Всё включено (кроме свободы)

— Что, чёрт возьми, происходит?! — Гарри прижал Тома к каменной стене храма, как только последний стражник вышел из комнаты и завесил вход тканью. Аборигены ещё долго танцевали, празднуя благосклонность Чакурунга. А Гарри просто сидел на своём троне и улыбался, мысленно сочиняя тонну вопросов, которыми завалит Реддла, прежде чем наконец прикончит его. Хотя лучше было сдержаться и довезти его до Британии, чтобы там сдать правительству. Пусть сами марают о него руки и решают, что с ним делать. Когда уже стемнело и жар дня плавно перешёл в душную ночь, те же пять стражей проводили Гарри и его «дар», который уже оклемался и, шатаясь, шёл на своих двоих, до храма и оставили их наедине. — Не кричи, в ушах звенит… — Том опять закашлялся. Гарри отступил от него, не хватало ещё чего подхватить от этого… Неясно, где он шлялся все эти годы. — Ты болен? — Пить хочу. — Том стёк по стенке на пол без опоры. — Драккл с тобой. — Гарри закатил глаза, но пошёл за сосудом с водой. Из-за спины он услышал частый шёпот: «Не верю, не верю, не верю…» Тома Реддла можно было сейчас узнать только по глазам и голосу, но не более. Под плотными тряпками, казалось, вообще не было его тела, настолько он был худой. Лицо и открытые части рук и ног были вплотную изрисованы всевозможными узорами, тёмные волосы отросли ниже плеч и были заплетены в десятки маленьких кос с вплетёнными бусинами. А на тонкой шее болтались, по ощущениям, непомерно тяжёлые бусы из ракушек и костей. А, ну и, конечно, корона прямо под стать Лорду. Гарри протянул Реддлу флягу с водой. Том жадно припал к горлу сосуда и громко глотал воду, будто не пил несколько дней. — Блаженство… — прохрипел Реддл и отставил флягу в сторону. Она зашаталась и, с лязгом упав, покатилась по каменному полу. — А теперь ты мне всё расскажешь. — Гарри взял свой устрашающий посох и поднял его прямо к шее Реддла, заставив смотреть на себя, чтобы хоть как-то его контролировать. — Поттер? Это ты? Правда… Гарри фыркнул: — Ты не узнаёшь того, кого пытался убить столько раз? И не узнаешь того, кто убил тебя? Том зашипел. Шипение походило на истеричный смех. — Я вряд ли хоть что-то ещё узнаю из прошлой жизни. Кроме тебя. — Прошлой жизни? Очередной обряд воскрешения? — Бред, но, может, ему даровали жизнь местные шаманы? Будто уловив последнюю мысль Поттера, Том словно в бреду прошептал: — Шаманы… — Его взгляд на несколько секунд потерял осознанность и словно рассеялся, но затем снова сфокусировался на Гарри. — Шаманы? — Поттер, — Том мотнул головой, пытаясь не дотрагиваться подбородком до черепа на конце посоха, и вскинул руки кверху, — не льсти мне. Я ничтожен. Убери эту мерзкую штуку от моего лица. Я ничего тебе не сделаю. — Вокруг его узких зрачков играли блики факелов. Самое живое, что было сейчас на его лице. Он вроде больше не кашлял. И выглядел более живым, чем несколько часов назад. И к нему вернулась присущая ему стервозность. Гарри помедлил, но убрал посох. Он и так возвышался над забившейся в угол маленькой фигуркой. Том не выглядел опасным. — И помоги встать… — Том опустил голову, но не оторвал взгляд. — Ты не можешь встать? — Гарри вскинул брови. Он был настолько слаб? Что же с ним произошло? Реддл не ответил, тогда Гарри подал ему руку. Лёгкое, ничего не значащее в любой другой ситуации прикосновение. Но Гарри словно ударило током. Словно все призраки этих десяти лет наконец обрели физическую форму. Теперь уже нельзя было отрицать существование Реддла, когда Гарри к нему прикоснулся, почувствовал грубую кожу, натянутую на острые кости, под своей ладонью. Словно он держал за руку живого скелета. Ощущения были противоречивыми. Это не иллюзия и не горячка. Это очень странная реальность. Гарри притянул его к себе, помогая подняться. Такой лёгкий, его вес был почти не ощутим. Из-за ткани показалось ужасно тонкое изрисованное предплечье. Гарри удостоверился, что Реддл твёрдо стоит на своих двоих, и отпустил его. Сейчас он был к нему ближе, чем когда-либо. Что-то внутри Гарри содрогнулось. Та часть его