне было немного жаль, что пока нет возможности переговорить с Дженной, но она наверняка выпадет позже.       Нас сопроводили к подготовленным комнатам. Я зашла через дверь своей и окинула помещение долгим взглядом.       — Спальня слева. Справа есть смежная дверь в соседнюю комнату, где может разместиться отец или кто-то из охраны, — сказала Делиция Лестрейндж. — Если чего-то не хватает, все принесут. Вам нравится?       Я не ответила, пройдя через просторную гостиную с большими окнами и заглянув в спальню. После чего я порадовалась, что моего лица не видят, потому что держать его непроницаемым было сложно. Гостиная была настолько просторной, что я могла бы разбежаться и сделать колесо. Поменьше, конечно, дуэльного зала, но ненамного. Но и спальня была немаленькой. Я думаю, не ошибусь, если предположу, что мне выделили лучшую комнату.       — Да, все отлично, — выдержав тон спокойным, ответила я.       До этого момента я еще не видела ванную…              ***              К счастью, во время последующего обеда никто не требовал от меня поддерживать степенную беседу, полагающуюся по этикету. Меня не иначе, как особо торжественную персону, усадили на торце, но столешница была довольно широкой, что это никак не мешало.       Миссис Грейсон, присоединившаяся к столу, выглядела гораздо лучше и довольнее жизнью. Кажется, она считала, что Дженна искала медь, а нашла золото.       Все Лестрейнджи сидели на противоположном концу стола, а и там же — Ричард, так что жаловаться не на что, а на еду тем более. Долохов развлекал главу семейства и после обеда удалился с ним поговорить о былом. Барти захотел переброситься парой слов с братьями Лестрейнджами, а Роули остался присматривать за мной и Ричардом, когда он повел меня смотреть округу. Дженну пришлось оставить с ее матерью и Делицией Лестрейндж.       — Отец меня спрашивал про тебя, — убедившись, что Торфин находится достаточно далеко, зашептал Ричи.       — Что именно? — полюбопытствовала я, сообразив, что это, видимо, случилось тогда, когда я размещалась в комнатах.       — Ну, я рассказал ему про то, как виделся с мамой, — протянул он, отчего я напряглась. — Сказал ему, что не обижаюсь на него, мама же все сама решила. Он сказал, что принял ее выбор, — Ричи пожал плечами, кажется, относясь к этому уже намного спокойнее. — Отец хотел знать, как ты это сделала, а я что могу на это рассказать?       — Ничего не говори, — нахмурилась я, сказав твердо. — Не болтай об этом слишком. Не хочу чтобы такое пошло куда-то дальше, ясно?       — Так я ничего и не сказал, — заверил меня Ричи. — Только, что с мамой встретился и… ну, с Лордом. А отец меня стал расспрашивать сначала о Лорде, как он выглядит, что говорил и все такое прочее, а потом спросил, знаю ли я почему ты злишься на него. А ты злишься на него?       — Конечно, злюсь! — пожалуй слишком громко воскликнула я, отчего Торфин повернулся, а я понизила голос: — Он тебя ко мне привел и оставил.       Ричи нахмурился, будто впервые об этом задумавшись, так что пришлось добавить:       — Все, конечно, понимаю, не только ты матери лишился, а и он — жены, но он все-таки твой отец. Он хотя бы должен был с тобой об этом поговорить.       Ричард подумал немного, а потом с каким-то очумением сообщил:       — Он пытался, это я не хотел и злился на него.       Ричи стал выглядеть таким сконфуженным, что становилось его жалко, так что я промолчала и какое-то время мы шли в тишине.       — Тебе незачем на него злиться, хорошо, что это выяснили, — с намеренным воодушевлением, первым заговорил он вновь. — Отец сказал, что это очень плохо, если Лорд или Леди на тебя злится, но ты ведь точно не злишься, так?       Я помедлила, но под испытующим взглядом Ричарда, подтвердила:       — Так.       — Отец сказал, что ты какое-то благословение приготовила для дяди, — теперь Ричи смотрел с интересом. — Но не рассказал подробности. Расскажешь какое оно?       Тут он неожиданно напомнил мне о том, о чем я предпочитала забыть. Благословение. Я так и не выяснила, как оно дается, и, более того, никто мне этого не смог обьяснить, даже наставник. Он сказал, чтобы я произнесла с чувством какие-то торжественные пожелания. Допустим, я смогу такое сделать, вряд ли меня даже попросят произнести этот «тост» при толпе народу. Вот только при этом должно произойти какое-то магическое действо, которое я совершенно не представляю как совершить. Поэтому я попыталась перевести скользкую тему:       — Раз твой отец спрашивал обо мне, сам он ничего не говорил?       — О чем? — наморщил лоб Ричард. — Кстати, он так и не рассказал, что же произошло в подземельях Азкабана.       Мое лицо тут же поскучнело. Ричи будто намеренно выбирал одну неудобную тему за другой:       — Оставим это между мной и им.       К счастью, ему хватило приобретенных крох такта об этом дальше не расспрашивать.       Территория вокруг поместья мне понравилась так же, как и сам светлый и огромный особняк. Мы намочили ноги в чистейшем пруду, прошлись потом босиком по траве, безумно пахнущей полевыми цветами, сходили к саду, по дороге срывая ягоды и фрукты. За домом даже был собственный огород с ныне открытыми теплицами, где росли отдельно магические растения с вполне обычными картошкой, луком и помидорами. Судя по всему, особняк, как минимум частично обеспечивает себя продуктами самостоятельно. Вот уж действительно, где крепость…       За этот день мне так и не удалось пересечься с Дженной один на один или хотя бы в присутствии ее матери, чтобы переговорить. А следующим утром в особняке, и так сверкавшим словно начищенный галеон, появилась целая орава людей в белых костюмах и мантиях. Они тут же развели бурную деятельность, о чем-то быстро переговариваясь на французком.       Старшие Лестрейнджи все занимались тем, что ходили, проверяя их работу и что-то делая сами, успевая развлекать гостей, которыми были пока только мы. Ни меня, ни Ричарда к каким-то делам не привлекали, так что мы могли свободно прохлаждаться, разгуливая вокруг и наблюдая за тем, как возле сада строятся навесы, сам сад с парком и фонтаном украшается всевозможной мишурой, а белые ливреи развешивают дополнительные магические светильники, колдуют волшебные цветы и щебечущих птиц. От этого не создавалось впечатление какой-то нагроможденности, странным образом все выглядело утончено и со вкусом, а золотые и серебряные цвета не казались грубой лепниной поверх и так красивого парка.       В особняке для пиршества был открыт вестибюль с двумя лестницами наверх, ведущими в огромную бальную залу и комнаты для отдыха слева и справа от лестниц.       Ближе к двенадцати мне удалось попасть в комнату, где прихорашивались женщины. Делиции Лестрейндж тут не было, а вокруг Дженны хлопотала ее мать и служанка-полувейла. Причем вторая помогала не только обычными методами, а и своей особой магией, из-за чего казалось кожа Дженны стала словно неярко сияющей, притягивая взгляд.       Пока мне также помогали навести красоту, удалось, наконец поговорить с Дженной, спросив как настроение. Как я поняла, превалировало возбуждение и нервозность. Мне ничего такого не рассказывали, видимо, просто прошло мимо, но от нее я узнала о плане празднования и как все будет происходить. Все было заранее расписано по минутам, чтобы ничего не пошло не по плану. Тут же я с удивлением узнала, что на празднование приглашены довольно большие шишки, вплоть до французского Министра Магии. Мне это не добавило спокойствия, скорее даже передалась нервозность Дженны, но я наловчилась уже сохранять самообладание и даже куча косметических приспособ на столике не стали подпрыгивать на своих местах.       