Темный путь к себе

—Шо… — тихо прошептал парень. Но Хината будто не слышал. Его взгляд метался. Губы дрожали, но явно не от холода. Кенма осторожно поднял руку, чтобы коснуться его плеча. —Извини… — Шоё выдохнул, опуская взгляд — Мне просто… нужно было попасть к тебе. —Ты попал — лекарь попытался усмехнуться, но в голосе дрожала искренность. —Ты же… всё ещё можешь провести ритуал? — неуверенно пробормотал парень, когда голова устало упала вниз, а лоб уперся в плечо Козуме. Кенма снова вздрогнул. Он не был уверен спит или бодрствует в этот момент. —Ты хоть представляешь, что делаешь? — спросил он хрипло, ощущая жар Шоё каждой своей клеточкой.  Хината стоял слишком близко. Он был весь в смятении, будто горел изнутри. —Я не знаю, что делать — выдохнул он — Но почему-то знаю, к кому могу прийти, когда всё рушится. Кенма хотел что-то ответить, но его взгляд упал на оголенную кожу — шея, плечо. Рубашка была плохо застегнута, и Кенма заметил тёмно-красный след. Один. Второй. Ниже. Пальцы сжались в кулак. —Это… он? — тихо, почти беззвучно. Хината чуть вздрогнул, но не отстранился, будто что-то мешало поднять голову и взглянуть в глаза. —Неважно — хрипло бросил он — Это ничего не меняет. —Нет — тихо, но резко возразил Кенма и коснулся ладонью груди Хинаты — Ты не должен носить на себе его следы, если не уверен, что хочешь этого — прошептал он, уже почти на ухо Шоё. —Если бы всё было так просто — Хината выдохнул — Я не помню, кем был. Не помню, кого любил. Просто… это случилось. Пальцы целителя дрожали, когда он провел рукой вдоль шеи и груди, тихо пробормотав заклинание. Следы начали таять. —Если он тебя так любит… почему не уберёг от боли? — сдержанно произнес он — Почему ты опять выглядишь так, будто снова умираешь? Хината молчал, чувствуя, как по телу раскатываются приятные волны магии. —Ладно. Ты можешь не рассказывать — добавил наконец Кенма — Но я чувствую, что тебя грызёт изнутри. Шоё посмотрел на него. И в этот раз не отвел взгляда. —Мне нужен ритуал. Сейчас. Не спрашивай почему — голос звучал твердо и Козуме сразу же кивнул. —Я хотел этого раньше даже больше, чем ты. Хотел, чтобы ты знал, кто ты. Чтобы жил по-настоящему. И выбирал…тоже. Кенма молча направился к столу и достал небольшой бокал. Налил воды и добавил несколько капель какой-то прозрачной жидкости. Точно такой же, какую давал служанке. Шоё подошел ближе и тихо спросил: —Что это? —Выпей. Это важно для ритуала. Служанки уже пару недель подмешивают тебе это в утренний чай.  Хината хотел было возмутиться, но в итоге лишь искренне усмехнулся и осушил содержимое. Вытирая губы краем рукава, он молча наблюдал, как Кенма достал хранившуюся в сейфе шкатулку. Видимо с подготовленным артефактом для ритуала. —Сядь. Не двигайся. Дыши ровно — инструктировал он, выкладывая перед ним три артефакта: перо, кусочек чёрного обсидиана и кольцо с рубином. Воздух стал холодным, хотя огоньки вокруг замерцали ярче. —Твоя память — не стерта. Она… запечатана. И сейчас мы просто откроем дверь. Он дотронулся до лба Шоё двумя пальцами. Затем — к груди. Потом — к животу. И в каждом месте после прикосновения загоралась тонкая красная искра. Замкнув круг, Козуме положил ладонь на его спину — и начал шептать что-то на древнем языке. Тишина. Внутри — словно пустая комната. Но потом — шаги. Голоса. Чьи-то крики. И тут — вспышка. Яркая, как молния под закрытыми веками. Картинки. Обрывки слов. Кто-то тянет за руку. Голоса. Падение. Пламя. Мягкий голос Кагеямы, что-то шепчущий ночью. И смех Атсуму. Забота Кенмы. И глаза рыжеволосой девочки, которую он больше не может назвать по имени. Шоё дышал всё чаще, тяжело, тело дрожало, как от жара. Но он не отступил. Он вспоминал. Когда всё закончилось, он открыл глаза. Медленно. Осознанно. По щеке стекла одна слеза. Козуме тихо выдохнул, собственное тело чуть дрожало и он медленно обошел парня. Стоял перед ним и смотрел сверху вниз с надеждой и опаской в газах. Он ничего не говорил, лишь внимательно следил за реакцией друга. Целитель не решался спросить, получилось ли вернуть все воспоминания. Но в глазах напротив он больше не видел ни наивности, ни страха, ни растерянности. Рука скользнула выше и палец поймал одинокую слезинку.  —Шо? — едва слышно прошептал он. —И тебе привет, котенок — с нахальной улыбкой бросил Хината, перехватывая руку парня. Кенма застыл. Это была то самое раздражающее прозвище, которое Шоё придумал еще в детстве, ссылаясь на глаза и повадки Козуме. Раздражающее, но заставляющее сердце каждый раз биться быстрее.  Хината едва заметно улыбнулся, наблюдая за реакцией. Он больше ничего не сказал. Но в следующее мгновение резко потянул целителя за руку. Прибывая в шоке, Кенма не сразу понял, что падает. Осознал все лишь в тот момент, когда понял, что сидит на коленях Шоё, а чужая рука нагло обвивает его талию.  —Оказывается это был ты... — выдохнул Хината, глядя ему в глаза. Слишком пронзительно. —О-о чем ты? — искренне не понимая, прошептал лекарь, не делая ни малейшей попытки, чтобы отстраниться. Шоё усмехнулся и зарылся свободной рукой в блондинистые волосы. —Не знал, что у тебя плохая память, Кен — ответил он полушепотом — В тот день. Я не понимал, что за сила помогла мне выйти из замка. Не понимал, почему я не сдох от меча того придурка. А разгадка оказалась ближе, чем я думал. Кенма не знал, что сказать. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Он чувствовал руки Шоё на своей талии, его дыхание у виска, его голос — уже не сломанный, не потерянный. А уверенный. Знакомый. И — любимый. —Как ты... Я ведь наложил заклинание — он удивленно выдохнул. —Да. Заклинание забвения. Но теперь то я вспомнил все — усмехнулся он — В тот день ты запыханный забежал ко мне в комнату и заставил съесть какой-то странный камень. Знаешь... было до жути больно его глотать. —До жути больно, да — повторил Кенма с глухим смешком — Но ведь ты выжил. Ты тогда не должен был ничего понимать. Я... я просто не хотел, чтобы тебя убили, Шо... Случайно узнал о плане и… сделал для тебя всё, что мог. Хината хмыкнул. Только сейчас он понял, что в тот день за его жизнь боролся не один человек. А, как минимум, двое.  —А мог бы и не спасать, знаешь. Тогда бы не пришлось разгребать этот бардак — в голосе не было упрёка, только легкий сарказм — Но да. Я выжил. И теперь помню всё. Даже то, как ты смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Или что делал, когда думал, что я… сплю. Кенма замер. Он не знал, смеяться или испугаться. Сердце гулко отдавалось в ушах. Это был тот самый Шоё. Его. Но все равно немного другой спустя столько лет. Его поведение путало сознание целителя, вызывая самые противоречивые эмоции. Не понимал что тот делает и в какую игру играет. Еще несколько часов назад тот Шоё был в постели с королем, а теперь сидит под ним. Козуме нервно поерзал на коленях Хинаты. Но тут же почувствовал, как крепкие руки вынуждают его замереть. —Я бы не советовал так делать, котенок — тихо бросил парень, сверкнув глазами. —И после всего ты всё ещё называешь меня котенком? Даже спустя столько лет — со смешком ответил целитель.  —Ты сам это допустил. Ты же мог стереть и это — усмехнулся парень в ответ. Кенма выдержал ещё пару секунд. Он смотрел на эту усмешку, на слишком уверенного Шоё, и вдруг будто взорвался внутри.  —Ты дразнишь меня, издеваешься, да? — хрипло прошептал он, голос подрагивал, но взгляд был яростный, как никогда — Ты садишь меня на колени, трогаешь, говоришь всё это — и будто не понимаешь, что со мной делаешь — добавил Кенма, не сводя глаз с его губ — Сначала с ним, теперь со мной. И всё так легко, так просто... Он подался вперёд, лицо вплотную к лицу Хинаты. —Я терпел. Я молчал. Я лечил твои следы и делал вид, что мне всё равно. Но если ты не остановишь меня прямо сейчас... Он не договорил. Просто взял лицо в ладони и впился в губы с глухим, жадным звуком. Поцелуй был наглый, слишком открытый, слишком длинный. В этом было и желание, и гнев, и боль, и то отчаянное «хочу», которое он годами давил. Когда наконец отстранился, дыхание сбилось, щеки пылали, но голос был удивительно ровным: —Теперь я тоже в твоей игре. И уходить не собираюсь. Поэтому твоя очередь не понимать, во что ты ввязался. Шоё не шелохнулся. Только облизал губы после поцелуя, как будто смаковал вкус. Он вернул память. Но это не значит, что все мысли и чувства тут же привелись в порядок. Не так быстро это происходит. Особенно после всего, что случилось за последние годы. —Ого, Кен. А я думал, ты никогда не рискнёшь. Ты впервые… сделал что-то ради себя, а не ради меня — тихо сказал он. Он провел пальцем по щеке Козуме и слегка склонил голову набок, словно изучая его заново. —Но ты ошибаешься в одном. Это не игра. Ни с тобой. Ни с ними. Я просто… не знаю, как жить, когда меня разрывает на части. Особенно сейчас. И не дожидаясь ответа, аккуратно коснулся губ парня — на этот раз мягко, осторожно. Почти утешительно.  —Надеюсь, что ты не возненавидишь меня, что бы ни случилось — едва слышно выдохнул он. Кенма закрыл глаза и чуть расслабился. —Если бы мог... уже бы давно возненавидел — ответил он с грустной, но теплой улыбкой.  Еще некоторое время парни тихо обсуждали былые времена и рассказывали друг другу о том, что происходило в их жизнях последние годы. Когда солнце уже взошло, Шоё медленно поднялся. Глаза скользили по лаборатории, выискивая коробку, которую он выронил где-то у двери. Наконец руки коснулись гладкой ткани мантии. На губах появилась теплая улыбка. Теперь он помнил тех людей, с кем прожил бок о бок несколько лет.  Козуме смотрел на него с понимающей улыбкой.  —Надень — коротко бросил он. И просить дважды было не нужно. С тихим шелестом мантия скользнула на плечи Хинаты. Подойдя к зеркалу, он наконец видел в отражении себя. Да, сломанного. Да, раненного. Но целостного и живого.  Бросив ленивый взгляд в окно, он уверенными шагами вернулся к двери. Время поджимало и Шоё хотел вернуться в покои до того, как король поднимет на уши весь замок. Да и слишком многое ему нужно было обсудить с Тобио. —Мне пора, Кен. Еще увидимся — бросил он через плечо с обворожительной улыбочкой. И прежде чем выскользнуть из лаборатории, игриво подмигнул. Кенма даже не успел ответить. Он остался в тишине один и наконец позволил себе осознать, насколько сильно он связан с Шоё — и насколько мало от него зависит. Целитель медленно выдохнул. Рука так и осталась в воздухе, будто тянулась к закрывшейся двери. В груди пульсировало странное ощущение — не боль и не разочарование. Что-то другое. Похожее на нежность, только слишком одинокую. —Еще увидимся, да... — пробормотал он, подходя к столу и машинально начиная раскладывать травы, хотя совсем не собирался работать. Он знал, что Шоё не принадлежит никому. Ни ему. Ни королю. Ни Атсуму. Ни прошлому. Но всё равно сердце дрогнуло, когда тот ушел с такой легкостью, с такой улыбкой. Кенма был не дурак. Он видел, как у Хинаты внутри кипит хаос. Он вернул память — но стал ли целым? «Ты впервые сделал что-то ради себя». Эти слова застряли в голове. Может, в этом и был весь смысл? Он больше не хотел быть только тем, кто лечит и ждет. Даже если Шоё не вернется. Даже если это был их единственный момент. Но, черт... Он всё равно будет ждать. Хината тем временем ловко проскользнул мимо стражников, которые стояли недалеко от лаборатории. Теперь он действовал уверенно, четко. Будто знал, что в его силах сделать все, что он только захочет. Знал и помнил о том, какой силой обладал все это время. Вот только за внешней уверенностью скрывалась очередная буря внутри.  Он чувствовал, как каждый шаг отдает глухим эхом в душе. Тело двигалось легко, слаженно — как у бойца, который вновь обрел себя. Но мысли… Мысли предательски норовили затормозить. Он провел пальцами по ткани мантии, что теперь лежала на плечах. Его мантии. Его жизни. Его прошлого. И понимал, что теперь нет больше оправданий. Он всё вспомнил. А вместе с памятью пришли и раны. И этот поцелуй... Не требование, а просьба — «пусть хоть раз и меня захотят». А он? Он даже не понимал — зачем. «Не игра» — сказал он. Но разве это не похоже на игру? —Черт, ты заслуживаешь больше, котенок… — пробормотал он — Но я не уверен, что смогу это дать. Он знал, что ранил его. И, может быть, ещё ранит. И Кагеяма, и Атсуму — они тоже ещё не сказали последнего слова. Он знал, что не сможет разорваться на троих. Знал, что кому-то сломает сердце. Вопрос только — кто это будет. И почему уже сейчас казалось, что проиграют все. И каждый поворот коридора лишь приближал его к тому моменту, где он должен будет снова смотреть в глаза Тобио. И вот тогда — начнётся настоящее.