души, которая последней отказывалась верить в смерть Реддла. Она… ликовала? Ликовала оживлению самого отвратительного человека, нет, монстра, которого он знал. Гарри отступил, напоследок уловив странный запах. От Тома несло какими-то травяными маслами. Гарри осмотрел помещение в поисках ещё хоть какой-то мебели, кроме трона, но, как ни странно, ничего больше здесь не было. Он махнул рукой, и несколько шкур из кучи, принесённых аборигенами, расстелились в дальнем углу. Он проследил за тем, как Том, шатаясь, дошёл до них и сел, и только потом устроился сам. Со стороны это напоминало милые дружеские посиделки на нелепом маскараде. Гарри выдохнул. Его голову распирало от вопросов. Самый главный из которых был: «Как?!» Как он выжил? Как он оказался здесь? Как стал правителем аборигенов? И как, чёрт возьми, ему отсюда выбраться? Конечно, Гарри был не против оставить Реддла на растерзание дикому племени. Как раз, судя по его виду, его правительство здесь не заладилось. Но он больше боялся за этих невинных магглов: необузданная магия может им навредить. — Ну. Я слушаю. — Спустя долгое молчание Гарри не выдержал. Он нервно барабанил ритм пальцем по своей коленке. — Я тебе всё расскажу… — Том смотрел в пол. Многочисленные жгуты и тонкие косы скрывали его лицо в тени. — Ты только… поверь. — Поверить? — Гарри недобро усмехнулся. — Очень постараюсь это сделать. — Знаю, у нас не заладилось… «Не заладилось». — Мягко сказано. Но Гарри промолчал и продолжил слушать. — Но так вышло, что сейчас… только ты можешь мне помочь. — Реддл наконец поднял голову. Его глаза было сложно назвать умоляющими. Вряд ли у них вообще была такая опция. Но в них не было былого коварства, не было хитрости и, самое главное, уверенности в своём превосходстве. — Я? Я должен тебе помогать? Ты правда в это веришь? Что я помогу тебе! — Гарри не выдержал. — Ты действительно сошёл с ума, если надеешься хоть на каплю моей помощи! — Пот-тер… Не кричи, просил же. — Том сморщился. — Понимаешь. Без помощи мне ты не поможешь себе. Мы либо вместе отсюда выберемся, либо оба останемся здесь. — Он так спокойно и уверенно это произнёс, словно это была прописная истина. Глупости. — И почему же ты так уверен в этом? — Гарри пытался поубавить свой пыл. Том словно не услышал его вопроса. — Реддл. Почему? Теперь он ответил. — Да… об этом… Как же там было… — так же спокойно продолжил Том. — В ту ночь, когда звёзды сверкают над бездной, с небес сойдёт Великий Чакурунг, собрав в себе пламя всех огней. Да, так. И чтобы укротить гнев божественный, Чакурунгу будет поднесён дар. Ибо сказано: «Приносишь ли ты жертву, приноси хорошую»… А нет, там было не так. Да, точно. «Приносишь ли ты жертву, так приноси с радостью». Если же божеству угоден сей дар, он ниспошлёт благодать на племя и вознесётся обратно во тьму, озарив небеса огнём и забрав дар с собой. Да, так. А дальше… Иначе же разнесёт он раздор по всей округе, и бедствия постигнут племя. Божество превратится в демона, а дар обратится в прах. И лишь разорвав плоть демона, племя обретёт спасение. Чего? Да он издевается! Мерлин! Гарри просто хотел понежиться на солнышке у бирюзового прибоя, а не выслушивать непостижимый бред от своего бывшего врага, видимо, поехавшего крышей. Шикарный отпуск! Ничего не скажешь… А что тут вообще говорить-то? — Понятно. — Лишь смог выдавить из себя поглощённый шоком Гарри. Реддл издевался над ним? — Ты мне не веришь. — Заметил Том. — Конечно нет! Ты сам этот бред придумал?! — Гарри от возмущения поднялся на ноги. — Ты точно сбрендил. — Я? Возможно. Скорее всего… — Реддл перешёл на шёпот. — Сбрендил… Сбрендил… «И о чём мы тут говорим вообще тогда?» — сердце в груди колотилось от возмущения. Похоже, Гарри и правда встрял… — Но! — Он вновь вернул голосу силу. — Ты же видел рисунки на тех стенах, — резонно заметил Том, указав вправо. — Ну видел. И? — Гарри пошёл в их сторону. Вдруг он что-то упустил. — Это то, о чём говорят аборигены. И то, где мы сейчас оказались. Почти точная трактовка. — Ты понимаешь их язык? — Гарри подошёл к