Всё включено (кроме свободы)

Душно. Душная жара — первое, что он почувствовал, когда вдохнул. Очень влажно. Во рту всё равно было невыносимо сухо. Все мысли притуплены. Где он? Он не помнил. Он лежал на полу. Нет, на какой-то соломе. На соломенном полу — да. Прямо щекой на колючей соломе. Гарри поморщился и приподнялся на руках. Голова закружилась. Что с ним? С большим трудом получилось сесть. В висках неприятно стучало, подташнивало. Рядом с собой он нащупал очки и надел их — вроде бы целы. Яркий свет бил по глазам, они слезились, но спустя минуту проморгаться получилось. Он сидел на полу посреди какого-то шатра. Под куполом было отверстие, откуда струился солнечный свет, который так слепил. Но здесь было пусто: солома на полу и тканевые стены — всё. Шею покалывало. Гарри провёл ладонью по ней и нащупал маленький прокол. Точно. Последнее воспоминание. Шуршание в кустах, какие-то голоса, тени. И откуда-то сбоку ему в шею прилетает дротик. А дальше тьма. — Мерлиновы кальсоны, — выругался Гарри. Воспоминания начали проясняться. Он пошёл вчера (хотя, может, уже и не вчера) вечером прогуляться по пляжу. Просто развеяться перед сном. Он ощутил на коже прохладную воду и мягкий песок. Было так хорошо и умиротворённо… Но словно по какому-то зову его потянуло вглубь зарослей. — Зачем? Ну вот зачем… — Гарри уткнулся лбом в колени. — Тебе двадцать восемь. Ты взрослый человек. Тебя же предупреждали: «Не ходи в джунгли». Нет, тебе же правила не писаны, ты же золотой мальчик! Да, тот самый избранный, что не умер от рук Тёмного лорда, будет съеден аборигенами-каннибалами. Расшибись на метле о стенку! Замечательно. В голове зазвучал голос милого администратора отеля, который их встречал: — Не хочется вас пугать байками об отчуждённых племенах, но мы предупреждаем и настоятельно просим всех наших гостей не покидать территорию отеля. Помимо «недружелюбных диких магглов», в джунглях кроются ядовитые насекомые и растения. Всё ради вашей безопасности. Приятного отдыха! Он широко улыбнулся, и его образ размылся где-то в памяти. Зачем они вообще сюда прилетели? Почему именно Новая Гвинея? Будто других мест нет… Где-то снаружи послышался шорох. Гарри был ещё слишком слаб, чтобы встать. Надо было согласиться с Роном тогда: — Герми, дорогая, но есть же курорты намного ближе! В Италии прекрасные пляжи, например! — Да, Рон, но… — Гермиона покачала головой. То самое её страшное «но», после которого у тебя не остаётся и шанса выйти из ситуации правым. — Там полно магов. Вся Европа кишит магами. А нам, и Гарри в первую очередь, нужно отдохнуть от магии. А то так и до истощения недалеко! Гарри? — её взгляд резко метнулся к нему. Гарри опешил: — Да? Возможно… Нужно отдохнуть от магии. Шорох затих. Отдохнуть от магии! Как он мог на такое согласиться? Вот просто как? Хотя она была права. Гермиона всегда права. Он ужасался, когда по утрам смотрел на себя в зеркало, не узнавая в этом осунувшемся человеке с тёмными кругами под глазами и вечно взлохмаченными волосами былого задорного себя. За последние десять лет он изрядно вымотался. Окончание войны. Последний курс Хогвартса. Поступление на работу в Аврорат. Поиски оставшихся Пожирателей смерти. Неудачная попытка построить семью. Но всё это меркло по сравнению с его главной проблемой. Том Реддл. 2 мая 1998 года — день, когда он убил Тёмного лорда и положил конец войне. Но никто не нашёл тело Реддла. Все, включая Министерство и всех его друзей, уверовали в то, что его плоть просто развеялась. Расщепилась, как и последние остатки души. Но Гарри не был уверен. Он чувствовал где-то глубоко внутри себя его присутствие. Ему говорили, что это паранойя. ПТСР. Последствия страшной войны и многочисленных потерь. Но он слышал его. Слышал почти каждую ночь. Нет, не злобного Волан-де-Морта. А измученного Тома Реддла, который звал на помощь. Умолял о спасении. Обессиленный. Он раскаивался во всём. Он уверял, что осознал ошибки, что хочет жить заново. И кричал о помощи. Гарри просыпался по ночам. Но это был не сон. Умоляющий Том Реддл — звучало и правда как происки разгулявшейся фантазии. Слишком абсурдно. Но