Моему спокойствию совсем не помог Рабастан Лестрейндж, вдруг завидевший меня и тут же подошедший, чтобы вежливо, но настойчиво попросить отложить свое благословение после свадьбы.       — Разумеется, это не проявление неуважения. Если бы Леди могла выступить открыто перед гостями, чтобы первой обозначить правомерность союза, мы бы предложили так и сделать. Но если Леди не хочет заявлять о себе, то лучше сделать это после того, как все гости разойдутся.       По плану они его переместили к ночи. Я согласилась, испытав небольшое облегчение от отложенности сего действа.       Крауч, услышав о запланированном торжественном ритуале после венчания и празднования, попытался расспросить, что это за благословение.       — Ничего особенного, — деланно пожала плечами, повторив слова Редла: — Просто скажу несколько торжественных слов.       — Ты уже подготовила речь?       Барти посмотрел на меня, я — на него. После чего, он предложил свою помощь в составлении «тоста».       Барти полагал, что просто сказать пару слов будет недостаточно. Если это будет ритуал, а похоже так и будет, то сказать им «совет вам да любовь» будет несолидно, даже если будут только все свои.       Время поджимало, но целый час мы пытались сделать речь короткой, чтобы я могла ее дословно и без ошибок запомнить, но при этом достаточно объемной. На память я никогда не жаловалась, но в такой ситуации сказать лишнее слово все равно, что ошибиться в произнесении заклинания. Моя речь воспринималась сравнимо с ритуальной фразой. А ну сказал бы что-то лишнее Лорд тогда на Рождество в поместье Малфоев. Я такое вообще не могла представить, ведь Редл всегда говорил высоким голосом, отчетливо и величественно, по крайней мере, перед своими последователями.       Если бы я сплоховала перед Лестрейнджами, думаю, ничего страшного бы не случилось, но мне все равно этого делать не хотелось. Не ударить в грязь лицом, точно не перед ними.       Когда время перевалило далеко за полдень гости уже заполонили весь парк. Для них было приготовлено множество белых стульев, стоящих рядами, а приглашенные люди в белых мантиях помогали гостям рассаживаться по назначенным местам. Мне досталось место впереди, в первом ряду, рядом с Барти с одной стороны и с Ричардом с другой.       К назначенному времени заиграла ненавязчивая музыка от приглашенного оркестра, полившаяся мягкой мелодией над головами гостей, тут же затихнувших. Рабастан Лестрейдж вышел к постаменту впереди. Его отец появился на красной дорожке между рядами стульев, неспешно ведя под руку Дженну. На ее лице отчетливо виднелось волнение, а пышное длинное белое платье, как мне показалось, скрывало подкашивавшиеся непослушные ноги. Под столькими направленными, часто оценивающими взглядами, она побледнела, но натянула на лицо легкую, правда, не очень естественную улыбку. Поневоле у меня мелькнул вопрос: зачем же нужно устраивать такие большие празднования и приглашать столько незнакомых людей, если событие и так достаточно волнительное само по себе?       Как бы то ни было, Лестрейндж-самый-старший с идеально прямой спиной довел Дженну до жениха в парадной мантии.       Вместо священника у маглов был какой-то полноватый волшебник с тонкими усами в такой же парадной мантии. Он с наполовину прикрытыми веками оглядел вставших перед ним новобрачных и начал торжественным громким голосом… Что он сказал мне осталось неясным, потому что он заговорил на французком, но затем, видимо, повторил на английском:       — Сегодня, в присутствии зрителей, матери Магии, подарившей нам всем все, что мы имеем, и в полном соответствии ее законов, которые мы неукоснительно соблюдаем, соединяются две судьбы, колдуна и колдуньи. Перед древними законами и перед теми, кто сегодня присутствует здесь, вы даете друг другу эту клятву.       Будучи не слишком опытной в посещении подобных мероприятий, я все равно была уверена, что у маглов речи звучат иначе. Впрочем дальше звучало более знакомо «согласны ли вы…». По очереди получив от них ответы на полагающиеся вопросы, колдун сделал торжественную паузу и озаглавил:       — С этого момента ваша магия сплетается. Ваши судьбы вписаны в линии друг друга. Что было двумя — станет одним.       Видимо, это было знаком, чтобы они обменялись кольцами, которые мерцали светом, оказавшись на безымянном пальце. Затем последовали клятвы: «этим кольцом я беру тебя в супруги… обещаю и клянусь… сохранять и любить…»       — Объявляю вас соединенными узами до скончания ваших дней, — провозгласил волшебник, после чего все шумно захлопали, наблюдая, как постамент окружают завихрившиеся сияющие огоньки, а оркестр ускорил мелодию, добавив торжествующих басов.       Наблюдая за сверкающими зачарованиями, предназначенными лишь для красоты, словно впечатляющие конфетти, ко мне пришла блестящая идея, как выкрутиться из ситуации, чтобы не облажаться затем со своим благословением. По сути нужно выдать хорошие спецэффекты, только и всего, а уж красные глаза я наловчилась делать.       После церемонии наступил черед празднования и волшебники с ведьмами потихоньку поднимались со своих мест, а обслуживающий праздник персонал тут же появился отовсюду, широкими жестами, в качестве шоу, левитируя на подносах бокалы с небольшими закусками. При этом я почувствовала, как сильно проголодалась, так как обеда по сути сегодня не было, лишь легкий перекус.       Люди расходились в стороны, а стульчики расставлялись, образовывая внутри огромное свободное пространство. Когда шоу с появлением угощений закончилось, Рабастан вывел с собой Дженну и под заигравшую музыку, они станцевали медленный танец. Появившиеся явно магическим путем птицы при этом придерживали длинное платье невесты в воздухе, словно в каком-то мультфильме.       Когда музыка закончилась, все снова громко захлопали. Какие-то дамы промокали глаза платками. Люди постепенно стали стекаться к ним с поздравлениями. Подарки уже по сути были вручены и давно лежали, сложенными поодаль отсюда, в вестибюле.       Навскидку людей было больше сотни и сопровождаемые общими поздравлениями, новобрачные отошли в сторону, позволяя желающим продолжить танец, спокойно продолжать беседу или стягиваться потихоньку в сторону особняка.       Рудольфус Лестрейндж пригласил отойти в сторону, сказав, что не стоит спешить с поздравлениями в общей толпе, ведь время еще будет. Ричи пошел за ним. Барти повел меня следом, придерживая за плечо, как будто я могла куда-то тут же исчезнуть. Я заметила рядышком быстро появившихся Долохова с Роули, к которым присоединились пару минут спустя двое дам бальзаковского возраста в пестрых шляпах.       Хоть я и чувствовала голод, помня наставления учительницы этикета Селвин и как мне десятки раз делала замечания Камилла, я не спешила браться за еду. На подносах было множество маленьких корзинок с разнообразными начинками или нанизанные на зубочистки. Хоть со столовыми приборами не надо заморачиваться.       