стене и прикоснулся к холодному камню, проведя по «своему» изображению. Нет, он видел всё. Но не придал такого значения. Были и звёзды, и сцены удачной охоты, и сцены нападения страшных зверей. Два пути: гнев и благодать божества. — За десять лет в чём-то да и разобрался. — Десять? — Гарри резко повернулся к Тому. — Если я не сбился. У них тут свой собственный счёт времени. Не такой, как я привык. — Все эти десять лет ты был здесь? Драккл… — Гарри вновь подошёл к нему. Теперь стало действительно интересно. — Прошло десять лет? Правда? — Том качнул головой в знак согласия. — Гоблинова бородавка! — громко выругался Гарри, зажмурив глаза. Все эти годы. Бесполезные изнуряющие поиски. А он был здесь! В джунглях! — Поттер, ты перенял у этих дикарей так орать? Потише, а? — Ты звал меня все эти годы. Сводил с ума. Зачем? — Гарри не мог быть потише. Он подошёл почти вплотную к сидящему на шкуре Тому и грозно ткнул в него пальцем. — Ты слышал? — Лицо Тома изменилось. — Ты правда слышал? Я… Я думал, всё бесполезно… — Он опустил голову в пол и начал истерично шептать, так же как и до этого, череду «Не верю». — Получилось… Получилось… Не может… Получилось… И всё же он не был в порядке… Он был в здравом уме и даже сохранил свой едкий характер, но мог мгновенно погрузиться в какое-то странное истеричное состояние. Гарри покачал головой и выдохнул. Злиться и кричать действительно было бесполезно. Вдруг он сделает только хуже? И Том уже не сможет выйти из этого состояния? Кто знает, что было с ним за все эти годы здесь… Нельзя потерять единственный источник ответов. — Том? — Уже тише сказал Гарри, садясь напротив него. — Ты обещал рассказать мне. Всё. — Да. Да. — Том поднял прояснившийся взгляд на него. — Слушай. Только поверь. Мне нет смысла тебе врать. — Хорошо… А что ещё ему оставалось? *** Многие древние легенды повествуют о пути души. И все версии по-своему интересны. Нет даже возможности охватить всё и сразу. Но все они согласны друг с другом в одном: душа — это высшее проявление всего живого. Само слово «душа». Это что-то намного большее, чем просто разум. Душе не всегда нужна плоть для жизни. Душа может как воскрешать, так и омрачать этот мир своим присутствием. Душа — самое хрупкое, что когда-либо создавалось на этой земле. Но вместе с хрупкостью душа имеет непомерную стойкость. Эдакий каламбур. Многие верят, что душа бессмертна. После кончины плоти она либо падёт так низко, насколько заслужила своими грехами, либо отправится на упокой к душам своих предков. Но так происходит не всегда. Есть три пути. Поколения шаманов клали свои судьбы на исследование этих путей. Гневали божеств, тревожили давно спящие души, призывая их к ответам, страдали от неизвестных недугов и навсегда теряли свои собственные души в погоне за силами, что были выше человеческих возможностей. Многие сдавались. Бросали опасный путь исследователя. Во многих разочаровывались их племена, когда они не оправдывали ожиданий. Некоторые сосредотачивались на чём-то более понятном и земном, становились травниками. Лишь немногим доставался дар предвидения. И лишь единицы могли управлять душами. Великий Уру-вак был как раз одним из таких шаманов. Никто не знал, сколько уже тот шёл по своему пути, ведь его волосы давно поседели из-за постоянных ритуалов, кожа сморщилась, а глаза побледнели. С каждым ритуалом он отдавал частичку себя, стремясь к великому. И не зря. Он мог предсказывать погоду, поведение зверей на охоте, исход военного похода, рождение и смерть, мог связываться с давно умершими и спрашивать их совета, мог изгонять демонов и исцелять людей. Он был одним из самых великих шаманов, когда-либо живших на этих землях. Но ему было мало. Он хотел уметь воскрешать. Уру-вак был далеко не глуп. Он знал, что ни одному человеку не под силу создать новую душу. Когда мать вынашивает ребёнка, она рождает тело, но душу в это тело способна вселить только высшая сила. Высшая сила была лишь у высших существ. У тех, кому их народ поклонялся с рассвета эпохи. И у тех, кто решал их судьбы. Божества. Уру-вак