вчера голос был настолько громким, настолько отчётливым и почти осязаемым. Поэтому и пошёл вглубь джунглей. — Драккл! Опять все проблемы из-за чёртового Реддла. Пусть он будет проклят! (Хотя вроде он уже давно…) Искать ответы десять лет. Десять лет терзать себя сомнениями, когда все вокруг живут счастливую жизнь. Поэтому Джинни ушла. В горле стало горько. Гарри поднял голову с колен и сел прямо. Не время себя жалеть. Силы возвращались. Лишь собственная глупость завела его сюда, и нужно попробовать выбраться (желательно живым и целым). И выбросить дурь про Реддла из головы. Хотя бы сейчас. Всё будет хорошо. Может, это не племя каннибалов? И Рон с Гермионой будут его искать. Да. Он уверен. Вместо шороха послышались какие-то шаги, и Гарри насторожился. В шатёр вошёл крепкий мужчина. Он был наполовину раздет, на бёдрах висела замысловатая повязка, а тёмно-коричневая грудь была обнажена. Её украшали ожерелья из раковин, клыков и резных деревянных подвесок, а на руках и плечах виднелись плетёные браслеты. За поясом висели какие-то незнакомые деревянные и каменные предметы, назначения которых Гарри не понимал. В густые курчавые волосы были вплетены яркие перья, бусины и, похоже, кости. Стало жутковато. Возможно, стоило изучить маггловскую историю этой страны, чтобы хотя бы примерно понимать, с чем имеешь дело… Гарри поднял взгляд на его расписанное какими-то узорами лицо и встретился с внимательными тёмными глазами, изучающими его. — Хака-но! Муну-та! — В тишине раздался его громкий грубый голос. Гарри вздрогнул от неожиданности. — Простите? — Он попытался говорить максимально мягко, чтобы не вызвать агрессию. — Здравствуйте. Вы говорите по-английски? — Хотя чего он ожидал? — Хака-но! Муну-та! — громче повторил мужчина и замахал руками. Только сейчас Гарри заметил, что в одной из них короткое копьё. А он думал, это просто посох… Дело плохо. Гарри встал. — Муну-та! — Мужчина вновь махнул рукой, но уже в свою сторону, развернулся и пошёл к выходу из шатра. Кажется, он хотел, чтобы Гарри шёл за ним. Что ж, так тому и быть. Они вышли из шатра, и Гарри ахнул. Он находился прямо в сердце поселения аборигенов. Куча таких же шатров, солома, развешанные шкуры и очень (очень!) много людей, одетых подобно этому мужчине. Они все разом повернулись в сторону Гарри, по телу поползли мурашки. Они даже не связали его. Значит, не думали, что тот представляет опасность? Хотя, стоит ему рыпнуться хоть на сантиметр в сторону, он был уверен: его настигнет быстрая смерть. Он бы никогда не подумал, что будет страшиться диких магглов. Надо было послушаться Гермиону и подучить языки. Или хотя бы невербальный перевод. Гарри выглянул через голову аборигена впереди него и увидел, что шли они по протоптанной тропе к какому-то очень большому шатру. Это даже было что-то лучше шатра, но и не полноценная каменная постройка. Он был украшен цветными тканями и различными шкурами, какими-то узорами и перьями наверху. Абориген резко остановился, и Гарри чуть не врезался в него. Он вновь выглянул из-за его головы. Перед входом в шатёр стояли ещё два аборигена, и выглядели они намного более устрашающе того, кто его вёл. У каждого из них в руках были факелы на длинной рукояти, и они скрестили их, преградив проход. — Пана-на! — сказал один из них. Абориген перед Гарри отошёл в сторону. Страж возвышался над ним почти на две головы, что явно не украшало ситуацию. — Тра. Кипна, кипна! — сказал другой страж и ткнул в Гарри горящим факелом. От неожиданности Гарри невербально затушил огонь. — КАЙНА! — вскричал абориген. — Кайна? К Гарри тут же поднесли второй факел, и его тут же постигла участь предыдущего. — КАЙНА! — закричал и второй страж. — Кайна? Кайна… — эхом разнеслось вокруг, все аборигены, стоящие поодаль, зашептались. Что это всё, чёрт возьми, значило? Гарри взглянул на мужчину, который его вёл. Тот отошёл на шаг назад, его глаза испуганно бегали. Когда он заметил взгляд Гарри, ткнул в его сторону копьём. Не стоило. Острый наконечник копья тут же превратился в идеально ровный и абсолютно безопасный шарик. — Кайна! — Абориген в ужасе бросил