Я взяла одну из зубочисток, стараясь медленно растягивать удовольствие, как полагается, и немного завидуя Барти, который потягивал из бокала что-то явно алкогольное. Мне, пожалуй, лучше сохранять трезвую голову.       Постепенно народ стал редеть, часть перемещалась в вестибюль особняка, часть отходила в сторону, ведя о чем-то беседы. Музыка, видимо, так призывно заиграла, а может общая атмосфера повлияла, что несколько человек попарно закружили в танце, причем удивительно синхронном.       Дородного вида колдуны и колдуньи беседовали явно о каких-то посторонних делах, собираясь в группы. Я слышала обрывки разговоров о ценах, новых изобретениях и чьих-то родственниках. С отцом Ричарда подошли поздороваться несколько человек, он представил их нам, а им — нас. Я потихоньку поглядывала, проверяя ауры ради интереса и с удивлением обнаруживала, что даже здесь, в сливках общества, не все насыщенного темно-черного цвета. Несколько человек даже оказались откровенно серые, выделяясь на общем фоне. При этом передо мной явно был срез не только из французских магов, я слышала и непонятную речь. Могла лишь предположить, что это один из языков был испанским, но остальные так и остались для меня загадкой.       Когда желающие лично принести поздравления стали рассеиваться, я смогла разглядеть жениха Дженны… точнее уже мужа, ведущего ее сквозь толпу под руку. Что-то показалось мне странным на краешке ее длинного платья, достававшего до земли. В ее странностях ауры я разобралась, но это явно было не частью ее ауры. Раз оно было на платье, не прикасаясь к ее коже, я поняла, что это явно что-то вредное. Возможно, даже насланное кем-то из недоброжелателей проклятье.       Наслать проклятье прямо в день свадьбы… Ладно бы еще на жениха, не удивлюсь, узнав сколько у него может быть недоброжелателей. Но Дженна-то что им сделала?!       Во мне тут же вспыхнула сильная злость. Я хотела бы найти этого негодяя, но так как не могла обнаружить его только по следу проклятья, я всмотрелась в это пятно, стараясь не упускать его из виду. Только я подумала о том, как бы так подойти и незаметно отрезать кусок прекрасной белой ткани или же устроить небольшой пожар, чтобы выглядело не специально, как это отвратительное пятно зашевелилось, расползаясь, как лишайник. Я резко дернулась в порыве что-то делать, но это пятно вдруг ярко вспыхнуло в восприятии и одновременно с тем что-то на платье блеснуло, затрещав, как разряд электричества.       Тут же отовсюду послышались охи. Я сконфуженно замерла, а Крауч с Лестрейджем, наоборот дернулись, повернув и задрав головы, чтобы лучше было видно. Широко открытыми глазами я осматривала Дженну, надеясь, что ее это не задело. Она выглядела испуганной, жених ее успокаивающе обнимал, насторожено оглядываясь, миссис Грейсон неподалеку стала белее мела. Белое платье на Дженне посерело у края подола и оттуда медленно шел дымок. Я видела, как дед Ричарда наводит на платье палочку, видимо, проверяя диагностическими чарами, а люди вокруг настороженно оглядываются в поисках того, кто это сделал.       Я случайно откусила кислую оливку и даже не поморщилась от этого, стараясь делать вид, что я тут совершенно не причем. Хотя чувствовала, что еще как причем. Так же было, когда я случайно неосознанно насылала проклятья то на Малфоя, то на Уизли. Просто в какой-то момент ощущала порыв магии — и все, благо в этот раз вышло не проклятье… Но попробуй это докажи.       Постепенно волнение рассеялось, Рабастан Лестрейдж увел жену с собой к особняку, а народ разошелся, бурно обсуждая произошедшее взволнованными голосами. Крауч и Лестрейдж успокоились, возникло молчание в течение которого они о загадочно переглядывались, а затем Барти спросил:       — Твоя работа? — и посмотрел при этом на меня.       Наверное видел, мое выражение лица в тот момент, а может почувствовал порыв магии, направленный от меня. Или же просто мелькнуло в глазах что-то красное. Скрывать что-то от него не было смысла, но глянув на Лестрейджа напротив, я не захотела признаваться в том, что это был случайный выброс магии.       — А не думаешь, что это защитные чары сработали? — на всякий случай уточнила я, но что Барти, что Лестрейндж продолжили смотреть на меня, причем отец, как мне показалось, даже весьма скептично, так что пришлось добавить: — Там было что-то вроде проклятья. На краю платья. Что это вы проглядели? — спросила я, требовательно взглянув на отца Ричарда.       — Ткань была пропитана зельями и покрыта защитными заклинаниями, — спокойно заверил тот, прямо глядя мне в глаза. — Никакое проклятье не достигло бы ее через платье.       Я нахмурила брови. Он хочет сказать, что это я подняла ложную тревогу?! Что бы он сказал потом, если бы эта гадость расползлась дальше? Защитные чары же просто оградили это!       — Надо сходить узнать, все ли у них в порядке, — быстро сказал Крауч, потянув меня за руку.       Хоть я была уверена, что уже ничего там на платье нет, но узнать, как там Дженна, была совсем не против, так что пошла вместе с ним к особняку. Лестрейджи, отец и сын, как и охрана, потянулись следом.       Вскоре мы выяснили, что Дженна чуток перенервничала и ей нужно перевести дух, а заодно и переодеться, но Делиция Лестрейдж заверила, что все будет в порядке и они скоро вернутся. Рабастан остался с ней. Дед Ричарда остался присматривать за гостями и мы вернулись сразу в бальный зал на втором этаже, куда все уже переместились вместе с оркестром.       Танцы продолжались на блестящем, словно начищенный хрусталь, полу в бальном зале. Разговоры здесь казались глуше и менее разборчивыми, а музыка наоборот — громче. С потолка нависала огромная люстра с магическими светильниками, сиявшая словно маленькое солнце, равномерно освещая зал посередине для танцующих и создавая тени поближе к стенам.       Танцы стали совсем уж вычурными и далеко не походили на вальс парами. Присутствующие маги и ведьмы, вероятно, знали каждую мелодию и словно по отработанному механизму сходились парами, а потом растекались, разделяясь на мужскую половину и женскую, чтобы закружиться и снова разбиться на пары. У меня это вызывало здоровую опаску, видимо, как и у Ричарда, не спешащего присоединяться к танцующим.       Благо, и без этого было чем заняться. К нам снова подходили разномастные маги и ведьмы. Некоторые явно были знакомы с Лестрейнджем и спрашивали о делах в Британии или, уже знакомые с новостями, о прошедшей амнистии. Другие только подошли представиться, а то и представить своих детей подросткового возраста. Детей дошкольного возраста я не видела, но это можно обьяснить, учитывая, насколько они уязвимей, по сравнению со взрослыми.       Преимущественно родители приходили представиться вместе с дочерьми и, я заметила, Ричи при этом косил на меня глазами, явно проверяя реакцию. Я пыталась держать лицо и не посмеиваться с того, как он старается соблюдать манеры и корчит надменное выражение лица. С меня такого, благо, не требовалось и меня не ожидали замечания за нарушение этикета или насмешливый взгляд в сторону нескладных подростков, чьи родители пытались, при полном нежелании и безынициативности со стороны своих детей, распушить им перья, всячески расхваливая.       