#недопишу

— Даже если в комнате будет десять свободных диванов, Юнги-хён всё равно вожмёт свой зад в самое крохотное кресло. Сокджин занят на кухне — предположительно, ревизией специй. Намджун катается где-то в парке на велике. Хосок собирается в душ, тормозя у арки в гостиную и замечая, что диван пустует, младшие валяется на полу, а Юнги свернулся в клубочек на кресле, уткнувшись в планшет, и ни черта не слышит. Чимин почему-то ухмыляется, перелистывая страницу комикса. Тэхён с Чонгуком синхронно жуют мармелад, уставившись в телефоны. Вздохнув, Хосок уходит, бормоча о потерянном поколении и тлетворном влиянии гаджетов. — Вообще-то это тоже отдых. — Где-то через минуту отзывается Чонгук, нахмурив брови. — Угу. И технически, мы проводим время вместе, — скашивая взгляд в сторону Юнги, Тэхён просто рад его видеть. Чимин согласно шуршит, кивая. — Нам нужен чек-ап! — резко подорвавшись, Юнги с кряхтением садится, опуская босые ноги на мягкий коврик. — Чек? — Чек, чек-аут. Чек, — поднеся кулак ко рту на манер микрофона, Тэ слегка покачивается, напевая. — Чек-чек-чек. Красная бейсболка, повёрнутая козырьком назад, что-то смутно напоминает. Чонгук прижимает палец к уху, второй рукой прокручивая воображаемую виниловую пластинку. Замерший Чимин — отмирает, вдруг присоединяясь. — Special? You think you special? — он поворачивается к Юнги, глядя снизу вверх. — You do, I can see it in your eyes... — Что происходит? — Чек-ап. Ты не сказал, какой. — Так. Господи, дай мне сил, — закрывая лицо ладонями, Юнги быстро молится. — Физических и моральных, душевных и ментальных... Вот! Вот поэтому нам всем необходимо заново провериться у врачей. — Тебе надо, ты и проверяйся. — Тэхён пожимает плечами. — Нет, коллективно. — Я не хочу, — Чимин надувает губы. — Походы по кабинетам совсем не воодушевляют. — У нас и так полно забот. — Вы тут хернёй маетесь, Гук-а. — Хён! Это отдых! — Не хочу! Долбанные диаграммы и раскраски... Пожалуйста, не надо. — Чимин-и, что тебя беспокоит? — Юнги сползает с кресла, осторожно беря за руку. — В прошлый раз, у меня везде оказались усредненные результаты, и психолог остался недоволен. Говорил, что нужно быть честнее, а я правда не знаю. Банальный тест на... Как оно называется? Аудиал, визуал, кинестетик, дигитал — у меня всего поровну было. — Ты кинестетик, и поэтому тебе и трудно со словами. — Я кинестетик? — переплетая пальцы с пальцами хёна, Чимин подаётся вперёд, склоняя голову на бок. — Ещё какой. — Почему? — Ну... Ты хорошо танцуешь. — Я учился этому, и продолжаю оттачивать навык. — Чувствуешь музыку телом. — Как аудиалы? — Не совсем. Помнишь, сегодня на завтрак Тэхён съел твой йогурт? — Да. — И что ты сделал? — Эм... — Он меня ущипнул за бедро. До синяка, кстати. — Подтверждая гипотезу. То, что ты не озвучиваешь, невербально передаёт сигналами твоё тело. — Мне надо об этом подумать. Отодвинувшись, Чимин скрещивает ноги, обнимая себя за плечи. Пододвинувшийся к нему Тэхён гладит напряжённую спину. — Прости меня за йогурт. — А ты, Тэ-я, прости за причинённую боль. — Простите все, но мне нужно допеть My Way, ничего, если я включу громко? Отобрав бейсболку у Тэхёна, Чонгук устраивает перфоманс. Юнги думал, что Чимин знает — и знает, что Юнги знает. У них был один секрет на двоих — по умолчанию. Секретный секрет о затянувшемся периоде притирки. Сейчас Юнги неловко. Уверенность рассыпается на адреналиновые мурашки, перемешанные с колким страхом. Всё ведь... было не просто так? Что-то значило? Происходящее между ними? Чимин вторгался в личное пространство без стеснения. И наедине, и перед камерой, и на сцене — закидывал ногу поверх бедра хёна, широко улыбаясь. Не фансервис, но