Цена свободы или кодекс лисицы

В девять утра за Ниной пришли двое. Женщина из попечительского отдела и молчаливый волшебник с дорожной сумкой, на которой золотыми буквами было выведено: «Северное управление международных перемещений». Нина встретила их полностью одетой. Чемодан стоял возле двери. Винно-красные волосы были расчёсаны и собраны в низкий хвост, белая рубашка выглядела безукоризненно чистой, а тёмная юбка — почти новой, хотя мать купила её три года назад. Под воротником прятался медальон. Следов ночного ритуала почти не осталось. Только слабость и бледность, которую женщина сразу приняла за проявление скорби. Нина не стала её разубеждать. — Ты уже готова, — удивлённо произнесла та. — Как видите. — Мы думали, тебе понадобится помощь. Нина посмотрела на неё. Потом на аккуратно закрытый чемодан. Затем снова на женщину. — С чем именно? Та несколько раз моргнула. — С вещами. С прощанием. Это ведь твой дом. Был Нина оглянулась. Высокие окна, тёмная лестница, старые портреты, тяжёлая мебель. Дом выглядел точно так же, как вчера, но теперь принадлежал банку, а не ей. И всё же она ощущала разницу. Магия, которую Нина вплела в стены, уже проснулась. Пока только наблюдала, пробовала новые границы и запоминала чужие шаги. Дом ждалл — Я уже попрощалась, — ответила она Это тоже было почти правдой. Нина повернула ключ в замке. Красная министерская печать на дверном косяке коротко вспыхнула, подтверждая передачу имущества. За спиной женщины тихо скрипнула лестница. Та вздрогнула и обернулась. — Старый дом, — пояснила Нина. — Конечно. Где-то на втором этаже хлопнула дверь. Нина опустила глаза, пряча улыбку. Дом учился быстро. Во дворе ждал закрытый экипаж. Чемодан убрали в багажное отделение, женщина села напротив Нины, а волшебник устроился рядом с кучером. Когда экипаж тронулся, Нина не посмотрела назад. Она знала, что следовало бы. В книгах люди всегда смотрели на родной дом в последний раз. Запоминали крышу, окна, дерево у ворот. Плакали красиво и уместно. Нина смотрела на собственные руки. Ногти были чистыми. На правом указательном пальце оставался маленький порез от ритуального ножа. У неё было два кольца, несколько книг, документы, часть наличных, украшения матери и медальон, назначение которого она не понимала. Для начала достаточно. — Тебя разместят в «Дырявом котле», — сообщила женщина. — Ты ведь уже бывала в Британии? — Бывала. — Хорошо. Тогда переход будет для тебя менее тяжёлым. Нина подняла взгляд. — Переход? — Новая страна. Новый дом. Новая школа. — Школа ещё не подтверждена. — Хогвартс редко отказывает ученикам, находящимся под британской опекой. — Значит, всегда есть приятные исключения. Женщина решила, что это шутка, и улыбнулась. Нина тоже слегка улыбнулась. Она давно поняла одну важную вещь: взрослые чувствовали себя гораздо спокойнее, когда считали, что ребёнок шутит. Даже если ребёнок говорил совершенно серьёзно. До международного портала ехали около часа. Он находился в здании старой таможни недалеко от порта. Маглы видели на его месте заброшенный склад с заколоченными окнами. Волшебники — просторный зал, каменные арки и шесть круглых площадок, ведущих в разные части Европы. Нина бывала здесь раньше. Тогда отец держал её за плечо и раздражённо повторял, чтобы она не отходила. Не трогала чужие вещи. Не разговаривала с незнакомцами. Не задавала лишних вопросов. Теперь никто её не держал. Это было непривычно. И приятно Сотрудник управления проверил документы. — Нина Энгель. Тринадцать лет. Гражданство… Он замолчал, разглядывая несколько строк. — Сложное, — подсказала Нина. Мужчина нахмурился. — Место постоянного проживания… — Больше не существует. Женщина из попечительского отдела положила ладонь Нине на плечо. Нина перевела взгляд на её руку. Женщина сразу убрала её. — Британская сторона предупреждена, — быстро произнесла она. — Хорошо. Сотрудник поставил печать. — Перемещение до Лондона займёт несколько секунд. Возможны тошнота, головокружение и временная потеря ориентации. — То есть обычный понедельник. Он поднял на неё глаза. Нина невинно моргнула. Через минуту она стояла на круглой платформе, прижимая к себе дорожную сумку. Мир дёрнулся. Воздух исчез. На мгновение Нина ощутила, будто её протащили через слишком узкую трубу, затем под ногами снова появился камень. Лондон встретил её запахом мокрой одежды, угольного дыма и чего-то жареного. — Мерзость, — выдохнула она. — Первый раз международным порталом? — спросил британский сотрудник. — Нет. Просто каждый раз надеюсь, что станет лучше. Её доставили в небольшое помещение британского Министерства магии. Документы проверили ещё дважды, заставили подписать три бумаги и выдали конверт с временным пособием. Нина вскрыла его сразу. Чиновница за столом заметила это и улыбнулась. — Можешь пересчитать позже. — Могу. Нина высыпала монеты на ладонь. — Но предпочитаю сейчас. Пособие оказалось именно таким, как было указано в письме. Ни монетой больше. Нина пересчитала второй раз. Чиновница перестала улыбаться. — Всё верно? — К сожалению. — До конца недели проживание оплачено Министерством. — А после? — Твой опекун должен вернуться в конце августа. — Я спрашивала не об опекуне. Чиновница едва заметно поджала губы. — После первой недели тебе будут выдавать небольшую сумму на содержание. — Какую? Она назвала число. Нина мысленно разделила его на стоимость комнаты, еду и дорогу. Получилось плохо. Очень плохо. — Хватит? — спросила