К моему огромному удивлению, я увидела Нотта с отцом в парадных мантиях. Они меня тоже заметили и подошли поздороваться. Крауч, так и стоявший рядом со мной все время, доброжелательно пожал руку, оценивающим взглядом пройдясь по высокому худощавому Теодору, отчего вызвал у меня приглушенное раздражение. Пришлось напомнить себе, что без меня он ничего уже не решит.       Зато тут же подошедшего Мальсибера-младшего я увидела почти с радостью. Малкольм уважительно поклонился с легкой улыбкой на лице, потом уже принявшись пожимать руки. Морщины никуда не исчезли, но лицо у него стало чуть менее похожим на череп обтянутый кожей. Хотелось бы мне еще увидеть его отца…       — Хорошо выглядишь, — похвалила я. — Как отец?       — Благодарю, заметно лучше.       Небольшой интерес с моей стороны вызвал загадочное волнение в небольшом кругу. Барти не удивился, конечно, но и Нотт-старший, и Рудольфус Лестрейдж как-то так отчетливо косо посмотрели на довольное лицо Мальсибера. Я решила больше не расспрашивать и отложить это дело хотя бы до следующего собрания, а там уже все увидеть своими глазами.       От постоянно присутствия взрослых я уже начала уставать, поэтому когда Нотт предложил сходить сыграть в покер, я согласилась, хотя такие игры и не вызывают во мне интереса. Покерный стол был в одной из комнаток справа по лестнице, поэтому удалось оставить Барти и отправиться туда с Ноттом и Ричардом.       Теодор воспользовался моментом, чтобы спросить:       — Как проходят твои тренировки? Получилось уже создать несколько Секо?       — Ах, это… — я замялась, ведь последнее время было не до того, но нашлась с ответом: — Лето же, колдовать на каникулах нельзя, а мачеха на сносях, так что отец сказал, что в доме не колдуем. Но вообще некоторые подвижки есть, да.       Ричи хмурил брови, но, видно, нечего было добавить к продолжившейся чисто технической беседе о тонкостях модификации заклинаний. Если он что-то и понял, то вряд ли сам пытался уже делать.       В комнате, как затем оказалось, находился бильярдный стол и еще несколько столов для азартных игр, за которыми сидели взрослые, но за одним обнаружилась компания парней плюс-минус нашего возраста. Тут-то мне уже пришлось признаться, что я правил не знаю. Я надеялась, что мне удастся уйти восвояси, несмотря на Роули и Долохова, присоединившихся к одному из соседних столиков, но правила мне по-быстрому обьяснили. Ричи внимательно слушал — не сомневаюсь, тоже не был знаком с правилами.       Играли на деньги, но довольно небольшие, от десяти сиклей. Тем не менее ставки стали быстро поднимать, а на меня насмешливо глядеть… Пришлось доказать им, что играть с легилиментом — плохая идея. У парней-подростков даже явно уже за семнадцать, все равно не было крепких окклюментных щитов. При желании я могла бы их сломать и увидеть все их карты, но, соблюдая осторожность, считывала эмоции и образы с поверхности.       У Ричи же и так все на лице было написано. Он проиграл одну партию, вторую… Остался сидеть на третью, но явно уже без интереса. Нотт пытался мне помогать, из-за чего, посчитав, что это благодаря ему у меня добавилось уже два галеона и десять сиклей, парни за столом стали глядеть на него волком и что-то подозревать. Один из них не выдержал и стал вопить, что кто-то здесь мухлюет, но до вызова на дуэль или банальной драки не дошло. Нотт отвечал холодно и сдержано, а затем с какого-то из столов грозно воскликнул какой-то маг:       — Демьен, потише!       Парень сразу присмирел, раскрасневшееся лицо побелело, и он ответил, выпрямившись на стуле:       — Да, отец.       Я еще применяла легилименцию и заметила что-то такое мелькнувшее… Ох, не врал Барти, что некоторые до сих пор Круциатус на детях применяют. Хотя конкретно этот уже и здоровый лоб.       Закончив с этой партией, я решила что пора и честь знать и пихнула локтем Ричарда:       — Мне уже надоело, а тебе?       — Мне тоже! — мгновенно оживился он.       Мы поднялись из-за стола, Нотт предложил было сменить стол, но после отказа, решил нас не оставлять и пошел с нами на выход. Я заметила, что Роули и Долохов остались за своим столом, видимо, войдя в азарт, и решив доиграть партию.       Понимая, что скорей всего у меня секунд десять, я повернулась к Нотту:       — Хочется воды выпить и воздухом подышать. Принесешь?       — Да… — протянул он, бросив быстрый взгляд на Ричарда. — Где тебя потом найти?       — Сразу перед входом в парк.       — Лучше здесь подожди, — оглянулся Нотт по сторонам в вестибюле, куда мы как раз вышли.       Видимо, парочку среднего возраста, разговаривавшую почти на самом верху лестницы, он счел безопасной компанией, повернулся к Ричарду и прищурился:       — Тебя должно быть слишком утомило проигрывать, Лестрейндж, но ты тут должен лучше знать, где что находится. Отойдешь со мной?       От вызова, прозвучавшего в его голосе, Ричард приосанился, распрямив плечи и таким же образом прищурился и непривычным тоном ответил:       — О чем речь, пойдем.       С беспокойством проводив их взглядом, пока они поднимались по лестнице, я осталась в вестибюле. Чувствую, они отошли на поговорить тет-а-тет, но вряд ли дело дойдет до драки или хватания за палочки — все-таки куча людей вокруг, поэтому, наверное, не стоит останавливать их. В школе Нотт Ричарда больше игнорировал и не давал больше поводов для пересудов на факультете. А вот Ричард на него накидывался явно, давая этих поводов десятки.       На самом деле, я хотела спровадить Нотта одного, а самой отправиться поискать где-то перекус, а то у меня уже живот к хребту прилип, отдохнуть от большого числа людей, эмоции которых улавливала легилименцией и, по возможности, было интересно посмотреть, что будет делать моя охрана, если меня потеряет. Ричарда я не стеснялась бы — тот всегда за любой кипиш, а вот Теодор держался с подчеркнутым достоинством. Одно дело, конечно, в Хогвартсе и за слизеринским общим столом, а другое — вот тут, когда все соблюдают манеры, чтобы не ударить в грязь лицом. Мне же даже не хотелось, чтобы кто-то меня пенял носом в то, что я ем не как птичка, как делала это мачеха или учительница этикета.       Услышав шаги позади, я поняла, что промедлила, и мой план на минутку отлучиться рискует все-таки провалиться, ведь это точно либо Роули, либо Долохов. Я не боялась, что кто-то из них опять станет над душой, но все же хотелось ненадолго уединиться, чтобы хотя бы перевести дух. Подняться по длинной лестнице или пересечь огромный холл я уже не успеваю, но рядом обнаружилась не закрытая до конца дверь, откуда явно не доносилось ни звука.       Приоткрыв ее, убедилась, что никого нет и быстро зашла внутрь, тихонько захлопнув дверь. Шаги быстро прошли с той стороны мимо и я выдохнула, осмотревшись внимательней.       Судя по всему, я попала в курильную: помещение наполнял с десяток кресел и диванчиков, а также столов с пепельницами и графинами. Кроме алкоголя и бокалов, я увидела поднос с фруктами и сырной нарезкой, накрытый стеклянной крышкой, и довольная, уселась рядом с ним в кресло, вытянув ноги на пуфик. Уминая фрукты, я рассматривала клубящийся под потолком дымок, еще до конца не рассеявшийся. Потом подошла к окну, беспрепятственно открыв его, чтобы поскорее все выветрилось.       