копьё на землю. — Кайна. Кайна. — Осмелился сказать Гарри. Может, это значило что-то вроде «магия»? — Ому. — Мужчина упал на колени и склонил голову. — Ому? — Один из стражников, наблюдая эту картину, явно смутился и повернулся к своему «коллеге». Тогда другой стражник оторвал от своего пояса яркое большое перо и протянул Гарри. — Но-но. Ому но. Что ж. Похоже, время фокусов. Конечно, никакой магии при магглах, но для конкретно этих магглов он, возможно, казался каким-то божеством. И сейчас важнее было сохранить свою жизнь. Жаль, у него не было палочки, так бы он избежал такого идиотского раскрытия… Но пока придётся так. Хорошо, что на небольшие беспалочковые фокусы он всё-таки способен. Он повертел принадлежащее какому-нибудь местному попугаю перо и лёгким движением заставил его парить над своей ладонью. — Ому… — В ужасе проговорил страж, давший перо. Но второй всё ещё, видимо, сомневался. — Чакпа. — Он посмотрел на Гарри, который в душе не знал, что значит эта самая «Чакпа». Он заставил перо подлететь выше. — Чакпа. — Повторил абориген. Перо плавно опустилось обратно на ладонь. Гарри помедлил. Затем оно вспыхнуло… И без остатка сгорело прямо в воздухе над ладонью Гарри. — ОМУ! — Его лицо исказилось в смеси ужаса и восхищения, и он тоже упал на колени, задрожав всем телом. Дела шли… странно. Гарри не знал, чего он добивается. А вдруг его убьют со страха? Но подумать времени не было. Всё племя начало скандировать: — Ому! Ому! Ому! Может, это значило «Бог»? — Чакурунг? — Второй страж дрожал, но не упал на колени. «Чакурунг» — звучало как имя. — Чакурунг. — Повторил Гарри, и огонь в факеле этого аборигена вновь зажёгся. — ЧАКУРУНГ! — Абориген вскинул факел вверх и закричал так громко, что у Гарри чуть не зазвенело в ушах. — ЧАКУРУНГ! ЧАКУРУНГ! ЧАКУРУНГ! — Начало скандировать племя. Каждый из людей: мужчины, женщины, старики и даже дети. Их ожерелья из ракушек колыхались и бренчали, а сильные голоса слились в оглушающий хор. Может, Гарри напекло голову на берегу моря, и ему всё это снится? Ну нет, он не смог бы такое придумать даже в бреду. Похоже, теперь он некий бог по имени Чакурунг. Возможно, не всё так плохо. *** Гарри вертел в руках одно из многочисленных ожерелий из ракушек и пытался понять, как докатился до жизни такой. Аборигены проводили его в единственное каменное строение на территории всей деревни, кажется, это было что-то наподобие храма, и стали подносить ему «дары». Так просторное и, слава Мерлину, прохладное помещение стало заполняться тканями, флягами с водой и ещё какой-то жидкостью, фруктами, сундуками, ломящимися от количества драгоценностей в нём, и даже черепами небольших животных и птиц. Абориген, который был первым, кого Гарри здесь встретил, принёс ему одеяния. Он встал на колени перед сидящим на чём-то вроде трона Гарри и протянул свёрток ткани со словами: — Ому Чакурунг. Й Моке. — Одной рукой он ударил по своей груди. — Моке чакпа тааса. — Моке? — повторил Гарри, указав на мужчину. Это, казалось, было его имя. Абориген радостно закивал. — Моке, Моке. Гарри взял из его рук одежду. А как бы сказать спасибо? — Спасибо. — Лучше не использовать другие слова, кроме английских: вдруг он кого-нибудь случайно оскорбит. Гарри улыбнулся, и в Моке это вселило какое-то одухотворение. Он встал с колен и с глупой улыбкой попятился к выходу. Кажется, они не поворачивались к божествам спиной. Что ж, логично. — Моке бэбэ. — Он вышел из храма. Гарри оставалось надеяться, что «бэбэ» значит «вернётся». Он быстро переоделся в цветастые красные тряпки и водрузил себе на голову какую-то повязку с жёлтыми и красными перьями и золотые украшения. Он поймал себя на мысли, что одет в цвета Гриффиндора. Забавно. Он наконец утолил ужасную жажду, не с первого раза найдя сосуд с водой, и съел пару странных тропических фруктов в надежде, что ему не станет от них плохо. Затем он решил осмотреться. Храм, не учитывая всех подношений, был таким же пустынным, как и шатёр, только здесь было просторнее, и на каменных стенах, кажется, было что-то выгравировано. Гарри подошёл ближе и подумал, что теперь это точно галлюцинации. Он