заявляя о... привязанности и симпатии? С Тэхёном он тоже тактильный, но по-другому: дружески, как с родственником, разыгрывая драматичные и комичные сценки. Буднично, без сексуального подтекста. А вот в том, как Чимин мимоходом оглаживает ключицы Юнги через футболку, мерещится чувство глубже. Однажды, Чимин ворвался в студию, кипя от возмущения. Его знакомый оказался давно и сильно влюблённым, признавшись и ожидая взаимности. — Для меня это были обычные встречи каждую нечётную среду, а для него-о-о! Всё эмоционально и особенно. Слишком серьёзно. И необратимо. Пиздец, хён, что делать? Тогда Чимин завалился прямо на Юнги, сидевшем в кресле. Туго обвил конечностями до хрипа, пряча лицо в изгибе шеи. Юнги торжествовал, пытаясь вдохнуть воздух — Чимин его, ничей другой. И неужели... Ситуация повторяется, и проблема в бурном воображении? Отзывчивый, чуткий, обнимательный Чимин не имел в виду ничего такого? Весь тот миллиард раз, подходя сзади и устраивая подбородок на плече — только из-за почти несуществующей разницы в росте? Юнги сверлит взглядом совершенно легально — Чимин и Хосок отрабатывают связки в зале для практик. Покусывая ноготь, он немного завидует — кинестетикам танцы и правда даются легче. Органичнее, естественнее. Это не магический бонус, они трудятся, упорно и с удовольствием занимаясь. На следующий выходной у обоих план, полностью посвящённый заботам о теле — стрижка, шоппинг, ресторан, прогулка, сауна, массаж. Вообще не удивительно, что Хосок и Чимин руммейты. Мажут перед сном ноги кремом, налепив на лица тонизирующие маски. Им комфортно в постоянном осязании себя, не считая это пустой тратой времени и ресурсов. Хосок был первым настоящим другом Юнги, открыто и подробно рассказавшим о себе. Например, некоторую еду он не будет есть не из брезгливости к запаху или вкусу, а исключительно из-за текстуры. Не снимет обувь, не развязав предварительно шнурки — потому что, хоть на секунду, но возникнет неприятное ощущение в лодыжках. К некоторым украшениям Хосок привыкает на физическом уровне и машинально, в поисках, потирает те места, где они были. Нервное напряжение сбрасывая — импровизируя в танцах и с помощью смеха, ударяя по коленям и хлопая в ладоши. Не все кинестетики одинаковы, но Хоби подготовил психику к подобным — прилипчивым, ласковым, ищущим поддержки в физическом контакте. Творческая группа, создающая концепты клипа, кажется, тоже что-то подозревает, вновь вписывая Чимина в водные антуражи. С мокрыми волосами тот выглядит... зрело. Юнги стоит с раскрытым ртом около павильона, и после съёмки удачного дубля Чимин замечает его и хохочет, подскакивая чтобы начать пихать невсерьёз кулаками, прося не смущать, отвлекая. Тиская в ответ, Юнги дразнит, и еле удерживается, чтобы не прикусить кончик высунутого языка, гибкого и иногда почти достающего Чимину до носа. Дыхание сбивается и замирает, когда Чимин перестаёт веселиться и тихо шепчет о том, как замёрз и хочет под самое мягкое в мире одеяло, которое есть в спальне хёна. — Какого хёна? — Тебя. — И со мной? — Конечно, ты тёплый. Вопреки мечтам, вырубается Чимин в собственной постели, прямо в толстовке и без предварительных уходовых ритуалов. Он собирался, но усталость его опередила. Дотаскивая еле передвигающего ноги Хосока, с трудом принявшего душ, Юнги сгружает друга на соседнюю кровать от Чимина, залипает... — Тебе же явно лениво, оставайся? Юнги ложится вместе с Хоби, мысленно желая всем спокойной ночи, закрывает глаза — открывает, а уже утро. И Чимин во сне снял весь верх, грея под лучами солнца медовую кожу. Проступающий рельеф мышц и тёмные, маленькие соски вызывают мысль, что со всем этим надо что-то делать.