Снаружи уже незаметно опустилась ночь и прохладный ветер приятно охлаждал лицо. Окна выходили на другую сторону особняка, праздничные огни остались в парке. Здесь же виднелись темные деревья сада, теплицы и вдали рощица, переходящая в лес. Не похоже, чтобы кто-то там бродил, поэтому я не стала прятаться, вдыхая свежий воздух. Комнату освещал слабый, очень приглушенный свет, но снаружи этого было бы достаточно, чтобы разглядеть меня в прорези окна.       Откуда ни возьмись, вдруг спикировала тень, заставив меня отпрянуть. На подоконник сел ворон, сложив крылья, и косил на меня одним черным глазом, повернув голову. Я нахмурилась, но сообразила: вороны наверняка здесь ручные, привыкшие, что здесь им не вредят. Лестрейнджи к ним по особому относятся, чуть ли не как к тотемному животному и развелось их тут пруд пруди.       — Не поделюсь с тобой апельсинкой, и не мечтай, — махнула я рукой, желая согнать ворона.       Ворон и не дернулся. Я медленно скосила взгляд на поднос, не осталось ли там сыра. Не осталось.       Краем зрения я уловила что-то неправильное, а когда повернулась, передо мной стояла уже Морриган, как обычно в белой непроницаемой маске, вместо лица, и в туманной, плывущей словно в воде, черной закрытой мантии. Комнату заволокло темным туманом, в котором почти пропали даже очертания мебели и весь свет. Я замерла.       Она подошла, протянув руку и коснувшись моего лица. Хоть я и ожидала, как обычно, сковывающего холода от ее прикосновения, на этот раз, видимо, она не желала играть со мной, как обычно и прикосновение показалось лишь прохладным. Я смогла медленно выдохнуть. Впрочем, настороженно ожидая, с чем она на этот раз пожаловала.       Морриган провела пальцами от виска, приложила ладонь у щеки и остановилась на шее. Я не шевелилась, испытывая ощущение, которое бывает от приставленного ножа.       — Ты готова, — непонятно изрекла она.       — К чему? — хмуро уточнила я.       — Получить еще больше силы, — торжественно ответила она, явно довольная собой. — Я ведь обещала тебе после своего испытания.       Я смотрела ей в прорези маски с огромным желанием спросить не опоздала ли она со своим предложением месяца этак на два. Чтобы я хотя бы перед боем с Лордом усилиться успела. Не могла бы она выбрать более подходящее время для этого? Прямо тут?! Серьезно?!       — У меня все еще не идеальный контроль магии, — сказала я. — К чему спешить? Можно ведь еще немного отложить?       Наученная тем, что в гневе или раздражении она может сотворить, я не собиралась нарываться и говорила вполне спокойно, с уважением. Уже сошли синяки с шеи, но сходили они необычно долго.       — Твой контроль достаточен, — непререкаемо заявила она. — Твоя сила возросла, а тело адаптировалось. Ты можешь научиться контролировать ее лучше, когда она станет больше.       Понимаю, что жаловаться на прибавление сил глупо, но… Как же она с этим не вовремя.       — Мне надо будет меньше чем через месяц вернуться в школу, я не смогу обучаться спокойно с другими, — возразила я. — А вернуться надо, ведь моя магия влияет на детей и делает их сильнее. Вам ведь это и нужно, верно?       — У тебя будет целый месяц привыкнуть, — спокойно ответила она, что меня порадовали интонации, но не ответ. — Твоя сила будет влиять на них еще сильнее, а за этот месяц ты как раз успеешь восстановиться.       «То есть мне еще и плохо будет, да?» — мысленно возмутилась я, но вслух предложила:       — Давайте отложим это на год, чтобы я могла спокойно достичь семнадцати, когда за моей магией не будут следить. Что такое год ожидания для вас?       — За твоей магией и так будут следить, — мне показалось, что она снисходительно опустила ко мне лицо в маске. — Этот ритуал, как и твое рождение, создаст сильные магические эманации. Каждое живое существо прочувствует их.       Я помрачнела еще сильнее. То есть, если она сейчас поделится магией так же, как и я с другими, то это сразу же узнают все вокруг? Не надо быть гением, чтобы представить, насколько быстро сбегутся все сейчас находящиеся в особняке в эту комнату, а тогда уж я не знаю, как мне дальше скрывать свой титул.       — Подождите, — сказала я и отступила на шаг назад, чтобы прервать ее прикосновение. — Ведь это надо организовать тогда… Не так же сразу все. Это же… целое событие. Надо подготовиться к ритуалу, не каждый же день такое случается.       Ускоренно соображая, я прикусила губу, пытаясь через маску понять, удалось ли мне ее переубедить. Кажется, она как минимум, задумалась.       — Как ты намерена подготовиться? — поинтересовалась она.       — Не знаю, как это у наставника проходило, но хотела бы сначала узнать подробности, — ответила я. — Ведь если меня заметят, то могут даже вмешаться в ритуал. Думаю для этого нужно найти подходящее место. Вы ведь дали ему время подготовить все?       — Его ритуал произошел сразу после испытания, у него все было готово, — ответила она и протянула: — Хотя…       Под ее внимательным взглядом стало неуютно и я мысленно приготовилась услышать то, что вызовет еще больше проблем.       — Его второй день рождения произошел вдали от людей, — сказала Морриган. — Пожалуй, я хочу чтобы твой ритуал прошел при свидетелях. Чтобы они все почувствовали своими душами и больше не забывали обо мне.       — Здесь нельзя, — быстро сказала я, замотав головой. — Здесь много незнакомых и непроверенных людей. Мне может грозить опасность. Дайте мне время, я соберу тех, кто готов будет осознать увиденное… и вашу магию… Уверенна, они только больше ее пожелают, а затем разнесут все, что увидели и услышали остальным, только без риска для меня.       Я продолжала подыскивать аргументы, от всей души надеясь, что она согласится и откажется от этой идеи, поймет, что прямо сейчас очень неудачное время и место. Кажется, она все еще думала и взвешивала все.       — Доверьтесь мне, я все-таки со стороны людей за всем наблюдаю и мне собирать вам последователей, — нашла я еще один на мой взгляд убедительный довод.       Звук дергаемой ручки двери застал меня врасплох, заставив вздрогнуть. Сквозь клубившуюся тьму, я не могла рассмотреть, что там, но судя по глухим голосам, доносившимся будто из другого конца туннеля, Алохомора тоже не помогала.       — Скажи мне дату, — потребовала Морриган.       Я повернулась к ней, сообразив, что она имеет в виду дату ритуала, и заметалась, пытаясь что-то быстро придумать. Хотелось бы отложить на подольше, но когда?! На выходные? Хотелось бы чуть побольше, чем на неделю перенести…       — Дайте мне время еще подумать и обговорить с другими, — быстро сказала я, слыша, как дверь продолжают пытаться взломать. — Мне нужно посоветоваться с взрослыми, чтобы все организовать.       — Я жду.       Она кивнула… и вдруг скрутилась, словно клубок, собрав весь туман, что заполнял комнату. Я оглянулась на дверь и не думая ни о чем, быстро юркнула под стол, подняв длинную бордовую скатерть. Я слышала, как зашли сразу несколько людей, видела их ступни: трое мужских туфлей и двое женских.       — Кыш, — кто-то видимо так же махнул рукой в сторону вороны на подоконнике и тут же послышалось короткое хлопанье крыльев.       — Ох, — простонал женский голос и я живо представила наморщенный носик. — Что это здесь жгли? Аж дыхание перехватывает.       — Что-то очень крепкое, — ответил ей мужской голос. — Окно уже открытое. Идем к нему.       