поправил очки, но всё равно не верил своим глазам. На этих рисунках был он. Ну не то чтобы прям он, но это был человек в круглых очках. Рядом с ним было много рисунков с кострами, хороводами, потухшими факелами и большое горящее перо. Кажется, он случайно попал в древнейшее предсказание местного шамана. Чакурунг. Человек с лучами солнца и языками пламени вокруг головы. Видимо, это и имитировали красно-жёлтые перья. Что ж, звучит неплохо. Если он бог, ему же точно ничего не грозит? Он начал осматривать гравюры дальше. Там был ещё один человек. На его голове было что-то вроде короны, возможно, правитель, а на следующем рисунке он стоял на коленях перед Чакурунгом, склонив голову. Правитель племени поклоняется богу. Это было логично. И даже предсказуемо. Гарри надеялся, что в жизни так и будет. Дальше были сцены охоты, рисунки птиц, животных, узоры, похожие на солнце и планеты, изображения каких-то неведомых ритуалов и танцев. В общем, больше ничего конкретного про Чакурунга. Видимо, придётся импровизировать. Послышались какие-то шаги, и Гарри поспешил сесть в свой импровизированный трон. В комнату вошли сразу пятеро аборигенов. Они, кажется, выглядели более торжественно, чем Моке или стражи у палатки. Их пояса были не в пыли, а перья на головах — более яркие. Прихорошились ради своего божества, как мило. — Ому Чакурунг! — сказали они хором и поклонились. Гарри махнул рукой, и все факелы, висевшие на каменных стенах, разом зажглись. Аборигены ахнули, но сдержали свой восторг, видимо боясь разгневать божество. Один из них вышел вперёд. — Омана Чакурунг. Йе Чакпа тааса. — Кажется, что-то похожее говорил и Моке. — Ому тааса. — Он вновь поклонился. — Маворло тааса. Маворло вадада. Маворло? У Гарри, похоже, был Том Реддл головного мозга, ведь он сначала услышал «Марволо». — Муну-та-та. — Абориген аккуратно махнул рукой в свою сторону, видимо, призывая идти за собой. Гарри кивнул и встал. Ему всё ещё было особенно некомфортно, ведь каждый мужчина из племени был минимум на голову выше него. И каждый мог отправить его в нокаут одним ударом. Интересно, что же значило это «Маворло»? Они шли в тишине. И вообще вокруг, по сравнению с утром, было особенно тихо. Все жители племени, стоявшие на улице, молчали, заворожённо наблюдая за каждым его шагом. Стало не по себе, но Гарри старался держать осанку. Он ещё зачем-то взял с собой какой-то дурацкий деревянный посох с окрашенным черепом орла на наконечнике. Он надеялся хотя бы так устрашить хоть кого-то, ведь его хилая и невысокая, по сравнению с любым из аборигенов, фигура вряд ли могла навести ужас. Он был даже миниатюрнее могучих женщин тут. В самом центре поселения была круглая выраженная площадка с притоптанной землёй и кострищем посередине. Гарри приметил это место ещё по пути к нарядному шатру, но теперь и тут тоже стояло что-то вроде трона. Аборигены остановились у входа в круг, и Гарри сам дошёл до него и сел. За пределами круга, по ощущениям, собралось всё племя. Очень много людей. Намного больше, чем он видел пару часов назад. Теперь все повыходили из своих домов, чтобы поприветствовать бога. Но тишина настораживала Гарри. Где радость? Где поддержка? Это кострище было похоже на то с рисунков. Гарри подумал, что, может, ему нужно ещё раз на глазах у всех доказать свою «божественность»? Он встал с трона и обошёл кострище по кругу, чувствуя сотни взглядов на себе. — Чакпа! — вскричал он и вскинул руки и голову вверх. Костёр запылал. — ЧАКПА! — вскричали все разом. Чакпа — значило огонь. Такой вывод сделал Гарри. — Чакурунг! — твёрдо произнёс Гарри, положив руки на свою грудь. Огонь в костре перед ним затанцевал, меняя цвет от синего к красному и обратно к нормальному. — ЧАКУРУНГ! — ещё громче закричали аборигены и забили ногами и палками о землю. Они начали скандировать его имя под ритм барабана. Гарри даже не понял сначала, откуда здесь взялся местный музыкант. Воздух наполнили жар от костра и крики, слившиеся в одну волну: «Чакурунг». У Гарри захватило дух от такого. Ладно, он подыграет им. Он улыбнулся и развёл руки в стороны, приветствуя «свой народ». Вроде