Асфодель: Забвение или вечность?

Лондон, 1933 год. Ей было пять лет (она не знала, что ей пять, она просто знала, что она маленькая, и мир большой, и в животе часто урчит от голода). Приют Вула был серым. Стены, потолки, лица — всё оттенков серого. Миссис Коул называла её Джейн (имя было в бумагах, подкинутых вместе с ней на порог), но сама девочка знала — её зовут иначе. Когда она слышала «Джейн», внутри что-то протестовало, но она не могла вспомнить правильное слово. Сны были ярче реальности. Ей снились замки с движущимися лестницами, люди в чёрных мантиях, мальчик с волосами цвета моркови и смех — такой громкий и тёплый, что она просыпалась с улыбкой, но лица вспомнить не могла. Но было в этих снах и другое. Чувство, которое не проходило даже днём. Ей казалось, что она потеряла что-то очень важное. Что где-то есть человек, которому так же одиноко, как и ей. Кто-то, кто ждёт. Кто-то, кого она обязательно должна найти — и тогда всё встанет на свои места. Иногда она засыпала, прижимая ладошку к тёплому кулону на шее, и думала: я не одна. Я просто ещё не нашла своего человека. --- — Ты новенькая, — сказал мальчик. Он стоял в дверях общей спальни, худой и прямой, как прут. Другие дети играли во дворе, но этот всегда держался особняком. У него были тёмные глаза — не чёрные, а очень-очень тёмно-карие, почти бездонные. Девочка (Джейн, напомнила она себе) сидела на кровати, поджав колени к подбородку. Она только что приехала — предыдущий приют, где она провела первые пять лет, «лопнул по швам», как выразилась миссис Коул. — Да, — ответила она. Мальчик склонил голову набок, разглядывая её. В его взгляде было что-то недетское — оценивающее, холодное. Он шагнул ближе, и девочка заметила, как странно он смотрит — будто пытается залезть ей в голову. Между бровей у неё возникло лёгкое давление, словно кто-то надавил пальцем. — Ты должна меня бояться, — медленно произнёс Том, и голос его звучал иначе — глубже, тяжелее, обволакивающе. — Все меня боятся. Давление усилилось. Девочка моргнула. Что-то внутри неё — что-то глубокое, спрятанное под слоем забытых воспоминаний — шевельнулось и мягко, но уверенно оттолкнуло чужое присутствие. Давление исчезло. Том замер. В его глазах мелькнуло удивление — быстрое, почти незаметное, но она успела его поймать. — Ты не поддалась, — сказал он. Это был не вопрос. — Я не знаю, что значит «не поддалась», — честно ответила она, нахмурившись. — Ты просто смотрел на меня. И голова немножко заболела. Он молчал несколько секунд. Затем медленно, как хищник, изучающий незнакомого зверя, присел на край соседней кровати. — С тобой случаются странные вещи? — спросил он тихо. — То, чего не должно быть. То, что другие не могут объяснить. Девочка задумалась. Она хотела сказать «нет», но остановилась. Потому что это было бы неправдой. Вещи, которые она хотела, иногда оказывались рядом, даже если она не помнила, как их брала. Когда она злилась, лампочки мигали. А недавно один мальчик, который начал дёргать её за волосы, вдруг обнаружил, что его ботинки приросли к полу — хотя она только очень-очень сильно пожелала, чтобы он оставил её в покое. — Да, — прошептала она. — Иногда. Том подался вперёд. Холод в его глазах сменился чем-то другим — острым, почти голодным интересом. — Покажи, — потребовал он. — Я не умею... по заказу, — растерялась она. — Это само. — Тогда расскажи. И она рассказала. Про лампочки, про ботинки, про игрушки, которые сами прыгали в руки, когда никто не видел. Том слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, а потом сказал: — Я умею делать так же. И ещё много чего. Другие дети говорят, что я странный. Они боятся. — Он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Но ты не боишься. Даже после того, что я попробовал сделать с твоей головой. — Нет, — сказала она. — Не боюсь. — Почему? Она пожала плечами, подбирая слова. Взрослые слова путались, не хотели складываться в предложения, но она попыталась: — Потому что... ты как я. Один. — Она запнулась. — Я тоже одна. Мне всё время кажется, что я кого-то потеряла. Кого-то важного. И когда я тебя увидела, я подумала... может, ты тоже потерял? И может... нам надо держаться вместе? Том долго смотрел на неё. Она не отводила взгляд — и не потому что была смелой, а потому что не чувствовала угрозы. Только странное, тягучее узнавание. Как будто она уже знала этого мальчика. Как будто они уже встречались — во сне, в другой жизни, где-то ещё. — Ты странная, — сказал он наконец. Но голос его изменился — стал чуть мягче, чуть тише. — Меня зовут Том. Том Риддл. — Меня зовут Джейн, — сказала она, помня инструкции миссис Коул. — Врёшь, — спокойно ответил Том. — Твоё имя не Джейн. Когда тебя так называют, ты морщишься. Она замерла. Он заметил. Никто до этого не замечал. — Я не знаю, как меня зовут по-настоящему, — призналась она. — Я просто знаю, что не Джейн. Том кивнул — коротко, сдержанно. Как будто принял некое решение. — Ты не такая, как другие, — сказал он. — Я это проверил. Ты меня не боишься, ты тоже умеешь делать странные вещи, и ты не помнишь своего имени. — Он помолчал. — Ты можешь остаться рядом. Но учти: я не терплю, когда мне мешают. И когда обманывают. — Я не буду мешать, — сказала она. — И я не вру. Просто... я правда не помню. — Я знаю, — ответил Том. — Я бы почувствовал. Она не совсем поняла, что он имеет в виду, но кивнула. Внутри у неё что-то щёлкнуло — тёплое, правильное, долгожданное. Да. Вот теперь всё так, как должно быть.