знавал шаманов, которые возомнили себя ровней богам. И он видел страшную божью кару за такую непомерную гордыню. Но он учился на ошибках своих предшественников и не собирался повторять их ошибок. Но он нашёл и другой способ, более безопасный. Уру-вак знал о существовании блуждающих душ. Тот самый «третий путь». Души, которых миновали и страдания, и успокоение, оставались в мире живых. Они блуждали без плоти, без пристанища, без собственного голоса и без ответов. Неупокоенные призраки. Вернее, он, конечно, не мог этого знать наверняка, но он догадывался и надеялся, что не ошибался. Каждого человека должны были похоронить. Плоть придавали огню или солнцу в дар Чакурунгу. В благодарность высшей силе за прожитую жизнь. Разлагая плоть, упокаивали душу. Но что ждёт душу, чью плоть не успокоили? Чей путь оборвался внезапно? Что будет с душой, которая стремится всеми возможными и невозможными способами избежать конца? Холод. Блуждающая душа мёрзнет, загнивая во тьме и сырости. Блуждающая душа бессильна, беспомощна. Блуждающая душа может стать демоном, пытаясь себя защитить. Она нема и слепа. Она неспособна к полноценной жизни. Она будет продолжать свой путь до тех пор, пока не найдёт пригодное пристанище, а значит, в исключительных случаях её путь вечен. Такая душа может вселиться в животное. В предмет. В уже умершего человека. Но во всех этих случаях её участь незавидна. Казалось, нет другого выбора. Но Уру-вак верил, что такую душу можно «поймать». Если провести особый ритуал в самый первый день новолуния, да, именно тогда, ведь именно в эту ночь луна практически не видна на небе и не освещает заблудшим душам путь, то можно воззвать к Чакурунгу и с помощью огня подарить душе новое человечье обличье. Уру-вак пытался долгие годы. Он пробовал разные методы, черпал знания из легенд, экспериментировал, объединяя разные способы, но ничего не получилось. Он почти отчаялся в ту ночь, когда к нему на огонёк залетела душа Тома Реддла. Шаман сразу почувствовал присутствие особой души. А душа Тома Реддла именно такая. Даже не душа, а лишь её осколок, жаждал жизни так сильно, как не жаждал десяток обычных душ вместе взятых. Сложно сказать, стала ли именно эта жажда решающим моментом в успехе ритуала той ночи. Возможно, Уру-вак нашёл ту самую единственно верную последовательность действий, а может, это Реддл собрал все свои последние силы в кулак (если у души он, конечно, имелся), либо же просто все звёзды на небе так ужасно сложились. В общем, произошло то, во что бы никто не поверил со слов Уру-вака, если бы не с десяток живых свидетелей. Да даже он сам сначала не поверил своим глазам, но всё случилось наяву. Большое кострище, то самое, на площадке в центре поселения, озарилось зелёным, нет, изумрудным пламенем. Его языки задрожали и исказились сменяющимися образами. Уру-вак узнал среди них лишь змей. И из пламени вышел он. Тасака Сылчар. Что примерно значило: «Воскресший из зелёного пламени». Как только его белоснежная худощавая фигура ступила на землю, огонь за ним замерцал красным, в цвет его глаз, и потух. Сылчар осмотрелся вокруг и упал без сознания. — Душе нужно время прижиться. — говорил своим соплеменникам Уру-вак. — Это наш новый правитель. Он будет жить. И Уру-вак начал его выхаживать. Варить травяные настойки, подбирать пищу, подбирать подходящую одежду. Он был уверен, что исполняет древнее пророчество, которое расшифровал в наскальных рисунках. И выйдет человек из зелёного пламени. И принесёт он племени процветание. И только он дарует благосклонность Чакурунга. И постепенно всё племя уверовало в это пророчество. Скорее всего, этому поспособствовала удачная череда совпадений: погода в тот год была особенно мягка, земля плодородна, дикие звери не нападали, а все новорождённые здоровы. Но нельзя было отрицать и силу убеждения почтенного шамана племени. Именно так Том Реддл стал правителем аборигенов. Только вот статус правителя не значил абсолютную свободу действий. Совсем наоборот, Том стал их символом божественной благосклонности, но на деле — «зверушкой в клетке». Или просто-напросто рабом. Красивой куклой. Его наряжали в лучшие одежды и вешали на него лучшие украшения, поклонялись ему и преподносили дары. Благодарили за успешную охоту или рождение нового ребёнка. Всё было относительно неплохо. Но была и другая сторона медали. Во всех бедах племени винили именно его. На него нападали, на него кричали, даже пытались закидать камнями самые отсталые члены племени. Но Уру-вак тщательно следил за благосостоянием своей подопечной души и остужал пыл соплеменников, остерегая их карой божественной. Он был к нему добр. Именно из-за него Том Реддл остался жив и сохранил свой рассудок. Да, он не понимал их язык. Да, ему понадобилось очень много времени, чтобы вообще вспомнить, кто он такой, собирая себя по кусочкам. — Я сначала даже обрадовался. Ну... Я — правитель. Я же стремился к этому. Да, пока только необразованные магглы, но хоть что-то... — А потом? Реддл не ответил, лишь покачав головой. Признаваться своему злейшему врагу в том, что разуверовал в своей единственной жизненной цели? Нет, Том не настолько отчаялся. Они проговорили почти до рассвета. Ну, скорее, это был монолог Тома с наводящими вопросами от Гарри, а не полноценный разговор. Реддл часто запинался и что-то забывал, части его истории не совсем точно сходились, но он всё же выстроил более-менее правдоподобную легенду. Хотя, Мерлин. Тома Реддла случайно оживил шаман, поймавший его душу за хвост. Конечно, это звучит очень убедительно. У Гарри затекла спина, он встал. Теперь в голове роилось ещё больше вопросов, чем прежде. Его нервы требовали походить из стороны в сторону. — Допустим, я тебе верю. Просто допустим это. Ты утверждаешь, что тебя содержали всё это время как дар мне? — Да. — Том кивнул. Его сонные глаза внимательно следили за круговым хождением Гарри. — И якобы они знали, что я приду? — Спущусь с неба. — Поправил его Том. — Неважно. — Гарри отмахнулся. — Не знали, но надеялись. — А если бы я не пришёл? — Ну ты же пришёл. Гарри резко остановился: — Бред! Драккл, куда я попал? Нужно было выдохнуть. Слишком много информации. Он сел на трон. Как же это было глупо. — Вернёмся к тому, что ты меня звал. — А это... Я отчаялся, да. Я потерял свою магию. Единственным, с кем я был связан вне магии, оставался ты. Но я даже не надеялся, что ты слышишь. — Ты правда думал, что я приду тебя спасать? — У Гарри всё ещё не укладывалось это в голове. — Нет. После всего, что я сделал... Я надеялся, что ты придёшь убить меня. У Гарри встал ком в горле. Он настолько отчаялся? Гарри точно не верил Тому в одном — в части рассказа об аборигенах. Он упомянул про их злость лишь мельком. Но Гарри заметил несколько шрамов у него на ногах. Роль «правителя» в этом племени и правда не столь радужна, а может, даже и страшна? Что они могли с ним делать? У Гарри поползли мурашки по телу. Нет, он его не жалел. Просто было жутко осознавать, что они сделали с ним за десять лет такого, что он теперь так просто сдался и просит его, ненавистного ему Гарри Поттера, о помощи? Но сейчас не время об этом думать. Пока есть вещи поважнее. — И ты знаешь, как сбежать? — Почти. — Спустя паузу Том оживился. Он поёрзал на шкуре, поворачиваясь всем телом к Гарри. — Почти? — Они устроят большое празднество в честь твоего прихода. Несколько дней веселья. Масштабная пьянка. На последний день их бдительность притупится, и появится отличный шанс. И лучше это сделать эффектно. — Почему ты так уверен в этом? — Звучало уж слишком легко. — Я уже пытался такое провернуть. Но мне не хватило сил и эффектности. Устроим спектакль, и тогда... — Том отвёл взгляд в сторону. Гарри показалось, что он начинает входить в то самое истеричное состояние. — Том. Реддл тут же сфокусировал взгляд на нём. — Да? — Хорошо. Так и сделаем. Теперь нужно поспать. — Божества не спят. — Усмехнулся Том, устраиваясь поудобнее на шкуре. — М-да. — Гарри покачал головой, глупо улыбнувшись. Вряд ли он сможет заснуть после таких рассказов. Божества и правда не спят и уж точно не планируют побег от своего народа...