Асфодель: Забвение или вечность?

Лондон, август 1938 года. Приют Вула. Миссис Коул ворвалась в общую комнату с таким видом, будто случилось нечто из ряда вон выходящее. Дети, привыкшие к её резкому голосу и тяжёлому шагу, тут же притихли. — Риддл! Хоторн! — рявкнула она. — За мной. Живо. Том и Гермиона переглянулись и поднялись. Миссис Коул уже шагала по коридору, бормоча себе под нос: — Ходят тут всякие... в мантиях... просят отдельную комнату... как будто у нас тут отель «Ритц»... — Кто пришёл? — спросил Том, догоняя её. — Профессор какой-то. Из этой... особой школы. Дамбл... Думбл... — она запнулась, мучительно вспоминая имя. — Дамбл-чего-то-там. Ждёт в комнате для посетителей. Велел привести вас обоих. — Дамблдор, — спокойно подсказала Гермиона, и слово сорвалось с губ само собой — легко, привычно, будто она произносила его сотни раз. — Профессор Дамблдор. В коридоре повисла тишина. Миссис Коул резко обернулась, едва не споткнувшись о собственную юбку. — Откуда ты?.. Том ничего не сказал. Он просто смотрел на Гермиону — тем самым взглядом, острым и цепким, которым всегда смотрел, когда она знала то, чего знать не могла. Опять. Опять она знает. Миссис Коул, всё ещё качая головой, толкнула дверь в комнату для посетителей — тесную, с облезлыми обоями и единственным окном, выходящим на серый двор. — Вот, — буркнула она. — Привела. Риддл и Хоторн. Человек, стоявший у окна, обернулся. Высокий, в тёмно-бордовой мантии — не пальто, не сюртук, а именно мантии, ниспадающей до самого пола. Длинная рыжевато-каштановая борода, пронзительные голубые глаза, которые, казалось, видели всё насквозь. От него исходило странное ощущение — не угроза, но сила. Глубинная, древняя, как гул далёкого океана. Том замер на пороге. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки — он всегда чувствовал чужую силу острее, чем обычные люди, и эта сила была... огромной. Не враждебной, нет. Но такой, что хотелось либо отступить, либо немедленно узнать, как её заполучить. Гермиона же, напротив, почувствовала странное тепло. Что-то в этом человеке казалось ей смутно знакомым — не лицо, не голос, а само присутствие. Как будто она уже стояла когда-то перед ним. Как будто он уже смотрел на неё — в другом месте, в другое время. Кулон на груди мягко запульсировал. — Благодарю вас, миссис Коул, — произнёс он. Голос звучал негромко, но в нём была та же глубина, что и во взгляде. — Вы можете идти. Я хотел бы поговорить с детьми наедине. Миссис Коул хмыкнула, бросила на Тома предупреждающий взгляд («без твоих штучек») и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Дамблдор перевёл взгляд на детей. Его глаза на мгновение задержались на Гермионе — чуть дольше, чем на Томе. — Мисс Хоторн, — произнёс он. — Когда миссис Коул запнулась, вы назвали моё имя. Дамблдор. Чётко, уверенно. Словно знали его задолго до этого. Мы встречались раньше? Гермиона замерла. Том стоял рядом, и она чувствовала его напряжение — он не любил, когда на неё смотрели слишком пристально. Особенно так. — Нет, — честно ответила она. — Мы не встречались. Просто... иногда слова приходят сами. Как сны. Как знания, которым неоткуда взяться. Я не могу это объяснить. Дамблдор чуть склонил голову набок. — И давно это с вами? — Сколько себя помню, — сказала она и запнулась. — То есть... я помню себя только с пяти лет. Всё, что было до этого, — пустота. Чистый лист. Ни лиц, ни голосов, ни единого воспоминания. Будто меня не существовало до того дня, как я очнулась в приюте. Дамблдор слушал очень внимательно. Его голубые глаза не мигали. — Совсем ничего? — уточнил он. — Даже обрывков? Смутных образов? — Ничего, — повторила она. — И это странно, потому что... — она дотронулась до кулона на груди, — иногда я знаю вещи, которые не должна знать. Но откуда они — я не помню. Как будто книга, из которой вырвали первые страницы, а остальные остались. Дамблдор помолчал, разглядывая её с глубоким, почти научным интересом. — Это необычно, — сказал он наконец. — Амнезия в сочетании с интуитивным знанием... очень редкое сочетание. — Он чуть нахмурился. — А имя? Вы помните своё имя? То, которое было до пяти лет? Гермиона покачала головой. — Меня записали как Джейн Хоторн. Но... — она замялась, — я никогда не чувствовала, что это моё имя. Когда меня так называют, внутри что-то протестует. А недавно мне приснилось другое имя. И когда я проснулась, я поняла — это оно. Моё. — И что же это за имя? — спросил Дамблдор мягко. — Гермиона, — сказала она. И тут же, словно вспомнив что-то важное, добавила: — Гермиона Грейнджер. Мне кажется... мне почти уверена, что