женщина. — Вам? — Тебе. — Нет. Чиновница нахмурилась. — Это утверждённая ставка. — Тогда, несомненно, голод тоже утверждён. — Молодая леди… — Где расписание выплат? — Его выдадут в гостинице. — И письменное подтверждение оплаты комнаты? — Тоже. — Хорошо. Нина собрала монеты обратно в конверт. Благодарить не стала. За недостаточную сумму благодарить было бы лицемерием. Хотя лицемерие она уважала, применять его без выгоды считала пустой тратой сил. До «Дырявого котла» её сопровождал молодой сотрудник Министерства по имени мистер Хейл. Он разговаривал слишком много. Рассказывал о погоде, Лондоне, Хогвартсе и о том, что Нине непременно понравится в Британии. Она шла рядом и думала, насколько быстро он замечает исчезновение собственных вещей. Не потому, что собиралась что-нибудь украсть. Из научного интереса. Кошелёк лежал во внутреннем кармане мантии. Часы он носил на левой руке. Палочку — в нагрудном кармане. Документы — в незастёгнутой сумке. Плохо. Отец назвал бы это халатностью. В Дурмстранге на первом курсе ученикам устраивали проверку: преподаватель проходил вдоль строя и незаметно забирал всё, что было плохо закреплено. После третьей пропажи перчаток дети начинали учиться. — Ты меня слушаешь? — спросил мистер Хейл. — Внимательно. — Я говорил, что Косой переулок особенно красив в августе. — Несомненно. — Ты не слишком разговорчива. — Мне говорили, что это достоинство. Мистер Хейл решил не продолжать. За это Нина стала уважать его немного больше. «Дырявый котёл» почти не изменился. Те же тёмные окна. Та же неприметная дверь. Тот же запах старого дерева, пива и жареного лука. В прошлые приезды отец входил первым, не задерживаясь у стойки. Хозяин приветствовал его по имени, ключ уже ждал, а ужин приносили прямо в комнату. Сегодня хозяин смотрел на Нину вежливо, но без узнавания. Это было полезно. Хуже всего люди торговались с теми, чьё прежнее положение помнили. — Нина Энгель, — сказал мистер Хейл. — Временное размещение по распоряжению Министерства. Хозяин нашёл запись в журнале. — Комната на семь ночей. Завтрак включён. Нина повернулась к сопровождающему. — В документах было указано питание на десять дней. — Министерство оплачивает завтрак здесь и выдаёт отдельные средства на остальное. — Какие именно средства? — Они в конверте. — Это пособие на всё содержание. Мистер Хейл замялся. Нина склонила голову. — Следовательно, отдельного питания нет. — Я уточню. — Сегодня? — Постараюсь. — Это означает «нет». — Это означает, что я постараюсь. — Тогда мы друг друга поняли. Хозяин «Дырявого котла» спрятал улыбку в усы. Мистер Хейл попрощался быстрее, чем собирался. Нина проводила его взглядом. — Он вернётся? — спросил хозяин. — Нет. — Уверена? — Люди, обещающие уточнить вопрос о чужих деньгах, редко возвращаются добровольно. Мужчина рассмеялся. — Ты дочь Арне Энгеля? Нина замерла. Значит, всё-таки узнал. — Была. Улыбка хозяина исчезла. — Слышал, что произошло. — Новости путешествуют быстрее денег. Удивительная несправедливость. Он внимательно посмотрел на неё. — Твой отец часто останавливался здесь. — Я помню. — Иногда вместе с братом. — Он не был его братом. — Кузеном? — Чем-то достаточно дальним, чтобы не помогать, но достаточно близким, чтобы получить опеку. Хозяин снова открыл журнал. — Комната номер двенадцать. — Сколько она стоит после оплаченной недели? Он назвал цену. Нина не изменилась в лице. Внутри что-то неприятно сжалось. Цена оказалась выше, чем она рассчитывала. — А самая дешёвая? — Это и есть самая дешёвая. — В прошлый раз мы жили в шестой. — Шестая в три раза дороже. Раньше Нина этого не знала. Отец никогда не обсуждал цены при ней. Он просто платил. Оказывается, детство было наполнено множеством невидимых расходов. — Если я оплачиваю неделю заранее? — Цена та же. — Если без уборки? — Та же. — Без завтрака? — Завтрак входит в стоимость. — Значит, за него уже заплатили, даже если я не ем. — Именно. — Как удобно для владельца. Хозяин сложил руки на груди. — Ты всегда торгуешься? — Только когда плачу своими деньгами. — Раньше платил отец. — Именно поэтому раньше не торговалась. Он посмотрел на неё с интересом. — После оплаченной недели можешь помогать утром в зале. За это сделаю небольшую скидку. Нина задумалась. Работа в гостинице не была её мечтой. Но скидка являлась скидкой. — Насколько небольшую? Он назвал сумму. — За сколько часов? — Два утром. — Один час и большая скидка. — Два и та, что назвал. — Полтора. — Два. — Тогда я подумаю. — Думай. Нина взяла ключ. — Чемодан принесут? — Уже наверху. — Хорошо. Комната номер двенадцать находилась под самой крышей. Маленькая кровать. Шкаф. Тумбочка. Таз для воды. Окно выходило на кирпичную стену соседнего здания. На потолке расползалось тёмное пятно. Нина поставила сумку на кровать и осмотрелась. — Мило. Плесень входит в стоимость или оплачивается отдельно? Стена промолчала. По сравнению с её бывшей комнатой здесь было тесно. По сравнению с отсутствием комнаты — роскошно. Нина закрыла дверь на ключ, проверила окно и наложила на чемодан простую сигнализацию. Магию использовать было рискованно. В Британии действовали собственные правила для несовершеннолетних, а после передачи под британскую опеку её наверняка внесут в систему контроля. Но простые защитные чары внутри магического учреждения обычно не вызывали вопросов. Обычно. Нина достала тетрадь. На первой чистой странице после учёта имущества написала: Лондон Ниже перечислила всё, чем располагала.

