Темный путь к себе

Память — не спасение. Она может быть цепью, которую ты сам не видишь. Можно забыть грех. Но можно ли забыть, что ты способен его совершить? ___________________________ Хинату грубо швырнули на холодный мрамор. Обессиленное тело обмякло, пока кровь стекала с его губ на чистый пол. Рыцари стояли в ожидании, тяжело дыша от усилий, которые потребовались, чтобы доставить его сюда. А глаза горели ненавистью, глядя на изможденного парня.  Кагеяма наблюдал за происходящим с трона, который ещё недавно принадлежал его отцу. Но не теперь. Он не двигался. Не говорил. Просто смотрел с непроницаемым выражением лица. Хината стал меньше, чем он помнил. Таким хрупким он никогда не позволял себе быть. Одежда порвана, на запястьях синяки, а волосы спутаны от грязи и крови.  Пальцы Тобио на мгновение сжались на подлокотнике. Но он тут же заставил себя расслабиться.  —Что нам с ним делать, Ваше Величество? — вежливо произнес один из солдат, но тут же грубо толкнул Хинату носком ботинка. Шоё не поднял голову. Не умолял, пока король медленно спускался со своего возвышения. Ботинки стучали по мрамору, разносясь эхом по всему залу, когда он приближался твердой походкой. С каждым шагом казалось, что воздух в помещении сгущался от чего-то невысказанного. Чего-то, что никто из присутствующих не осмелился озвучить. Кагеяма присел рядом с рыжевласым парнем. Хотя сейчас его волосы мало напоминали тот огненный вихрь, что оставался в памяти короля все это время. Пальцы мужчины грубо коснулись подбородка Шоё, вынуждая поднять голову. Ткань перчаток неприятно царапала кожу. Отблески свечей упали на лицо Хинаты, подчёркивая порезы и темные синяки, проступающие на щеках и вдоль горла. И, в конце концов, темное кровавое пятно где-то в области виска. Что-то острое и неприятное на миг скрутило живот короля. Его солдаты были грубы. Слишком грубы. Рука инстинктивно сжала подбородок сильнее. Выражение лица Тобио не менялось, пока он смотрел в глаза Хинаты. Они горели яростью, несмотря на усталость и жгучую боль. Кагеяма прекрасно знал, что должен чувствовать себя сейчас победителем. Должен чувствовать удовлетворение, что Шоё сейчас перед ним такой — побежденный, разрушенный, в его власти. Но все, что он чувствовал в этот момент — это гнев. Не на него. На них. На солдат, которые сделали с ним такое. И эта мысль приводила его в бешенство.  Однако это нельзя было назвать беспокойством. Нет... По крайней мере, так убеждал себя он сам. —Отведите его в подземелье — приказал брюнет спокойным, безразличным голосом. Солдаты мгновение колебались. —Сейчас же! —прозвучал непоколебимый шепот. Сомнений больше не осталось. Двое солдат грубо подняли Шоё на ноги. Он пошатнулся, сил в теле не осталось даже для того, чтобы просто держаться на ногах. Все вокруг начало кружится. Но он даже не вскрикнул. Он никогда не кричал. Хината дернулся в крепкой хватке солдат. Последняя попытка. Слабая, бесконтрольная. Которая тот час была остановлена сильным ударом по голове. И все тут же потухло. Мир исчез, а тело повисло в руках крепких мужчин. Что-то промелькнуло в глазах Кагеямы – волнение? беспокойство? злость? Не ясно, потому что это нечто тут же исчезло. Он подошёл ближе, возвышаясь над обмякшим телом Шоё.  —Нет — резко произнес он, поднимая руку, чтобы остановить своих подчинённых — Отнесите его... в мои покои. На лицах солдат читалось удивление, пока они обменивались растерянными взглядами. Но у них не было права возражать. Поэтому подчинившись приказу, они потащили безвольное тело в глубь дворца. Кагеяма молча следовал за ними.  Оказавшись внутри своих покоев, мужчина позволил себе раздраженно выдохнуть. Взглянув на растерянных солдат, он без лишних слов забрал истерзанного Хинату из крепких рук и почти бережно уложил на свою кровать, не смотря на напряжение в челюсти. —Оставьте нас. И убедитесь, что меня никто не потревожит — голос прозвучал низко и угрожающе. Когда комната наконец опустела, Тобио дал волю своему взгляду задержаться на неподвижной фигуре. Дыхание Шоё было прерывистым, кожа бледной под слоями крови, грязи и синяков. На итак напряжённой челюсти короля снова дрогнул мускул. "Будь проклят он. Будь проклята эта ситуация. Будьте прокляты эти предательские эмоции, что поднимаются в груди." Он убеждал себя, что ни при каких обстоятельствах не станет беспокоиться. Сказал себе, что ненавидит его всем сердцем. Думал, что будет рад видеть, как его унизят. Так почему же один взгляд на Хинату сейчас наполнял короля таким... беспокойством?... Покачав головой, Кагеяма подошел к буфету. Руки слегка дрожали, пока он наливал себе виски в стакан. Один жадный глоток — и все содержимое обожгло горло приятным теплом.  Несколько часов пролетели для Хинаты в полном беспамятстве. Ни мыслей. Ни переживаний. Ни снов. Ничего. Когда он начал приходить в себя, на улице уже была кромешная темнота.  Стоило Шоё открыть глаза, как острая боль тут же пронзила голову. С тихим стоном он схватился рукой за висок, чувствуя не себе что-то вроде легкой повязки. Теперь его лицо и конечности были чище, будто кто-то поверхностно отмыл его во сне. Был ли это король? Мы с вами не узнаем. Да и сам Хината тоже. В этот момент его совершенно это не беспокоило. Он лишь непонимающе оглядывал себя и пространство вокруг. —Г-где я?.. — вырвался хриплый, едва слышный шепот. Кагеяма стоял у окна, глядя на залитый лунным светом сад, когда услышал едва слышный голос. Он медленно обернулся, выражение лица было непроницаемым. —Ты в моих покоях — глубокий голос короля прорезал тишину. Ответ прозвучал глухо, почти равнодушно, но с чем-то давящим внутри. Хината замер. Веки дрожали, когда он открыл глаза — в полумраке виднелся силуэт у окна. Высокий, прямой. Чужой. —Не подходи... — прошептал он срывающимся голосом, резко отпрянув, насколько позволяло тело. Сердце бешено застучало — Кто ты такой? Что... что ты со мной сделал? Тень у окна медленно двинулась вперёд. Шаг. Еще один. Гулкий звук ботинок по каменному полу отдавался в голове Хинаты. —Ты в моем дворце. В моей власти — голос стал глубже, твёрже. —Я Кагеяма Тобио. Король Валории. А ты… ты мой пленник — он замолчал, останавливаясь в двух шагах от постели. Хината судорожно сглотнул. Он дернулся, нащупывая подушку, словно мог в ней найти оружие. Лицо напряжено. Дыхание сбилось. —Я не знаю тебя. Что происходит?! — почти крикнул он, голос надломился, и дрожь прошлась по телу, пока он не замер, разглядывая свои руки — И кто, черт побери, я такой?...