Судя по звукам, кто-то зажег уже табак и затянулся. Не увереная, что они поняли, что это не дым, который давно выветрился, я все же замерла. Скатерть на столе была достаточно длинная, чтобы скрыть меня, а прямоугольный стол длинный, но довольно узкий. Если они сядут за него, то места мне совсем не останется. Вставать же, как ни в чем не бывало, уже поздно. И если кто-то из них все же понял, что это они почувствовали плотную магию Морриган, то смогут составить два и два, и в итоге выйти на Темную леди. Мне не хотелось ни того, ни того, чтобы меня застали тут в таком положении.       Как назло, какой-то колдун отодвинул стул даме, и прежде чем она присела, я успела обернуться росомахой, став раза в три меньше. И замерла, опасливо косясь на острые каблуки. Они хотя бы невысокие.       Очень быстро стулья со всех сторон также отодвинулись и группа присела, очевидно выбрав стол, который стоял у окна, из-за удушливой атмосферы, на которую они продолжали жаловаться.       Не двигаясь, я старалась успокоиться и подумать. По крайней мере, Морриган вынуждена была меня оставить и у меня есть какое-то время, чтобы что-нибудь придумать. Правда, в голову никаких дельных соображений не идет…       Отложить до конца лета эта божественная сучность не даст, да и мне самой не хотелось бы садиться на Хогвартс-экспресс в состоянии овоща, где все могут это состояние заметить. Максимум, что получится, это скорей всего недели две-две с половиной. Уже пятое августа, а на поезд первого сентября.       Вдобавок, если Морриган хочет свидетелей, то мне лучше выбрать тех, кто уже знает о моем титуле, то есть Пожирателей. Они пуганные Волдемортом и точно не рискнуть чему-то помешать, но неужели никто не заметит, как бывшие Пожиратели толпой куда-то собрались? В принципе, они у Крауча дома пока беспрепятственно собираются, да и в Азкабан ходили тоже, никем не замеченные. Правда, тогда дементоры со всех сторон сторожили… даже если бы заметил кто, то помешать не смог бы. И вообще, согласится на это количество зрителей Морриган, неожиданно прельстившаяся идеей, что ей нужно напомнить всем о своем существовании, или скажет, что мало?       Я думала и думала, чувствуя, что это дается тяжелее из-за звериного облика. У меня есть некоторое время, прежде чем обратиться обратно, но все же звериные инстинкты не способствуют, да и настроение, чем дольше думаю, только хуже и хуже, а в голову идей так и не приходит.       В курильную зашли еще двое, сев за другой стол, а эта группа пока не собиралась уходить, так что еще было время подумать.       Допустим, наставник что-то подскажет, где можно найти удачное место, чтобы эти магические эманации как-то затушить или спрятать. Или хотя бы кто-то из Пожирателей покажет, все-таки Мальсибер, Лестрейдж и Долохов, похоже с Редлом были чуть ли не со школы. Совсем не хочется, чтобы в разгар «праздника» нагрянул отряд авроров, так и ждущий, где только объявится Темная леди.       Дверь курильной комнаты снова открылась, впуская еще посетителей. Они замерли, резко остановившись. Я всмотрелась в ботинки, довольно необычно видеть их стальные носы, рядом с туфлями… А потом поняла — Долохов!       — Господа, не видели тут девчонку вот такого роста? — услышала я его голос и одновременно с тем дернулись полы мантии, будто он показывал рукой. — Глаза наглые и острый язык.       — Нет, — ответил кто-то над моей головой, явно при этом посмеиваясь, судя по тону. — Такую бы точно заметили.       — Скажи остальным, — услышала я, как Долохов, понизив голос, сказал кому-то другому. — Я пока осмотрю тут все.       Вторые огромные туфли развернулись, быстро выйдя за дверь. Ботинки со стальными носами пошли вдоль комнаты.       Конечно, Пожиратели уж точно узнали бы магию Морриган, как я сразу же осознала, Долохов еще мог чувствовать ее в моей комнате в особняке Малфоев, когда она туда приходила.       Почувствовав себя резко неуютно в коже, покрытой густой шерстью, я передернула плечами. Совсем не хотелось бы, чтобы кто-то меня обнаружил в таком виде. Оставалось надеяться, что под стол, занятый другими людьми, он не догадается заглядывать.       Неотрывно следя за ступающими по полу тяжелыми ботинками, я не заметила, как женская туфля с острым носом задела мой затылок. Когда я резко повернулась, нога закинутая на ногу, поставилась на пол, а сверху послышалось:       — Прости, я тебя кажется, задела.       — Нет, это не моя нога.       Последовало долгое молчание. Я задержала дыхание. Скатерть с одной стороны подобралась и вниз заглянуло женское лицо. В следующую секунду напомаженные красной помадой губы округлились буквой «О» и уши разорвал истошный визг. Не знаю, чего она так начала орать. Не настолько же я страшная в виде росомахи…       Повинуясь рефлексам, прыгнула вперед вдоль стола я вовремя, потому что с другой стороны кто-то среагировал выпущенным заклинанием. Позади меня что-то громко хлопнуло, судя по всему перекидывались стулья, а я рванула вперед, выбежав из-за стола, где слишком мало места.       Не успела я осмотреться, как кто-то накинулся на меня сверху, придавив к полу и пущенные заклинания затрещали позади. Я забрыкалась, пытаясь высвободиться, но схватили меня крепко сначала за морду, хотя я совсем не пыталась кусаться, а потом и за лапы другой рукой. Не видя кто это, я продолжала попытки высвободиться из железных объятий, чувствуя, что меня поднимают в воздух, прижав спиной.       — Да успокойся ты! — гаркнул кто-то голосом Антонина сверху. — Не узнал меня что ли?       Я замерла, подергав головой, чтобы отпустил, так как сжимал слишком сильно, аж зубы разболелись. Теперь-то я сообразила, что пущенные мне в спину заклинания разбились об выставленный щит — оттуда был и этот звук.       — Это любимец хозяев, — сказал он словно в сторону. — Сбежал. Я его обратно верну.       Сердито подняв глаза, нашла его лицо, злобно уставившись. Под черной щетиной играла ухмылка и он шепотом добавил:       — Убегать вздумала? Теперь посиди-ка так.       Сильней задергав головой, я снова попыталась неожиданно высвободиться, но он, похоже, говорил всерьез, продолжая держать. Обернуться бы обратно, да я уже заметила краем глаза колдунов и ведьм, которые наблюдали за этим представлением, о чем-то перешептываясь. Похоже, я сегодня на люди больше точно не покажусь… А если еще и поймут, что это анимагическая форма, меня будет ждать, как минимум огромный штраф и принудительная регистрация.       Зло уставившись в глаза Долохова, я сосредоточилась, чтобы вложить слова в мысль: «Отпусти». Антонин поморщился, а потом удивленно поднял брови, видимо, услышав мой голос в голове, но сам заговорил еще более веселым тоном:       — Нет уж, дорогуша, в клетушке теперь посидишь.       Разозлившись, я мстительно подумала, что царапины, которые я случайно оставила на его руках, этого не заметив, ему достались заслуженно. Но пока рядом находятся нежеланные свидетели не было смысла рыпаться. Вот, погоди, отойдем!       