так себя ведут правители? — Что у тебя есть? — Хранилище в Гринготтс и своё племя. Вот это было действительно забавно. Он вернул пламя в его обычное состояние и вернулся на трон. Барабаны и голоса затихли. К Гарри приближались двое стражников, как раз тех, что были у шатра, только они вели, хотя, скорее, тащили под руки между собой ещё одного человека. На их фоне он был сильно меньше, а его голова была опущена и просто болталась. «Надеюсь, это не труп. Оживлять людей я не умею», — пронеслось в голове Гарри. Стражники остановились у его трона, поклонились и отпустили бедолагу. Тот тут же упал на колени прямо перед ногами Гарри. — Омуна Чакурунг. Маворло. — Маворло? — Гарри вскинул брови и указал на человека, стоявшего на коленях. — Маворло, — сказали в унисон стражники и кивнули. Маворло — это имя? Гарри посмотрел на этого бедолагу. У него на голове была корона из ракушек с наскальных рисунков. Это был их правитель? Но разве с правителем так обращаются? Но пока предсказания сбывались. Перед Чакурунгом стоял правитель племени на коленях. Гарри вновь перевёл взгляд на стражников. И что ему было делать? А вдруг правитель совершил проступок и так удачно предстал перед божественным судом? Стражники, поймав взгляд Чакурунга, отошли назад за территорию круга. Что ж. — Встань, — негромко сказал Гарри. Этот человек явно был не из местных. Может, он знал английский? Было плохо видно из-за кучи плотной ткани, но он вроде был белым. В таком одеянии должно было быть жарко, даже у Гарри из-за помпезного головного убора начинали течь капельки пота по лбу. Но правитель дрожал. — Подними голову, — чуть громче повторил свою попытку Гарри. И Гарри услышал его голос. Голос Тома Реддла у себя в голове. Так громко и так отчётливо, как никогда за эти десять лет: — Пусть это кончится. Пусть это кончится. В висках застучало. Гарри закрыл веки на несколько секунд и сморщился, пытаясь закрыть разум. — Хака-но! — громко сказал Гарри, пародируя аборигена, когда Гарри сидел на полу в хижине. Наверное, это значило «Встань». И человек в короне из ракушек поднял голову. Гарри из тысячи узнал бы эти кроваво-красные глаза. Это дурной сон, и ему всё же напекло голову. Такого не могло быть. В разрисованном яркими узорами худощавом лице невозможно было узнать его, но Гарри и не нужно было пытаться. Он просто знал, что это он. Знал как данность. Том. Марволо. Реддл. Хотелось закричать. Он прав, он знал все эти десять лет. Но горло будто парализовало. Да он и не мог. Божество себя так не ведёт, стоило об этом подумать. — Пот-тер? Гар-ри Пот-тер?.. — еле слышно проговорил Том, а затем хрипло рассмеялся. Это было не злорадство. Это было что-то наподобие истерики. Сумасшествия. Гарри с трудом сглотнул и перевёл взгляд с Тома на аборигенов. Все затаили дыхание. — Что происходит? — почти беззвучно прошептал Гарри, медленно возвращаясь глазами к Тому, который вроде поутих. — Передача благословения, — прокашлявшись, ответил Том. — И это ты то «благословение»? — Гарри хотелось рассмеяться в голос, но он сдержался. Том не ответил. — И что мне делать? — Гарри бы никогда не задал этот вопрос грёбаному Реддлу, а даже если бы и задал, то никогда бы не послушался его совета. Но времена меняются. — Просто прими… Сжигать подарки невежливо, да? — И как же мне тебя «принять»? — Гарри сморщился от этой формулировки. — Скажи «Хару Такато». Три раза. — Что это значит? — Гарри понимал, что их диалог затягивается. — Не спорь… Просто, драккл, Скажи… — Том закашлялся. Один из аборигенов опасно дёрнулся. — Мерлин с тобой. Гарри встал с трона и окинул взглядом всех собравшихся. — Хару Такато! Хару Такато! Хару Такато! В ответ — тишина. Живот неприятно скрутило. Все аборигены сжали копья в своих руках. Ну вот и всё. Настал день, когда Гарри Поттер всё-таки погибнет из-за Тома Реддла. Судьбу не изменишь. Но вдруг все аборигены вскинули руки вверх прямо вместе с копьями и закричали: — ОМУ ЧАКУРУНГ! От сердца отлегло. Гарри не знал, что же он им сказал. Оставалось надеяться, что это значило «Спасибо вам за столь щедрый и драгоценный дар», а не «Я ваш сегодняшний ужин»…