Асфодель: Забвение или вечность?

Лето 1938 года В тот день всё изменилось. Гермиона — теперь она точно знала, что её зовут Гермиона, потому что это имя пришло к ней во сне и больше не уходило — сидела на подоконнике в общей комнате и читала старый атлас мира. Том был в углу, что-то чертил прутиком на пыльном полу. Другие дети старались держаться подальше. В дверь постучали. Миссис Коул вошла с двумя конвертами в руках. Не простыми — из плотного желтоватого пергамента, с печатями, на которых была изображена странная буква «Х» в окружении зверей. — Это вам, — сказала она странным голосом. — Обоим. Из школы. Какой-то... особой школы. Том вскинул голову. Глаза его загорелись — тем самым огнём, который Гермиона видела редко, но знала: сейчас будет важно. Она взяла свой конверт дрожащими пальцами. Мисс Дж. Хоторн, Приют Вула, комната №7. Фамилия была непривычной — миссис Коул записала её в бумаги как Джейн Хоторн, когда подкинули на порог, но сама Гермиона никогда не чувствовала её своей. Впрочем, сейчас это не имело значения. Внутри — письмо, написанное изумрудно-зелёными чернилами. Дорогая мисс Хоторн, С радостью сообщаем Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс... Она перечитала трижды. Хогвартс. Школа магии. То самое место из её снов — она узнала название мгновенно, как узнают собственное отражение. — Это оно, — выдохнула она и резко обернулась к Тому, глаза сияли. — Том, это оно! Помнишь, я рассказывала тебе про замок из снов? Про движущиеся лестницы, про людей в мантиях? Я уверена — это Хогвартс! Мне снился Хогвартс! Том оторвался от своего письма и посмотрел на неё — внимательно, изучающе. Она не в первый раз говорила вещи, которых не могла знать. Сны о замке, о лестницах, о людях в мантиях — она рассказывала об этом годами, задолго до того, как хоть кто-то из них услышал слово «Хогвартс». И теперь, стоило ему взглянуть на герб на печати, она уже выкрикнула название — уверенно, без тени сомнения. Откуда она знает? Эта мысль приходила к нему часто. Слишком часто. Её интуиция, её странные сны, её внезапные озарения — она будто помнила то, чего ещё не случилось. Это пугало. И одновременно восхищало. Она особенная. И она моя. С её чутьём и моей силой мы станем чем-то большим. Чем-то, с чем никто не сможет тягаться. Он не сказал этого вслух — Том никогда не говорил таких вещей вслух. Но что-то в его взгляде изменилось: холодная настороженность сменилась глубоким, почти собственническим удовлетворением. — Ты всегда знаешь то, чего знать не должна, — произнёс он наконец. — Это... полезно. Гермиона не услышала в его голосе угрозы. Только странную, почти нежную гордость — как будто она была редкой вещью, которую он рад был считать своей. --- Вечером, сидя на крыше, они строили планы. — Там, наверное, огромная библиотека, — мечтательно протянула Гермиона, обхватив колени руками. — Книги по магии, по истории, по зельям... Ой, а как думаешь, нас будут учить летать на мётлах? Или превращать спички в иголки? Я где-то слышала про трансфигурацию — это когда одно превращается в другое, представляешь? А ещё, может быть, там есть учебники по рунам и нумерологии, хотя я не уверена, что это вообще преподают детям... Она осеклась, заметив, что Том смотрит на неё как-то странно — прищурившись, склонив голову набок. — Трансфигурация, — медленно повторил он. — Нумерология. Руны. Ты сейчас это придумала? Или откуда ты это взяла? Гермиона замерла. Слова вылетели сами собой — как всегда. Она даже не заметила, что говорит о вещах, которых не могла знать. Ни в одной книге приютской библиотеки не было ни слова о трансфигурации или рунах. — Я... — она растерянно моргнула. — Ой. Я и сама не знаю. Просто... оно как-то само сказалось. Она смутилась, щёки порозовели, и она уткнулась носом в колени. — Но помечтать-то всегда можно, правда? — пробормотала она глухо. Том не ответил сразу. Он всё смотрел на неё — с тем же странным, оценивающим выражением, что и раньше. А потом вдруг усмехнулся — легко, почти по-мальчишечьи. — Можно, — сказал он. — Но у тебя это не мечты. Ты просто знаешь. И я хочу понять почему. — Когда поймёшь — расскажи мне, — фыркнула она. — Я сама хочу знать. — Договорились. Он откинулся на спину, заложив руки за голову, и уставился в звёздное небо. А Гермиона сидела рядом, всё ещё смущённая, и думала о том, как странно устроена её голова — внутри лежат знания, которым неоткуда взяться, но когда она пытается их ухватить, они ускользают. Может быть, в Хогвартсе я найду ответы, — подумала она. Может быть, там всё встанет на свои места. Кулон на груди мягко пульсировал теплом — будто соглашался.