Долохов пошел вперед и когда толкнул дверь, чтобы выйти в коридор, повернулся боком, и я увидела ворона, сидящего на подоконнике. От этого что-то внутри тревожно екнуло. Снова вернувшись к напряженным размышлениям, я перестала дергать задними лапами, не пытаясь больше выбраться. Передние лапы Долохов продолжал держать. Я, конечно, гадала, почему он не воспользовался каким-то заклинанием для обездвиживания, но были размышления поважней. Не важно, считал ли он, что наставлять палочку на меня может быть так же опасно, как и на Лорда, или просто уже знал о моей устойчивости к заклинаниям…       У меня осталось ощущение, что Морриган никуда не ушла и догонит меня при первой же возможности. Вероятно, если я превращусь обратно и уйду в свою комнату, то она подлетит к окну. Раньше она как-то появлялась передо мной сама по себе, но, видимо, звериный облик использует для наблюдений. Интересно, она так же как и я может превращаться только в одно животное или все-таки может выбирать?       — Барти! — вернул меня в реальность окрик Долохова. — Нашлась твоя пропажа.       Антонин успел пересечь вестибюль и только что вышел на улицу, спускаясь по ступеням. Я с беспокойством смотрела по сторонам, выискивая в темноте что-то летающее. Не видела откуда подбежал Крауч, заметила его уже, когда он навис передо мной, скрестив руки на груди и глядя на меня с максимальным осуждением.       — Твое поведение в высшей степени безответственно, — зашипел он на меня, не превышая уровня шепота. — Мне казалось, мы только недавно с тобой уяснили, что одной ходить небезопасно! Ты должна была подождать кого-то раз они отстали. Кого-то с головой на плечах.       Роули, который обнаружился сбоку, явно испытывал неловкость и помалкивал, но в целом явно его поддерживал. Хуже того, я еще заметила Рудольфуса Лестрейджа. При этом я только могла косить на них глазами, радуясь, что они за шерстью наверняка не видят, как я краснею, да и отвечать не обязательно.       — Ка-а-ар! — донеслось откуда-то, как мне показалось, весьма угрожающе.       Я дернулась, отчего Долохов схватил покрепче, но вырываться не собиралась. Я пыталась разглядеть хоть что-то за спинами вплотную обступивших колдунов. Понять хотя бы, есть ли здесь кто-то еще.       Вместо того, чтобы спрятаться и выиграть немного времени на подумать, я неожиданно оказалась на улице, где Морриган меня и высматривать не надо. С другой стороны, вряд ли она при большом количестве людей появится — она такого раньше не делала. Главное бы только не поняла, что тут одни Пожиратели…       Вроде ни Ричарда, ни Нотта не слышно, да и вообще парк перед особняком опустел к ночи, несмотря на приличное освещение. Только воронье галдение слышится со стороны дальних деревьев, но довольно далеко. Судя по приглушенному шуму и музыке, доносящейся из особняка, все гости предпочли теплое помещение вместо неожиданно прохладной ночи. Температура совсем не кажется летней, это при том, что у меня очень теплая шерсть…       — Ка-а-а-а-ар-р-р, — настойчивей и нетерпеливей повторился крик ворона, отчего упомянутая шерсть у меня встала дыбом.       — Ну, вот что с тобой делать? — задал риторический вопрос Барти, ничего не заметив и все это время будто ожидающий от меня какого-то ответа. — Стоило мне оставить тебя одну ненадолго, как ты уже сбежала от всех.       — Да еще и спряталась под столом, — к моему стыду добавил Долохов.       Его я видеть не могла, поэтому со злостью уставилась перед собой, снова попытавшись высвободиться, усилив теперь магией тело. Раньше я такого не делала, но магия и так уже клокотала внутри. Крауч, Роули и Лестрейндж отступили назад, как я краем глаза заметила, одновременно с тем ощутив знакомое чувство, когда глаза краснели: зрение стало намного резче, я выхватывала детали быстрее и точнее. Антонин повернул мою морду, которую продолжал удерживать пальцами закрытой, к себе, одновременно с тем, я напрягла все мышцы и с помощью магии, вырвалась из захвата, цапнув его по руке. Сразу же я упала на землю на лапы, но почти не почувствовала падения.       Я рванула со всех ног в ближайшую тень среди кустов, стараясь не думать, что Пожиратели при этом подумали, и помчалась дальше, стараясь держаться теней. Довольно быстро я пересекла парк, оказавшись в темном поле с высокой травой. Я слышала, как меня, видимо, пытались догнать, но куда там человеку до скорости четвероногого — преследователей я оставила позади. И от души надеялась, что мне удастся потом сделать вид, что это была не я.       Добравшись до деревьев, я остановилась, переводя дыхание. Здесь, думаю, смогу передохнуть и немного подумать…       — Ка-а-а-ар-р-р! — вновь раздалось где-то совсем близко, заставив подскочить на месте.       Я замерла, всматриваясь в темноту, откуда донесся птичий крик. Звериное зрение, еще и улучшенное, позволило мне разглядеть ворона на самой низкой ветке, метрах в двух от земли. Будто совсем не собиралась ее избегать, тихо вздохнула и превратилась обратно, встав на две ноги. Сделала глубокий вдох, все еще пытаясь восстановить дыхание после бега, и отерла лоб, попросив:       — Дайте мне пару минут отдышаться, ладно?       Ворон ничего не ответил и она не вернулась в облик, хотя бы похожий на человеческий, но я не сомневалась, что это Морриган. Какая еще птица будет так внимательно смотреть и молчать? Нет, конечно, даже обычная почтовая сова обладает большим разумом чем ее дикий сородич… Эх, не о том думаю.       Я замерла. Вздохнула. Потерла лицо. Прошлась из стороны в сторону.       — Ка-а-ар! — коротко и как мне показалось нетерпеливо подала голос ворона, видимо, не собирающаяся разговаривать, а только получить ответ.       — Хорошо, сейчас, — снова вздохнула я и заметила: — Вы могли бы показаться здесь в своем обличье, а не в особняке, где вас любой мог увидеть…       Оборвав себя на полуслове, я резко развернулась, услышав как кто-то быстро приближается. В тени деревьев появился, выбежав вперед Роули, затем Лестрейдж, Долохов и Барти. Они, наверное, бежали все это время за мной, да блин…       — Вот, честно слово! — от души возмутился Антонин. — Свяжем все вместе тебя, возьму ремень и…       — Помолчи! — крикнула я ему, испытывая плохое предчувствие.       — Не хочешь, тогда прекращай бегать! — повысил он голос. — Ну-ка, Барти, доставай ремень.       В моей руке быстро оказалась палочка. Зрение выхватывало в темноте все довольно точно, но они еще и зажгли свет на концах палочек, уже держа их в руках.       — Долохов! — раздраженно повысил на него голос Крауч.       Но прежде чем он успел что-то еще сказать, я почувствовала распространившийся холод позади себя. Снова возник черный клубящийся то ли дым, то ли туман, резко будто выстреливший в их сторону.       Сердце пропустило удар. Кто-то вроде бы даже успел среагировать, вспыхнули и пропали то ли заклинания, то ли щитовые чары, потухшие вспышками в черном дыму. Словно щупальца обхватили каждого за шею, подняв в воздух и моих ушей достиг придушенный сип.       — Стой! — опять резко обернулась я на сто восемьдесят градусов. — Отпусти, это свои!       — Свои? — спросила Морриган, успевшая принять человеческий облик с маской. — Если и так… наглецы, — холодно и жестко припечатала.       — Отпусти! — настойчиво повторила я, переминаясь на месте, так как чувствовала, что если попробую напасть, она и со мной такое же сделает. — Они меня защищают. Отпусти их!       Сзади послышалось, как что-то тяжелое повалилось на землю и вроде заворочалось, все еще сдавленно хрипя. Морриган смотрела на меня, наклонив любопытно голову к одному плечу и холодно повторила:       — Защищают?       — Да, это они так защищают, — мрачно подтвердила я, оглянувшись и убедившись, что все четверо откашливаются на земле.       