#недопишу

Секс не в списке приоритетов. Хореограф наблюдает за тем, как осваивается новый танец, и просит добавить больше сексуальности — в движения, в выражение лица. Тэхён мастерски выёбывает взглядом, Хоби с лёгкостью управляет телом, Чимин тихо стонет на выдохе, откидывая голову назад. Намджун нервно смеётся, Сокджин, возмущаясь, требует прекратить. Юнги сутулится, нервно жуя нижнюю губу. Нельзя вызвать ебливое желание по щелчку — этим проще заниматься на сцене, где происходит энергообмен с толпой. В репетиционном зале секс это последнее, что приходит на ум. — Научись имитировать? — Советует Чонгук. Порно не вдохновляет. Мысль о том, чтобы вызвать проститутку перекрывается образом дракончика Мушу с: «Dishonour on you, dishonour on your cow!». Юнги пытается вспомнить, когда в последний раз удовлетворял себя, и кажется, это всё-таки было, а не приснилось — ночью, не открывая глаз, очнувшись с чего-то вдруг возбуждённым, он залез рукой в трусы и быстро довёл себя до оргазма, тут же вырубившись. — Не то чтобы у меня вообще не было никакого опыта... Юнги стряхивает крошки с пальцев, разговаривая с Намджуном на кухне. — Ты мог бы опираться на него? На прошлое. — Это словно играть на воображаемом пианино. Сложно. Я просто... не знаю, функция «сексуальность» отключается в организме за ненадобностью. Я напоминаю себе деревцо в тесном горшочке. Полувысохшее. С тоненькими веточками. — Типа бонсай? — Типа херня какая-то, не умеющая танцевать так, как... Мимо проходит Чимин, покачивая бёдрами. Наклоняется к шкафу, вытаскивая кастрюлю. И Намджун, и Юнги задумчиво смотрят на его выставленную круглую задницу. — Некоторые люди рождены с природной привлекательностью. Для них естественно — соблазнять. — Если меня ещё раз шлюхой назовут... — Разогнувшись, Чимин передёргивает плечами. — Я не это имел в виду! — Оправдывается Намджун. — У тебя... Застряла ткань между половинок. Много ткани. — И что? — Поправь. — Тебе мешает, ты и поправь. — Я не буду. — Вот и отстань. — Что ты тут вообще делаешь? — Собираюсь варить для нас с Чонгуком лапшу. Юнги пытается найти в окружающей действительности что-то вдохновляющее на секс. Обращает внимание на то, как много физического контакта у его друзей — обнимашки, случайные и не случайные касания. Сокджин ищет кнопку выключения у ворчащего Намджуна, тыкая хаотично по спине, Тэхён стремится накачать руки, вальяжно всем предлагая запрыгнуть, залезть. Юнги весь скукоживается от редких поползновений, шипит недовольным котом. Щекотку — запретить, успокоительные поглаживания — прекратить. Ослабив контроль, Юнги замечает, что собственное тело, впрочем, решило в порядке исключения допускать лёгкий и ненавязчивый контакт с Чимином. Он не придаёт значения его ноге, закинутой поверх своей, когда они сидят на диване. Как будто так и должно быть. Как будто так было всегда — и всегда будет. И Чимин не зацикливается на подобных маленьких жестах — их у него с лихвой со всеми. — Хён? На Чимине шорты, футболка, и резинка в волосах — больше ничего. Босоногий, благоухающий после душа, с румянцем на щеках, он выглядит и мило, и сексуально. Примелькавшись за день — каждый день, он не воспринимается как нечто впечатляющее и побуждающее дыхание замереть в груди, но... Юнги медленно скользит взглядом, снизу вверх, подавляя желание присвистнуть. Присвоить. — Нравится? — М? — Что ты там увидел в моей обычности? Тебе нравится? — Нравится. — Намджун-хён сказал, что у тебя творческая импотенция. Дисфункция в столь раннем возрасте... Сожалею. — Намджуну бы поменьше болтать. — Я не согласен с твоими тезисами о том, что ты якобы не горяч. — Что? — Может быть, у тебя не получается выразить нарочно в танце сексуальность, на репетициях. Но дохрена всего ты совершаешь... томно. — Нет. Не верю. — Находиться рядом с тобой иногда очень мучительно. Чимин демонстративно подтягивает шорты, глубоко вздохнув. Юнги хмурится. — Что за грязные намёки? — Когда будешь готов, мы продолжим. Происходящее смахивает на игру — Юнги не знает правил, постепенно разбираясь. Если завалиться на плечо Чимина в машине, то тот обнимет за талию и затихнет, не шевелясь. Если подойти близко из-за шума, пытаясь расслышать, Чимин обнимет рукой за шею, проговаривая слова чётко в ухо. Изучая границы, Юнги обнаруживает, что с другими у Чимина есть лимиты — он бегает от Намджуна, кусает Чонгука, пихает Тэхёна. Ведомый азартом и интересом, Юнги размещает ладонь на бедре, медитативно наглаживая и обводя колено. — У меня сейчас встанет. — Разомлевший, Чимин шире раздвигает ноги. — Юнги-хён, я тебя предупредил.