Британские фунты

Местные кроны

Магические монеты

Украшения

Часы

Запонки

Книги

Затем записала будущие расходы.

Жильё

Еда

Дорога

Одежда

Учебники

Форма

Котёл

Материалы для зелий

Через двадцать минут расчётов вывод оставался прежним. Если жить осторожно и продать отцовские часы, она дотянет до конца августа. Возможно. Но тогда к началу учебного года у неё почти ничего не останется. Даже если часть вещей сохранилась после Дурмстранга, британская программа отличалась. Хогвартс потребует новых учебников, а дядя, судя по письму, не собирался проявлять щедрость. Нина постучала пером по столу. Потом пересчитала всё ещё раз. Цифры из вежливости не изменились. Она разделила имеющуюся сумму на количество оставшихся до конца августа дней. Результат выглядел издевательством. Можно было экономить. Есть меньше. Отказаться от новых вещей. Продать часть украшений матери. Согласиться на работу внизу и каждое утро носить тарелки людям, способным потратить стоимость её недельного содержания на один ужин. Всё это помогло бы продержаться. Но только продержаться. Нина посмотрела на медальон, лежавший поверх воротника. Красный камень тускло блестел в слабом свете. Бедность была не количеством денег. Бедность была состоянием, при котором любая неожиданность могла уничтожить тебя окончательно. Разбитая обувь Болезнь Подорожавшая комната Новый учебник Чужое решение Она уже зависела от Министерства, незнакомого опекуна и доброй воли хозяина гостиницы. Этого было слишком много. Нина открыла новую страницу и написала:

Что я умею.

Считать

Говорить на трёх языках

Торговаться

Врать

Замечать чужие слабости

Основы зелий

Основы ядов

Слабые проклятия

Вскрывать простые замки

Приблизительно оценивать украшения

Понимать магловский мир лучше большинства волшебников

Последний пункт она подчеркнула. Память о другой жизни оставалась странной. Нина не помнила собственного прежнего имени, лица или семьи. Только обрывки: яркие магазины, автомобили, банковские карточки, огромные города, реклама, цифры на экранах. Но иногда она знала вещи, которым её никто не учил. Что такое процент. Почему деньги обесцениваются. Как работает спрос. Почему красивые вещи продаются лучше, если дать им красивую историю. Почему золото любят люди, не доверяющие будущему. Откуда пришли эти знания, Нина пока не понимала. Но пользоваться ими это не мешало. Она обвела последний пункт и закрыла тетрадь. Главная ошибка бедных состояла не только в том, что у них было мало денег. Они тратили всё, чтобы прожить ещё один день, и ничего не оставляли для того, чтобы изменить следующий. Нина не собиралась делать ту же ошибку. Ей был нужен не запас…. Ей срочно был нужен доход!