Уж не знаю, с чего она решила перед ними появиться… Скорей всего, зная уже ее немного, ей просто надоело ждать. А они помешали. Или наблюдала за мной уже долгое время.       — Они не будут больше вмешиваться, — настойчиво повторила я вслух больше для Пожирателей. Потом прошлась слева направо, потирая пальцами переносицу: — Дайте мне подумать еще пару минут…       — Почему так долго? — отчетливо нетерпеливо спросила она с прозвучавшей угрозой в голосе. — Сколько мне еще ждать, пока кто-то все время будет мне мешать?       — Уж очень неудобное время вы выбрали, — не удержалась я, тут же прикусив себе язык. — Ладно, вот этих четверых вам хватит?       Я увидела, как Рудольфус Лестрейнж резко поднял белое лицо. Не знаю о чем он подумал, но в свете всё еще горящих палочек разглядела его испуг. Не подумал же он о каком-то жертвоприношении?       — Всего лишь? — прохладно уточнила она.       — Есть еще, — подтвердила я и быстро прикинула кто на собрания приходил, не считая Ричарда: — Человек семь точно будет, может чуть больше.       Замолчав, я пыталась разглядеть под маской, что она думает по этому поводу. Лишь бы не психанула и не приложила меня так же… Взрослые колдуны, вон, до сих пор на земле лежат, не в силах подняться на ноги, слышно только тяжелое дыхание.       — Это всё? — уточнила Морриган, явно ждавшая продолжения. — Мне казалось, я тебе отдала гораздо больше.       — Так там много детей было, они же точно не подойдут, — напомнила я.       Крауч приподнялся на руках и, встретившись со мной взглядом, сделал большие глаза и одними губами спросил: «Где?». Я сделала ему жест, чтобы лежал дальше спокойно. Долохов и Роули уже тоже пришли в себя и лежали на животах, держа в руках палочки и всматриваясь в белую маску Морриган… Почему-то напомнили тюленей на льдине и я вынуждена была отогнать эту мысль, пришедшую явно от нервов.       — Хорошо, я с ними все обсужу и соберем всех, кого сочтем подходящим, — решила я вовсе отойти от скользкой темы, раз не получается достигнуть консенсуса.       Снова я помассировала лоб, пытаясь заставить голову думать, отчего возникла тяжелая пауза.       — Долохов, — быстро обратилась я, осененная мыслью. — Ты был с наставником, когда он ритуал проходил?       Антонин уставился на меня круглыми глазами и пару секунд смотрел, пытаясь явно сообразить о чем я говорю. Потом, к моему облегчению, кивнул.       — Где он это делал? — спросила я интересующее.       — Так это… — просипел он, явно с трудом проталкивая слова, и закашлялся: — В Альпах.       Я подавила желание выругаться. Конечно, Редл, похоже, был совершеннолетний и мог свободно путешествовать. Мне такой вариант не подходит. Если и найти какое-то безлюдное место на много миль вокруг, то надо найти его в Британии. Уж если я страну покину, то потом это легко отследят. За мной же еще из отдела опеки присматривают.       — Место надо еще выбрать, — сказала я Морриган. — Они мне помогут и я потом скажу.       — Время должно быть точное, — с прохладой в голосе, но все же согласилась Морриган, повернув маску вниз и непонятно разглядывая Пожирателей.       — Да, время точное… — повторила я, снова наморщив лоб и пройдясь перед Пожирателями, как будто бы невзначай, но надеясь, что Морриган не выкинет что-то этакое, если будет опасаться задеть меня.       Дату, похоже придется выбрать наугад. Можно выбрать выходные, но не соберутся ли волшебники в каком-то безлюдном месте в выходной на пикник? Вполне можно случайно нарваться на любителей поставить палатку. Да и вообще, лето, время отпусков… Даже не знаю, что лучше выбрать. Праздников тоже никаких вроде бы не предвидится, чтобы подгадать так, чтобы все сидели по домам. Праздник…       Осененная идеей, я даже ухмыльнулась, повернувшись к Морриган:       — Одиннадцатого августа. Вечером… В… В шесть подойдет?       — В полночь.       — Хорошо, в полночь, — не стала я спорить.       Морриган не стала прощаться, подняв руку и растворившись в том же черном непроницаемом тумане, рассеявшемся во вполне обычных тенях деревьев.       Я повернулась, поглядев на Пожирателей. Кажется, у них не было больше какого-либо желания что-либо мне попытаться сделать для «вразумления». Они вообще что-то не спешили даже пытаться подняться на ноги.       — Добегались? — с ядом поинтересовалась я, глядя на Долохова. — Если мне надо остаться одной, то, значит, у меня есть на это уважительная причина.       Барти перевернувшись на бок, перевернул в рот какое-то зелье из флакона. Остальные тоже последовал его примеру, ничего не ответив.       — Так я ж не всерьез, — прохрипел Антонин, тяжело переваливаясь в сидячее положение и роясь в кармашках с зельями. Он посмотрел на меня, как мне показалось, все же виновато: — Я ж так. Припугнуть.       — Считай тебя тоже так… — с сарказмом ответила я, посветив палочкой ближе к его лицу. — Припугнули слегка.       Я нахмурилась, разглядев у него черный след на шее. Под светом палочки, которую я поднесла к его лицу, стало видно, что это непохоже на синяк, а скорее на ожог. Причем ожог серьезный, как… как после обморожения даже. Черная кожа кажется обуглившейся, дальше она переходит в синий цвет с четко выделяющимися артериями. Я всмотрелась в напряженно всматривающегося в мое лицо Долохова. Вроде не отравила она их, иначе бы взгляд казался плывущим, а у него просто глаза широко открытые.       Ах, точно… У меня же глаза красные. Даже Антонин напрягся.       Я отошла в сторону и в который уже раз повторила дыхательные упражнения, глядя в темноту перед собой. Краем глаза я видела, что Пожиратели ощутимо пришли в себя и поднялись на ноги, оставаясь на месте и будто напряженно чего-то ожидая. Ощупывали свои шеи, глядя друг на друга, и молчали. Как будто теперь-то они побоялись лишнее слово сказать!       Направившись в сторону далеких огней из особняка, я услышала, что они пошли следом, даже окликать не пришлось. Приближаться не пытались, да и я пока не горела желанием сейчас разговаривать. Вернуться бы назад, лечь спать и завтра уже на свежую голову обдумать все еще раз, а потом послушать предложения по месту.       — Чего отстали теперь-то? — оглянулась я, крикнув в сторону четырех бредущих в темноте фигур и буркнув про четырех всадников.       Никто не ответил, но я заметила, как повернулись головы. Затем одна из фигур, самая худощавая, отделилась, приближаясь быстрым шагом. Я разглядела Барти, который пошел рядом на расстоянии метров двух, хоть сегодня половину вечера чуть ли не все время держал руку на моем плече.       — А ты… успокоилась? — едва слышно хрипло спросил он.       Зыркнула на него, мысленно возмутившись такому вопросу. Да я все время спокойная!       Какой-то ветер прокатился по травяному полю, возникнув непонятно откуда в тихой ночи. Я отвернулась, посмотрев вперед, и ответила коротко:       — Да.       Мне, конечно, нашлось бы что сказать по поводу того, что меня таскали и преследовали, когда нужно было побыть одной, но и сама хороша… Не надо было превращаться в росомаху. Тогда была бы возможность им сразу сделать внушение, чтобы не шли следом, и если бы не послушались, это была бы исключительно их вина.       Поэтому я решила забыть об этом и лучше подумать о том, какой сюрприз ожидает Джинни Уизли, которой по словам Артура Уизли, одиннадцатого августа будет день рождения… Да еще и совершеннолетие.