меня зовут именно так. Имя прозвучало в тишине комнаты, как последний аккорд. Том резко повернулся к ней — он слышал «Гермиона» раньше, но «Грейнджер»? Она никогда не называла фамилию. Даже во сне. Дамблдор долго смотрел на неё. Затем медленно кивнул. — Гермиона Грейнджер, — повторил он. — Что ж. В Хогвартсе, куда вы оба зачислены, ученики имеют право учиться под тем именем, которое считают истинным. Если вы уверены, что ваше имя — Гермиона Грейнджер, я внесу изменения в документы. — Вы можете это сделать? — выдохнула она, и в голосе прозвучала надежда. — Просто... взять и изменить? — Я — заместитель директора, — улыбнулся Дамблдор. — У меня есть некоторые полномочия. Кроме того, — он чуть посерьёзнел, — я давно убедился, что имена имеют значение. Истинное имя — это якорь. Если ваша душа помнит его, значит, так тому и быть. Он достал из внутреннего кармана мантии маленький блокнот и что-то черкнул в нём. — С этого момента в списках Хогвартса вы будете значиться как Гермиона Грейнджер, — сказал он. — Добро пожаловать в мир волшебства, мисс Грейнджер. У Гермионы перехватило дыхание. Она хотела сказать «спасибо», но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Том, всё это время молча наблюдавший, наконец заговорил: — Вы из Хогвартса? — спросил он, и голос его зазвенел от с трудом сдерживаемого волнения. — Вы расскажете нам о школе? О магии? Дамблдор перевёл взгляд на мальчика. Что-то в его лице изменилось — стало внимательнее, собраннее. — Именно за этим я здесь, — сказал он. — Я пришёл сообщить вам, что вы оба зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, и рассказать о том, что вас ждёт. — Мы знаем, — выпалил Том. — Мы получили письма. — Да, — Дамблдор кивнул. — Но дети из маггловских семей обычно не знают о мире волшебников и нуждаются в... введении в курс дела. Я здесь, чтобы рассказать вам о Хогвартсе и помочь приобрести всё необходимое. — Помочь? — Том нахмурился, как кот, почуявший угрозу. — Мы справимся сами. — Конечно, справитесь, — согласился Дамблдор без тени обиды. — Но я подумал, что проводник в незнакомый мир может быть полезен. Косой переулок — место удивительное, но легко потеряться, если никогда там не был. — Мы не потеряемся, — сказал Том с холодной вежливостью. — Вы только объясните, как туда попасть. Остальное мы сделаем сами. Гермиона покосилась на него. В его голосе звучала та же сталь, что и всегда, когда кто-то предлагал помощь, — гордость, не позволяющая принимать подачки. Но она заметила и другое: как он сжимает край стула, как напряжены плечи. Ему хотелось согласиться. Хотелось, чтобы кто-то взрослый, знающий, волшебный взял их за руку и показал этот новый мир. Но привычка не доверять была сильнее. — Как скажете, — Дамблдор, кажется, всё понял. — Тогда начну с самого начала. Хогвартс — школа волшебства, основанная более тысячи лет назад. Вас будут обучать заклинаниям, зельеварению, трансфигурации, травологии, астрономии, истории магии и защите от тёмных искусств. — Защита от тёмных искусств? — Том подался вперёд. — А что такое тёмные искусства? — Это магия, направленная на причинение вреда, — ответил Дамблдор спокойно. — Проклятия, тёмные существа, запрещённые ритуалы. В Хогвартсе учат защищаться от них, а не применять их. Том кивнул — слишком быстро, слишком охотно. — А факультеты? — спросил он. — Я слышал... то есть, в письме не сказано... как распределяют учеников? Дамблдор поправил очки. — В Хогвартсе четыре факультета. Гриффиндор — для отважных и благородных сердцем. Когтевран — для тех, кто ценит ум и знания. Хаффлпафф — для верных, честных и трудолюбивых. И Слизерин — для амбициозных, хитрых и целеустремлённых. При слове «Слизерин» глаза Тома вспыхнули. — А как туда попасть? — спросил он быстро. — Я могу выбрать? — Распределение проводит специальный артефакт — Распределяющая шляпа. Она учитывает ваши желания, но также видит ваши истинные качества. Иногда — лучше, чем вы сами. Том обдумал это. На его лице отразилась сложная гамма чувств — разочарование от того, что выбор не полностью в его руках, и жадный интерес к тому, что шляпа может в нём увидеть. — Слизерин, — сказал он наконец. — Я хочу на Слизерин. Основатель этого факультета... он ведь был великим волшебником? — Салазар Слизерин был одним из величайших магов своего времени, — подтвердил Дамблдор. — Но также и одним из самых... противоречивых. Он ценил в учениках чистоту крови и не доверял магглорождённым волшебникам. — Чистота крови — это важно? — спросил Том. — Многие волшебники так считают, — осторожно ответил Дамблдор. — Но я скажу вам вот что: за годы преподавания я видел блестящих магглорождённых и совершенно бездарных чистокровных. Магия не выбирает по крови, мистер Риддл. Она выбирает по душе. Гермиона слушала, затаив дыхание. Что-то в словах Дамблдора отзывалось в ней глубоко, правильно. Но она видела и то, как Том едва заметно поморщился при словах о магглорождённых. — А список? — спросила она, чтобы сменить тему. — Что нам нужно купить? Дамблдор достал два конверта и протянул им. — Здесь всё перечислено. Учебники, мантии, котёл, ингредиенты для зелий... и, разумеется, волшебная палочка. — Волшебная палочка? — в голосе Тома прорезался мальчишеский восторг. — Настоящая волшебная палочка? Я смогу ей колдовать? — Без палочки колдовать почти невозможно, — улыбнулся Дамблдор. — По крайней мере, контролируемо. Палочка направляет и фокусирует магию. Выбор палочки — дело тонкое. Палочка выбирает волшебника, и этот процесс может занять время. — Где её купить? — Том уже читал список, глаза его бегали по строчкам. — Где всё это купить? — В Косом переулке, — ответил Дамблдор. — Волшебный квартал в центре Лондона, скрытый от магглов. Попасть туда можно через «Дырявый котёл» — это паб на Чаринг-Кросс-роуд. Войдёте, пройдёте через барную стойку во внутренний двор. Там кирпичная стена. Отсчитаете три кирпича вверх и два в сторону от мусорного бака — и коснётесь нужного палочкой. Пока палочки у вас нет, можно просто постучать. Арка откроется. Том слушал, затаив дыхание, мысленно повторяя инструкцию. — А деньги? — спросил он наконец. — У нас нет денег. — Существует школьный фонд для сирот, — сказал Дамблдор. — Средства уже выделены. Вам нужно будет зайти в Министерство магии — там вы получите сумму, достаточную для покупки всего необходимого. Адрес я напишу на отдельном листке. — Министерство магии? — переспросила Гермиона, и в её голосе мелькнул жадный интерес. — Настоящее Министерство? — Настоящее, — подтвердил Дамблдор. — И я бы советовал относиться к чиновникам с уважением. У них долгая память и... впрочем, об остальном узнаете сами. Он помолчал, разглядывая обоих. — Итак, предложение моё остаётся в силе. Я могу сопроводить вас в Косой переулок и помочь с покупками. Это не займёт много времени. — Нет, — сказал Том твёрдо. — Спасибо, профессор, но мы справимся сами. Гермиона заметила, как Дамблдор едва заметно вздохнул. Но спорить не стал. — Что ж, — он поднялся. — Тогда желаю вам удачи. Надеюсь увидеть вас первого сентября на вокзале Кингс-Кросс. Платформа девять и три четверти. Проход — через барьер между платформами девять и десять. — Платформа девять и три четверти, — повторила Гермиона, запоминая. — Именно так. Дамблдор направился к двери, но на пороге обернулся и посмотрел на Тома: — Мистер Риддл. Я заметил, что вы не удивились, когда мисс... когда мисс Грейнджер назвала моё имя. Том пожал плечами — слишком небрежно, слишком гладко. — Я привык. Она часто знает то, чего знать не должна. — Он помолчал, глядя на Гермиону, и в его голосе мелькнула гордость, и что-то ещё — собственническое, почти хищное. — Это одна из причин, почему мы вместе. — Понимаю, — сказал Дамблдор. — Берегите это. — Он помедлил. — Обоих вас. И вышел. --- В комнате повисла тишина. Том смотрел на закрытую дверь. Потом медленно повернулся к Гермионе. — Ты знала его имя, — сказал он. — И ты знала свою фамилию. Грейнджер. Ты никогда не говорила «Грейнджер». — Оно пришло только сегодня, — она беспомощно пожала плечами. — Так же, как имя. Как «трансфигурация». Как «Хогвартс». Просто... всплыло. — Ты знаешь больше, чем говоришь. — Я знаю ровно столько, сколько ты, — возразила она. — Просто иногда оно всплывает само. Я не управляю этим. Том долго смотрел на неё. Затем вдруг усмехнулся. — Гермиона Грейнджер, — произнёс он медленно. — Звучит как имя ведьмы из старого рода. — Я не из старого рода. Я вообще ничего о себе не знаю. — Это неважно, — отмахнулся он. — Важно то, что ты — это ты. А теперь у тебя есть настоящее имя. И у нас есть список. Завтра идём в Косой переулок. — А потом — форма и котёл, — подхватила она. — Чтобы уж точно всё успеть. Она сказала это машинально, но тут же заметила его взгляд — слишком пристальный. — Ладно. Идём за формой и котлом. Но палочку — сразу после. — Договорились. Он протянул ей руку. Она взяла. Ладонь у него была холодной, как всегда, но пальцы сжались крепко, надёжно. — Гермиона Грейнджер, — повторил он ещё раз. — Мне нравится. Гораздо лучше, чем Джейн Хоторн. — Мне тоже, — сказала она. — Теперь я знаю, кто я. — Ты всегда знала, — возразил он. — Просто не помнила. И впервые за долгое время она подумала: может быть, он прав.